Фиксит

Они не помнили, как добрались до спальни. Разбросанная в порыве страсти одежда отмечала примерную траекторию. Стив увлеченно целовал его, терся всем телом и явно готов был углубить их дружбу дюймов эдак на семь или восемь. Баки нахмурился. — Постой... — А?.. Стив распахнул ему навстречу расфокусированные, полные любви глаза, похожие на два безбрежных океана. — Стив. Я не помню, как мы добрались до спальни. В глазах не мелькало абсолютно ничего осмысленного, кроме желания избавиться от последней преграды между телами, которую член Стива натягивал изнутри, наверняка неприятно упираясь нежной головкой в швы ткани. Соски затвердели не от холода, а от возбуждения: разница каким-то образом была очевидна. — Мы были в коридоре. Ты приложил меня об стену в порыве страсти. Мы срывали друг с друга одежду. Потом мы оказались здесь. И я не помню, как. Стив обвел плавающим взглядом спальню, моргнул и уставился на Баки. — Это важно? — С некоторых пор я, знаешь ли, с трепетом отношусь к провалам в памяти. — Ох. Прости. Конечно, Бак. — Ты помнишь? Ну, как мы здесь оказались? Стив сел на кровати, встряхнул головой. — Нет, — сказал он удивленно. — Я помню... влажную дорожку поцелуев... Это было уже в спальне. До этого мы целовались, пока хватало воздуха, прерываясь, только когда начинали задыхаться. — Стив, у тебя заложен нос? — С сорок третьего, слава богу, не случалось. — Тогда почему мы не можем целоваться и одновременно дышать? — Черт. Ты прав! Это... подожди, я знаю... Мы не в своей реальности, Бак! — Мы пытались что-то исправить. Был какой-то портал. Стоило восстановить самое главное — и воспоминания посыпались, будто прорвало плотину. Стив схватил его за руку. — Я помню! Мы пытались найти Вселенную Без Таноса! — И вместо этого попали в ту, где мы с тобой... Стив отчаянно вспыхнул. — Одно другому не мешает, — пробормотал он, — посмотри вокруг. Это определенно Вселенная Без Таноса. У меня на телефоне шесть сообщений от Наташи, она жива и шлет мне мемы, где ты сердитый кексик. — Ты прав. Одевайся, нам пора возвращаться. Якорь размещен, наша часть выполнена, остальное за магами. Торопливо натянув футболку, которая едва не лопалась на его широкой груди — последний подарок альтернативной вселенной — Стив поправил член, никак не желающий понимать, что вечеринка закончилась. В коридоре нашлись слишком тесные джинсы, в которых задница смотрелась как оружие массового поражения. — На счет три? — спросил Баки, держа руку на кнопках браслета, благодаря которому они здесь оказались. Стив вздохнул. — Раз, два... три! Вокруг свернулось и схлопнулось, как скомканная бумага. Миг — и вот уже они стоят посреди лаборатории. Реальность бросилась в глаза избыточной детализированностью: от морщинок возле глаз до гирлянд проводов, затянувших все, как лианы. Шумовой фон, в городе не смолкающий даже ночью, запах паленой пластмассы и специй мексиканской кухни. В первый момент реальность сбила с толку после той, другой, местами намеченной штрихами, местами размытой. Их приветствовали радостными возгласами, хлопали по плечам, а потом как-то резко оставили в покое: все светлые головы, знакомые и не очень, занялись тем, ради чего все это затевалось: трансплантацией фрагмента вселенной. В той, другой реальности это было бы, наверное, зрелищно. Со спецэффектами, сияющими рунами в воздухе. Здесь Стив и Баки могли наблюдать в основном спины ученых и магов. — Пойдем? — сказал Баки. — Я готов слона съесть. — Еще бы. Мы вроде как мир спасли. Кажется. Баки приобнял его за плечо. — Что-то ты не очень этому рад. Они вышли из душного помещения, пронизанного светом энергосберегающих ламп, на запыленные улицы, где кипела жизнь. Выцветшее от солнца небо, запах горячего асфальта, рычащие единым хором двигатели миллионов машин. Джинсы сидели неплохо и футболка была тесновата, чуть жала в подмышках, но не так по-фетишистски, как там, в той вселенной. — Я рад, Бак, просто... Может быть, немного разочарован. Это глупо, не стоит об этом даже говорить. — А я думаю, стоит, — Баки приобнял его за шею, как когда-то давным-давно. Правда, в те времена Стив едва доставал ему до подбородка, а теперь приходилось задирать руку совсем уж высоко, но каждый раз Стив чувствовал себя тем, мелким, у которого еще все только впереди. Стив мягко сбросил его руку. — Пообещай, что не будешь смеяться. Там, в той вселенной... Это было здорово. Целовать тебя, быть... с тобой. Мне тогда казалось, что тебе тоже. Что это так естественно — быть еще ближе, я поразился, что нам не пришло это в голову раньше. Но ты так торопился оттуда убраться... Когда Баки улыбался, возле глаз намечались морщинки, как лучи. От этого улыбка делалась еще теплее. — Тебе сто лет, а ума все еще как у цыпленка, — он ткнул пальцем Стиву в лоб, останавливаясь посреди тротуара. Мимо пронесся велосипедист, едва не задев их. Поток людей разделился как река, омывающая островок. Стив насупился. — Ну если тебе кажется, что это настолько глупо... — Мне кажется, что я предпочел бы быть с тобой в нашей реальности, Стив. Где можно целоваться сколько угодно, часами, не прерываясь на вдох, потому что мы умеем дышать носом. Где у нас не будет провалов памяти между коридором и спальней. Где нам не придется вгрызаться друг в друга до крови и синяков. И где мы, черт возьми, не сломаем мир на осколки, когда будем кончать. — Правда? Баки обнял его, потерся колючей щекой. — В любой вселенной, сопляк, я с тобой до конца. До последней черты. Почему бы и не так? Они поцеловались прямо там, на залитой солнцем улице, рядом с зловонным мусорным баком, в котором рылась крыса, и конечно, кто-то из прохожих буркнул: «Развелось же пидарасов», — но все это было частью реальности, частью жизни. Такой же, как чайки над свинцово-серым заливом и запах теплых булочек, которые так хороши с кофе. Восприятие избирательно. Телефон зазвонил ранним утром, когда Баки уже успел встать, почистить зубы и вернуться в постель. К Стиву. — Доктор Беннер? — Возникли непредвиденные сложности. Дело в том, что мы не можем произвести трансплантацию достаточно чисто, не захватив некоторых... остаточных явлений, которые, по всей видимости, являются основополагающими в донорской вселенной. Баки растолкал Стива, включил громкую связь. — Остаточных явлений? — В донорской вселенной вы со Стивом состоите в гомосексуальных отношениях. И если мы совершаем трансплантацию из этой вселенной, помимо отсутствия Таноса мы притащим сюда и это тоже. — Не такая уж и большая цена за то, чтобы спасти наших друзей, — пробормотал Стив, потягиваясь, и потянул Баки на себя. — Мы прекрасно понимаем, что не можем просить вас пойти на такую жертву... — Боже, Баки, давай ему скажем. Баки разлегся на спине Стива, как одеяло. Беннер в трубке настороженно притих. — Мы уже приняли нужную позу для гомосексуальных отношений, — сказал Баки, — завершайте трансплантацию, а то очень секса хочется. Доктор Беннер еще некоторое время слушал плохо скрываемый смех и возню, потом различил в шуме довольный стон и торопливо отключился. Через час мир был окончательно спасен, а в тумбочке у кровати Стива и Баки сама собой зародилась смазка. Они жили долго и счастливо и всегда кончали одновременно.