О братьях меньших

Когда рано утром, еще до завтрака, в открытое окно малфоевской спальни влетел средних размеров ястреб-тетеревятник, Люциус не насторожился, но удивился. Они с Грейбэком никогда специально не договаривались о встрече. Все выходило как-то само собой: встречи, пьянки, секс… особенно секс. Поэтому получить практически официальное — почти не мятый пергамент, чернила — приглашение, да еще в такую рань было и в самом деле удивительно. Разумеется, завтрак остался остывать на столе. Любопытство оказалось сильнее, и Люциус, торопливо одевшись, аппарировал к границам владений стаи. Юнец-оборотень уже ждал его и проводил к дому вожака, пыжась от собственной важности. Люциус толкнул дверь. Та была заперта. Раньше за Грейбэком такой рачительности не замечалось. «Вляпался, — подумал Люциус. — Или Беллу покусал, или Нагайне на хвост наступил». Он стукнул по двери тростью. — Кто там? — грозно спросил Грейбэк. — Я там, — ответил Люциус нетерпеливо. — Открывай давай. Послышался грохот и мат, и дверь открылась. — Заходи, — сказал Грейбэк, стоя в густом сумраке. — И осторожнее, там скамья прямо на доро… Непечатный выкрик Люциуса из темноты лучше всяких других слов сообщил, что предостережение запоздало. — Ты чего, как в пещере, сидишь? — спросил Люциус, пока глаза постепенно привыкали к полумраку. Единственное окно оказалось занавешено покрывалом, свет сочился только через крохотную дыру в ткани, и разобрать что-либо в таком скудном освещении не представлялось возможным. — У меня это… проблема, — помявшись, сообщил невидимый Грейбэк. — Какая? Этот несложный вопрос поверг оборотня в глубокую задумчивость. — Вот, — сказал он спустя пять минут тяжелых раздумий и сдернул покрывало с угла окна. — Ничего себе, — сказал Люциус, неспешно разглядывая оборотня. — Это кто тебя так? Спонтанная драка или страстная ночка? Его взгляд выражал искреннюю надежду, что Грейбэк все же подрался. — Если бы. — Оборотень потрогал глубокие царапины, тянувшиеся через все лицо, ото лба к шее, и зашипел от боли. — Ты не поверишь. Чертов низзл. — Кейрон? — удивился Люциус. — Милейшее создание. — Ну да… пока не решит, что у него миску с едой отнимают. А я просто передвинуть хотел. — И что? — весело спросил Люциус, окончательно уяснив, что Грейбэк не подцепил смертельного проклятия и не отравился некачественным алкоголем. — Через неделю заживет, будешь как новенький. А шрамы — парой больше, парой меньше. — Какую неделю? — возмутился Грейбэк. — Мне сегодня к Лорду! Там куча народу будет! Что я им скажу? И Лорду! И стае! — Правду, — пожал плечами Люциус. — Как ни странно, в данной ситуации это лучший вариант. — Лучший?! — Люциус на всякий случай отошел — в гневе Грейбэк имел привычку не следить за руками. — Сказать, что меня низзл поцарапал? Да надо мной вся Англия ржать будет! Какой после этого авторитет вожака? — Тогда соври, — предложил Малфой. — Скажи, что подрался. — То есть признать, что я настолько плох в бою, что позволил какому-то оборотню добраться до меня и так разукрасить?! Да надо мной вся Англия ржать будет! Какой после этого авторитет вожака? — Может, тебе поменьше думать об Англии? — невинно предложил Малфой. — Может, тебе тоже физиономию попортить, чтоб удачней язвилось? — парировал Грейбэк. — Давай, декламируй свою латынь, у меня двадцать минут осталось. — Что бы ты делал, если б я не пришел? — спросил Люциус, вынимая палочку. — Но ты же пришел, — резонно возразил Грейбэк.

***

Когда на следующее утро в окно влетел ястреб-тетеревятник средних размеров, Люциус подумал, что на него наслали заклятие «Дня сурка». Он аппарировал, не читая записки, — почему-то не сомневался в ее содержании. Все было, как вчера, — с той лишь разницей, что окно занавешено не было. — Опять, — сказал Грейбэк самым несчастным голосом, который Люциус когда-либо у него слышал. Он внимательно оглядел физиономию напротив. — Кажется, все в порядке. — Не все, — тем же голосом возразил Грейбэк. — Ну не задницу же он тебе поцарапал, — хмыкнул Люциус, осматриваясь в поисках огневиски. В комнате повисло красноречивое молчание. — Но как? — спросил Люциус, кусая губы. — Я наклонился, — прорычал Грейбэк. — Уронил ложку и наклонился. А он решил… не знаю я, что он там решил! А у нас сейчас совет стаи! А потом застолье! Я что, за столом стоять буду? Да надо мной вся Англия… — Знаю, знаю, — перебил Люциус. — Снимай штаны и ложись на кровать. Впервые после такой фразы я буду заниматься не сексом. Оборотень, кажется, выругался, но штаны снял и послушно лег. Исполосованная когтями задница нежно алела в лучах восходящего солнца. Люциус чуть не забыл, что ему положено делать. Он водил палочкой вдоль вспухших царапин и раздумывал о том, что в порке и прочих сомнительных практиках, возможно, что-то есть. И что Грейбэк теперь ему должен — дважды. И что в счет отдачи вполне можно потребовать реализации на практике кое-каких любопытных идей. Прямо вот так, на животе, мордой в подушку, ощущая под ладонями не до конца залеченные шрамы… — И не мечтай, Малфой, — глухо — из-за подушки — предупредил Грейбэк. Люциус улыбнулся. Угрозы Грейбэка прекрасно вписывались в общую картину предстоящей расплаты. Оставалось уговорить низзла совершить еще одно покушение.