Тот самый парень

Антон не чувствует под ногами твёрдый бетон, и это ощущение пугает его так сильно, что тело словно покрывается холодом изнутри и снаружи, и крик замирает в грудной клетке, не в силах прорваться сквозь вставший поперёк горла непроглатываемый ком. Руками он всё ещё пытается найти опору, но её уже нет. Он лишь царапает воздух. Антон думает, что совершил ужасную ошибку. Антону страшно так, что дыхание спирает, и он не может сделать даже крошечный вдох. Антон падает. Он открывает глаза на одну крошечную секунду, и изображение всё размытое, словно погружённое в водоворот, и расплывшееся от слёз в глазах, которые появились из-за слишком быстрой скорости падения. Зелёные кусты смешались с серым бетоном, коричневой землёй… Антон закрывает глаза. Единственное, чего он хочет — не видеть, как быстро приблизится к концу своего падения. Потому что в голове пульсирует одно сплошное: ты сейчас умрёшь. Шаст боится боли так сильно, что разрыдался бы в голос прямо сейчас, если бы у него было время, чтоб поставить эту секунду на паузу, взять хоть короткую передышку перед тем, как всё закончится. Его последняя мысль, за которую он цепляется: Арсений. Имя пульсирует на задворках сознания, электрическим разрядом бежит под кожей. Арсений — единственный, о ком вспоминает Антон за секунду до финала своей истории. Остальное в его жизни не имело никакого смысла. Его сосед из квартиры напротив — единственное, в чём был смысл существования. Один миг — и удар всем телом о твёрдую землю. Антон больше ничего не думает. Антон больше ничего не чувствует. Антону больше не страшно. Антону не больно.

***

У Арсения внутри обрывается все. У Арсения в одну секунду будто мир ушёл из-под ног. У Арсения такой взгляд, что мужчина перед ним смягчается. У Арсения сердце разрывается, и ему впервые настолько больно, как сейчас. Антон похож на сломанную куклу, сложно описать его иначе. Неестественно выгнутые руки заставляют всё внутри перевернуться. Он не выглядит таким, как показывают в кино. Ни одна кость не выпирает наружу сквозь кожу, хоть и одного взгляда достаточно, чтоб понять — сломаны многие. Глаза закрыты, на бледной коже лица яркими дорожками застыла кровь. Она во рту, в волосах, застыла под носом. И он весь — такой хрупкий и маленький на фоне земли в своей изломанной позе и с навсегда закрывшимися глазами. — Он мёртв? — срывается с губ. Арсений свой голос не слышит, будто не он вовсе говорит, а кто-то рядом. Он потерял связь с собой в эту самую секунду. — К сожалению.

***

Арсений не знал, сколько продлилась эта колючая тишина, блуждающая лишь у него в голове. Может, секунд восемь, может, чуть больше, но казалось, она была длинною в вечность. Из мыслей его вытащила сирена скорой помощи, не умолкавшая ни на минуту. Он мертв. И нет, не только Антон, Арсений тоже мертв. Он мертв внутри. Там ничего не осталось. Колени подкашиваются, руки трясутся, выдавая его полностью. В голове звенит, картинка постепенно расплывается у него в глазах. Парень уже на коленях, на животе, дальше ничего. Кажется, он потерял сознание.

***

-Доктор, он дышит! – медсестра надрывно пытается докричаться до врача скорой помощи. -В реанимацию, срочно, нельзя медлить! – доктор приободрился и теперь, когда не все потеряно, взял ответственность сохранить жизнь этому глупому мальчишке, решившему её оборвать столь болезненным способом. К Арсению подбежали Дима и Сережа, а к ним в свою очередь медсестра с внушительным флакончиком. -Приведите его в чувство! – кинула она напоследок, вручила парням нашатырь и покинула это место, скрываясь в разрывающейся от воплей «скорой». Никаких ватных тампонов, бинта или чего-то похожего женщина дать не додумалась, знаете ли, есть кое-кто поважнее. Дима вылил небольшое количество спирта прямо на рукав кофты и поднес к носу Арсения. Тот не сразу, но постепенно начал приходить в себя. На заброшке уже никого не было: все разошлись, а «скорая» уехала. Лишь пятно крови неподалеку оставляло память о происшествии. За него и уцепился глазами мужчина. -Зачем… - хрипло выдавил из себя Арс, - зачем он это сделал… - голос казался безжизненным и выдавленным. -Как вы, в порядке? – поинтересовался Сережа. Арсений его не слышал, а может, делал вид, что не слышал. Его здоровье его совсем не волновало. Он только что потерял самого дорогого человека в его жизни. -Я его не уберег… - Арсений шептал, по щекам катились дорожки из слез, - я обещал… -Все обойдется, - Дима хоть и слабо верил этому, но нужно же было что-то сказать, иначе Арсений повторил бы судьбу Шастуна прямо на его глазах, ну, вернее, так он считал сам. Арсений в это время пытался подняться, но ватные ноги предательски с ним поступали. Ничего не получалось. -Что ты сказал? – Арс был полон злости на самого себя. -Все будет хорошо…. -Как ты можешь такое говорить? – Арсений сорвался на крик, хотя это далось ему мучительными, разрывающими глотку импульсами, - без него… -Без него? – в разговор опять включился Сержа, - он жив, Арсений, пока что, - за последние слова парень готов был отрубить себе язык. -Он…жив? – Арсений на секунду замолчал, прикидывая, не спит ли он, - но врачи сказали… -Они ошиблись, а Антона уже увезли в реанимацию. Эти слова дали Арсению надежду на всё: на счастливую жизнь, на шанс увидеть улыбку его мальчика, а это собственно и было для него всем.

***

Дима и Сержа ушли, предварительно поинтересовавшись у мужчины, как он себя чувствует. Арсений вроде бы удовлетворил их своим ответом, ну, по крайней мере, он очень старался. Попов сел на кухне и принялся судорожно обзванивать все больницы, морги. В его голове мелькали мысли. Неужели его Антон жив? Может быть, парни обманули его, чтобы он сам не сиганул с этой злосчастной заброшки? Нет, он точно жив. Арсений набрал очередной номер, пошли гудки, за это время уже отдававшиеся в голове мужчины в гулкое эхо. -Здравствуйте, это… - начала женщина в возрасте по ту сторону. -Антон Шастун, - без лишних предисловий произнес Арсений, уже ни на что не надеявшийся. Разговор прервала тишина, затем чей-то шепот, ворох бумаг. -Приезжайте, - наконец заключила женщина и сбросила трубку.