Лгать легко

– Ты клянешься мне не убивать Хаолань и Чжэн-эра? – спрашивает Сяочунь, и генерал Бай Чжун не отводит взгляда, когда отвечает решительно: жизнью своей клянусь. Ему слегка обидно сейчас. Столько лет эта своевольная лекарка провела рядом с ним, врачуя его раны на войне, а после – заботясь о его сестре, и ей давно пора уже забыть прошлую жизнь, в которой была несуразная дружба с сомнительной девицей. Но надо же: эту женщину до сих пор почему-то слишком сильно волнует благополучие Хаолань и ее прижитого неясно от кого отпрыска. Царский сын? Ха! Так он и поверил, как же… И пусть боевому генералу не пристало думать о таких глупостях, как любовь, но – рядом с Инь Сяочунь не думать не получается, слишком глубоко чувства к ней пустили корни в его сердце. И он не собирается делить ее ни с кем, особенно – с чжаосской выскочкой. Давно пора извести эту заразу, что заморочила голову их правителю, а заодно уничтожить коварного интригана, что стоит за ее спиной. Ну, и мальчишку туда же: нечего таким, как он, делать на троне империи Цинь. …А Сяочунь потом простит, куда ж она денется. Лишь бы сейчас ничего опрометчивого не сотворила. Нужно всего лишь уверить ее, что царицу и принца просто удалят от двора, сохранив им жизнь. И генерал так искренен и горяч в своих словах, и вот уже Сяочунь улыбается ему и говорит: тогда я хочу выпить за твою завтрашнюю победу. И притягивает его к себе, и сама касается его губ теплыми, чуть обветренными губами, и вкус вина мешается с запахом трав, околдовывая разум. И Бай Чжун едва находит в себе силы отпустить ее этим вечером: все же первым делом – то, что должно исполнить, а уж потом – личные чувства. Но хорошо, что ему удалось убедить Сяочунь, и что тревога на ее лице сменилась улыбкой. Впрочем, он и не сомневался, что так будет: лгать ведь легко, когда тебе верят. *** …Тонкие женские пальцы скользят по разномастным флаконам, останавливаются на одном из них – маленьком, неприметном. Тягучие темные капли падают в чашу строго по счету, медленно расходятся в чистой воде. Сяочунь не торопится: незачем. Кому, как не ей, знать действие тех трав, что были подмешаны в вино. Пусть ей досталось больше, но и она ощутила бы их влияние не раньше утра. А теперь, после этой настойки, так и вовсе можно будет не беспокоиться. Бай Чжун же точно продержится до собрания во дворце, а дальше уж как получится. О нет, Инь Сяочунь не убьет его: дочери клана целителей не подобает отнимать чужую жизнь намеренно. Так что она милосердна к нему: головокружение и слабость – такие мелочи, право же. Не сравнить с тем, что генерал и его люди уготовили Хаолань и ее сыну. Восемь лет. Восемь бесконечно долгих, полных опасности лет. Нищета, оскорбления, страх за себя и за ребенка, выросшего на их руках: что они, две слабые женщины, смогут противопоставить взбесившейся толпе? Эти годы связали их крепче, чем могла бы даже родная кровь. Как глупо со стороны Бай Чжуна думать, что его чувства заставят Сяочунь разорвать эту связь! А впрочем, даже хорошо, что он так наивен. Лгать легко, когда тебе верят.