Щит

Бакуго злился. Нет, даже не так. Он вообще редко излучал что-то помимо злости, но сейчас был готов подорвать нахрен если не всё общежитие, то первого попавшегося на глаза недогероя уж точно. Хорошо бы, если б им оказался задрот Деку. Блять. Как же Кацуки ненавидел себя. Нет, их обоих. И даже не знал, кого больше. Он был слаб, чёрт, он был настолько слаб, что позволил себе тащиться позади какого-то сопляка. Тот ведь только и делал, что ревел, дрочил на постеры Всемогущего в своей норе и рвался на помощь каждому сломя голову. Тогда как же он сумел..? Глупец. Ты просто глупец, чёртов Деку. Думаешь, что раз у тебя теперь есть причуда, то ты станешь номером один? Да хрена с два тебе кто-то позволит. Если надо будет — Бакуго зубами победу вырвет. Создаст столько взрывов, сколько им всем и не снилось, в лепёшку расшибётся, но превзойдёт всех и каждого. И плевать он хотел на адскую боль в руках после долгого использования причуды. Такая хуйня не стоит даже места в первой десятке. Всё, ты доигрался, чёртов задрот. — Хей, Бакубро, мы к Сато идём. Сегодня вечером он угощает кексами всех желающих, ты тоже приходи. Полезно хоть иногда проводить время с друзьями! — шквал яростных мыслей прервал отлично знакомый голос Киришимы. Какого-то хуя дерьмоволосый умудрился проникнуть в его подсознание и заострить внимание на себе. Бесит. — Сами своё сладкое дерьмо ешьте, я спать, — выплюнул Бакуго в ответ. Он и так эти надоедливые рожи каждый день видел, не хватало ещё и вечера с ними проводить. Аж тошно становилось от одной мысли об этом. — Но ведь сейчас только восемь вечера, да и уроки уже закончились, давайте повеселимся вместе! — Мина тоже решила присоединиться к Киришиме в попытках растолкать ворчливого одноклассника. — Заткнитесь, я же сказал, что иду спать! — а тот уже не выдерживал. Настроение и так было хреновей некуда, а тут ещё и эти отбросы нарисовались. Блять, да как же надоело. — Ну Каччан, не будь ты букой хоть сегодня. Давай же, соглашайся, будет весело! — радостно воскликнул Каминари, находясь в опасной близости от Бакуго. — Я тебя щас подорву нахрен, если не скроешься! — Ладно-ладно, ребят, кажется, Бакубро сегодня не в духе. Лучше оставьте его в покое, — Киришима нервно улыбнулся, оттаскивая от Кацуки до дрожи перепуганного Денки. — А он когда-нибудь вообще бывает «в духе»? — подал голос Серо, помогая красноволосому и демонстративно закатывая глаза. — Буду, когда вы все сдохните! — оглушительный рёв Бакуго попал разом во всех четверых, больно отскочил от их грудных клеток, собираясь в одну огромную невидимую стрелу и пронзая ей насквозь сердце Киришимы. Да что же такое стряслось? На этом Кацуки резко развернулся, спрятал руки в карманах домашних штанов и скрылся в коридоре общежития. — Он ведёт себя даже хуже обычного, — заметила Мина, провожая его долгим взглядом. — М-да, такими темпами у него вообще друзей не останется, — Каминари тяжко вздохнул, почёсывая блондинистую макушку. — А вы вообще уверены, что он считает нас своими друзьями? — Серо взял пример с Денки и тоже задумчиво почесал голову. — Не держите на него зла. После того, как его забрала Лига злодеев, Бакуго сам не свой. Ему... ему сейчас тяжелее всех нас, — вступился Киришима. — Да, но не надо же так грубить одноклассникам. Мы ведь не хотели ничего плохого, а он... — Серо всё никак не унимался. Терпеть такое отношение к себе он не был намерен. Что это ещё за наглость, в самом деле? — Знаете, идите к Сато без меня. Я хочу прогуляться, — внезапно заявил Эйджиро. — Только не подходи к комнате Бакуго ближе, чем на десять метров. Ради собственной безопасности, знаешь ли, — предупредил его Каминари. — Ага, если ты решил поговорить с ним, то сейчас явно не лучшее время, — поддержала Ашидо. — Знаю, можете не беспокоиться. — Лады, тогда спокойной ночи, Кири! — Серо махнул ему рукой и почапал к лифту. Остальные двинулись за ним. — Ага, спокойной. Попрощавшись с друзьями, Киришима остался наедине лишь с собственными мыслями, которые спутывались у него в голове дурацким комом, побуждая погружаться в мучительные раздумья всё сильнее и сильнее. Он поднялся на свой этаж в нескрываемом беспокойстве, принял холодный душ, из-за чего небрежно стоявшие торчком алые волосы опустились вниз, а после встал напротив раковины и подрагивавшей рукой взялся за зубную щётку. — Да что же с тобой творится, Кацуки Бакуго? — вырвалось само по себе. В отчаянии схватившись за голову, Эйджиро сполз на пол. Больно. Может, стоило бы пойти к Бакуго? Вдруг ему сейчас как никогда нужна поддержка, а его лучший друг в это время сидит и теряет время у себя в комнате? Или же Кацуки нужно оставить в покое и не трогать вовсе? Он ведь и правда мог просто пойти спать. Ладно, на всякий случай надо бы наведаться к нему. Захочет поговорить — супер, пошлёт нахрен — дело привычное. По крайней мере, совесть Киришимы будет чиста. Загоревшись этой идеей, он мигом вылетел из ванны, нацепил первую попавшуюся футболку с шортами и очутился за порогом комнаты. А Бакуго и правда хотел спать. Хотел, но не был в силах даже сомкнуть глаз. Они были впечатаны в единственный постер Всемогущего на стене. Всемогущий, Деку, Один За Всех, Лига злодеев... Блять, слишком много всего произошло за последнюю неделю, а тут ещё и эти отбросы навязались. Ебал он в рот такие развлечения... Внезапный тройной стук в дверь заставил насторожиться. Или у кого-то появились лишние зубы, или... а всё, больше вариантов у Кацуки не было. — Бакуго, это Киришима. Крикни что-нибудь, если ты не спишь, — робко раздалось за дверью. — Свали в закат, дерьмоволосый! — Отлично. Можно я открою? — Ну попробуй, если жить надоело, — раздражённо прилетело в ответ. — Извини, если ты собирался ложиться спать. Просто я... волновался, — Киришима тихонько приоткрыл дверь и бесшумно проскользнул в комнату. Из-за выключенного света в ней почти ничего не было видно, разве что неподвижный силуэт Бакуго на кровати. — Думаешь, я настолько слаб, что за меня нужно волноваться?! — Нет же, не в этом дело! Просто ты... мы... мы друзья, Бакуго, понимаешь? Это нормально, когда друзья переживают друг за друга. И как твой друг, я очень хочу знать, что с тобой происходит. Эйджиро аккуратно присел на кровать лицом к Кацуки, внимательно всматриваясь в его очертания. Глаза всё ещё не могли привыкнуть к темноте. — Почему ты решил, что я захочу говорить? Я и сам могу справиться со всем дерьмом, что подкидывает мне жизнь. Сдалась мне вообще чья-то помощь... — Но справиться со всем в одиночку невозможно! И, если честно, я считаю, что если ты это поймёшь, то станешь неимоверно сильным. Ты и сейчас очень силён, прямо-таки настоящий мужик! Но один ты далеко не уедешь. Однажды ты можешь попасть в такую ситуацию, где без помощи товарищей будет очень трудно. Но на данный момент у тебя есть эти товарищи, чувак, пойми это, и тебе не следует так ими пренебрегать, иначе... Эй, ты чего... плачешь, что ли? — Киришима замолчал, навострив слух до максимума. В комнате действительно были едва слышны перемешанные звуки стиснутых зубов, рваных выдохов и очень коротких всхлипов. — Да заткнись ты, блять! Думаешь, я тупой и не понимаю этого? Я просто хочу стать сильнейшим, хочу, чтобы от одного звучания моего имени люди с облегчением выдыхали, а у всех злодеев стыла кровь в жилах. Я превзойду Всемогущего. Превзойду Деку. Всех превзойду, — до чего же унизительно было показывать себя с такой стороны. А ебучие слёзы ещё как назло не лезли обратно! — Конечно превзойдёшь! Ты обязательно станешь номером один, а я буду твоим самым крепким щитом, бро, — и красноволосый рискнул податься вперёд, наивно раскрывая свои руки для объятий. — Щас тебе, разбежался. Не смей приближаться ко мне, когда я выгляжу так жалко! — отклонившись назад, Кацуки принялся вытирать слёзы. — Да ладно тебе, даже мужики иногда плачут. Ну же, не стесняйся, дружеские обнимашки спасут от любых переживаний! — не унимался Эйджиро. Он залез на кровать двумя ногами и вновь потянулся к смущённому другу. — Я же сказал, отвали! Бакуго попытался отскочить, но Киришима не дал ему этого сделать, ухватившись за одну из лямок тёмно-синей майки. По крайней мере, она казалась таковой из-за потушенного в комнате света. Хотя какая тут майка, когда оба замерли во внезапно возникшей неловкости. Киришима смотрел абсолютно нечитаемо, Бакуго — испуганно. Последний какого-то чёрта оказался под своим другом, всё ещё державшим его за майку. На мгновенье даже сердца в грудных клетках остановились. Второй рукой красноволосый упирался в кровать возле плеча блондина, дабы не упасть. Как же обоим повезло, что в комнате было темно, иначе горящие щёки Киришимы выдали бы его с потрохами. Ситуация оказалось слишком нелепой. Но когда, если не сейчас, да, Эйджиро? Собрав всю смелость в кулаке на майке Бакуго, он зажмурил глаза и резко прижался губами к его губам. Странно, ведь ожидаемой агрессии не последовало. Кацуки не дёргался. Не отвечал, но и не отталкивал. С трудом обработав эту информацию, Киришима окончательно сел сверху, сжал его тело между ногами и легонько мазнул языком по чужим тёплым губам. И снова ответа не последовало. Ладно, он хотя бы попытался... Оторвавшись, он в панике принялся придумывать себе хоть какое-нибудь оправдание, но мысли предательски отказывались лезть в голову. — Бакуго, я... я это... сам не знаю, что на меня нашло, — затараторил он. — Сказал же, просто заткнись, Киришима. И Кацуки сам этого от себя не ожидал. Был готов поклясться, что тело двигалось само по себе в тот момент, но всё же случилось то, что случилось. Он сам потянулся вперед, к чужим губам, опустил грубые ладони на поясницу парня и прижал его тем самым к себе ещё сильней. Не успев поверить собственному везению, Кири снова накрыл его теплотой своих губ, пустив руки вовсю блуждать по его накаченной груди. Сквозь майку ощущались затвердевшие соски и скачущее сердцебиение. Тело у Бакуго оказалось самой настоящей печкой. Такой домашней, тёплой, родной, что внутри у красноволосого всё мигом затрепетало. Он начал бережно вылизывать его губы. Сантиметр за сантиметром, и не дай Алый Бунтарь это сумасшествие закончилось бы, не успев начаться. Чёрт, да такой шанс мог выпасть всего раз в жизни. Была не была. Пряча яркую краску смущения в комнатном сумраке, Киришима расслабил ноги и качнул тазом чуть вперёд. И, держите Бакуго всем геройским обществом, это окончательно снесло башню обоим. Трение двух эрекций официально стало последней каплей, и теперь оба наверняка знали лишь одно: да, Господи, да, они оба хотели друг друга. — Эй, Бакубро, кажется, ты украл мою причуду, — хрипло выдохнул Эйджиро ему в самые губы. — Тц, блять, а скоро и возможность сидеть украду. — Чт... Да пошло всё нахуй. Кацуки вдруг сам вовлёк его в глубокий поцелуй, прикусывая губы и сильнее сплетая языки в единое целое. Один из них заострённый, юркий, с привкусом хорошо прожаренного стейка, другой — длинный, двигающийся продуманно и очень властно, и вкус у него неописуемо приятный. Родной. Отвлекая Эйджиро поцелуем, Кацуки оттянул погрубевшими ладонями резинку его домашних шорт, и в ту же секунду их обволокло жаром упругих ягодиц. О Боже. Он принялся с силой сжимать их, оставляя на чувствительной плоти красные следы своей шалости и срывая с губ Кири ахуеть какие пошлые стоны. Тот лишь сильнее выгибался навстречу, вновь задевая стоявший колом член и позволяя трогать себя всюду, где только Бакуго этого хотелось. А хотелось ему этого везде. В тот момент блондин на мгновение позавидовал причуде Шоджи, ведь двух рук, по его мнению, оказалось чертовски мало. Боксёры и шорты тем временем успели уже порядком надоесть, и парой лёгких движений Кацуки умудрился избавиться от них, тем самым доведя Кири до пика смущения. — П-погодь, Бакуго, я смущаюсь, — он сжался в тугую пружинку и хотел уж было попятиться назад, но руки блондина не позволили ему совершить эту ошибку. — Чё, я член впервые в жизни вижу что ли, тупица? — рыкнул он, возвращая красноволосого за плечи обратно на себя. Тот, рвано выдохнув, поддался и клюнул его носом в щёку. Бакуго вдруг нахмурился и слегка отстранился, пытаясь поймать в темноте чужую красную радужку. — Ты точно хочешь этого? — спросил он. — Да. — Хочешь, чтобы я трахнул тебя? — глаза Кацуки сверкнули дьявольским огнём, а губы разрезала фирменная ухмылка. — Х-хочу, — пробубнил Эйджиро. Блондин так мужественно задал этот вопрос, что он снова раскраснелся... — Скажи это так, чтобы я услышал, дерьмоволосый! — Трахни меня, Бакуго. — ... — ... — Твою ж мать... Господи, как Киришима произнёс эти слова... Если б можно было кончать ушами, то Бакуго бы уже валялся в послеоргазменных судорогах. Рывком перевернув его на спину, тем самым поменявшись местами, он едва заметно вздрогнул. Дерьмоволосый-то выглядел просто ахуительно. Жаль только, что в темноте всё ещё было сложно лицезреть все мельчайшие детали, но сейчас он скорее предпочёл бы сдохнуть, чем отрываться от парня и переться включать свет. Руками поудобнее раздвинув его колени, Бакуго потянулся вперёд и мазнул приятной влагой языка по выгнутой шее. И не прогадал. — Мгн-ммм, — промычал Эйджиро, выгибаясь ещё сильнее и подставляясь тем самым под ласки. — Чё, нравится? Тогда заткнись и расслабься, пока я добрый. На вот, оближи их так, словно это мой член. И, проведя по его губам двумя пальцами, Кацуки тут же вошёл внутрь. Как же Кири сосал... Обволакивал их перемешанной слюной настолько, что та стекала по подбородку и плавила своим жаром кадык, тщательно вылизывал, лаская нежностью собственного языка и причмокивая так вульгарно, что Бакуго больше не смог вынести этого сумасшествия. Вытащив пальцы изо рта Эйджиро, он аккуратно раздвинул его упругие ягодицы и сразу почти сразу нащупал требующее внимание колечко мышц. А Кири всё ещё не верилось, что это происходило на самом деле. Боже, где сейчас блуждали руки Бакуго? Почти там, почти у входа, почти... — Арг-х! Внутри. Палец у Кацуки грубый, длинный, движения — резкие, уверенные, точные. Идеальные. Тут в уголках глаз мужественного Киришимы собрались слёзы, и сдерживать стоны стало совсем невмоготу, когда к первому пальцу добавился второй. А Бакуго от этого заводился ещё сильнее. Кири выглядел так пошло, что хотелось слизать с его губ все эти стоны. Все до единого. От собравшейся во рту слюны поцелуй получился развратным до восхищения. Губы у обоих горели, и останавливаться уже не было ни сил, ни желания. Терпеть Кацуки тоже больше не мог. Не отрываясь от Киришимы, он приспустил свои штаны и высвободил истекавший смазкой член. У Эйджиро аж поплыло перед глазами. От нетерпения внизу всё запульсировало настолько, что выносить это безумие казалось чем-то из ряда фантастики. А когда он увидел член Бакуго в опасной близости от себя, последние тормоза были безвозвратно сожжены. Да и чёрт с ними. Кири раздвинул ноги и прогнулся в спине настолько, насколько это вообще было возможно. Слюна, скрываемая темнотой, вытекала из ануса и пачкала простыню. Жарко. Душно. Мокро. Запах нитроглицерина заполнил собой всё свободное пространство. Одним резким движением Кацуки придвинул его за ноги ближе к себе, притираясь членом к горящему желанием колечку мышц. Он ухмыльнулся ещё раз. Вот такое снятие стресса было ему по душе. Или он растянул его недостаточно, или член был слишком большим, или сам Киришима оказался таким, но факт был неизменен: внутри него было чертовски узко. И это лишь подливало масла в горящий костёр их экстаза, а потому Бакуго сильнее качнул бёдрами, тем самым входя почти наполовину. Комнату разрезали стоны Эйджиро. Впервые в жизни он испытывал боль, в которой самому же хотелось раствориться. Да, видимо, он грёбаный мазохист. Но когда Кацуки коснулся его члена, боль мгновенно отлетела на второй план. В такт своим движениям внутри, блондин ласкал рукой его горячую плоть, с каждым темпом входя всё глубже и глубже. Приподняв Кири за внутреннюю часть колена, он слегка изменил угол проникновения и вскоре добрался до простаты. А у красноволосого перед глазами горели белые вспышки удовольствия, и всё тело от непривычки сводило сладостным наслаждением. Бакуго здесь, он прямо здесь, рядом... нет, внутри него. Прямо внутри него. Они одно целое, прямо здесь и сейчас. А Бакуго толкался всё резче и резче, с каждым разом буквально выбивая из него вскрики. Воздуха катастрофически не хватало. Было бы на это хоть кому-то не плевать... — Сто-ой, подожди-и-и... — едва выговорил Эйджиро. — Чё? — Бакуго, нехотя, вышел из него. — Позволь... мне... сесть све-ерху... — как же сложно было произнести эту короткую фразу. Лёгкие просто пылали. Кири был готов поклясться, что ещё чуть-чуть, и он был бы готов их выплюнуть. Хмыкнув, блондин повалился на кровать рядом с чужой тушкой. Та, сделав несколько жадных глотков воздуха, всё же нашла в себе силы перевернуться и сесть на уже заждавшегося Кацуки. И последний был готов дать голову на отсечение, что в тот момент, когда Кири оказался сверху, у него что-то защемило в груди. Красноволосый тут же начал тереться анусом об его член, умоляя войти в себя как можно скорее. Дважды просить Бакуго не пришлось. Раздвигая руками ягодицы как можно шире, он снова окунулся в эту блаженную тесноту, от которой всё тело получало неимоверный кайф. Вдалбливаться, вдалбливаться, хотелось вдалбливаться снова и снова... Резко, грубо, так глубоко, насколько он мог. Бакуго кряхтел, рычал, задыхался от того, как ему было хорошо. А Киришима насаживался и насаживался, с каждым толчком стимулируя собственную простату всё сильнее. Пошлые шлепки кожи о кожу растворялись в комнатном сумраке вместе с его гортанными стонами. На одних лишь рефлексах сообразив, что его «снятие стресса» могли услышать одноклассники или, что ещё хуже, учителя, Кацуки заткнул рот Эйджиро сразу двумя пальцами, побуждая того обсосать их, дабы отвлечься хоть немного. До чего же пошло это выглядело... Киришима прыгал на его члене в его комнате, на его кровати, сосал его пальцы, всхлипывал, хрипел и стонал он от его движений — всё это нравилось Бакуго до фирменного оскала на лице. Крупные капли пота стекали по щекам, лбу и подбородку: жарко настолько, что и обезуметь можно. А Бакуго был максимально близок к этому. Почувствовав, что совсем скоро кончит, он вжался свободной рукой в ягодицу Эйджиро с громким шлепком, чтобы насадить того ещё глубже, и увеличил темп до предела. Тут уж никакие пальцы во рту не спасли. Адская боль и настоящее блаженство обратились в ядерную смесь, заполняя собой каждую клетку Киришимы. Бакуго шлёпнул его по заднице. И Эйджиро бы нагло соврал, если б сказал, что ему это не понравилось. Слышать его рваное дыхание, сжимать собой его пульсирующий член, оставлять на его потрясающей груди свои красные следы... Кири не верил, что всё это взаправду, не верил, что ему может быть настолько хорошо, не верил, что однажды этот момент действительно настанет. С этими мыслями, греющими ему душу, он издал ещё один глубокий гортанный стон и бурно кончил всё ещё яро рычавшему Бакуго на грудь. Тот ещё пару раз вошёл в него до предела и, оставив на ягодице ярко-красный отпечаток своей ладони, кончил вслед за ним прямо внутрь. Обессилено рухнув на кровать, Кири отчаянно пытался отдышаться и не вырубиться прямо на кровати Бакуго. Тот, кстати, довольно быстро восстановился и даже смог нормально заговорить, пусть и с нередкими паузами. — Никому... никому не говори... ни слова... об этом... — Выговорил блондин, садясь на кровать рядом с тушкой Эйджиро. — Да-а... Конечно, я никому... не... скажу... — еле-еле прошептал тот. — Слышь, дерьмоволосый... вали в душ мыть свою задницу. Так уж и быть, можешь... воспользоваться моим. — А, точно... — словам Кири хотелось остаться в горле, его глаза тяжелели с каждой секундой. Ужасно хотелось спать. Мысли огромным комом блуждали по затуманенному разуму, и думать сейчас о том, что произошло буквально пару минут назад, не было ни малейшего желания. — Тц, давай, шевели своим оттраханным задом, пока я не передумал, — подгонял его Кацуки. — Да иду я, иду... — пробубнив, Киришима неохотно встал с кровати и поплёлся в душ, — А-а-ай! — простонал он, делая первый мучительный шаг к ванной комнате. Всё тело ужасно ныло. Казалось, ещё чуть-чуть, и парень без сил свалился бы прямо на пол. Так вот какова цена за секс с Кацуки Бакуго. — Эй, ты че там из себя страдальца строишь? Ты герой или жалкий соплежуй? — Язвительно бросил в него блондин. — Герой, конечно. Просто после тебя... у меня всё... болит, — признался Кири, делая ещё несколько вялых шагов. — Хах, ну ещё бы. Привыкай, дерьмоволосый. — В каком смысле «привыкай»? — не понял тот. Сердце вдруг пропустило удар. Неужели это была не одноразовая акция? — А ты думаешь, мне одного сеанса достаточно? — То есть... хочешь сказать... что мы... ну... типа... парочка теперь? — Не усложняй. Я не пидор какой-нибудь, просто мне понравился секс с тобой. — А-а, я понял тебя... Прости, Бакубро, — и, пытаясь изо всех сил не выдавать печали в своём голосе, Киришима скрылся за дверью в ванной. Слова Бакуго сильно ранили его чувства, но он и не смел на что-то надеяться. Они просто друзья. Так всегда было, есть и будет. Кажется, доля правды в шутке Каминари про то, что сексом дружбу не испортишь, всё же была. — Парочка, говоришь? Да что за бред, герою номер один не до этих розовых соплей будет. Я должен стать сильнее, — рассуждал Бакуго, сложа руки за колючей макушкой. Но как бы он ни старался внушать себе про свою обязанность стать самым сильным, в голову всё равно нагло лез чёртов дерьмоволосый полудурок. Произошедшее никак не оставляло его в покое, а Кацуки ненавидел зацикливаться на подобной ереси. Когда дверь в ванную приоткрылась, из неё вышел зевавший Киришима, громко шаркая домашними тапочками по полу. — Ну, я, наверное, пойду, — неуверенно произнёс он. — Стой. Эйджиро был готов поклясться, что на этом «стой» его сердце выполнило аж тройной кульбит. Что дальше скажет Бакуго? Пошлёт его нахер? Назовёт пидором? Подорвёт? Или всё сразу? С каждой секундой находиться в той комнате становилось всё труднее и труднее. Нервно сглотнув подступивший к горлу ком, Кири вновь подал голос: — Что? — Просто... пообещай мне, что ты всегда будешь моим... щитом. Дай слово, — отчеканил Кацуки, всматриваясь в стену. Он терпеть не мог это чувство. Как там те слабаки его называли? Неловкость? — К-конечно! Я всегда тебя прикрою, что бы ни случилось. Можешь положиться на меня. И ещё, Бакуго... ты... ты обязательно станешь номером один. Я верю в тебя. Мы все верим. Не дождавшись ничего в ответ, Кири потянулся к ручке двери, чтобы покинуть покои блондина. — П-просто... просто проваливай уже, кретин, — с едва заметной дрожью в голосе, бросил тот. — Ага, и тебе спокойной ночи, — и, ярко улыбнувшись, Эйджиро оказался за дверью, оставив блондина в гордом одиночестве. На душе у него было поразительно легко, даже спать расхотелось. Теперь он прекрасно знал одно: он нужен своему другу. Кири дал им обоим слово, что всегда защитит его. И он ни за что не подведёт Бакуго.