Великая из Бродячих....

      Спустя пару месяцев с моей выписки их больницы, я поняла, что Расёмон решил меня убить. Потому что каждый раз, когда я что-то делала или просто спала, он появлялся словно из неоткуда и начинал на меня нападать. Конечно, Гин уже несколько раз пришлось делать ремонт в квартире. Я сама уже устала уворачиваться и контратаковать эту черную материю.        Я так и не поняла, почему способность решила меня убить. Но даже когда сплю, я могу резко проснуться, чтобы увернуться от удара этой сучки. Как и сейчас, я бегала по всей квартире от тени Расёмона, что гнался за мной.       — Да отвали ты от меня! — кричу я пригнувшись и спасая свою голову вместе с волосами, в то время как чёрная материя оставила на стене большую вмятину. Я выдохнула, стерев со лба пот. Слава богу моя интуиция меня не подвела.       Я побежала в коридор, дабы выбежать из полуразрушенной квартиры. Сегодня эта бич — Расёмон, особенно активна, гоняя меня по всей квартире. Поняв, что ещё не много и квартиру придётся всю переделывать, я побежала на выход. Выбежав из квартиры на лестничную площадку, я побежала вверх по лестнице, потому что вниз мне просто банально не дали, скинув на лестницу горшок с цветком. Вопрос, откуда Расёмон взял горшок с цветком?       Расёмон, словно услышал мой вопрос, кинув в меня булыжник. Я вместе с криком пригнула голову, поднимаясь дальше. Ну вот как тут жить то, когда собственная способность желает меня убить?       Я выбежала на крышу, тяжело дыша. Мои лёгкие ужасно горят, а ноги трясутся. Длительный бег с препятствиями, к тому же, если ты поднимаешься по лестнице — это вам не шутки. Я слышу скрежет и треск позади меня. Черт, материя и тут меня догнала.       — Что,черт возьми, я тебе сделала?! — чуть ли не кричу я, резко обернувшись, смотря на способность во всем её виде. — Я тут не по своей воле! Я просто хочу жить! Как и твоя хозяйка хотела! — громко, сквозь ветер, говорю я.       Спобность запустила в меня одну из своих острых материй, поцарапав мне щеку и срезав одну прядь волос. Я смотрю на Расёмон, не дрогнув от его действия. Хотя признаюсь, внутри я онемела от страха и хочу закричать.       Расёмон наступал на меня как хищник, а я отходила от него назад, медленно ступая. Пока до меня не доходит, что я стою на краю крыши. Расёмон тоже замер. Я слышу, как дует ветер и как маленькие камни падают с крыши.       Что есть жизнь? Жизнь — это моменты. Они бывают как грустные, так и счастливые, мимолётные и очень долгие. Хочу ли я жить? Да. Хочу ли я умереть. Тоже да.       Моё место не в этом мире. Я просто тут проснулась. Я даже не умерла… хотя, так ли это? Может при том падении я ударилась головой и умерла? Тогда почему я проснулась тут? Почему в теле Акутагавы Рюноске? Почему она мертва, а я живу в её теле, словно паразит какой-то!?       Наверное, мне стоит умереть. И Расёмон тоже этого хочет. Я грустно улыбаюсь, раскинув руки в разные стороны и начинаю заваливаться на спину, теряя под ногами опору. Ветер дует мне в лицо, а я лишь закрываю глаза. Кто знает, может, я могу вернуться в свой мир? И Акутагава вернётся в это тело, как все и должно быть.       — Живи! — раздался чей-то отчаянный крик. Я в непонимании смотрю по сторонам. Что? Почему я в больнице? И почему Гин стоит со слезами на глазах. Меня не могли спасти, нет… я упала с такой высоты, что моё тело распласталось бы в лепешку.       — Гин-тян, боюсь, вашей сестре ничем не помочь, — говорит врач, заходя в помещение. Я грустно поджимаю губы. Прости, что ты теперь одна, Гин… но твоя сестра давно умерла.       — Нет! — отрицает это девочка, посмотрев на врача с отчаянием в глазах. Я удивляюсь от того, сколько в её голосе уверенности. — Моя сестра выживет! Во чтобы то не стало! — громко кричит девочка, сжимая свои ручки в кулаки. Я смотрю на неё с грустной улыбкой. Вскоре, я замечаю на стене палаты календарь. Пятое декабря…       —У вас девочка, — раздаётся ещё один голос. Я оборачиваюсь, смотря в непонимании на обладателя голоса. Говорила женщина, держа на руках ребёнка. Чего? Я смотрю назад, но та палата уже исчезла. Я смотрю вновь на ту акушерку, что держала ребёнка.       — Дайте мне ее… — этот голос я узнаю из тысячи. Говорила мама. Да, моя мамочка... Я в непонимании смотрю на свою мать, явно измученную, но счастливую. Она лежала на кушетке и протягивала руки к ребёнку. Акушерка даёт ей ребёнка.       — Как вы её назовёте? —спрашивает вдруг акушерка. Я с выжиданием смотрю на свою мать, чуть ли не плача. У них родился новый ребёнок? Они нашли мне замену? Но почему я это вижу?       — Тия, — говорит моя мать с такой нежностью в голосе, смотря на ребенка. А у меня словно в голове все затрещало. Тия? Но это же моё имя! Погодите… я поворачиваю голову в сторону, заметив на стене палаты календарь.       — Две тысяча четвёртый год, пятое декабря…, — шепчу я, смотря на дату своего рождения. Это я! Я родилась только что! Это моя дата рождения!       — Теперь поняла? — раздался не знакомый мне голос. Я обернулась, смотря на странное существо с разными чёрными материями вокруг. Это… Расёмон? Если так подумать, то да.       —Я и есть Акутагава Рюноске… — шепчу я. Способность растворяется после этих слов на мелкие лоскуты, исчезая вовсе.

Я открываю глаза.

      — «Расёмон. Разрыв пространства», — тихо говорю я, все ещё падая.       Впервые способность подчинилась мне. Острые, словно клинки, лоскуты ткани, что тянулись от моего платья и их тени, резко сформировали что-то вроде батута, ловя меня в свои объятия.       Я спокойно лежала на сформированном матрасе, вскоре ощутив под своим телом самую обычную твёрдую землю. Асфальт, если быть точнее. Я смотрю на утреннее небо, наблюдая как оно розовеет. Я впервые не чувствую себя чужой в этом мире. Я впервые чувствую себя так — словно я дома. Хотя да…       Я сажусь на асфальт, улыбнувшись.       — Я дома, — шепчу я, улыбаясь на встречу ветру. Меня ждёт много дел. Не думаю, что могу прямо сейчас сидеть на одном месте. Нужно многое изменить, много кого спасти…       — Не-сан, ты в порядке?! Что ты делаешь на улице? — раздался крик Гин сзади меня . Я улыбнулась, встала с земли и обернувшись, посмотрела на младшую сестру.       — Я всё помню, — говорю я, медленно подходя к ней. Та в непонимании смотрит на меня. — Я Акутагава Рюноске, старшая сестра Акутагавы Гин. Член Портовой Мафии, ученица Дазая Осаму, бывшего члена исполнительного комитета Портовой Мафии. Бешеная псина, вроде бы так меня прозвали… — пока я это говорила, лицо моей сестры вытягивалось от удивления и радости. Не выдержав, она крепко обняла меня. Я обняла её в ответ, когда она хотела отстраниться. — Знаешь, в коме… мне снился очень длинный сон, почти как жизнь, — говорю я на ухо сестры — Поэтому я немного изменилась…       — Я понимаю, — мягко говорит Гин, отстраняясь и смотря на меня. —Мне врачи говорили, что ты внезапно можешь изменится, даже если вспомнишь, — её улыбка такая искренняя. Я выдохнула, смотря неё.       Гин Акутагава — моя младшая сестра, которая мало получала родительской любви. Вернее, вообще не получила. Наши родители бросили нас, когда ей был всего год. Она вряд ли помнит их. Я поджимаю губы. Я помню их… теперь. Слабо, но помню то предательство.       Гин мало получила от меня родительского или сестринского внимания. Потому что я банально не знала, как проявлять любовь и ласку. Мы выросли в трущобах, там надо было выживать. Потом нас нашёл Дазай и с ним я бы вряд ли тоже узнала, как проявлять тёплые эмоции.       Но эта кома дала мне шанс изменить свою жизнь. Она дала мне все знания, которых у меня не было до этого. Она дала мне новую жизнь.       — Мне надо в штаб квартиру, —вдруг говорю я серьёзным голосом, ошеломив своим заявлении сестру. Прежде чем она задаст вопросы, я продолжаю. — Мори-сан наверное устал меня ждать. Ещё немного и за мной пошлют карательной отряд или кого-то ещё, дабы избавиться от обузы, — все слова, которые я говорю, не далеки от правды. Из мафии нельзя уйти из-за того, что ты потерял память. Став другой личностью, ты однажды вспомнишь и это сведёт тебя с ума. А может, ты даже сдашь все секреты мафии полиции, не выдержав гнета совести. Лучше убить заранее. Из мафии уходят вверх ногами. Дазай и Кёка — исключение.       — Хорошо, — серьёзно кивает сестра. Вот и отлично.

      Завтрашний день будет очень трудный.