Семейное гнездышко

– Ох, блять, детка, да если бы я знал…Если бы я знал, насколько ты там хороша, я бы натянул тебя при первом же знакомстве…Потерпи еще немного, я сейчас…       Нобаре было плевать, как скоро ублюдок соизволит кончить. Она горела: где-то внизу между ног, где-то в районе глаз и где-то, где совсем было больно, в области груди. Еще ныли руки и плечи. Нобара понимала, что в ее положении думать стоит не о том, а будут ли у нее шрамы от веревок, но мысли о чем-то настолько нелепом в данной ситуации и приземленном спасали рассудок. – М-малышка, тебе же нравится? Скажи, что нравится. Т-твой папочка делает тебе приятно? Крепкая мужская хватка потянула руки вверх, куда-то выше линии талии, заставляя морщиться и скулить. Приятно? Ублюдок, развяжи мне руки, чтобы я смогла тебе доставить…удовольствие. В конце концов, он, вроде как, не хочет ее убивать. Рассеяно размышляя над своим положением, Нобара припоминала, как психопат что-то лепетал о «внеземной любви» и «я полюбил тебя с первого взгляда». Любил, как же. Если бы любил, она бы сейчас была дома и готовила ужин, а не лежала с почти вывихнутыми руками в сучьей позе под каким-то уродом. Она ведь даже не разглядела его толком. Мельком она заметила копну светлых волос, по оттенку напоминающих волосы Итадори, но на этом все. Уродец, видно, готовился, раз натянул на себя столько одежды, что даже глаза толком не разглядишь. Это была проблема, потому что как только она выберется отсюда, то сразу же побежит в полицию. Ей нужно хоть что-то, по чему полиция сразу же отроет эту скотину и запрет на скотском дворе. Нобара поморщилась – лента на губах неприятно тянула кожу. Наверное, ей повезло, насколько можно применить это слово в этой ситуации, но она не была девственницей. А еще она была идиоткой, раз рассказала об этому ему. Это послужило первой вспышке агрессии со стороны нападавшего. «Я надеялся, что ты не такая…Не такая, как все эти грязные, дешевые уличные потаскухи, которые ради траха готовы прыгнуть к любому встречному…И ты, мой ангелочек, ты такая же, как они? Нет…нет, нет, нет, я знаю, что ты бы так не поступила со мной…» Ей даже на секунду показалось, что он успокоился. Его дыхание выровнялось, а руки перестали стискивать ее плечи. А потом он размахнулся и ударил ее по лицу, рассекая нос и оставляя отметину. «Гребанная блядь. Ты знаешь, что заслужила это. Ты должна радоваться, что даже такую тебя я готов принять и любить. Но ты должна знать свое место, маленькая распутная дрянь. Родители тебя не научили, что раздвигать ноги нужно только перед любимым? Что ж…папочка, да, папочка тебя научит» После этого он развернул ее лицом вниз, поднял бедра и задрал юбку. На сухую было больно обоим, но он продолжал проталкиваться. Продолжал, пока по ногам не потекла кровь. «Боже мой, детка, прости…Я думал, что ты уже с кем-то…Нет, я видел, как ты выходила из его квартиры…Боже мой, малышка, прости, я не знал…Я…я буду нежнее, ладно?» Видимо, он повредил ей маточные трубы или что-то вроде этого. Боль расползалась от лица и от промежности, скручиваясь где-то в районе груди. Ублюдок вероятно подумал, что она была невинна, раз появилась кровь. - Эй, по-моему, я тебя спросил, разве нет? Следующий толчок вышел особо болезненным – намекал, что молчание затянулось. Нобара не слышала вопроса, но рывками закивала головой, надеясь, что этот вопрос не касался ее жизни или смерти. - Разумеется, мы ведь созданы друг для друга…Идеальная пара. Чтоб ты сдох как собака. Бравада, которая позволяла держаться за край здравомыслия, рассеивалась с каждым толчком. Как бы она не храбрилась и не язвила у себя в голове, реальность была удручающе суровой: ей больно, ей страшно и больше всего на свете ей хочется обратно домой, где есть вечно включённый телевизор, где ей уютно и безопасно. Она анализировала ситуацию, но маленькая девочка в голове кричала, что хочет к маме. Когда она выберется отсюда, то съездит к родителям. Сначала в полицию, а потом домой, за мамину юбку. Урод что-то там лепетал, но Нобара не сосредотачивалась на его голосе. Ей казалось, что если она будет вслушиваться в его сумасшедший бред, то свихнется сама. Это роскошь, которую она не могла себе позволить. - Детка, я сейчас…Я…О, боже! Внутри стало тепло. Как только она выберется отсюда, то обязательно выпьет контрацептивы и вставит себя между ног шланг от душа, чтобы ублюдок не оставил в ней свое потомство. Забинтует поврежденные руки, вправит, вероятно, сломанный нос и будет жить дальше. Она в своей жизни видела столько дерьма, что не позволит какому-то уроду себя сломать таким образом. Он не дождется. - Мой свет, я бы очень хотел тебя забрать с собой, но я не могу. Ну, сейчас не могу, но я обещаю, что в будущем я перевезу тебя в наш чудесный домик. Я знаю, что тебе больше по душе городская суета, но для семейного гнездышка уединенный домик в глубинке больше подходит. Не волнуйся, милая, мы скоро будет вместе. Я люблю тебя. И, пожалуйста, воспользуйся ножом, чтобы выпутаться из веревок. Я положу его возле твоих ног. Увидимся, любимая. В полиции на нее смотрела со смесью жалости, отвращения и недовольства. Как же, пришла в грязной одежде, со сломанным носом, кровоподтеками на ногах и руках, и живописным следом от скотча на лице. Запихать бы в глотки этим…А, к черту. Главное, что они приняли заявление и вызвали скорую. Нобара попросила телефон и набрала самого близкого, самого родного человека, который у нее есть после родителей. Итадори приехал так быстро, как только мог. Он ласково гладил ее по голове и обещал найти ублюдка, помогал сесть в машину скорой помощи и остался с ней там до последнего. В который раз она благодарит судьбу, что свела их вместе. Ее лучший друг, ее опора в этом проклятом городе. Он нежно и крепко держал ее поврежденные руки, плакал вместе с ней, когда она сорвалась на рыдания, отвез к себе и уложил в кровать и позволил остаться на несколько дней. Наверное, Нобара бы все-таки свихнулась, если бы не его поддержка. Насильника так и не поймали. Ее описания не хватило, а образцы семенной жидкости пропали из отделения. Как так вышло – никто не знает. Юдзи пришел в ярость и грозился судом, обещал, что они все будут уволены. На эти заявления полицейские отводили взгляд и «делали все, что в их силах». Осознав, что на ней уже поставили точку, Нобара растерялась. Ей казалось, что у нее все наладится только после того, как ублюдка посадят. Но что делать сейчас? Зная, что где-то там, за пределами квартиры Итадори ее ждет опасность, давил на психику. ¬Кугисаки, ты как? Я думаю, что нам надо сейчас уехать из города на какое-то время. Тебе поможет смена обстановки. Я попросил дедушку помочь разобраться с полицией и с этим…этим уродом, он обещал поднять все свои связи. Помнишь моего дедушку? В полиции до сих пор работают его знакомые, он поможет. Я сниму два номера в отеле, и мы с тобой проведем время вместе, ладно? Юдзи был прав. Ей нужно было уехать, нужно было сбежать. Отель был за городом, на берегу небольшого озера. Живописное место, где часто оставались семейные пары. Островок семейного уюта и расслабляющей суеты. Нобара улыбнулась Итадори, когда он, решив поиграть в джентльмена, открыл ей переднюю дверь машины.

На следующий день родители Нобары не смогли дозвониться до своей дочери. Через два дня полиция опубликовала небольшую статью о пропаже человека. Пыль аккуратно оседала на рамку с фотографией пожилого человека, возле которой уже давно не зажигали благовонья.

– Я же обещал тебе уютное семейное гнездышко, малышка?