∎
30 мая 2021 г., 20:39
В закатных лучах все становится прекраснее. Деревья окрашиваются оттенками: нереальными, словно вытянутыми из другой Вселенной. Здания приобретают очертания внеземные, сюрреалистические. И даже проезжающие мимо машины кажутся призраками будущего, горящими в огне.
Куда прекраснее становятся вещи и без того красивые до безумия. Тэн смотрит на Лукаса завороженно, словно фигура парня перед ним в любой момент может раствориться в воздухе, просочиться сквозь пальцы, не оставляя за собой и следа. Волосы того, белоснежные, вдруг становятся нежно-розовыми. К ним хочется прикасаться, что Тэн и делает. Лукас от этих простых движений всегда закрывает глаза в блаженном удовольствии, от чего его идеальное лицо превращается в настоящее произведение искусства. Тэну хочется нарисовать его таким, запечатлеть, оставить на стенах своей квартиры и умирать от этой прекрасности, лежа в постели.
— Я провожу тебя домой, — Лукас прерывает идиллию, возвращая его в реальность.
Тэн тяжело вздыхает и соглашается. Тяжело, когда время для каждой встречи приходится выделять, сверяясь с календарем и жестким расписанием. Еще тяжелее — не знать, когда следующее свидание состоится. На этой неделе? Через две? Спустя месяц? Два?
— Ты помнишь о завтрашнем дне?
Слегка удивленное выражение лица ясно дает понять: не помнит. Но Тэн не злится. Лишь усмехается забывчивости, себе он такой роскоши позволить не может.
— Год, как все это между нами завертелось.
— Прекрасный год, — поправляет его Лукас, привлекая для поцелуя.
Тэн улыбается, стараясь подольше удержать парня рядом с собой, но тот уже прерывает контакт, поднимаясь с травы, примятой от их тел.
У Лукаса в салоне автомобиля всегда пахнет дорогим парфюмом и табаком. Упорные просьбы бросить эту вредную привычку не возымели никакого эффекта: сигареты намертво приклеились к его длинным, тонким, изумительным пальцам. Чего уж душой кривить: Лукасу это шло. Словно было частью образа, высеченного из камня.
Тэн пристегивается и не отрывает от него глаз. Пролетающие мимо пейзажи не имеют никакого значения, потому что сидящий слева Лукас — куда важнее. На самом деле важнее чего угодно. Он старается запомнить каждую черточку, каждую деталь его лица.
— Ты чего? — Лукас не отрывается от дороги.
— Ничего, — Тэн улыбается и аккуратно проводит пальцами по выпирающим косточкам на руке Лукаса — завораживающе.
Они прощаются спешно, у Лукаса очень плотный график. Тэн же возвращается в свою квартиру: невыносимо пустую и беззвучную. С подозрением смотрит на проигрыватель и решает, что сегодня он предпочтет провести ночь в тишине.
Экран его мобильного загорается, уведомляя о пришедшем сообщении. Тэн смотрит на него и закрывает глаза. Завтра они с Лукасом будут праздновать дату их начала. Как долго он к этому готовился.
***
Лукас смотрит на себя в зеркало с ноткой недовольства и сменяет черную рубашку на белую, которая отчаянно красиво сочетается с голубыми рваными джинсами и его белоснежными волосами. Кажется, так Тэну нравится больше всего. Пару капель парфюма на запястья, пару на шею, главное — не перестараться, не превратить свой образ в фарс. Хотя… Он даже не знал, куда направляется. Тэн сам вызвал для него такси, которое уже ждало внизу. Лукас не любит сюрпризы, чувствует дискомфорт между лопатками. Любовь к контролю никуда не денешь, но тут он готов уступить. Поднимайся на седьмой этаж. Всего одна фраза в сообщении. Позже Лукас понимает, что этой информации достаточно. Такси останавливается возле небольшого, камерного и баснословно дорогого отеля. Лукас ерзает на месте в предвкушении того, что задумал Тэн. От него можно было ожидать чего угодно. За стойкой администратора стоит молоденькая девушка, которая здоровается с ним и с готовностью вручает ключ-карточку. Значит, уже знает о том, что он — их гость. Тэн и тут все продумал. Лукас пытается скрыть довольную улыбку, но она уже появляется на его лице. Он закусывает губу, чтобы окончательно не выдать себя с головой, и направляется к лифту. Там он снова рассматривает себя в отражении, чтобы убедиться в том, что выглядит безупречно. Хотя прекрасно знает, что это его перманентное состояние. Телефон динькает в кармане, оповещая о пришедшем сообщении в мессенджере. Неохотно, но он все же открывает его, мельком скользит по нему взглядом и возвращает гладенький девайс на место, не удостоив собеседника ответом. Мысли его сосредоточены на том, чего ждать от этой ночи, до чего дойдет фантазия этого космического мальчика, которого преподнесла ему судьба? Дверь распахивается с едва слышимым звяканьем. Лукас медлит, передергивая плечами, и проходит по длинному коридору в поисках нужного номера. Взгляд его падает на камеру под потолком, и он недовольно морщится. Удивительно, что со всеми этими следящими устройствами, которыми напичкан весь город, его с Тэном еще не засекли. Он открывает дверь, заходит в номер и тут же отмечает красные, нет, скорее бордовые стены. Уголок его рта приподнимается в понимающей улыбке. Стараясь не производить сильного шума, он закрывает гостиничный номер и отправляется на поиски Тэна. Но ни в соседней комнате, ни в ванной его нет. Лукас не находит ничего лучше, чем стать у большого окна, открыть его, впуская в комнату немного воздуха, достать пачку сигарет и закурить вопреки запрету. Одно из множества правил, которое ему нравится нарушать. Сигаретный дым заполняет легкие, снимая часть напряжения, вовлекая в исключительно сладкую истому. Он уже представляет себе, что будет делать с Тэном на этой неприлично огромной кровати с черным постельным бельем. Ему нравится это сочетание цветов: красный, как его кровь, и черный, как его душа. Кому-то могло показаться, что она исключительно светлая, но он-то… Знал правду. Щелчок замка приводит его в чувство, но Лукас не спешит поворачиваться, зная, что сейчас Тэн подойдет к нему сзади и обнимет, прижимаясь всем телом, утыкаясь носом в шею, вдыхая его запах. — Привет, — мурлычет парень, привычно проводя пальцами по животу Лукаса, вызывая бегущие по всему телу мурашки. Даже спустя год, удивительно. — Привет, — отвечает Лукас, стряхивая остатки пепла и догорающей сигареты за окно. — Подумать только, целый год прошел, — Тэн шепчет эти слова на ухо, тут же прикусывая мочку. Лукас улыбается, не отвечая. Он знает, что в ближайшее время им будет не до разговоров, и, повернувшись к Тэну, захватывает в руки его лицо и сразу проникает в рот глубоким ненасытным поцелуем. Слышит довольное мычание и чувствует подающееся навстречу тело. Гибкое, безотказное, готовое на все. Лукас ощущает власть над этим человеком, и она пьянит. Так сильно, что порой голова идет кругом. Настолько, что вытесняет все остальные мысли. Когда Тэн рядом — ему тяжело думать вообще. Куда лучше — чувствовать. — Я попросил администратора не беспокоить нас до самого обеда, — вставляет Тэн в перерыве между поцелуями, едва успевая схватить необходимую порцию воздуха. Лукас не отвечает, а лишь подталкивает парня в сторону кровати. Кровь в ушах заглушает даже его слова. Интересно, когда-нибудь это утихнет между ними? Ведь рано или поздно они должны были насытиться друг другом? Редкие встречи не способствовали этому, только разжигая интерес, будоража фантазию, подталкивая к жарким ночным перепискам в сети. Тэн был в этом мастером — двусмысленность его речей сводила Лукаса с ума. Только сейчас он обращает внимание на то, как сегодня выглядит Тэн. Словно дьявол, сошедший с картин. Весь в черном, с гладко зачесанными назад длинными волосами, с искрящимися глазами — темными как смоль, одни зрачки, почти ничего от радужки. И смотрит на него будто свысока — решил поиграть в доминатора? — У меня для нас кое-что есть, — шепчет Тэн, и муршаки вновь бегут по коже Лукаса, доводя до безумия. Он уже ничего не хочет знать или слушать. Все, что он хочет, — увидеть белоснежную оголенную кожу Тэна на черных простынях кровати. Он облизывает враз пересохшие губы и концентрируется на парне, который уже тащит к кровати. Тэн толкает его на постель и забирается сверху. Лукасу приходится закрыть глаза и сосчитать до пяти, чтобы привести себя в чувство, пока тот касается невесомыми поцелуями его шеи, ключиц, расстегивая верхние пуговицы рубашки. Лукас впивается пальцами в бедра Тэна, готовясь перенять контроль на себя: перекинуть это хрупкое тело на спину, подмять, стаскивая одежду так, чтобы был слышен только треск ткани под его напором. Но вместо подчинения Тэн неожиданно отстраняется, лезет в тумбочку у кровати и достает оттуда пару звякающих металлических предметов. — Не говори, что это для меня, — с сомнением смотрит на наручники Лукас. — Сюрприз, — выдыхает Тэн и улыбается лишь уголками губ, глаза его по-прежнему до невозможности черные. Лукас недовольно ерзает на кровати, оценивая, насколько сильно теперь прикован к ней. Не любит, ох, как же он не любит, когда что-то не подвластно его контролю. А тем более когда это «что-то» — его собственное тело. Тэн тем временем слезает с него, гасит основной свет в комнате, оставляя включенным только два торшера по обе стороны от кровати. Те светятся алым, превращая номер в красную комнату боли. Лукас с интересом наблюдает за Тэном, пытаясь предугадать его действия. Парень ставит стул ровно напротив кровати, отходит к мини-бару и выуживает оттуда маленькую бутылочку с ромом. Отправляет в большой бокал пару кубиков льда и свой любимый напиток. Тэн садится напротив Лукаса, делает глоток и довольно выдыхает. Его глаза изучают Лукаса, словно видят впервые. По сути так и есть: в таком положении тот еще не был и, вопреки своей контрол-фриковости, он неожиданно чувствует, как вновь начинает возбуждаться. Тэн делает еще глоток из бокала, оставляя во рту кусочек льда, перекатывая его языком. Лукасу остается только шипеть сквозь зубы. — Год назад ты ввалился ко мне домой, пьяный как последняя тварь, помнишь? — Помню, — подтверждает Лукас. — Я правда думал, что это не продлится и месяца. Что ты спишешь все на пьяные эксперименты. И вот… Спустя год ты лежишь в кровати, прикованный к изголовью наручниками. Как ощущения? — Довольно одиноко, я был бы весьма благодарен, если бы ты составил мне компанию. Тэн усмехается, делая еще глоток. Он слегка наклоняет голову и смотрит на Лукаса исподлобья. Интересно, что у него сейчас в голове? Что этот демон задумал? — А я вот помню твой черный галстук. И виллу. Где это было? Мальдивы? — Сейшелы. — Точно, — Тэн щелкает пальцами, будто все воспоминания разом возвращаются к нему. — Мне довольно долго пришлось объяснять Джонни, откуда у меня следы на запястьях. — И он поверил. — Или сделал вид. — Ты решил сделать вечер памяти? — Лукас приподнимает бровь, намекая на слишком уж затянувшуюся прелюдию. — Память… Память — довольно интересная штука, не правда ли? Когда дело касается любимого человека, всегда вспоминаешь только самое хорошее. Например гардеробную на ММА. — Интересно, чье это было пальто? — Кого-то очень понимающего и миролюбивого. А у тебя какие воспоминания в голову приходят? — У нас одни воспоминания на двоих, Тэн. — Одни на двоих… — Тэн задумчиво допивает остатки рома и ставит бокал на пол. Он кладет ногу на ногу и запускает правую руку в карман брюк. Смотрит на Лукаса так, словно принимает какое-то решение. Проводит левой рукой по волосам, будто это помогает ему сконцентрироваться. Лукас чувствует, что его запястья затекли. Возможно, именно этого и добивался Тэн, сегодня он будто решил принять сторону подчиняющего, а не наоборот. — Ты же знаешь, что я тебя люблю? — вдруг спрашивает Тэн. Лукас сглатывает. Даже спустя год… Этого. Ему тяжело говорить о чувствах. Тэн признается в них с открытой душой, легкостью, дарованной ему богами, наверное. Тогда как Лукасу очень тяжело вытащить себя из раковины и признать, что все это — не временная забава. — Да, — он отвечает почти шепотом. — Ты же знаешь, насколько я тебя люблю? — в его глазах пляшут искры. Лукас ерзает на кровати и вновь чувствует скребущее ощущение между лопатками. Он пытается подтянуться на руках повыше, но лишь шипит от неожиданной боли. — Да, Тэн, — он согласно кивает. — Хорошо, — Тэн улыбается и тянется в карман пиджака. Он достает смартфон, листает в нем что-то, а потом демонстрирует экран Лукасу. — Тогда… Ты, должно быть, понимаешь, каково мне сейчас. Ведь понимаешь же, да? На него смотрит фотография, о существовании которой он не подозревал. Не мог ожидать. Это был он и Хлоя. Та самая Хлоя, которая совсем недавно оставила ему сообщение в мессенджере. Та Хлоя, которая была трейни в их компании. С которой они познакомились чуть больше полугода назад и… И сейчас он смотрел на фотографию, где он ее целовал. К его сожалению, это не был кадр с неловким стечением обстоятельств, подобранным ракурсом или фотошопом. Он точно помнил тот день. Лукасу тогда показалось, что кто-то заснял их, но Хлоя убедила его в том, что это игра воображения и паранойя. Хлоя вообще во многом могла его убедить. Начиная с того, что он слишком красивый, чтобы быть одиноким (никто не знал о них с Тэном, это должен был быть их секрет), заканчивая тем, что она — его лучший выбор. Лукас до сегодняшнего дня не мог понять, что же во всем этом — истинное. Сейчас Лукас чувствует, что монстр, поселившийся в его душе, очерняя ее, делая похожей на смоль, наконец, был раскрыт. Но от этого не легче, потому что во рту вдруг предательски пересыхает. Не получается издать ни единого звука, поэтому он просто смотрит на Тэна своими огромными глазами в немом вопросе. — Любить тебя — так прекрасно, Лукас, — его лицо искажает горькая усмешка. — Ты словно смог поднять меня до самих небес. Проблема в том, что ты же и отправил меня обратно на землю. А падать больно. — Тэн… — Сначала я подумал, что это все злая шутка. Потому что о любимых людях думать плохо не получается. А потом я начал замечать, как ты пропадаешь. Тебя слишком часто не было рядом. — Тэн… — А потом я получил это, — он не дает договорить, вновь показывая экран телефона. На этот раз там видео. И больше нет никаких сомнений в том, что Тэн все понял правильно. Лукас закрывает глаза, думая о том, как он умудрился оказаться в такой ситуации. — Тэн, давай ты меня освободишь — и мы спокойно поговорим. Как взрослые люди. — Иногда мне кажется, что вся моя жизнь — иллюзия. И это затмение исчезло только с появлением тебя. Но сейчас мир вновь начал терять свои очертания. — Тэн… — Знаешь, а ведь разрушить эту идиллию так просто! Достаточно выгрузить это в сеть, — он трясет телефоном в воздухе, издавая горький смешок, — и ваши жизни разделятся на «до» и «после». — Тэн, ты этого не сделаешь! — Отчего же вдруг? Назови мне хотя бы одну причину! Почему я не должен этого делать?! — Это разрушит наши карьеры! Все, ради чего мы так долго работали! — Ты разрушил мою жизнь, Лукас! — взрывается Тэн и тут же возвращает маску холодного безразличия на лицо. — Какое мне дело до разрушенных карьер? — Но это касается не только нас с тобой, ты подумал об остальных? Они-то тебе ничего не сделали, Тэн! — А ты-то об остальных думал? Но знаешь… В чем-то ты прав. Слить эти фото и видео — слишком банально, глупо, примитивно. Не мой стиль. Лукас облегченно выдыхает, надеясь на благоразумие Тэна. Тот вдруг наклоняется и выуживает из-под кровати красный чемоданчик. Лукасу это не нравится. Маленькие замочки щелкают, Тэн осматривает содержимое и продолжает свой прерванный монолог: — Месть — она должна быть изысканной, под стать тому, на кого она обрушится. Прости, но ты задал очень высокую планку. Предмет, оказавшийся в руках у Тэна, заставляет Лукаса подтянуть ноги к себе. В комнате горят всего две лампы, но и их света достаточно для того, чтобы увидеть, как сталь блестит в руках парня: тонкая. Хирургическая. — Тэн! — И как тебе живется с таким прекрасным личиком, а, Лукас? Каково это: знать, что тобой восхищаются все, что тобой любуется каждый, что тебя хотят круглосуточно по всему миру? — Тэн, пожалуйста… — Как легко нарушить этот баланс. Стоит всего-лишь… Сделать несколько неаккуратных движений и — бум! Он размахивает в воздухе скальпелем, заставляя Лукаса неотрывно следить за его руками. — Ты знаешь, как это просто? Он такой острый, что мне даже не придется прикладывать никаких усилий! — Тэн, во имя всего святого… — Ничего святого в этой комнате, Лукас, абсолютно ничего. Он подходит к Лукасу и внимательно рассматривает его лицо. Никогда в жизни Тэн не вызывал у Лукаса такого отчаянного страха. Животного, распространяющего металлический запах вокруг себя. Губы начинают предательски дрожать, когда Тэн проводит кончиками пальцев по его щеке. На лице у него такая нежность, будто не было ни единого слова до этого. Только скальпель в его руке говорит об обратном. — Ты боишься меня? — спрашивает Тэн, придвигаясь вплотную, проводя кончиком носа по шее Лукаса. И на этот раз мурашки, которые бегут по его коже, совсем не приносят удовольствия. Лукас чувствует, как дрожит рядом с тем, кто раньше был для него источником блаженства и наслаждения. — Ты безумен, — выдыхает он. — Что ж… Так бывает. Когда кому-то делают очень, очень и очень больно, понимаешь? Тэн распрямляется, а Лукас зажмуривается в ожидании худшего. Тишина давит на него, сужая все пространство до двух тел. — Но знаешь… — голос Тэна раздается дальше ожидаемого, и Лукас открывает глаза. Парень вновь сидит на стуле рядом со своим красным чемоданчиком зла. Скальпеля в его руках больше нет. — Я никогда не смогу сделать этого. Потому что я все еще, черт возьми, люблю тебя. Его смех сумасшедший, словно его вынули из преисподней. Тэн смеется долго, пока из глаз не начинают капать слезы. — Тебе плевать на меня, всегда так было. И я знал это, знал, что для тебя это не значит так много, как для меня. Но я готов был с этим смириться. Я знал, что твоего сияния слишком много для одного человека. Это как вкрутить слишком яркую лампочку в люстру, стоящую в крохотном помещении. Лучше не станет — можно ослепнуть. Так и здесь. Я знал, что твой свет — не для одного меня. Но я не знал, что это будет так больно. Но я продолжаю любить тебя! Любить своей сумасшедшей, неправильной, одержимой любовью. Алой, как кровь, черной, как моя печаль. — Тэн… — И я хотел бы все забыть, простить это и жить дальше как ни в чем не бывало. Но я не могу. Это выше моих сил. Я просто… Не могу. Из чемоданчика показывается новый предмет, и на этот раз Лукасу становится страшно. По-настоящему, до леденящего ужаса, до онемевших колен. Он бледнеет и беззвучно шевелит губами, на слова не остается никаких сил. Из его глаз начинают падать крупные слезы. — Знаешь, где настоящий ад, Лукас? Не под землей и не на ней. Не в прошлом и не в будущем. Не во сне, не после смерти. Настоящий ад — в твоей голове. Жить с ним каждый день, проклиная сам факт своего существования. Ненавидеть себя, но быть не в силах закончить это. Вот он — ад. Тэн постукивает себя дулом пистолета по виску и улыбается сквозь слезы. Своей широкой, искренней и привычной улыбкой. — Тэн, не надо! — Я жил с этим так долго Лукас, ты даже не представляешь, что это за ощущения. Но… — он делает паузу и взводит курок, — Я готов поделиться этим с тобой. — Тэн, пожалуйста, не надо! Давай просто поговорим! В комнате с красными стенами и черными покрывалами Лукас чувствует себя как загнанный зверь в клетке. Безысходность, страх, отчаяние, все это образует собой единую агонию. — Я так люблю тебя, Лукас… Выстрел гремит так оглушительно, что мир теряет свои звуки. Лукас лежит с зажмуренными до боли глазами. Открыть их — подобно смерти. Той, которая находится в этой комнате, как в своих владениях. Сидит напротив него с раздробленной головой. Зазывает к себе. Безумно. Это все безумно. Лукас открывает глаза. В комнате всего два источника света, они режут ему глаза. Он с трудом открывает их, и воспоминания накрывают его лавиной, заставляя леденеть от ужаса. Тэн… Лежит рядом с ним. Такой теплый, уютный, мягкий ото сна. Со смешно придавленной щекой и закушенной губой, значит, ему снится что-то приятное. Он ворочается под одеялом, задевая Лукаса коленом, возвращая в реальность. Сон. Противный. Гадкий. Мерзкий. Но тем не менее — сон. Лукас с облегчением откидывается на подушки, ощущая, как по его вискам прямо в уши скатываются слёзы. Грудь его сотрясается в рыданиях от благодарности. За то, что все это оказалось лишь ночным кошмаром. Он поворачивается к Тэну, обнимает его, прижимая к себе, целуя в лоб. Тот бормочет что-то во сне, но обнимает Лукаса в ответ. Лукас гладит Тэна по спине, словно баюкая, успокаивая без причины. В душе его постепенно исчезает поднявшаяся было буря. Будильник показывает шесть часов, шесть минут, шесть секунд. Лукас поворачивается на другой бок, заводя руку под подушку, готовясь отправиться в новый, как он надеется, куда более приятный сон. Его глаза натыкаются на стоящий в углу красный чемоданчик.
