Обряд

- Они всё знают. Крестьянин, прежде имевший красновато-желтый рабочий загар, теперь был невероятно бледен. Он весь запыхался от бега. Зеленые глаза бесстрастно проследили путь каждой капли пота, что ручьем стекали по напряженному крепкому телу, пропитывая льняную рубаху. Затем обжигающий, не видимый прежде Миком взгляд опустился на его тяжело вздымающуюся грудную клетку, которая с трудом прогоняла потоки лесного воздуха сквозь мешки легких. Голос брюнета хрипел: - Они видели. Алебастровая кожа в лунном свете казалась почти прозрачной. Она выглядела такой тонкой, хрупкой и холодной, словно горный хрусталь, но на самом деле таила под собой невиданную силу и мощь. Спутник Земли очертил скулы, квадратную линию челюсти, тонкие крылья носа, заставляя блекнуть рыжеватые крапинки на лице сидящего на земле силуэта. Белые островки клыков исчезли, как только последние капли крови ягненка скатились по подбородку, впитываясь в лесную почву. Глаза Йена закатились от удовольствия и, кажется, он даже мурлыкнул в наслаждении. Ухмылка рыжеволосого стерлась под горячими, жадными, отчаянными прикосновениями губ Мика. Большие ладони прошлись по телу брюнета, слегка оцарапывая его покрытую пОтом спину, вознаграждая за желанную пищу - обескровленное тело агнеца оставлено под ближайшим деревом и вскоре будет предано огню. Мик не мог и не хотел сопротивляться исходящим от Йена чарам, что бестелесным облаком окутывали его, затуманивали разум. Рядом с рыжеволосым музыкантом, кем парня считали в деревне, он не чувствовал ни холода, ни голода, ни боли. И он поддался. В очередной раз, без сомнения окунулся с головой в манящую пучину. Отдавая всего себя без остатка. Срывая голос на заглушаемых теплой рукой стонах. И он не сожалел. Нельзя сожалеть. Слишком поздно делать шаг назад. Или всё, или ничего. - Ты молодец, Мик, - рассвет уже потянул свои тонкие нити к темному небосводу, когда пальцы пробежались по спутанным вихрам в мимолетной ласке, будто хозяин хвалил своего верного пса. Рыжий лежал на боку, прямо на влажной от росы траве, подперев щеку рукой, и с мягкой улыбкой смотрел на обнаженного брюнета. - Я люблю тебя, - вдруг прошептал Мик, неожиданно поворачивая голову и встречаясь глазами с горящими изумрудными огнями. - Я знаю, - задумчиво ответил Йен, глядя прямо в голубые глаза напротив. Не это Мик хотел услышать от любимого человека. Даже если тот не совсем человек. Йен конечно же сразу прочел его мысли, но брюнет все равно произнес: - Жители деревни, они идут сюда. Они убьют тебя, Йен. В тот раз Мик вернулся из леса лишь под утро, встретив по дороге несколько косарей. Наверняка, рыжий был неосторожен и не успел вовремя убрать тело украденного Миком специально для него ягненка. Брюнет уже много раз приносил парню кроликов, тетеревов, уток или пойманных в лесу белок. В последний раз Йен попросил ягненка. Это было рискованно, потому что овец в деревне держал только староста, но Мик не мог отказать. И вот случилось ужасное - Йена заподозрили в колдовстве, проведении чёрных ритуалов. - Всё будет хорошо, Микки, - Йен отцепил от своей рубашки скрюченные пальцы крестьянина и нежно стер кончиками пальцев его слезы. Что-то в темном, нечитаемом взгляде заставило Мика поверить в его слова.

***

Он здесь. Микки видит, как трое мужиков под руки волокут рыжего по главной площади. С Йена сняли всю одежду, дабы еще больше опозорить, очернить его. Мик лишь ухмыляется: глупые деревенские жители зря это сделали, ведь Йен - само совершенство, античная статуя из молочно-белого мрамора. И, кажется, это замечает не только он - взгляды женщин позорно прикованы к обвиненному. Они осторожно оглядываются на своих мужей и, пока те не видят, смущенно переводят глаза на Йена. Рыжего крепко привязывают к столбу, а под его ногами высится куча сухого хвороста. - Ты признан виновным в колдовстве и сговоре с дьяволом. Дабы спасти свою душу от вечных мук, покайся и сознайся в своих грехах¹, - гремит голос деревенского старосты. Йен упрямо молчит и даже не смотрит на маленького сморщенного старосту. Его глаза в упор смотрят прямо на Микки. - Ты заключал договор с Люцифером? На этот раз лицо рыжего украшает кривая усмешка, будто он никогда в жизни не слышал ничего смешнее. - Убейте его! - кричит кто-то в толпе, и ему вторят несколько голосов. Обычно казни ведьм собирают больше заинтересованных лиц, но, видимо, миловидный Йен не вызывает особого желания услышать его душераздирающий крик и почувствовать запах паленого правосудия. - Да свершится святое правосудие против нечистого! - прозвучал громкий глас длиннобородого старосты, и его рука взметнулась вверх вместе с просмоленной палкой зажженого факела. Пламя факела коснулось хвороста, и огонь стремительно начал разрастаться. Толпа охнула, когда языки пламени притронулись к оголенным стопам рыжего. И охнула еще раз, когда не услышала даже писка² изо рта Йена. Микки не мог спокойно на это смотреть, он беззвучно рыдал, закрыв лицо руками. Пряча во влажных ладонях счастливую улыбку.

***

За два часа до казни. - Всё будет хорошо, Микки, - успокаивал брюнета Йен. - Не будет.. ты.. они.. а я.. - всхлипывал он, не зная, куда деть руки. Йен потянулся и вынул из кармана небольшой деревянный и внешне напоминающий жутковатое лицо странного божества кулон на веревочке³. Ловкими движениями он открыл деревянную "голову" и поднес безымянный палец левой руки к острым зубцам, даже не поморщившись, когда они прокололи белую кожу и капли крови потекли внутрь медальона. "Голова" закрыла пасть и окрасилась в багряный. - Mea vita et anima es⁴, - произнес Йен, надев кулон на шею Микки, и поцеловал его в мокрый холодный лоб. - Никому не под силу уничтожить меня, ведь я сам Diabolus⁵.

***

Пламя пыхало жаром, так что жителям пришлось отойти подальше и прикрыть лица рукавами кафтанов. Огонь шумно вспыхнул и разгорелся до самого неба, охватывая все тело Йена, скрывая его от народа. Толпа ликовала, наслаждаясь зрелищем. Огненный щит опустился так же резко, как и возник, и народ замер: рыжий бесследно исчез, пропал, испарился. - Это проделки самого дьявола! - выпучил глаза староста и упал замертво. Жители запаниковали: начали кричать, плакать и громить все на площади, разбегаясь кто куда. Держась за живот, Мик захохотал, указывая пальцем то на одного своего соседа, то на другого. Вдоволь насмеявшись, брюнет коснулся деревянной "головы" на своей груди, прокрутился вокруг своей оси и обернулся черным вороном. Расправив крылья и напоследок презрительно каркнув на толпу, он взлетел под облака и понесся за бескрайнюю морскую гладь⁶. "Gloria victoribus⁷" - звучал в голове Мика насмешливый голос Люцифера⁸.