I wanna be your slave

Фитцджеральд сонно открыл глаза. В те моменты, когда он едва только очнулся от состояния, что граничит и со смертью, и с жизнью, никто не смог бы сказать, что это лидер самой могущественной организации эсперов в Америке. Как будто обычный мужчина, который минут через пять встанет и начнёт собираться на работу. Конечно, утро Фитцджеральда чем-то обычно напоминало данное утро, но всё же его работа начинается тогда, когда он её начинает. Ещё какое-то время он пролежал в объятиях Марка, спросонья пытаясь вспомнить, в чьих объятиях он находится и при каких обстоятельствах он в них угодил. Освободившись от плена утреннего склероза, Фрэнсис осторожно повернулся лицом к Марку так, чтобы не разбудить его. "Он красивый. Весёлый. Разговорчивый. Мы бы красиво смотрелись друг с другом. Как жаль, что со мной не уживаются даже цветы." Задумчиво посмотрев на Марка ещё несколько минут, Фрэнсис оценил, как приятно было смотреть на его лицо, не закрытое ни волосами, отодвижениями прядей которых от лица так любят грешить начинающие авторы, ни чем-либо еще. "Никто и никогда не подумает, что эта невинная мордашка так извращена." Фитцджеральд уже действительно не понимал, кого он себе в Марке нашёл. Идеального сабмиссива? Или свою пару? Ну, в перспективе, конечно. Но, разумеется, Марк, как бы поступил и Фитцджеральд до этой сессии с Твеном, не согласится. Не бывает у садистов и мазохистов здоровых отношений – они лишь всегда будут нуждаться в боли. И Марк знал – это не хуже него, был уверен Фитцджеральд. "Я мог бы, конечно, предложить ему стать парой, да только больной на такое согласится. Марк – тоже больной, но по-своему." Фрэнсису одновременно хотелось причинять боль и не хотелось – ему хотелось заставлять Марка страдать и умолять прекратить, а затем прижать к себе и защитить от всех невзгод на пути. "Я так хочу его обнять, но это нарушит всего Фитцджеральда, что он знал до этого момента. Не думаю, что я смогу считаться его доминантом после этого." Фрэнсис придвинул свое лицо ближе к лицу Марка. Теперь он отчётливо мог видеть каждый сантиметр безукоризненно чистой кожи. Впервые в жизни Фитцджеральд был не совсем уверен, как ему лучше поступить. Всю стратегию Гильдии за него продумывала Луиза, другие же сабы не вызывали у него и десятой доли того интереса, что вызывал у него Марк. "Я не могу сейчас уйти. Тогда у меня точно не останется шансов, ведь никто не любит этих стереотипы главных героев женских романов." Немного порассуждав, Фитцджеральд пришёл к мысли, что лучше всего было бы сейчас попытаться заснуть вновь. Или хотя бы притвориться спящим, чтобы Марк не застал его уже проснувшимся. Уже проваливаясь в сон, Фрэнсис сказал самому себе: – Я хочу всё его внимание. Фитцджеральд всё же засыпает. Просыпается Марк Твен.