В день, когда сошлись звёзды

      Облачко пара вырвалось изо рта, на доли секунды окрашивая свинцовое небо белым. Солнце, ещё не успевшее выглянуть, предупреждало о своём скором восходе тонкой красной полосой у горизонта. Колени заметно дрожали. Не от холода — от страха. Ещё совсем недавно завораживающие своей смелостью мысли о предстоящем походе теперь вырывали из груди судорожные вдохи и вынуждали всё чаще озираться по сторонам.       — Пойдём? — Паймон вопросительно склонила голову, не понимая причины внезапной остановки.       — Пойдём, — кивнула я, незаметно щипая себя и заставляя ноги слушаться.       Мондштадт, погружённый в предрассветную тишину, — такую хрупкую и едва уловимую, что, казалось, можно было расслышать просыпающихся птиц далеко в лесу — навевал странную грусть. Снег приглушал шаги, но среди пустынных улиц и те звучали непростительно громко. Шпиль церкви, возвышавшийся над крышами домов, прорезал нависшие облака, собирая вокруг себя стаю ворон.       Запахнув поплотнее дублёнку, я ускорилась, проклиная так некстати нагрянувший мороз. Огонь внутри больше не грел: зелье, принятое ещё два дня назад действовало, на удивление, долго. Либо же я успела так быстро отвыкнуть. Впереди замаячили первые горожане, тоже спешившие на утреннюю службу. Я нервно закусила губу, выискивая у попадавшихся Глаз Бога или другие подозрительные амулеты.       Площадь перед церковью белела сугробами. Статую Венти также покрывал слой снега, придавая ей сходство с застывшим гигантом, что вот-вот очнётся и примется отряхиваться. Примкнув к группке женщин, мы добрались до массивных дверей, возле которых уже собралась небольшая толпа. Обведя её взглядом, я вдруг с удивлением поняла, что люди либо молчали, мрачно уставившись в одну точку, либо же говорили так тихо, что их голоса можно было различить только подойдя вплотную.       — Барбатос не оставит их, — донеслось до меня, — не зря же он явился, да ещё и в такое время. Он обязательно пошлёт рыцарям своё благословение.       — Верно. Вот бы и слухи про Призванного оказались правдой. Он бы покончил со Снежной и вернул Тейвату мир и покой.       — Он? Я слышал, что то была девчонка. Молоденькая совсем.       — Какая разница, пацан то был или девчонка? Лишь бы, наконец, навели порядок и возобновили поставки. Эти бесконечные бумажки, которые теперь приходится подписывать, чтобы просто переправить вино в Ли Юэ, уже поперёк горла стоят.       — И не говори. Ячмень в этом году совсем не уродился, вряд ли хватит до конца февраля.       Поймав перепуганный взгляд Паймон, я постаралась улыбнуться той и приложила палец к губам, вслушиваясь в разговор.       — Что там с Фатуи? — спросил грубый мужской голос, и я разглядела высокого мужчину с широкими плечами, раздражённо ковырявшего обледенелый снег. — Их послов что-то давненько не видать ни в Мондштадте, ни в Спрингвейле.       — Их вышвырнули отсюда ещё осенью, и слава Барбатосу, — фыркнул другой, коренастый блондин, что стоял рядом с ним. — Меня сейчас больше беспокоят хиличурлы. Они совсем обнаглели! Некоторые даже умудряются забраться на винокурню!       — Ордену пора бы начать шевелиться, — вторил третий, худощавый. — Рыцари последнее время пропали куда-то. Наверняка закрылись в своём штабе, лишь бы проблемы не решать. Только вот кормить-то их кто будет?       — При Варке такого не было. Не дело это, зелёных девиц к власти допускать.       — Прикусил бы язык! — шикнул четвертый, самый низкий, бегло озираясь. — За такие разговорчики и голову потерять недолго.       — Да что они сделают? Их там осталось двое-трое. Пускай бы лучше делами занимались, а не бестолковые походы собирали. Мы так с голоду помрем скоро, если снова с Инадзумой торговать не начнём!       — И что ты предлагаешь? Бастовать?       — А если и так?       — С ума сошёл? — невысокий вдруг резко подался. — Думай, что говоришь! Нам сейчас внутренние распри ни к чему!       — А до коли терпеть-то будем? Так хоть заставим на себя внимание обратить.       — Не вина то рыцарей. — К группе спорящих присоединился ещё один, в котором я узнала кузнеца Вагнера. — А Снежной, что в чужие дела лезет без спроса. Пока будем меж собой разбираться, её прихвостни втихую наши запасы растащат и заставят за гроши работать. В корень зреть надо, а не по верхам шлёпать, да своих дурным словом поминать. Отблагодарили бы Орден лучше, иначе сидели бы без крыши над головой, да Барбатосу помолились за их возвращение из сегодняшнего похода. Глядишь, и дракон проклятый угомонится.       Спорящие притихли, после чего вновь подняли тему неурожая. Я сглотнула, чувствуя, как напрягается низ живота. Люди на грани. День-другой, и может подняться недовольство, а там и до бунтов недалеко. И всё из-за меня.       Двери церкви протяжно заскрипели, запуская внутрь горожан. Ещё раз оглядевшись в поисках Глаз Бога, я, удовлетворённая их отсутствием, скользнула внутрь. Высокие стены уходили, казалось, под самое небо, отчего каждый шаг здесь отдавался громким эхом, вынуждая ступать по зеркальному полу как можно тише. Два ровных ряда деревянных скамеек освещали несколько тяжёлых люстр и витражные окна, украшенные резными узорами по рамам. Паймон потянула меня вперёд, к кафедре между двух лестниц, но я быстро вильнула в самый дальний угол.       Постепенно церковь начала наполняться тихим гулом и шуршанием одежды. Я заметила выглянувшую из помещения за кафедрой Барбару. Та мельком оглядела собравшихся и, заметив меня, коротко улыбнулась в знак приветствия.       — Что здесь нужно делать? — нервничая, спросила Паймон. — Паймон впервые в церкви.       — Надеюсь, просто молча слушать, — ответила я.       Если толпа на торговой площади больше успокаивала, позволяя затереться в себе, то здесь же такой приток горожан не на шутку пугал. Глаза уже принялись отыскивать запасные выходы, как вдруг наткнулись на знакомое лицо. Сердце в груди ёкнуло, падая куда-то в пятки. Венти беззаботно улыбался, что-то напевая себе под нос, пока вдруг, будто почувствовав мой взгляд, не обернулся. Растянув улыбку ещё шире, он протиснулся через уже рассевшихся горожан, шутливо отвечая на раздражённые замечания тех.       — Ох, какое людное утро, — сказал он, плюхаясь рядом. — И морозное.       Я что-то промычала в ответ, боясь повернуться. Щёки мгновенно вспыхнули, вынуждая нервничать и злиться на себя ещё сильнее.       — Отсядь, — зашипела Паймон. — Немедленно отсядь, слышишь? У тебя Глаз Бога!       — Так он же… — Голос Венти понизился до шёпота. — …ненастоящий.       — И что? Это ещё хуже!       — А мы его тогда спрячем. Оп! — Его рука скользнула под тонкую куртейку, отороченную свалявшимся от грязи и старости мехом, и открепила Глаз Бога, пряча в карман. — Если спросят, скажу, что забыл.       Заметив что-то неладное, я втянула носом воздух и ощутила едва уловимый запах алкоголя.       — Когда успел? — отрывисто бросила я, хмуро сводя брови к переносице, и, увидев, как лицо Архонта вытягивается в показном недоумении, с трудом сдержалась от резкого словца. — Ты прекрасно понимаешь, о чём я.       — Ах, это! Я немножко. — Удивление лже-барда сменилось виноватой улыбкой, отчего пришлось вновь отвернуться, притворившись, что разглядываю собравшихся. — Как ваши дела? Слышал, сегодня важный день. Решил присоединиться к другим, чтобы помолиться за вас.       Я повернулась обратно, в немом шоке уставившись на Венти и соображая, шутит тот или постепенно сходит с ума под действием алкоголя. Когда-то же это должно было случиться.       — Что? — склонив голову набок, спросил тот. — Я сказал что-то не то?       — Помолиться кому? Самому себе? Ты такой дурак, — опередила меня Паймон. — Паймон не понимает, как ты вообще до сих пор продолжаешь быть… кое-кем на букву «А». Тебя давно пора свергнуть и поставить сестрицу Джинн.       — Хм. — Венти задумчиво погладил подбородок. — А это идея! Она вполне справится с такой должностью.       Из-за двери возле лестниц показалась вереница людей, облачённых в белые рясы. Шестеро из них встали чуть поодаль от Барбары, держащей в руках гигантских размеров книгу. С трудом водрузив её на кафедру, она открыла первую страницу, глубоко вдохнула и запела. Её чистый, почти прозрачный голос облетел просторное помещение, проникая в самое сердце. Вторившие ей ещё шесть голосов — трое мужских и трое женских — слились в один гармоничный хор. Я застыла, ощущая, как напряжение и страхи постепенно отступают, прежде чем исчезнуть вовсе. С каждой нотой тело наполнялось энергией. Не той, что сводила с ума и вынуждала бросаться на всех и каждого, скаля зубы. Другая. Мягкая, укутывающая теплотой и обещанием светлых грёз вместо ночных кошмаров.       — Завораживает, верно? — донёсся до меня шёпот Венти. — Церковь Фавония всегда славилась своими кáнторами. Многие съезжались сюда со всех государств в надежде излечиться, ведь их голоса обладают невероятной силой. Правда, со временем, когда отношения в Тейвате обострились, от этого решили отказаться. Поэтому сейчас подобное — крайне редкое явление.       Я только кинула, не в силах вымолвить ни слова. Остальные сидели, почти не шевелясь, точно статуи. Лишь блеск в глазах и влажные дорожки на щеках выдавали в них живых людей. Паймон сжала мою ладонь. Весь её вид говорил, что та вот-вот и сама зарыдает.       Голоса постепенно набирали силу, пробуждая внутри давно позабытое чувство покоя. Я прикрыла веки, сжимая Паймон покрепче и полностью отдаваясь во власть магии. Барбара на секунду затихла, чтобы затем взять долгую высокую ноту и плавно спуститься ниже, завершая пение. Остальные последовали за ней, надолго погружая церковь в благоговейную тишину.       — Дорогие братья и сёстры, благодарю каждого, кто пришёл сегодня, дабы разделить свою печаль и радость с другими. — Донесся до меня её голос, пробуждая от короткого забытья. Её лицо преобразилось: теперь вместо привычной кротости в нём читалась решимость. — Мондштадт переживает тяжёлые времена, однако те, кто силён духом, пройдут их благодаря непоколебимой вере. Сегодня настал тот день, когда доблестные рыцари Ордо Фавониус как никогда нуждаются в нашей поддержке. Вознесём же молитвы Барбатосу, что не обделил нас своей милостью и уберёг от несчастья несколько дней назад. Пускай он услышит нас и дарует рыцарям смелость Четырёх ветров. — По залу прокатилась волна возгласов. Горожане замерли, поражённо глядя на пастора, на что та только повысила голос. — Да, вы не ослышались! Я призываю вас вспомнить тех, кому поклонялись наши предки; тех, чьи имена незаслуженно стёрли из истории; тех, кто испокон веков защищал Мондштадт! Да воспрянет с закатом Сокол Запада! Вознесётся к Солнцу Дракон Востока! Защитит от холодных ветров Волк Севера! Прогонит тьму и скверну своим рыком Лев Юга!       Вокруг начали разноситься шепотки сомнения, затем довольно скоро сменившись одобрительными. Сперва совсем слабые, они начали набирать силу, пока собравшиеся не принялись вскакивать с мест. Паймон, поддавшись общему возбуждению, потянула меня наверх, забираясь на скамейку и радостно вопя. Даже Венти встал, с нежной улыбкой оглядывая зал.       — Чему ты радуешься? — бросила я ему, нервно озирая ликующую толпу. — Они же совсем обезумели!       — Нет. Мондштадт вновь обрел веру. Твоя кровь помогла Двалину, и мне удалось поговорить с ним, хоть и недолго. Он ещё слаб, но со временем окрепнет. Его сила окажет нам большую услугу, если Фатуи решат нагрянуть раньше. А затем… затем настанет и твой черёд, — ответил тот, неожиданно сжимая мою руку.       В его изумрудных глазах зажёгся огонь. Яркий и дикий, он манил и пугал одновременно. Я судорожно поймала ртом воздух, резко отводя взгляд. Барбара же не останавливалась, чудом умудряясь перекрикивать горожан. Барбара, тихая, милая Барбара, что со слезами на глазах смотрела на каждую мою рану, в одночасье превратилась в пугающую незнакомку. Выдернув ладонь, я скользнула в проход, расталкивая горожан. Те же, казалось, вовсе и не замечали никого и ничего вокруг, слушая только пастора. Спасительный толчок, и двери, наконец, отрезали меня от этого безумия. Припав к собранному горячими ладонями снегу, я замерла, чувствуя, как дрожит всё тело. По щекам потекла заметно потеплевшая вода, вынуждая чертыхнуться и зачерпнуть ещё горсть.       — Что с тобой? — На плечо легла рука, чуть сжимая. Венти глядел с беспокойством, отчего сердце приятно заныло.       — Опять плохо? — Паймон потянулась ко мне, хватаясь за край дублёнки.       — Н-нет, — замотала головой я, стараясь ободрить ту улыбкой. — Всё х-хорошо.       — Тогда что же… — начал было Архонт, но я оборвала его, толкая в сторону садика за церковью. Деревья, что несколько месяцев назад служили нам укрытием от лишних глаз, теперь печально роняли снег с голых веток, скрипя под порывами ветра. Тот завывал, словно злился вместе со мною, раскидывая прикрытые тонкой белизной листья под ногами.       — Какого чёрты ты задумал? — Схватив барда за ворот, я ощутимо встряхнула его. — Хочешь восстание поднять? Втянуть ничего не подозревающих людей?       — Успокойся. Незачем так тревожиться. — Ровный тон и непринуждённый вид взбесили ещё сильнее.       — Успокоиться?! Ты издеваешься что ли?! — Желание повалить Бога на землю и хорошенько вмазать по его радостной физиономии удавалось сдерживать с огромным трудом. — Ты хоть понимаешь, к чему приведёт всё это?!       — И к чему же?       — К смертям, мать твою! К горе трупов, как в тех воспоминаниях, от которых ты хлещешь вино каждый грёбаный день! Посмотри, что происходит вокруг. Люди на грани. Малейший повод, и они взорвутся!       — Не этого ли ты хотела, когда просила меня вернуться? — насмешливо вскинул брови Венти. — И всё те же самые люди, по твоим словам, жаждали тогда моей поддержки. Так что же изменилось за пару дней?       — Хватит заговаривать мне зубы! Я просила о мире, а не о восстании. И ты это прекрасно знаешь!       — С чего же ты взяла, позволь поинтересоваться, что именно о нём я и думаю?       — С тех самых пор, как я оказалась здесь, ты только и твердишь, что о несвободе и проклятой Селестии. Тебя же не волнует, каким способом свергнуть её, пускай даже ценой тысячи жизней. И я только сейчас поняла, почему ты прогнал Двалина тогда.       — И почему же? — Венти неожиданно напрягся, стирая улыбку с лица так быстро, словно та была всего лишь маской.       — Решил вернуть веру своей великой персоной, появившись в такой подходящий момент. А что может быть эффективнее идейно заряженных безумцев, уставших от проблем и нападок других стран? Правильно! Идейно заряженные безумцы с полубогом в моём лице во главе и Богом в твоём! Но я не согласна быть марионеткой в твоих руках! Хрен тебе, а не восстание, понял?!       Отпихивая влезавшую между нами Паймон, я с ненавистью толкнула Бога, наблюдая, как тот безвольно падает.       — Хуже тех, кто убивает себе подобных, только такие, как ты, которые делают это чужими руками, — процедила я сквозь зубы.       — И всё же ты слишком похожа на неё, — едва слышно произнёс он, прежде чем закрыть глаза и вернуть улыбку на своё лицо. Не весёлую, полную беззаботности. Печальную. Затем неспешно поднялся, размеренными движениями отправляя прилипшие к куртке листья и снег обратно. — Ты права. Я заигрался. Позабыл об изначальной цели. Месть окончательно задурманила мне голову. Кажется, не один Двалин все эти долгие годы был отравлен.       Он поднял глаза на небо, делившее с землёй один цвет — грязно-белый и такой же пустой, как его взгляд. Огонь постепенно начал отпускать. Я повернулась к Паймон, испуганно дрожащей неподалеку. За протянутую руку та взялась не сразу, нерешительно топчась и заставляя с каждой секундой ненавидеть себя ещё больше. Ноги повели в сторону площади, откуда уже слышался гул десятка голосов. Обернувшись на одинокую фигуру, я велела занывшему сердцу угомониться, а мыслям, в страхе прокручивающим сцены случившегося только что, сгинуть.       «Не мы выбираем, в кого влюбиться», — прозвучал в голове далёкий голос матери.

***

      Джинн нервно поджимала губы, бормоча что-то себе под нос и мечась по кабинету из угла в угол. За то недолгое время, что я знала её, это было верным признаком плачевности положения. О причинах же оставалось только догадываться, ведь на все вопросы та расплывчато отвечала «Тревожусь за результаты похода». Лизу же, с отстранённым видом перелистывающую какие-то документы, происходящее, казалось, и вовсе не интересовало. Её кошачьи движения вгоняли в транс, от котрого то и дело пробуждало бормотание Джинн. Одна лишь Ноэлль, смиренно ждавшая возле двери, отвечала на мои взгляды подбадривающей улыбкой, отчего я решила непременно отблагодарить её после похода.       Наконец, в проходе появились Эмбер и Эола. Выражение их лиц насторожило: улыбка, почти никогда не покидавшая лица Эмбер пропала, сменившись бледным испугом; вечно молчаливую Эолу же выдавало только одно — тревога, притаившаяся в глазах.       — Итак, каковы обстоятельства? — Джинн скрестила руки на груди, в ожидании глядя на пришедших.       — Н-ну… — Эмбер нервно кусала губы, боясь начать, однако же под тяжёлым взглядом Магистра всё же продолжила: — пути в храмы Волка, Льва и Сокола свободны, за исключением нескольких поселений хиличурлов. Те, думаю, не вызовут особых проблем. Но вот Храм Бури…       Она обменялась короткими взглядами с подругой, тем самым ещё больше разгоняя напряжение, что царило в кабинете последние часы.       — Что? — в нетерпении спросила Джинн, подаваясь вперёд. — Хиличурлы-гиганты? Орден Бездны? Или сам Двалин восседает на вершине?       — Фатуи, — коротко ответила Эола.       По голове будто бы зарядили гигантским молотом. Я застыла, чувствуя, как от страха немеют конечности. Перед мысленным взором понеслись кошмары. Вот-вот и они обратятся в реальность. Вот-вот и ледяные, полные дикого безумия глаза отыщут меня в тёмных коридорах Хранилища. Вот-вот и длинные пальцы сожмут горло.       — Кто и сколько? — В голосе Джинн лязгнул металл, превращая ту в совершенно незнакомого человека. Жёсткого, властного, но самое страшное — готового на всё.       — Предвестников нет. Мелкая сошка, — коротко ответила Эола.       Последние слова пронеслись по телу волной облегчения. Я потянулась к глазам, но вдруг поняла, что не могу даже дотронуться до них: тело колотила крупная дрожь, словно меня только что ударил разряд тока. Благо все присутствующие сосредоточились на другом, и я успела ухватиться за края стула покрепче, прежде чем кто-либо заметил.       Джинн отвернулась к окну, надолго погрузившись в раздумья. И когда повернулась вновь, то взглянула прямо на меня.       — Последние месяцы мы тщательно скрывали от тебя происходящее — медленно, тщательно проговаривая каждое слово, начала она. — Теперь же нам придётся выложить все карты на стол. Возможно, подобное покажется тебе оскорбительным, однако мы лишь хотели уберечь тебя. — Снова выдержав паузу, Джинн глубоко вдохнула, собираясь с силами. — Фатуи прознали о тебе, в этом нет сомнений, но грубому вторжению они предпочли более деликатный метод. Они всегда славились своим умением оказывать давление на тех, кто противился их воле, и на сей раз им удалось настроить против нас пять из шести государств. Ли Юэ, конечно, продолжает торговать с нами, но это лишь вопрос времени, как скоро Фатуи заставят подчиниться и Цисин.       — Я могу уйти, — сказала я, удивляясь собственному спокойствию. — Понимаю, что для вас я тоже неплохой рычаг давления, но раз от меня так много проблем, то зачем держать здесь?       Джинн изумлённо распахнула глаза, будто не веря услышанному. Позади раздалось покашливание Эмбер, которую мои слова также застали врасплох. Даже Лиза отвлеклась от книги и с интересом склонила голову набок.       — О чём ты? — отойдя от шока, спросила Джинн. — Мы не можем подвергать тебя опасности. Прошу прощения за дерзость, но ты совсем не готова к самостоятельному существованию. Твоё состояние нестабильно и требует постоянного наблюдения. Твои тренировки и обучение длятся всего ничего. Да и если кто-то прознает о том, кто ты на самом деле, как ты станешь защищаться?       — Но ведь в лицо меня знает всего пара человек, а если я использую тот амулет Призванного, то смогу спокойно находиться рядом с Глазами Бога, разве нет?       — Верно, — кивнула Лиза. — Однако же не стоит забывать, что тем самым ты подтвердишь своё существование. Да и твой уход нас от проблем не избавит. Вряд ли Снежная и другие так легко простят нам столь некрасивую ложь.       — В любом случае выбор всегда за тобой, — с явной неохотой продолжила Джинн. — Сейчас перед нами стоит лишь одна проблема — Двалин. Всё остальное утихнет со временем, если, конечно, Фатуи не решатся выкрасть тебя.       От последней фразы дрожь усилилась, и мне пришлось сжать стул покрепче.       — Вы хотите… убить тех, что возле Храма? — с трудом проговаривая слова, спросила я.       — Это самый нежелательный вариант, ибо в таком случае к нам могут заявиться уже сами Предвестники. И на сей раз не с деловым визитом.       — Что тогда? — судорожно копаясь в мыслях, спросила я.       — Постараемся остаться незамеченными. Хотя я бы предпочла не брать тебя вовсе. Слишком рискованно.       Джинн вновь посмотрела на меня, словно обдумывая, на сколько меня хватит. Я же прокручивала в голове фразу Венти, сказанную им совсем недавно.       «Твоя кровь помогла Двалину».       Моя кровь. Не магия, не сила Бога, не что-то другое, а обыкновенная кровь. Я глубоко вдохнула, сдаваясь и принимая единственное верное решение.       — Я пойду.

***

      Главные ворота города остались далеко позади, в ушах же продолжали звучать озадаченные вопросы Паймон, заставляя сжимать челюсти от злости на саму себя.       «Я ненадолго. Нет, это не тот поход, о котором мы говорили, он будет завтра. Да, перенесли внезапно. Не знаю, может, из-за погоды. Скоро вернусь, не скучай».       Внутренний голос убеждал в правильности такого поступка, совесть же с жадностью вгрызалась в сердце, оживляя перед глазами её крохотную фигурку в дверях Ордена.       — Всё хорошо? — Эмбер обернулась, с тревогой вглядываясь в меня. Я только кивнула, поплотнее укутываясь в шарф.       Впереди сквозь набиравшую силу метель прорезались очертания Лизы, Джинн и Дилюка. Между ними почти всю дорогу шёл напряжённый разговор, отчего камень на душе становился только тяжелее. Позади изредка доносились шаги Кэйи, будто бы решившего поменяться с братом местами и угрюмо молчавшего с самого выхода из Ордена.       По обе стороны тянулись покрытые толстым снежным ковром равнины и вереницы гор, выступавшие безликими серыми массами посреди бесконечной белизны. Равнодушное солнце скрылось за плотным покрывалом однотонно-серых облаков, напоминая о себе лишь блёклым диском, с неохотой выглядывающим через редкие прогалы. Ветер нещадно хлестал по щекам, и я с грустной ухмылкой поймала себя на мысли, что не прочь была бы поймать очередной всплеск ярости. Но ни воспоминания из кошмаров, ни утреннее столкновение с Венти огонь в груди так и не пробудили, сколько бы ни старалась память. Напротив: внутри поселилась тягучая тоска, то рисовавшая широкую улыбку на мальчишеском лице Бога, то озадаченные фиолетовые глазёнки Паймон, неуверенно махавшей вслед.       Внезапно взметнувшаяся вверх рука Джинн заставила напряжённо застыть на месте. Метель свирепствовала, яростными порывами бросая холодные комья в лицо и мешая разглядеть причину остановки. В паре миллиметров от моей щеки, опалив кожу, неожиданно просвистело нечто крохотное, похожее на огненный шарик. Затем ещё и ещё. Я инстинктивно полетела вниз, стараясь прикрыть голову. Нос втянул запах гари. Правую сторону обдало жутким холодом, заставившим откатиться подальше, и я заметила силуэт Кэйи, стрелой метнувшегося вперёд. Крики и грубый лязг смешались с озлобившимся воем вьюги, затем и вовсе потонув в оглушительном рёве. Очертания огненной птицы на мгновение озарили всё вокруг. Тело само сжалось в комок, руки закрыли уши. Чтобы хоть как-то отвлечься, я сосредоточилась на бешеном стуке сердца, стараясь не упустить каждый удар. Двадцать два. Двадцать три. Четыре. Восемь. Тридцать. Рядом что-то упало, с глухим звуком погрузившись в снег. Осторожно приоткрыв глаза, я едва сдержала крик. Стеклянные глаза невидяще уставились прямо на меня. Лицо искривила гримаса ужаса. Из полуоткрытого рта стекали тонкие тёмные полоски, превращая снег в багровую кашицу. Я лежала, молча разглядывая мертвеца. Безликие трупы в анатомичке никогда не вызывали страха, лишь иногда заставляли задуматься о том, кем они были при жизни. Случайные фотографии жертв катастроф также оставляли равнодушной, разве что лишний раз убеждали в хладнокровной жестокости судьбы. Сейчас же передо мной лежал тот, по чьим венам ещё мгновение назад текла кровь, чьё сознание полнили мысли, а душу — чувства и тревоги. И пускай циничный голос криво усмехался над столь безрассудной жалостью к врагу, чьё имя я никогда не узнаю, пальцы сами потянулись, опуская ещё тёплые веки.       — Жива?! Скажи, что жива! — раздался полный такого животного отчаяния вопль, что я невольно подскочила. Эмбер, сравнявшаяся по цвету лица с окружавшим со всех сторон снегом, судорожно выдохнула и опустила лук.       — Милостивый Барбатос, спасибо! Я уже подумала, что…       Она стиснула зубы и замотала головой, что-то гневно пробормотав себе под нос. За её спиной, точно тень, возникла Эола. Её взгляд бегло прошёлся по мне, и, убедившись, что все конечности на месте, та исчезла также незаметно, как и появилась. Впереди ещё слышались отголоски боя, пока тот не оборвался тяжёлым ударом и последовавшим за ним хриплым криком. Через белоснежную пелену проступили силуэты рыцарей.       — Цела? — Резким движением Джинн отстегнула Глаз Бога, небрежно скинув его на землю, и направилась ко мне. Её глаза оглядели труп, задержавшись на глазах. Брови свелись к переносице, губы неодобрительно сжались. Заметила. — Похоже, даже полного состава не хватит для того, чтобы обеспечить твою полную безопасность. Нужно было взять и Ноэлль. — Она, всё же оставив мою выходку без комментариев, потянулась к поясу. — Возьми. Это на самый крайний случай. — В её руках блеснул короткий клинок. — И не раздумывай долго. Они, — Джинн указала в сторону мертвеца, — ждать не будут.       Я кивнула, не решаясь взглянуть на неё, и сжала рукоять покрепче. Команда «Выдвигаемся» спустя небольшую передышку вызвала болезненное облегчение, и я в кои то веке сдвинулась с места, старательно отворачиваясь от разбросанных, точно тряпичные куклы, Фатуи. Последний раз обернувшись на распластавшееся тело того, что упал рядом со мной, я уже подняла ногу, как услышала хруст. Не снега, чего-то твёрдого. Маска. Простого белого цвета с тонкой, похожей на шрам вертикальной красной полосой на левой стороне. Поддавшись внезапному порыву, я потянулась к ней, пряча расколовшиеся половинки в карман. Ощущение чьих-то глаз вынудило поднять голову. Тяжёлый взгляд Рагнвиндра всегда вызывал цепенящий ужас, заставляя смотреть под ноги, но теперь в нём сквозила не только неприязнь. Кое-что пострашнее.       Кэйа остановился поодаль, пропуская меня вперёд. Его отрешённый вид не вселял уверенности, лишь прибавлял больше вопросов. Других же подобные перемены, похоже, не заботили. Джинн продолжала упорно идти вперёд. Эмбер и Эола о чём-то перешёптывались, но вой ветра мешал расслышать, о чём именно. Даже всё подмечающая Лиза полностью ушла в себя. Единственным, кто мог бы хоть что-то заподозрить, был Рагнвиндр, но частые взгляды, которые я ловила на себе, говорили о том, что того сейчас больше интересовала я сама.       «Можем ли мы исключить твою связь со Снежной и полностью доверять тебе?» — прозвучал в голове голос Лизы.       «Нет, не можете», — ответила я самой себе. — «И никогда не сможете».       Истина, простая и беспощадная, обрубила последние сомнения. Лучше вечно скитаться в поисках места, которое смогло хотя бы отчасти заменить дом, чем вариться в костре недомолвок и косых взглядов.       Вдалеке показался пик гигантской горы. Его необычная форма — резкая, почти квадратная — сперва озадачила, пока я не опустила взгляд и не заметила арку, массивные колонны рядом и гигантскую дыру — вход.       — Если понадобится подмога, воспользуйся… — начала было Джинн, на что Дилюк только с пренебрежением поморщился и бросил «Не понадобится», прежде чем исчезнуть в чёрной пасти.       — Храм Сокола, — словно прочитав мои мысли, сказала Эмбер. — Господин Рагнвиндр управится за пару минут.       Она, надеясь подбодрить меня, улыбнулась, будто говоря «Плёвое дело. Через полчаса уже вернёмся в Орден», только вот руки, нервное подёргивавшие рукава куртки, и страх, поселившийся в больших медовых глазах выдавали ту с головой.       Метель начала ослабевать, давая разглядеть оставшийся за спиной храм. Ряд камней-кубов, раньше исполнявших роль ограждения, а сейчас разбросанных повсюду, точно позабытые игрушки, и скрытая под толстым слоем снега площадка перед разрушенным входом. Никаких величественных статуй или гигантских порталов-воронок, пользовавшихся особой любовью у разработчиков игр. Лишь безликая груда, предостерегающая своей враждебной тишиной от любых попыток проникнуть внутрь.       Холод пробирался под дублёнку, лениво покусывая оголённые участки кожи, словно бы ему уже наскучило наше присутствие. Или же огонь внутри меня, наконец, начал просыпаться от ещё свежих образов оставшихся позади тел. Я вынула руку из кармана, разглядывая пальцы, но никаких изменений, так и не заметила. Оставалось только сетовать на ветреность магии и надеяться, что в критический момент та всё же не подведёт.       Слева вновь показались руины, как две капли воды похожие на предыдущие. Храм Льва, как пояснила Эмбер. Их с Эолой фигурки растворились в густой черноте, пробуждая в сердце тоскливое чувство. Наша группка       редела на глазах.       — Храм Волка достанется тому, кто справится быстрее остальных, — пояснила Джинн. — Нам же остаётся Храм Тысячи Ветров. Будем надеяться, что Двалина там не окажется.       Я уже хотела предложить переждать где-нибудь неподалёку в ожидании других, а не рисковать, как вдруг увидела впереди несколько тёмных силуэтов. Те явно приближались к нам. На открытой равнине спрятаться было негде, и я вновь мысленно приготовилась зарываться в снег, как вдруг незнакомцы остановились, давая разглядеть себя получше. Длинные чёрные куртки с накинутыми меховыми капюшонами и белые маски, как та, что лежала в кармане.       — Значит, первый отряд уничтожен, — произнёс один из Фатуи на мондштадтском. Круглый амулет в области груди, подозрительно напоминавший Глаз Бога, но светившийся не ярким красным, а багровым, почти кровавым, и сплошная, закрывающая лицо полностью маска выдавали в нём командира. — Как любопытно. Не думал, что сюда заявится вся элита Ордо Фавониус.       Горевшие в прорезях маски глаза прошлись по Джинн, Лизе и Кэйе, затем остановились на мне. Ледяная рука сдавила горло, когда в них мелькнул интерес.       — Надо же, притащили соплячку на столь опасное дело? — усмехнулся он, продолжая сверлить меня взглядом. — Неужто кандидатов совсем не осталось?       — Ваши люди напали первые. — Пропустив колкость мимо ушей, Джинн предостерегающе вскинула меч. — Надеюсь, вы окажетесь благоразумнее.       — Снежная тоже надеялась на ваше благоразумие, однако Призванный до сих пор не был представлен Тейвату! — выкрикнул кто-то из Фатуи.       Я судорожно вдохнула, стараясь унять сердце.       — О каком Призванном речь? — Слова Лизы прозвучали непривычно буднично, будто разговор шёл о выборе блюда на обед. — Или вы верите всем слухам, которые только долетают до ваших ушей?       — Хватит юлить, — насмешливо отрезал командир. — Правда нам давно известна.       — Так что же вам мешает объявить о нём на весь Тейват? — раздался позади голос Кэйи. — Ваши вечные бахвальства собственным превосходством на деле оказались лишь пустой болтовнёй.       — Поглядим, как долго вы протянете, когда и Ли Юэ оборвёт с Мондом торговлю. Быть может, ваш трусливый Барбатос решится, наконец, показаться лично. Хотя зачем ему это? Столько веков затишья ума ему явно не прибавили.       Жар полоснул по правой руке, и с моих губ сорвался крик. На кончике каждого пальца вспыхнуло по небольшому огоньку, которые затем переместились в центр ладони, сливаясь в один большой. Я смотрела на него, сжимая зубы и пытаясь хоть как-то приглушить боль. Огонь плясал, обжигая кожу, но на сей раз не так, как раньше. Мягче. Откуда-то издалека донеслись возгласы, но я неотрывно следила за язычками пламени. Непривычная энергия пронизывала тело, струясь от руки по всем остальным конечностям. Её едва сдерживаемая мощь давила на вены и артерии, ускоряя ток крови. Я вдруг ощутила как земля начала пропадать; воздухе заклубились пары дыма. Снег таял прямо подо мной!       — Это она! — Раздавшийся возглас словно бы дал отмашку к началу боя.       Одним едва заметным движением меч Джинн прочертил дугу, оставив на груди Фатуи глубокие раны. Брызнувшая кровь расплылась на снегу яркими алыми цветами. С трудом уговорив себя не отворачиваться, я смотрела, как молнии Лизы поражают врагов одного за другим, а быстрые удары Кэйи лишают тех конечностей и голов.       Всё кончилось за считанные секунды. Остался лишь командир, но сбившееся дыхание и дикий взгляд говорили, что и тому осталось недолго.       — Вам не удастся скрывать её вечно, — прохрипел тот. — Наши шпионы рано или поздно узнают о том, что случилось здесь. Как будете защищаться тогда? Или захотите объявить войну всему Тейвату сразу, раз Призванный на вашей стороне?       — Она не на нашей стороне, — жёстко возразила Джинн, подставляя к горлу Фатуи остриё клинка. — Право выбора всегда остаётся за Призванным, а не за регионом, в котором он оказался.       — Так ты до сих пор не выбрала? — Его взгляд метнулся на меня. — Неужто они не успели запудрить тебе мозги ложью о Снежной? Скажи, что ты знаешь о нас?       — Не больше, чем о всех прочих, — ответила я на своём родном языке. — Лишь то, что у вас есть свои цели.       — Знаешь снежский? — Он поддался вперёд, игнорируя преградившего путь Кэйю. — Ты из Рóссии?       — Росси́и, — автоматически поправила я.       — Тогда ты должна понять нас! В тебе течёт та же кровь, что и в снежцах, твой дух такой же, как и у нас! Царица бы приняла тебя без раздумий. Её помыслы чисты, как первый снег. Не верь всему, что услышишь о ней и Предвестниках. Снежная лишь хочет справедливости. И мы докажем это!       Его рука взметнулась вверх, и воздух вокруг загорелся, прежде чем тот пропал, укрывшись в столбе чёрного дыма. Время вокруг застыло, когда Фатуи, минуя рыцарей, вырвался из него и понёсся в мою сторону. Лицо вдруг обдало жаром, а изо рта вырвались чёрные хлопья — странный Глаз Бога горел на его груди опасным огнём. Неожиданно в воздухе что-то сверкнуло, и амулет разлетелся на множество осколков. Фатуи было потянулся ко мне, но рухнул у самых моих ног.       — З-защити н-нас, — донёсся до меня слабеющий голос. Маска сползла, приоткрывая ещё юношеское, почти мальчишеское лицо. — Молю, з-защити Снежную.       Я опустилась к нему и сжала ладонь, успев заметить благодарность, мелькнувшую в его глазах, прежде чем тот затих. Последние слова умирающего, звучавшие в сознании, заглушили тревожные возгласы окруживших рыцарей. В сознании пульсировала одна-единственная мысль, разгоняя злобу и печаль по венам. Ради чего всё это? Пальцы сами потянулись к маске, пряча ту в карман, и прикрыли остекленевшие глаза. Я молча поднялась, озвучивая тот самый вопрос. Не Лизе, ошарашено вглядывающейся в меня, словно впервые видя; не побледневшему Кэйе, будто бы углядевшему во мне чудовище вместо человека; не Джинн, сжавшей челюсти так сильно, что можно было услышать скрип зубов.       Самой себе.

***

      Громадный зал встретил недружелюбной тишиной. Его усеянные трещинами, точно старая кожа морщинами, стены вздымались, казалось, к самому небу, разрозненные кусочки котрого виднелись через разрушенный непогодой и временем потолок. Усеянный камнями, мхом и землёй пол некогда представлял из себя настоящее произведение искусства: крупная, успевшая давно выцвести мозаика из стреловидных треугольников тянулась к самому центру зала, где был изображён расправивший крылья дракон. Его гордо вскинутая голова глядела в сторону закрытых дверей, а пасть застыла в беззвучном рёве. Я присела, смахивая пыль с его заострённой морды.       — Подозрительно. — Слова Джинн громким эхом пронеслись по широкому пространству. — Мы почти дошли до самого верха, однако ни хиличурлов, ни Фатуи так и не обнаружили. Не нравится мне это.       — Первых мог распугать сам Двалин, — задумчиво протянул Кэйа, расхаживавший поодаль, — а вторым нет причины лезть сюда.       — Не согласна, — мягко возразила Лиза. — Их целью явно был сам Двалин, а не храм. Предполагаю, их стараниями тот и стал столь агрессивным по отношению к Мондштадту.       — Хочешь сказать, они дежурили здесь? — спросила Джинн. — Нам ведь не попадалось ни единого следа. Даже случайного мусора или следа.       — Нет, хочу сказать лишь, что такое затишье пугает меня. Возможно, мы были невнимательны.       Я поднялась, стараясь запечатлеть в памяти изображение дракона, чтобы после перенести на бумагу, затем подошла к стенам. Толстая паутина трещин беспощадно испортила картины событий древности. Одна сцена, кажется, изображала свержение предыдущего Архонта — Декарабиана. Безликая лучница пускала стрелу прямо в сердце яростного урагана, в глубине котрого виднелись очертания фигуры Бога; мужчина и женщина, отдалённо похожие на Дилюка и Джинн, угрожающе подняли к небу мечи, закрывая собой барда, что прижимал к груди лиру. Сердце пропустило удар, прежде чем застучать быстрее. Венти? В следующей сцене лучницы уже не было, как и Декарабиана, только мужчина и женщина, стоявшие рядом с телом Венти. Пальцы провели по выпуклому рельефу. Он был смертным, прежде чем стать Богом? Взгляд принялся искать продолжение, но натыкался лишь на неведомых существ и рунические тексты.       — Этот храм полон памяти прошлого. — Сзади незаметно подошла Лиза. Её глаза с печалью обвели полуразрушенные стены. — Жаль, что люди позабыли о нём.       — Кто это? — Я ткнула в сторону барда. — Барбатос?       — Нет, изображения Богов в те времена были под строгим запретом. Последствия правления Декарабиана, в честь котрого было возведено множество статуй и нарисовано несчётное количество картин. Разве что в таком виде. — Она указала в сторону урагана с тенью внутри.       — Барда? — не своим голосом переспросила я, оживляя в памяти строчки из истории Тейвата. — Того самого барда, который стал символом восстания? Но почему… — «…он так похож на Венти?» чуть было не вырвалось из моего рта, благо одна короткая мысль успела вовремя. — Почему… то есть мне почти не попадалась о нём никакой информации, неужели о нём ничего не известно?       — Только то, что ты уже знаешь, — ответила Лиза, кажется, не заметив моего волнения. — Он был совсем юн. Барбатос принял его облик, прежде чем стал новым Анемо Архонтом. По крайней мере так гласит легенда       Я ничего не ответила. Внутри поселился гадкий мороз, охватывающий всё тело. Он — лишь мёртвая оболочка, хранящая внутри себя совсем незнакомое мне существо.       — Нам пора. Разберёмся с алтарём и поскорее вернёмся в Орден. — Джинн снова занервничала: походка, прежде уверенная и ровная, изменилась — шаги стали шире и торопливее; в светлом взгляде поселились страх и подозрение, вынуждая ту чаще озираться по сторонам, точно загнанного в угол зверя; правая ладонь крепко сжимала рукоять извитого меча, лезвие котрого состояло из потоков воздуха, бегущих с бешеной скоростью.       Она поспешила в сторону запертой двери вдалеке, одним ударом срубив замок и толкнув массивные створки. Те предупреждающе скрипнули, прежде чем открыться, и перед нами предстал зал, не уступающий, а может, и вовсе превосходящий, размерами предыдущий. Всюду, куда падал взгляд, виднелись изъеденные сыростью изображения рунических символов на стенах, похожих на те, что остались позади. Слабый свет, исходивший от них, прорезал тяжёлый полумрак впереди. Над головой чернел бездонный потолок, сохранившийся почти полностью, если не считать совсем крохотные дырочки, сквозь которые с трудом пробивались блёклые солнечные лучи. Под ногами хрустели мелкие камни и пыль, скрывавшая некогда прекрасные изображения города и Двалина, парившего в бескрайних небесах над ним. Дракон будто бы прикрывал своими могучими крыльями весь Мондштадт, гордо вскинув голову. При одной только мысли, сколько же времени было потрачено на столь масштабное произведение искусства, по спине побежали мурашки. С трудом подавив желание опуститься на четвереньки и начать разглядывать каждую деталь, каждую травинку и кустик этого шедевра, я направилась вслед за рыцарями в самую глубь, надеясь, что память позволит нарисовать хотя бы малую толику увиденного.       — Странно, он чист. — Джинн подошла к невысокому постаменту, над котором в воздухе, покачиваясь вверх и вниз, пульсировал странный предмет в форме голубой капли. Я неожиданно охнула, узнав в нём кристалл, что попадался на пути в Мондштадт несколько месяцев назад. Только тот был совсем другого цвета, тёмно-красного, почти чёрного, словно бы внутри извивались вязкие сгустки крови. Кажется, тогда я впервые столкнулась с проявлением магии. В руках Магистра появился небольшой мешочек, из котрого та достала драгоценные камни. Перед глазами пронеслись воспоминания вечера, когда мне удалось проследить за ней и Рагнвиндром. Это был определённо тот же мешок и те же кристаллы, что и тогда. Застыв в напряжении, я наблюдала, как она подносит их к большому камню, и те светлеют на глазах. По рукам Джинн заструилась тёмная густая жидкость, стекая вниз и образуя на полу большую лужу.       — Не понимаю, — тихо произнесла Лиза. — Сердце Двалина чисто, но кровь его полна скверны.       — Здесь что-то не так, — хмуро подытожила Джинн. — Нужно поскорее убираться.       Вдалеке вдруг раздался протяжный рёв. Я рефлекторно прикрыла голову и попыталась вглядеться в дыры на потолке.       — Быстрее! — прокричала Джинн, махнув мне бежать следом. Кэйа и Лиза окружили по бокам, держа наготове оружие. Нам удалось добраться до середины зала, когда тяжёлый удар сотряс потолок. Сверху что-то разлетелось на мелкие кусочки, и я успела заметить, как Лиза опускает руку. Ещё один выстрел, на сей раз от Кэйи, отбросил в сторону гигантский валун, уже готовящийся превратить меня в кровавое месиво. В горле застрял долгий крик, и я прибавила скорости. Мощный поток воздуха внезапно оторвал от земли и швырнул куда-то в сторону. Я успела заметить, как перед дверьми приземляется Двалин, прежде чем затылок пронзила острая боль. Воздуха вдруг стало катастрофически не хватать, словно бы кто-то перекрыл трахею. Разноцветные взрывы расцветали перед глазами, мешая разглядеть хоть что-нибудь. Время остановилось, мешая события прошлого. Мне почему-то казалось, что я нахожусь дома, вот-вот в комнату зайдёт мама позвать к ужину и…       Чьи-то руки сжали подбородок, и рот заполнил малиновый вкус. Очертания лица Лизы начали проступать, но так медленно, что сперва та долго казалась мне размытой кляксой, как те, что покрывают старые палитры. Её глаза округлились, бегая по мне, а губы то открывались, то закрывались, однако в ушах стоял лишь оглушительный звон.       — … видишь меня? — наконец, различила я и медленно кивнула, тут же скорчившись от боли, прострелившей затылок и шею. — Слава Барбатосу. Не шевелись, молю, только не шевелись.       Дрожащими руками она достала ещё одну баночку с зельем, после которой боль чуть затихла, и мне удалось повернуться в сторону выхода. Нечёткие силуэты Джинн и Кэйи без устали носились рядом с громадной тушей дракона, но того их атаки, похоже, и вовсе не тревожили. Он явно направлялся в мою сторону, изредка останавливаясь, чтобы зализать обильно кровоточащую рану на ноге.       — Н-нет, — простонала я, собрав остатки сил. — Н-не н-надо.       — Что? — Лиза наклонилась ко мне, напряжённо вслушиваясь. — Что не надо?       При всём усердии, на какое только я была способна, мне удалось издать лишь хриплый стон. Перед глазами появилось ещё несколько баночек, после которых по телу разлились не привычные бодрость и лёгкость, а некое совсем незнакомое чувство. Всё вокруг замедлилось, теряя привычные краски и становясь блёкло-сизым. Тревоги куда-то испарились, и сам Двалин вдруг стал таким незначительным, что одна из лениво пролетевших мимо мыслей спросила, для чего я вообще забралась в такую даль. В реальность вернул короткий возглас Джинн. Её хрупкое тельце пролетело несколько метров, прежде чем впечатать в стену и безвольно упасть на груду камней. Заставив себя очнуться, я, не помня как, оказалась на ногах. Преградившая мне путь Лиза, однако, быстро отступила, стоило той взглянуть в мои глаза. Я побрела в сторону дракона, пытаясь сказать Кэйе, чтобы тот бросил бессмысленные попытки остановить того. Стена изо льда выросла за секунду, скрывая Двалина за своей толщей. Но и та простояла всего несколько коротких мгновений, прежде чем голубой огонь растопил её. Под ногами захлюпала вода, просачиваясь в ботинки и морозя ступни. Я потянулась к поясу, вытаскивая кинжал и скидывая куртку. Успокаивающий и в то же время уверенный голос подсказывал, что нужно сделать. Драконья морда приблизилась ко мне как раз в тот момент, когда остриё полоснуло по руке. Алые капли попали в приоткрытую пасть. Двалин замер, высунул язык, осторожно касаясь кончиком раны. В груди разлилось непривычное спокойствие. Всё шло так, как и должно было. Взгляд отыскал повреждённую ногу зверя. По лазурной шерсти ещё струились тонкие капли крови с чёрными прожилками, но с каждой секундой те светлели, как кристаллы совсем недавно. Притупившаяся боль не мешала терзать руку, и я отрешённо подумала, как буду корчиться совсем скоро. Но то будет потом. Сейчас же мне оставалось лишь наблюдать за Двалином, из чьих глаз понемногу испарялась вся злоба, пронесённая в сердце сквозь века.

***

      Благодатная тишина обрушилась волной облегчения, когда дверь за Барбарой, наконец, закрылась. Её слёзные мольбы так и не убедили меня отправиться на несколько дней в больницу, и теперь я задумчиво разглядывала перебинтованную руку, прикидывая, сколько успела выпить зелий. Судя по медленному, однообразному потоку мыслей и размытых воспоминаний недавних кровопролитий, слишком много.       Единственным, что заботило сейчас, оставалось небольшое пятнышко на потолке: то ли последствия нападения Двалина, то ли незаменимая часть интерьера с давних времён. Кажется, за все те недели, что я провела здесь, потолок предстал передо мной во всей красе впервые.       За соседней стеной послышалось шуршание и тихий вздох: Паймон вертелась во сне. Её полные обиды и злости крики после возвращения ещё стояли в ушах. Через сколько банок с зельем, та заснула? Пять? Шесть? Считать вдруг стало так тяжело, цифры расплывались, путались между собой. Я вновь вернулась к пятну и сосредоточилась на нём. Действия зелий наверняка закончится после сна, предвещая адскую боль. Но то будет потом. Пятно вдруг приобрело знакомые черты, расплываясь в солнечной улыбке, и я ощутила, как уголки моих губ тоже невольно тянутся вверх.       «Где ты сейчас?» — прозвучало в голове. — «Думаешь ли обо мне? Знаешь ли, что случилось? Ненавидишь ли за утренний срыв?».       Но ни совесть, ни сожаления, обычно жадно глодавшие в такие моменты, сейчас не тревожили. Я закрыла глаза, позволяя мечтам и разрозненным воспоминаниям о редких встречах унести прочь из каменной темницы.