В день, когда сошлись звёзды

      Сон смахнул случайный возглас. Взгляд вцепился в прорезь входа. Руки рефлекторно потянулись к карману. И нащупали лишь пустоту. Секунды растерянности сменились острой досадой: потеря ненавистного Глаза Пиро вновь плеснула кипятком на собственную уязвимость.       Напряжённо вслушиваясь в звуки снаружи, я коротко выдохнула. Один из клонов, не более. Оглядев свой новый махонький «домишко», я обнаружила лишь сваленные в углу вещи. И пустоту на месте Паймон. Тревога поспешила обнажить клыки. Будто та когда-то вообще смыкала пасть.       Солнце настырно просачивалось сквозь густоту леса. Нащупывало самыми бойкими лучками листья, гуляло среди кустов, зажигало росу на травинках. Птицы успели распеться, устать и теперь вяло перекликались где-то в вышине в ожидании следующего утра. Ряды повозок тянулись по обе стороны, также не хвастаясь обилием людей. Последнее, однако, было весьма сомнительным определением для кучки клонов и самого Дотторе. Некоторые из первых всё же попались на глаза, но почти сразу пропадали. Подкармливая тревогу. Поджав губы и оторвавшись от созерцания редкой жизни каравана, я вгляделась в заросли. Ветки кое-где намекали на недавних гостей, уныло свисая и белея обнажившимися «внутренностями». Воспалённое недавними кошмарами, стёршимися, как обычно, по утру, воображение дорисовало куски плоти и пятна крови. Нервно улыбнувшись себе под нос, я устало протёрла глаза.       «Пытаешься так окончательно свести с ума?» — пронеслась раздражённая мысль. — «Или уже свела?».       Ответа, разумеется, не последовало и последовать не могло. Но была ли в том нужда? Я и так отлично знала, что бы услышала от Другой.       Ноги повели протоптанной дорожкой вперёд. Глаза цеплялись то за следы пары маленьких ножек, то за куда более крупные. Сапоги Тартальи узнавались без труда — слишком часто те попадались в Ли Юэ, накрепко вбив в память рисунок. Незамысловатый: небольшой круг с угловатым ромбом в том. Паймон же всегда отличали каблучки, совсем махонькие, едва-едва с мою ладонь. Рядом плутал ещё один след. Чуть больше следов Паймон, но тоже принадлежавший ребёнку. Седьмой.       Лес послушно пропускал в свои недра. Глаза бегали по толстым стволам, выискивая всего один единственный силуэт, замечали его, запуская молниеносный каскад эмоций внутри, прежде чем через секунду различить тень от ветки. Виски неприятно запульсировали. Утро, привычно, решило не отличаться от всех предыдущих и утопить сознание в болоте слепой паники. Нос втягивал лесные запахи, напрасно пытаясь различить в тех чужеродные им примеси. Крови. Металла. Недавней бойни. О, привыкшие к этой неразлучной троице, мой нос угадал бы те с первых нот. Как натренированная с щенячьего возраста собака. Пальцы потянулись снять перчатку, дабы взгляд с опаской пробежался по пятну. То — было ли сомнение? — чернело на прежнем месте. На кончиках осталась сажа, оставшаяся тёмными полосами на одежде. Пятно же на прикосновение отозвалось приглушённой болезненностью.       «Не беспокоит — и ладно», — вынесла я вердикт и поспешила скрыть маленькую ладонную «бездну» за тканью перчаток. Где-то совсем близко заиграли детские голосочки. Точно россыпь колокольчиков на ветру. Смех Паймон узнался сразу, заливистый и моментально растянувший губы в улыбке. Тревога отступила. Ненадолго, конечно же. Так, ослабила вожди, чтобы в удобный для неё и неожиданный для меня момент натянуть те вновь, да покрепче.       Ветви расступились, давая рассмотреть три фигуры на полянке впереди. Картина лучилась чуждым умиротворением: скачущая вокруг Тартальи Паймон и наблюдающий за ними Седьмой. Утренние лучи особо облюбовали траву здесь, заливая почти всю полянку ярким светом. Всё вокруг вдруг почудилось сродни редкому безмятежному сну. Взгляд голубых глаз вдруг скользнул ко мне, прежде чем тонкие губы озарили улыбкой. Ладонь в перчатке махнула, приглашая и меня погрузиться в это царство счастья. Но ноги не спешили. Тонкая грань лесной тени будто бы противилась моему побегу. Или же противилась я сама?       Пятно на руке неожиданно напомнило о себе тупым покалыванием. Я криво усмехнулась: не давало забыть, кем давно стала его хозяйка.       — Касси? — Паймон замерла в паре метрах от меня, удивлённая и будто бы… испуганная. Проблеск страха в её больших глазах особенно хлёстко прошёлся по внутренностям. Вторил потаённым сомнениям.       — Доброе утро. — Оковы оцепенения ослабли, разрешая махнуть рукой в знак приветствия. По лицам всех троих мгновенно пробежало облегчение.       Первой подбежала Паймон, схватила за руку, утягивая на свет. Полоса тени осталась позади. Вторым подоспел Артур, привычно предпочитая немногословность. Аякс же с улыбкой ждал почти на самой середине. У его ног из земли тянулась пара коротких мечей, рядом с которыми темнели ножны.       — Кое-кто пожелал попрактиковаться, — предугадал мой вопрос Предвестник, без труда вынимая один из мечей, — а мне уже давненько пора было размяться. — Артур с азартом потянулся было к единственной свободной рукояти, как и той завладел Тарталья. — Прибереги силы, малец, и лучше погляди, как бьются мастера.       Я окинула Предвестника растерянным взглядом, когда тот недвусмысленно протянул один из мечей мне.       — Только не говори, что боишься. — В голубых глазах заискрилось озорство, мне же стало не по себе. Буря воспоминаний не заставила себя ждать. Кровь застыла, прежде чем ускорившееся сердце вновь не погнало ту по сосудам. Но рука всё сделала за меня. Пальцы обхватили рукоять, и ладонь ощутила её шероховатость. — Возвращаются старые ощущения? — Аякс мягко улыбнулся, явно пытаясь подбодрить. — Эй, не смотри так. Прошлое осталось в прошлом. Так что выше нос!       Легонький щелчок по носу немного отрезвил. Мышцы инстинктивно напряглись под весом меча, ставшего тяжелее раза в два, если не больше. Горечь об утрате Глаза в очередной раз расплескалась внутри.       — Ну что, начнём с азов? — Предложение прозвучало неожиданно. Я с удивлением уставилась на Аякса. — Ну а чего ты ожидала в твоём нынешнем состоянии? — Он только задиристо подмигнул, подчёркнуто легко перебросил меч из одной руки в другую и пару раз очертил его остриём круг в воздухе.       — Решил снова набиться мне в наставники? — настороженно спросила я, в ответ же получила ещё более широкую улыбку. Весёлость Предвестника мне отнюдь не передалась. Только разбередила старые тревоги и воспоминания.       — Считай, проникся полным доверием к тебе.       — Чего?       — Я понимаю, что прошлые наши сражения… — Тарталья неожиданно замялся, оглянувшись на успевших охладеть к нам детей в отдалении, но затем всё-таки продолжил. — Прошлые наши сражения не совсем походили на обучение.       — Как мягко ты выражаешься. — Я не сдержала язвительности в голосе. Порезы на теле давно затянулись в отличие от тех, что незримое остриё высекло на душе.       — Прости. — Аякс мгновенно спрятал улыбку, блеснув печалью в голубых глазах. Затих на короткое время, прежде чем негромко продолжить: — хотел научить тебя азам. Может пригодится в целях самозащиты.       — А что с револьвером?       — Остался в твоём сумерском доме. Я закажу ещё пули, если захочешь. — Голос Предвестника дрогнул: очевидно, вспомнил последнее печальное появление оружия в моих руках.       — Потом. Когда… — «или скорее если», подумалось мне. — Когда вернёмся. Аякс кивнул. И осторожно, словно боясь спугнуть меня, взял меч обеими руками.       — О составных частях меча ты ведь знаешь?       — Рукоять, гарда, клинок, остриё, — отозвалась я, всё ещё растерянная внезапным порывом Тартальи обучать меня.       — Верно. Типичное строение почти любого клинка. В целом этим можно и ограничиться. Хотя некоторые тонкости в изготовлении оружия каждой из семи стран порой знать полезно и даже жизненно необходимо. Но сперва начнём с классики. Твой стиль боя… — Аякс вновь замялся, окинув меня настороженным взглядом.       — Говори, не стесняйся, — я лишь с ухмылкой пожала плечами, на сей раз сдержав колкость, хотя «от тебя и не такое доводилось слышать» так и жаждало сорваться с языка.       — Довольно хаотичный. Неумелый. — Предвестник явно подбирал каждое слово. Впрочем, ожидавшая куда большей грубости я только согласно кивнула. — Но это вполне объяснимо, учитывая твой боевой опыт. Хотя должен отметить, в ярости ты бесподобна. Среди веснушек на его лице проступил лёгкий румянец, тонкие губы вновь расплылись в улыбке. Своё же смущение от неожиданного комплимента я постаралась скрыть за нарочитой отстранённостью, буркнув что-то вроде: «Да я уже поняла, что тебя заводит». Чем вызвала взрыв хохота и ещё большую пунцовость на веснушчатых щеках.       — Знаешь, а твои шутки начинают нравится мне всё больше и больше. — Отсмеявшись, Предвестник подмигнул мне и добавил тише: — как и ты сама.       — Только начинаю? Значит, у тебя ещё есть время разочароваться во мне, пока не стало слишком поздно, — съязвила я.       — Ну тогда попробуй разочаровать меня, если у тебя ещё остался туз в рукаве. Хотя крайне сомневаюсь, что тебе это удастся.       По телу пробежали мурашки. Я отвела взгляд, отчаянно стараясь придать собственному лицу смущения, в то время как внутри меня раздирали совсем иные чувства. Страх и отвращение к самой себе. Тот самый туз давно превратился в дьявола. Не надуманный абстрактный образ, олицетворение туманного зла, а вполне себе осязаемого, видевшего меня, слышавшего меня и даже говорившего со мной дьявола. В том, что Другой как нельзя кстати подходило подобное определение, сомнений не было. Секундные прельщения её якобы «дружелюбностью» были ничем иным кроме как обманом. В угоду ей самой же. Я всё ещё оставалась для неё лакомым кусочком и крайне важным болтиком в постройке нового мира.       «Нового… мира?» — мысль, внезапная, как упавший на голову ком снега, застряла в голове. На её обмозговывание непременно потребуются часы. И всё же я хмуро укорила саму себя за нерасторопность. То, что лежало на поверхности, стоило бы рассмотреть первым.       — Что-то не так? — Вопрос Аякса вынудил вернуться в реальность. Помотав головой, я без особого энтузиазма сжала меч — без проклятого Глаза Бога битвы были сродни избиению младенца.       «Будто бы с ним что-то кардинально менялось», — уколол внутренний голос. И противопоставить тому мне было нечего.       — Чему тебя научил Рагнвиндр? — Тарталья сосредоточил искрящийся любопытством взгляд на мне, очевидно ожидая услышать сотни и сотни тайн боевых искусств Мондштадта. Ответ же «бегать, бегать и ещё раз бегать» того явно разочаровал. — Что ж, он по-своему прав. Тогда начнём с самого простого. Меч состоит из двух частей, являющихся основой в любом бою. — Пальцы в тёмной перчатке проследили за краем лезвия до середины. — Ближняя часть к ведущей руке называется сильной и используется при блокировании удара. Та же часть, что ближе к острию, — слабой. Ей наносятся удары. Хотя я встречал и любителей приложить врагов рукоятью.       — Ты всерьёз думаешь, что в моём нынешнем состоянии я смогу сражаться? — Терпение моё постепенно начинало истощаться. Аякс, похоже, всерьёз уверовал в идею слепить из меня воина, и плакать ли от этого, либо же откровенно смеяться, я не знала.       — Ну, перестань капризничать, — мягко пожурил тот меня, — давай хотя бы разомнёмся. Телу нужна нагрузка, не только мозгам же работать.       Промолчав, я неохотно сжала рукоять поплотнее, наставляя остриё на «противника», как учил Рагнвиндр. Руки мгновенно заныли, раздражение взвилось от самых пят до самой макушки. То, что раньше давалось без труда, теперь превратилось в настоящее испытание. И эта беспомощность страшно злила.       — Я буду предупреждать, куда ударю. Попробуй заблокировать. Разумеется, бить буду не в полную силу. — Аякс вновь с раздражающей лёгкостью взмахнул мечом, разминаясь. — Сперва в правое плечо.       Едва я успела поднять меч, прикрывая обозначенное место, как совсем рядом с ухом лязгнул металл. Предвестник и правда бил не в полную силу. Более того — едва ли тот бил даже в одну сотую собственных выдающихся возможностей. Однако же мне с трудом удавалось сдерживать и такой его «напор». На висках уже наметились первые капли пота, а мы и начать-то не успели. Взгляд зацепился за встревоженное личико Паймон и пристальный взгляд Седьмого. Паника вновь ожила. Отнюдь не из-за силы Тартальи. Клон Дотторе не повременит доложить последнему о плачевности моего нынешнего физического состояния.       Сжав челюсти, я вильнула в сторону. Меч Предвестника со свистом вспорол воздух и глухо ударил землю. Немой вопрос в глазах Аякса я решительно проигнорировала, только подняла остриё выше, призывая продолжить.       — Ударю в левый… — предупредил было тот, как я резко оборвала его.       — Не говори.       — Но… ладно. — Тарталья замялся на секунду, прежде чем лицо его обрело серьёзность, а стойка твёрдость. По спине пробежал знакомый холодок; дыхание предательски попыталось сбиться, когда воспоминания пронеслись особенно ярким и живым вихрем.       Ожидаемо, Предвестник вновь не отважился бить в полную силу. Чуть ускорил темп, но ещё выжидал перед каждым ударом, демонстративно долго замахиваясь. Злость не заставила себя долго ждать. Некогда тот, кто жаждал сразиться со мной, теперь глядел с тревогой и сожалением.       — Не смей, — процедила я сквозь стиснутые зубы, стискивая рукоять сильнее и пытаясь справиться с давлением Тартальи.       — О чём ты? — Тяжесть меча мгновенно ослабла, голубые глаза сосредоточились на мне, будто выискивая свежую рану.       — Жалеть меня не смей!       Удар вышел паршивый. Остриё описало кривую дугу, едва ли задев Предвестника. Да тот и не старался особо увернуться: знал, что промажу.       — Касси, успокойся, — сдержанно попросил он и легко остановил мой меч ладонью. — Тебе тяжело, я понимаю.       — Ты понимаешь? — Уголки моих губ насмешливо дёрнулись, наверняка придав моему лицу болезненного презрения. — Слабо верится.       — Хочешь обвинить меня в беспомощности, которую выбрала сама?       Вопрос прозвучал спокойно, даже слишком, однако взгляд голубых глаз предупредительно сверкнул. Вся моя спесь вдруг сгинула, развеянная прямой и колкой правдой. Потеря Пиро была лишь моим выбором. И винить в том следовало лишь себя одну.       — Прости, — пробормотала я, пряча взгляд. Пальцы с сожалением разжали рукоять; ладонь опустела, сиротливо повиснув вдоль тела. Меч с глухим ударом упал, тут же спрятавшись в траве.       Подскочившая Паймон безмолвно сжала мою руку, пытливо заглядывая в глаза, будто надеялась найти там ответ.       — Всё в порядке. Просто немного устала. — Натянуто улыбнувшись, я потрепала её светлую макушку. — Хочешь вернуться или ещё поиграешь?       — Тебе нужно отдохнуть. — И хоть детский голосок звучал бойко, желание остаться выдало нетерпение Паймон. Та обернулась, окинув Артура с сожалением, прежде чем потянуть меня к повозкам.       — Нет, со мной всё нормально. Ступай играть, я пока посижу.       Взяв с меня обещание уйти, если станет хуже, Паймон вернулась к Седьмому, успев обернуться на меня раз пять.       Трава легко приняла в свои объятия, мягкая, будто пух, свежая, точно недавно выстиранное одеяло. Утренняя роса чуть охладила, сбежав по лицу. Сверху нависали далёкие кроны, лениво перешёптываясь меж собою. Солнце пытливо прощупывало полянку, приближаясь к горизонту и заставляя задуматься, во сколько же я поднялась? День и ночь обещали вскоре окончательно обезличиться, смешавшись в единый тусклый серый цвет.       — Снова кошмары? — Донёсся голос Аякса, прежде чем тот опустился рядом. Его взгляд пылал всё тем же беспокойством, от которого хотелось рвать и метать. В ответ же на моё отрицание, тот справедливо добавил: — врёшь ведь. Но да дело твоё.       Некоторое время шёпот листьев играл с детскими возгласами безмятежную мелодию. Так неподходящую тому, что ждало впереди.       — Аякс, — тихо позвала я Предвестника, озарённая внезапной мыслью. Тот посмотрел на меня, снова искрясь беспокойством. — У меня есть к тебе… небольшая просьба. — Я поднялась, усаживаясь и ловя вернувшуюся дрожь в руках. Мысли разбежались по закоулкам сознания, бестолковые и пустые. — В моём рюкзаке лежит дневник и Глаз Пиро. Если со мной что-то случиться, я хочу, чтобы ты взял их. Можешь прочитать, я не против, только потом уничтожь.       — Касси, перестань. — Тёплая ладонь легла на мою, осторожно сжимая, я же лишь раздосадовано дёрнула головой.       — Не перебивай, выслушай сперва. И Глаз. С ним тоже сделай что-нибудь. Закопай, выкинь в море, неважно. Только не держи возле себя. Если начнут спрашивать, то вали всё на меня, мол, сама сожгла. В это точно поверят.       Вырвавшийся из груди смешок испугал хриплостью. Точно захрустели сухие ветки. Аякс мрачно посмотрел на меня, затем отвернулся. Конечно же, не этого он хотел услышать. Его планы на будущее с моими отнюдь не пересекались, хоть и включали саму меня. Дом, дети, счастливая старость и тихая смерть. Само это описание звучало настолько же сладко и несбыточно, как обещание оставаться вечно юным.       — К чему все эти разговоры? — наконец, ожил Предвестник. Его пальцы хаотично блуждали по траве, словно выискивали что-то.       — Разве ты не думал о том, что нужно оставить после себя? Уверена, ты не раз представлял собственный последний вздох и всё то, что за ним последует. История не терпит серых красок, так что тебя либо обелят ей в угоду, либо смешают с грязью.       — В любом случае мне будет уже всё равно. Забавно, что ты печёшься о таком. — Он вдруг печально улыбнулся, тускнея взглядом.       — Я пекусь не о себе. О тех, кто будет после. Им нужно оставить подсказки.       — Об истинном предназначении Призванных?       — Не только.       — Тогда зачем сжигать те самые подсказки?       — Любопытные найдутся всегда. Попади дневник не в те руки, Тейват охватит хаос, — неохотно отозвалась я.       — И что же тогда оставишь?       Неважно.       — Снова туманно сменишь тему? — Аякс не сдержал обиды во тоне. И та была мне предельно ясна.       — Может, когда-нибудь решусь рассказать всё. Но точно не сейчас.       — Обещаю не убивать. — Короткий смешок и потеплевшие голубые глаза не разогнали мрачности. — Я хотел сказать, ты ведь сама говорила, что если узнаю, то захочу… — Помню, — прервала я поток спешных объяснений. — И не отрицаю подобного исхода. Напротив, с каждым новым днём всё больше укореняюсь в этих мыслях.       — Порой на тебя ужасно сильно хочется обидеться. — Лёгкий толчок в бок вынудил вновь сосредоточиться на Предвестнике. И хоть тот улыбался, в нём остро ощущалось напряжение. — Но потом понимаю, что у тебя есть на то свои причины. И боюсь, довольно весомые. — Он затих в ожидании ответа, мне же отвечать было нечего. Уставившись на траву под ногами, я погрузилась в собственные мысли. Однако те не успели завладеть разумом целиком. Прикосновение к руке и едва различимое «и всё-таки я буду надеяться на лучшее» сумели просочиться внутрь тёплыми лучиками. Их не хватило бы, чтобы прогнать мрак и холод навечно, но хватило, чтобы приглушить на время. Поддавшись наплыву чувств, я приблизилась к Предвестнику, укладывая голову на его плечо. Долгожданные ощущения покоя и безопасности окутали плотным одеялом. Аякс сперва напрягся, видно, боясь вспугнуть меня случайным движением или словом, затем расслабился, даже позволив себе коснуться моего лица.       — Ты так и не ответил, — прошептала я, чувствуя, как в груди предательски трепещет сердце. — Выполнишь мою просьбу?       — Хорошо.       Короткого ответа было достаточно, чтобы успокоиться и отпустить тревоги. Ненадолго. Те вскоре вернутся, заточив клыки перед новым рывком.

***

      Дотторе выглядел непривычно расслабленно. Почти что умиротворённо. Разумеется, пылкостью Доктор никогда не хвастал, однако же и беззаботностью не слыл. Мой взгляд пробежался по открытой нижней части лица, губам, замершим в привычной призрачной улыбке, маске, за которой скрывались алые глаза. Фантазия живо дорисовала те, полуопущенные, взирающие с животным интересом и ноткой презрения. Вряд ли Дотторе питал ко мне уважение. Возможно, признавал как потенциальный источник информации, но уж точно не как равного себе.       «Да и существует ли тот, кто был бы ему равен?» — задал вполне справедливый вопрос внутренний голос.       Отчёт Второго ещё продолжался. Из всего потока информации об оставшихся припасах и расположении следующей остановки выделилось лишь несколько моментов. Брошенное как бы невзначай сообщение о пропаже двух мечей, лука и колчана со стрелами слегка повеселило. Как оказалось Артур, упросивший Аякса тренировать его во владении оружием, без зазрения совести прибрал к рукам всё необходимое и припрятал до удобного момента. Дотторе, разумеется, знал личность виновного, однако лишь махнул рукой в ответ на предложение разобраться: мол, не будем заострять внимание на таких мелочах. Напряжённо слушавший весь разговор Седьмой негромко выдохнул, когда от Предвестника последовал приказ продолжить отчёт.       Тема оплаты пустынникам я почти полностью пропустила мимо ушей. Деньги сейчас интересовали меньше всего, хотя озвученные цифры и то, с какой лёгкостью Дотторе расставался с оными, удивили. Впрочем, то было вполне объяснимо: от безденежья Фатуи явно не страдали.       И в тот момент, когда бдительность успели усыпить долгие подсчёты моры, продовольствия и прочего, Второй перешёл к заключительной части.       — И последнее. До Хранилища осталось около двух дней пути. По дороге попадётся всего одна деревня. Население её составляет пятьдесят шесть человек, промысел незатейлив — собирательство и рыболовство.       — Примерные цифры планируемых затрат и приобретений? — неспешно спросил Доктор.       — Должны уложиться в пять тысяч моры. Приобрести около десяти единиц сырья.       — Десяти, — протянул Предвестник, поглаживая подбородок, — слишком много для этих мест. Сократить до трёх.       — Как скажете. — Седьмой тут же вычеркнул что-то из блокнота и замер в ожидании команды продолжать.       — На этом закончим, — подытожил Дотторе. Поднявшись со складного стула, который тут же был убран клонами, тот не удостоил меня и словом, прошествовав мимо. Подобная незаинтересованность не обижала, совсем нет. Пугала. Моё участие теперь не требовалось — Предвестник был осведомлён обо всём, что происходило со мной и Паймон.       — Что-то в нём изменилось, — задумчиво протянул Аякс, провожая Второго Предвестника долгим взглядом. — И мне это совсем не нравится.       — Что ж, нас таких уже двое, — хмыкнула я.       — Нужно бы поговорить наедине. Но для этого придётся куда-то переселить наш детсад. — Тарталья добавил, заметив мой опешивший взгляд. — Ты не о том подумала. Паймон ладит с Седьмым, значит, может уговорить его поиграть где-нибудь. Он уши и глаза Дотторе, не забывай.       — Я поговорю с ней, — кивнула я, предвкушая очередной мозговой шторм. И подобное нравилось мне куда больше орудования мечом.       Паймон и Артур нашлись неподалёку, спорящие о простом детском, но таком знакомом и родном, что на мгновение защемило сердце.       — Нет, размер листьев тоже должен влиять на их стоимость, — чеканил Седьмой, хмурясь и недовольно поглядывая на Паймон. — Я даю тебе один большой, размерами с два твоих маленьких, а получаю взамен меньше? Нечестно.       — Да какая разница, листья они и есть листья! — сетовала та в ответ, притопывая ножкой. — Пускай один лист будет как одна монетка!       — Погоди, я не согласен.       — Да у вас тут целая дилемма, — я с улыбкой вклинилась в их спор, ловя гневные взгляды сразу же от обоих. — Только меня не ешьте.       — Да чего тебя есть — кожа да кости, — колко, но верно подметила Паймон. Поймав же мой многозначительный взгляд, приподняла бровь. — Что-то случилось?       — Хочешь отойти?       — Куда?       — В лес.       — Зачем?       — Нужно. И очень срочно.       — Сама что, не справишься? — резко спросила Паймон, разозлённая недавней перепалкой.       — Я могу пойти, — тут же встрял Артур, светясь готовностью. Попроси я его отправиться хоть на край света, тот не задумывался бы над ответом ни секунды.       — Нет, мне нужна Паймон.       — А я не подойду?       — Не подойдешь, дурья бошка, — встряла Паймон и демонстративно высунула язычок. — Ладно, топай давай.       Когда повозки остались позади, я огляделась. Лес пестрел привычным изумрудным цветом с вкраплением коричневых стволов. Птицы лениво переговаривались друг с другом где-то в вышине, не обращая на нас никаого внимания.       — Ну, чего ждём? — Паймон выжидательно скрестила руки.       — Мне нужно, чтобы вы с Седьмым поехали в другой повозке. Это ненадолго. Мы с Аяксом хотим обсудить планы.       — А я в твои планы уже не вписываюсь? — с обидой воскликнула Паймон. Под её ножкой хрустнула случайная ветка.       — Тише, — я приложила палец к губам, — не забывай, что Седьмой — клон Дотторе, а без тебя он точно не согласится поехать отдельно.       — А. — Фиолетовые глазёнки вдруг блеснули пониманием, и детское личико расслабилось. — Ну тогда ладно. Но только смотри не вытвори чего-нибудь… такого. — Какого? — усмехнулась я, решив не добавлять неуместную шутку про прибавление в «детском садике» имени Призванной.       — Сама знаешь. Стоит оставить тебя без присмотра, как ты умудряешься попасть в неприятности.       — Аякс сменит тебя в качестве надсмотрщика, не тревожься.       Напоследок Паймон окинула меня долгим тяжёлым взглядом, предупреждая вновь не делать глупости, и поспешила выбраться из леса. Клоны вовсю готовились к отправлению, шныряя из угла в угол и таща с десяток мешков. Содержимое последних угадывалось без труда: посуда громыхала при малейшем неосторожном движении, а хлеб маняще пах, намекая на пустой желудок. Среди гудящей толпы прорезался силуэт Тартальи. Тот будто бы угадал мои мысли, нагроможденный съестным.       — На голодный желудок хуже думается, — подмигнул мне Предвестник.       Наша повозка, ожидаемо, пустовала. Ждала, предлагая укрыться от чужих взглядов и ушей. Аякс не спешил начинать беседу, только молча указал на еду и тут же накинулся на кусок мяса. Аппетита во мне хватило ненамного: одну куриную ножку, пару желтянок и половинку закатника. Оторвавшись от четвёртого по счёту рёбрышка Предвестник поднял на меня вопросительный взгляд, мол, и всё?       — Да, и всё, — усмехнулась я, устало опускаясь на скомканные в углу вещи. — Я уже не та обжора, что была прежде. Или ты до сих пор не отвык?       — Наверное, — улыбнулся Аякс. Его взгляд затуманился, а губы прошептали, — мне нравилось наблюдать за тем, как ты ешь. В ту пору именно за трапезой ты казалась наиболее живой.       Я отвела взгляд. Услышанное прозвучало несколько странно. Нет, я прекрасно понимала, какой была в ту пору, однако же не придавала такой мелочи, как еда, что почти всегда была в избытке, большого значения.       — А сейчас как? — вдруг сорвалось с моих губ помимо воли. Аякс оторвался от обеда, растерянно мыча. — Не кажусь живой?       Подняв указательный палец вверх и тем самым попросив подождать, Тарталья вновь зачавкал. Я же впервые обратила внимание на его зверский аппетит. Раньше Предвестник обходился парой блюд, сейчас же не мог насытиться целой горой мяса.       — Почему ты так много ешь? — спросила я, когда тот, наконец, закончил.       — Всегда столько ел, — он улыбнулся в ответ, — просто при тебе старался есть меньше. У тебя всегда печальный взгляд при виде еды, после... ну ты понимаешь. Хотя до тебя с Глазом Пиро мне ещё далеко.       Я отрешённо промолчала. Изменения в себе хотелось ворошить в последнюю очередь. Раны ещё не затянулись. Да и затянутся ли когда-нибудь?       — Ну что, приступим? — Между нами появился чистый лист и пара карандашей. — Ты ведь любишь всё записывать, вот я и решил перенять это у тебя. Сказать по правде, построение схем и записи здорово помогают привести мысли в порядок. Итак, с чего начнём?       С ответом я не спешила, анализируя то, что могу сказать, а что лучше придержать для более подходящего времени. На повестке дня, впрочем, вырисовывался лишь портрет Дотторе с его неизменной улыбкой. Либо же…       — Меня беспокоит, что после наших раскопок в деревне Дотторе не обмолвился со мной ни словом. Не втянул в долгую беседу о судьбе Арктура и Далии, не предложил поискать в получше. Спешно оборвал всё и приказал выдвигаться.       — Кажется, это мы уже обсуждали, — протянул Аякс. — Сейчас его поведение вполне предсказуемо: он наверняка знает обо всех наших действиях, а значит, всё идёт по его сценарию, иначе мы бы уже давно попали в немилость. Дотторе всегда спокоен, когда намеченное исполняется согласно его замыслу. Я подметил это ещё в первые месяцы моего вступления в ряды Предвестников. Панталоне, к примеру, может вывести из себя лишь отсутствии денег; Дотторе — неудача. Что бывает крайне редко.       — Это я уже поняла, — задумчиво произнесла я. — Однако сейчас он уж слишком спокоен. Ты же тоже заметил это?       — Да, — Аякс кивнул, сведя брови к переносице и поднимая карандаш. На листе образовался кружок с подписью «Дотторе» и идущая от него стрелочка к корявому «корявому спокойствия». Под последним я тут же добавила «выверенность сценария» и «владение информацией».       — С последним можно поиграться, — предложила я, подчёркивая два слова. — Попросить Паймон почаще уводить Седьмого от нас и проследить за реакцией Дотторе.       — Чтобы он начал подозревать нас? — Тарталья с сомнением вскинул одну бровь и посмотрел на меня.       — Сперва проверим, как он отреагирует, а при удобном случае у нас будет козырь в рукаве.       — Хочешь через мальчонку внушать Дотторе ложные мысли, будто мы что-то замышляем? — На сей раз голубые глаза блеснули пониманием и одобрением. На мой кивок Аякс рассмеялся. — Ох и лиса же ты. И как только сперва ты могла показаться мне трусливым и безобидным зайчишкой?       — Первое впечатление обманчиво, — хмыкнула я.       — С тобой и второе, и третье правдивостью не хвастают. Этим ты и хороша с одной стороны. Никогда не знаешь, чего ожидать. Только надеюсь, что однажды не решишь сыграть против меня.       И хоть тонкие губы тянули улыбку, в Предвестнике чувствовалась боль. Конечно же, он помнил прошлое не хуже моего. Как видно, и туманность будущего.       — Надеюсь, ещё раз не доведётся, — сдержанно отозвалась я. — Ладно, продолжим.

***

      Бумага пестрела рисунками и записями. Моими и Аякса вперемешку. Мы обменялись усталыми, но довольными взглядами. Работать на пару с ним оказалось даже приятно: он понимал меня с полуслова, охотно развивал любое предположение и выдвигал собственные. Укол сомнения слегка отрезвил. Я начинала проникаться им всё сильнее; позволила чувствам затмить жёсткий, но трезвый голос разума.       Сердце затрепетало, сделало кульбит и ухнуло куда-то в пятки, когда мой взгляд поймал взгляд Аякса. Страх и противоположное ему желание придвинуться ближе вступили в борьбу. И если пару недель назад итог был предрешён ещё до начала боя, то сейчас я куталась в пелене сомнений.       — Ты так красива сейчас. — Аякс сделал первый шаг, протянув ко мне ладонь. Он не спешил, позволяя мне привыкнуть к его близости. Наши пальцы сплелись, и внутри меня не загорелось ужаса и острой паники. Напротив, нечто иное, что придавало лёгкости и всё того же долгожданного спокойствия. Предвестник осторожно потянул меня ближе, увлекая в объятия. Прижавшись к его груди, я уловила торопливое биение чужого сердца. Сонливость накатила сама собой, не всполошившись от воспоминаний о кошмарах. На сей раз я была уверена — их не будет.

***

      Первое, что ощутилось, — размеренное покачивание повозки; второе — тёплая ладонь на плече, прижимавшая к широкой груди. Аякс спал. Его ресницы чуть подрагивали, дыхание едва слышалось среди скрипа колёс. Ровное, спокойное, не имевшее ничего схожего с тем рваным и шумным, каким то помнилось в Ли Юэ. Прислушавшись, я вдруг уловила далёкий гул. Тот то усиливался, взрываясь далёким громом, то стихал, ворча и обещая непременно вернуться с новым раскатом.       Осторожно убрав руку Предвестника, я подползла к выходу, подцепила край полога и сперва присмотрелась к окружению. Следом, дрожа и поскрипывая, подскакивала на кочках такая же безликая повозка. Пейзаж по обе стороны не изменился, разве что лес почернел, заглохнув в гуле непогоды. Когда же взгляд поднялся к небу, я охнула: чёрные, точно разлитый дёготь, тучи неслись следом. Изредка их мрак прорезала молния, давая разглядеть лишь бесконечный поток небесных гигантов. Сердце ускорилось, подстёгиваемое нехорошим предчувствием. География не была моей сильной стороной, особенно здесь, в Тейвате, однако ещё с младших классов я хорошо помнила о сезоне дождей. Вот только то, что неслось за нами, больше напоминало погребённого в толще воды Осиала, нежели привычную непогоду.       В воздухе уже явственно улавливалось нарастающее напряжение. Всё вокруг замерло, притихло, пряча голову в страхе. И в отличие от трагедии в Ли Юэ сейчас причина таким разительным переменам не спешила показываться. Взгляд хаотично блуждал по непроглядному мраку, стараясь зацепиться хоть за что-то. Короткие всполохи молний никак не помогали, разве только всё больше укореняли в мысли, что конца несущимся следом тучам не было.       — Что такое? — раздалось позади, и через мгновение мои плечи сжали широкие ладони. Аякс отодвинул меня, коротко велев пока что не высовываться.       Пробудившееся возмущение быстро потухло, стоило только прислушаться к голосу разума. Без оружия и помощи мне не протянуть и пары минут. Сжав рюкзак, я притихла. Голову заполнили тревожные мысли, которые не повременило раззадорить беспокойство за Паймон. Та наверняка сейчас дрожала от страха, забившись в угол.       Паника придала сил и решимости. Повозки двигались не так быстро, чтобы бояться серьёзных травм.       — Чего удумала? — Дорогу тут же преградила рука. Голубые глаза сверкнули хмурым неодобрением.       — Паймон совсем одна. Нужно забрать её. И не смей меня останавливать! — с вызовом воскликнула я, прекрасно понимая, что остановить меня Тарталье — раз плюнуть.       — Обожди здесь. Только прошу, не сбегай.       С этими словами он легко выпрыгнул из повозки, тут же пропав из виду. Чёрная пасть подбиралась всё ближе, кровожадно обнажая клыки-молнии. Рокотала в преддверии скорой добычи, обдавала ледяным дыханием ветра, играючи пыталась сорвать хлипкую преграду полога. Буйство слепого страха чуть осело, давая прорваться разуму. Нетрезвому, вздрагивающему от малейшего шороха, совсем как перепуганный зайчишка, но мне было достаточного и того. Сосредоточившись на иссиня-чёрном небе, я попыталась проанализировать происходящее. Из крупицы ненадёжных и сомнительных предположений, среди которых гуляли и совсем уж устрашающие и твердящие о причастности Другой или — того хуже — самой Белой Богини, нашлось всё же одно здравое. Раскопки. Своим невежеством и вторжением в сон мёртвых мы могли разбудить нечто, хранящее их покой.       Озарённая внезапной мыслью, я потянулась к рюкзаку. И тут же одёрнула руку от неожиданности. Спрятавшийся среди вещей Амулет Первого почти что горел. Сиял ярко, точно звезда. На всех восьми лучах зажглись кончики. В середине, там, где прежде зияла пустота, вспыхнула небольшая сфера.       «Солнце?» — я растерянно следила за огненными прожилками, медленно плывущими внутри. Амулет пробудился, и причиной тому, кажется, послужила надвигающаяся буря. Пальцы боязливо потянулись к нему. На ощупь тот оставался таким же, какими и был — прохладным, с мелкими зазубринками то тут, то там. Огненную сферу я оставила нетронутой — опыт общения с огнём научил держаться от него подальше.       «Нет, не Солнце», — пронеслось вдруг в сознании. Взгляд отчаянно выискивал то, что разум посчитал неверным.       — Ох, ну конечно же! — воскликнула я.       Путеводная звезда. Ответ крылся на самой поверхности. Даже форма восьмиконечной звезды недвусмысленно намекала на него. — Значит, ты укажешь направление? — пробормотала я и принялась вертеть Амулет из стороны в сторону. Небольшая повозка похвастать размерами на могла. Как бы я ни ползала из угла в угол сперва не замечала изменений. Но лишь сперва. Близость к надвигающимся тучам вынуждала горевшие кончики звезды чуть дрожать и тускнеть. Едва-едва заметно, и всё-таки я довольно улыбнулась.       — Значит, туда? — зачем-то спросила я Амулет, совсем не готовая к ответу, высунулась с другой стороны и вытянула звезду Арктура в противоположную от туч сторону. Вглядевшись в чуть посветлевшие концы, вернулась обратно, пробормотав уже утвердительно: «Значит, туда».       Среди шума ветра раздались голоса. Высокий голосок Паймон звучал обеспокоено. Показавшееся в прорези полога личико белело от напряжения и страха.       — Кас! — Она мгновенно прильнула ко мне, мелко дрожа. — Что происходит? Только не вздумай отмалчиваться и на этот раз!       — Не уверена, но всё из-за… этого. — Я протянула ей Амулет. Тот по-прежнему призывно сверкал. Паймон неуверенно коснулась его, взяла в ручки, повертела и подняла большие глазёнки на меня. В тех отчётливо читался вопрос: «Что это?». Аякс склонился над ним вместе с нами, вглядываясь в сферу посередине. Затем с точно таким же выражение, что и Паймон, замер, поймав мой взгляд. — Кажется, он указывает путь, — пробормотала я, ещё кутаясь в полотне смутных сомнений. — Но на бурю точно реагирует. — С этими словами я поднесла Амулет ближе к пологу. На сей раз огоньки на восьми концах задрожали сильнее, заметно потускнев. — Нам нужно в противоположную от туч сторону. По крайней мере мне так кажется, — неуверенно добавила я.       — Звучит как минимум разумно. — Аякс невесело усмехнулся. Затем вдруг ободряюще сжал моё плечо, наверняка заметив, как я помрачнела. — Оставь грусть на потом. Сперва выберемся в безопасное место.       — Не забывай о Дотторе, — хмуро напомнила я, — он наверняка догадывается о той нашей ночной вылазке. Не хочу показывать ему Амулет Первого.       — Что-то подсказывает мне, что и это он включил в план. — Палец Предвестника указал в сторону неба. — Иначе мы бы уже сидели в его повозке, наслаждаясь видом его перекошенного оскала.       Слова Аякса немного приободрили. Вряд ли бы Дотторе стал мешкать в случае непредвиденного. Тогда откуда же тот мог знать о буре и звезде Арктура? Вычитал в дневнике?       — Дай взглянуть. — Аякс было протянулся к Амулету, как вдруг резко отпрянул, шипя и морщась. — Как ты её держишь? Она же раскалена!       — О чём ты? — Я покрутила звезду в руках, ощупывая со всех сторон и даже касаясь горящих концов, однако на ощупь та оставалась едва тёплой. Паймон тоже вновь коснулась её, сосредоточенно разглядывая сферу посередине.       — Прохладная, — подытожила Паймон деловито.       — Очередные секреты Призванных. — Тарталья демонстративно выдохнул и после сразу же улыбнулся.       — Забавно, только для тебя она горячая? Или для всех, кроме нас с Паймон? — пробормотала я, всё ещё тщетно пытаясь разглядеть изъяны в звезде.       Аякс неожиданно тихо охнул. Наши взгляды пересеклись, и я поняла, что думаем мы об одном и том же.       — Так вот для чего ему нужна была именно я, — сорвалось с моих губ. Дотторе знал всё наперёд, выверил каждый шаг с пугающей точностью. Предсказал и ночной побег и вскрытие могилы Далии. — Чёртов лис, — выругалась я. Словцо покрепче так и рвалось наружу, но я сдержала его в присутствии Паймон. Отложила для лучших времён.       — Если мы ещё живы, значит, нужны ему, — верно, хоть и без лишней надежды, подметил Тарталья. — Сперва стоит дождаться его приказов. Рано или поздно он соберёт нас для обсуждения дальнейшего плана. Если всё, как ты говоришь, — он указал на горящую звезду, — Дотторе на время ослабит поводья. Отдаст тебе под видом доверия. По крайней мере именно так сделал бы я сам.       — Чтобы указала путь, — я кивнула, соглашаясь с услышанным. Так бы поступила и я на месте Дотторе. Его способность держать руки чистыми при таком обилии грязи, что тот оставлял за собой, не переставала поражать. Коротко выдохнув, я разрешила особенно настырной мысли уколоть себя за неосмотрительность. Впрочем, была ли та настолько уж справедливой, когда всякая дорога обещала привести к жертвам и незримым кукловодам?       Вскоре начало темнеть. Гром подбирался всё ближе, злобно рокоча и подгоняя ветер. В порывах последнего особенно чувствовалась ярость нагоняющего. Резкий и обрывистой, тот безжалостно трепал неплотный полог, толкал вереницу повозок, будто желая опрокинуть. Внезапные голоса заставили напрячься. Аякс велел подождать, выскочив наружу. И вернулся, заметно побледневший, через несколько минут. Его взгляд сказал куда больше слов. Всё шло так, как и было задумано. Не нами, разумеется.       Повозки замерли. Паймон съёжилась, хватаясь за меня. Едва согласилась вылезти. Небо полностью заволокло чернотой. Непроглядной. Неестественной. Молнии уредились, сверкая, но не приближаясь. Будто желали понаблюдать за нашими метаниями в отдалении. Клоны подхватили природное неспокойствие, мечась и голося.       — Полчище безумных болванов, — вторил моим мыслям Аякс, искоса следивший за суматохой вокруг.       Силуэт Дотторе белел впереди. Доктор, как и всегда, выделялся среди всеобщей неразберихи отстранённым спокойствием. Вокруг него скакал Шестой, нервно ломая пальцы и вереща что-то подчинённым. Второй пытался демонстрировать всё ту же, что и оригинал, невозмутимость, однако бегающий взгляд выдавал его истинные чувства. Седьмой стоял чуть поодаль, выводя что-то палкой на земле, но при нашем появлении заметно оживился.       — Не могу пожелать доброго вечера. Погода не предрасполагает, — Дотторе призрачно улыбнулся в знак приветствия, прежде чем продолжить. — Буря застала нас врасплох, ещё и так некстати. До ближайшей обжитой территории примерно день пути. — Он замолк, подняв голову и небрежно потирая подбородок.       «Делает вид, что думает», — мелькнула случайная мысль. Я же добавила к ней: «Вернее, играет».       — Итак, готов выслушать ваши мысли, дорогие коллеги, — Доктор внезапно ожил, поворачиваясь к нам. Вернее, ко мне. Я почти что физически ощутила на себе его рыскающий взгляд.       — Найти убежище поблизости? — бросила я как бы невзначай, стараясь сдержать рвущееся на лицо беспокойство.       — Я уже отправил несколько Пустынников прочёсывать местность, однако вряд ли те вернутся с хорошими известиями. Впереди нас поджидают лишь бескрайние пески, перед которыми необходимо пополнить запасы. Конечно, если только ряды наши не оскуднеют. Последнее прозвучало странно, словно Дотторе намеренно хотел подчеркнуть это. Обратить внимание.       «Разделяй и властвуй», — вновь подсказала находчивая мысль.       Конечно. Обилие свидетелей Дотторе было отнюдь не на руку. Зачем же тогда решил нанять Пустынников? Память отчаянно подсовывала возможные варианты ответов, пока не нашла обрывистые фразы Аякса.       «Скажем так, не все здесь довольны нынешним Архонтом, а некоторые и вовсе желают воскрешения древних легенд. Алый король, это имя говорит тебе о чём-то».       Тогда речь шла об убийстве мудрецов, вину за которое в итоге обрушили на…       «Ночью кто-то прокрался и убил всех членов совета. Судя по найденным кинжалам, это были Пустынники», — ожил в голове голос Тигнари. — «Группка радикально настроенных отщепенцев, пытающихся воскресить Дешрета или Алого Короля, как угодно».       Звук внутренного щелчка от идеально подошедших кусков пазла совпал с хлёстким ударом молнии. Улыбка Дотторе стала чуть шире. Его взгляд скрывала маска, но та не помешала понять простую истину — тот прочитал на моём лице всё.       — Я знаю дорогу, — севшим голосом отозвалась я, искоса наблюдая, как театрально Доктор натягивает на лицо удивление. — Но нам придётся избавиться от большей части ваших подчинённых. И повозок.       — Тогда единственным вариантом будет перебраться на лошадей. — Доктор не стал разменивать время на бестолковые вопросы. Мгновенно перешёл к делу. — Нам хватит пятерых.       И он отвернулся, удовлетворённый чётким следованием собственному плану. Наши с Аяксом взгляды пересеклись. В его я заметила хмурое смирение. В моём он наверняка углядел то же.