Однажды в поле одуванчиков

       Сегодня номера «Оракула» разлетались по рукам быстрее, чем когда-либо. Продавцы только и успевали, что бегать за свежими газетами, чтобы через буквально полминуты вновь вернуться за новой партией с пустыми руками.       Главные заголовки кричали об «Австрийской угрозе», «Громком революционере» и «Погромах в Вене». Они были на каждом шагу, в руках каждого второго волшебника, во всех магичеких домах, и только единицы не знали о том, что сейчас происходит в Европе. И то, им предстояло это узнать если не сегодня, то на днях.

* * *

      Ньют опять возился с болеющей каппой, когда Банти трансгрессировала прямо рядом с ним, сжимая в руке утреннюю газету. Девушка выглядела взволнованно, но когда она увидела своего работающего начальника, то остудила свой пыл.        — Доброе утро, мистер Саламандер! — девушка протянула магозоологу сегодняшний выпуск магической газеты. — Смотрите, что пишут в «Оракуле»!        Молодой человек чуть нахмурился.        — Не сейчас, Банти… — его взгляд был прикован к глазам каппы, поврежденным каким-то животным в Японии, где ее и отыскал Ньют. Он был сосредоточен на демоне, и никак не мог отвлечься на что-то другое. — Ты можешь оставить газету на столе.        — Хорошо, мистер Саламандер, — Банти оставила выпуск «Оракула» и взялась за свои перчатки. Девушка суетливо принялась за работу, проверяя остальных больных животных.        А Ньют вскоре закончил закапывать глаза каппы зельем и взялся за газету.       — «Беспорядки на улицах Вены»? — магозоолог, попутно закрывая колбочку со снадобьем, пробежался взглядом по тексту. — О, нет, в Австрии ведь живут редчайшие эндемики драконов…       Ньют взял газету двумя руками и вчитался в статью. В ней рассказывалось протестах волшебников, устраиваемых прямо перед зданием австрийского Министерства Магии. Кажется, этих людей вдохновили речи некого Геллерта Гриндевальда, который недавно начал набирать популярность в Европе в качестве диктатора…       — Это получается, сейчас проблемы не только у магглов… — Ньют нахмурился и отложил номер «Оракула» в сторону.        — Да, сейчас об этом знает чуть ли не каждый работник министерста, даже домашние эльфы, — голос Банти послышался из глубины подвала.       После этой фразы магозоолог вспомнил таинственного Алана, который работал в отделе сортировки газет. Интересно, как он там? Ньют давно не заглядывал в свой «уголок спокойствия», где обычно и виделся с ним, а в министерстве магозоологу никак не удавалось наткнуться работника, голос которого напоминал бы этого скрытного человека.       Всё это время Ньют просидел дома из-за необычайно суровой зимы, которая выдалась в этом году. Наверняка Алан поступил также.       Но уже приближалась весна, и молодой человек стал чаще задумываться о поле, в котором скоро, должно быть, начнёт таять снег, и виды станут куда приятнее, чем осенью.

* * *

      Март заиграл новыми красками в своей второй половине. Прекратились морозы, шумные метели окончательно отступили, и наступила настоящая весна: постепенно начали пробуждаться растения, и всё чаще стайки перелётных птиц мелькали над городом.       Безлюдное поле, ещё коричневое и влажное, перестало быть таким пустым и безжизненным после хлопка трансгрессии в нём.       Ньют огляделся вокруг и вдохнул свежий воздух. Да, в Лондоне постепенно становилось всё более душно от маггловских машин и заводов, а здесь царило неизменяемое природное спокойствие. Будет очень обидно, если руки магглов дойдут и до этого райского уголка.       Чемодан аккуратно лёг на землю, и Ньют сел на него, наслаждаясь видами поля вокруг.       Ясное небо делало пейзаж вокруг жизнерадостнее, а солнце согревало всё и всех, на кого падали его лучи. В таком ласковом климате скоро должны появиться первые ростки цветов и травы.       — Мистер Саламандер! — Ньют ожидал услышать голос знакомого, но всё равно вздрогнул от неожиданности.       Перед ним вновь появились те самые перчатки из шёлка, заблестевшие от солнечных лучей.       — Здравствуйте, — магозоолог сдержанно улыбнулся и пожал протянутую руку Алана.       — Как Ваши дела?       — Вполне сносно, — молодой человек выдержал паузу, в которой раздумывал, что же сказать дальше. — А Ваши?       — Очень хорошо. В этом году зима выдалась слишком холодная, мне не удавалось появляться здесь очень долго. Благо, что сейчас появилась такая возможность, — вновь перчатки зажестикулировали, и Ньюту только оставалось, что щуриться от лёгких бликов на белоснежной ткани и следить за ними в лёгком удивлении: а Алану никогда не доводилось кого-нибудь пришибить своими руками во время активного разговора?       — К слову, Вам не доводилось читать газеты этого марта? — перчатки сложились на невидимой груди. Кажется, Алан сел прямо на землю.       — Доводилось. Честно говоря, атмосфера в Европе слишком напрягающая. Боюсь, что это вскоре затронет весь мир волшебников, — вздохнул Ньют.       — Да… История магических пряток от людей стара как мир. И до этого были попытки пренебречь законом о скрытности, не думаю, что эта будет какой-то масштабной, — Алан на время замолчал, но Ньют не отвечал, лишь задумчиво кивнул в ответ: ему просто было нечего сказать.       — Но давайте не будем о грустном. Как Ваша работа?       — О, очень хорошо. Собираюсь в ещё одно путешествие, чтобы продолжить книгу.       И так у них завязался долгий, чуть ли не впервые свободный разговор, который продлился до вечера и едва не перевалился в ночь. Редко кому удавалось разговорить Ньюта, ведь тот большую часть времени был сам у себя на уме, но Алан сумел расположить его к себе удачными вопросами, схожими интересами и просто возможностью хорошо поговорить.       В итоге Саламандер вернулся домой уставший, но довольный тем, что ему удалось не только подышать свежим воздухом, но и провести приятную беседу с очень активными перчатками.