Доктор Иванова за своим столом

- Ты чего домой не идёшь? - спросил Северин замерев на пороге, глядя на то как доктор Горшкова выпятив попку склонилась к зеркалу и мазюкается красной помадой. Золотистый свет просачиваясь через ветви цветущий яблони за окном, заливал кабинет акушера-гинеколлга, отражаясь теплыми бликами от металла, растворяясь в трехлитровой банке на подоконнике с полупрозрачными, пронизанными сиянием лепестками подаренных букетов. Луч солнечным зайчиком прыгал на потолок, ярко отсвечивая от желтой блузки под белым халатом Лилии Константиновны Горшковой. - А ты? - хитро улыбнулась она. Северин пожал плечами. - Я тебе бумаги по вскрытию Булановой занес. - он продемонстрировал папку - Тогда хорошо, что ты меня застал. Ужас такой правда. - Ну не знаю. Естественая смерть, порок развития невозможный для обнаружения во время вынашивания... С тебя взятки гладки, можешь радоваться, чокнутая мамашка не засудит, что злые доктора дитятку погубили... - Это тебе радоваться, а женщина между прочим первого ребёнка потеряла. - Лиля взглянула на него с укоризной - Представить не могу что со мной было бы если Игорь тогда умер... Северин вздохнул припоминая лохматого неслуха с шрамом во весь лобешник. - Твоего Игоря, уж извини за правду жизни, об дорогу не расшибешь. Лиля слегка усмехнулась, но строго его осадила. - Свои будут тогда и поймешь. - Избави господь от греха. - он постучал по дереву косяка и уже собрался уходить. Что то неприятно кольнуло от вида её, такой красивой, нарядной, цветущей... Ждущей кого-то. Кого-то другого, не его, с этими дурацкими цидульками. Неужели даже через семь лет брака она ещё красится, зная, что муж придёт к ней на работу... А может быть дело было в том что они с Лилей чаще стали видется в последний год, и он, Северин, вспомнил как они были близки раньше. Как будто ничего не изменилось с тех пор, в то время как изменилось всё - она замужем, и Игорь этот... - Северин! Подожди пожалуйста... - Лиля окликнула она его, уже взявшегося за забрызганную побелкой дверную ручку. Со вздохом Северин обернулся. - Ну что тебе, Горшкова? Ты разве не ждёшь никого? – Я не Горшкова. - сказала она выпрямившись и вздернув носик – А кто ж ты тогда? – Не Горшкова и никогда Горшковой больше не буду. Я уже год как разведена, и вернула себе девичью фамилию между прочим, а ты даже не заметил. Тоже мне эксперт судебной медицины. Он почувствовал волну сухого жара, от которого на миг стало трудно вдохнуть. - Ну простите, доктор Иванова, ошибся, смилуйтесь государыня императрица. - съязвил он. Между тем в голове крутилась сотня вопросов. - До Горшкова тоже как до жирафа доходит, что мы больше не женаты. - Лиля со вздохом опустилась на стул, ссутулилась положив голову на руки. Желтая блузка отразилась в стеклянной поверхности под которой прятались разные служебные шпаргалки. Северин со вздохом опустился на стул для пациенток напротив. - Это понятно, ничего другого и не ждал от него. Но поведай при чём тут я? - Сева... - она подняла свои зеленые глаза, яркие, манящие - Помоги мне от него избавиться. - Я трупы исследую, а не сжигаю. - Дурак что ли! - шикнула Лиля и нервно хихикнула. - А ты объясни внятно чего ты хочешь, доктор Иванова. Он заметил как вспыхнули Лилины щеки, но взгляда она не отвела. Глаза у неё горели и блеск казался обманчиво знакомым. - Чтобы Женя увидел как мы трахаемся. Он придёт мне документы отдать прямо сюда... Мы могли бы изобразить... - Изобразить? А ты не боишься, что твой мент полоумный тут же нас перестреляет из своего макарова? - Он его не всегда с собой носит. - Спасибо, Лиля успокоила. И вообще, чего ради я подставлятся буду? От тебя он отвяжется, зато я огребу проблем. Добро бы ещё за дело. - Ну и ладно. - голос у Лили дрогнул как у маленькой обиженой девочки. Она даже губки надула - Я Фаруха тогда попрошу... - Ну и попроси. - Ну и попрошу! Зря я на тебя надеялась... Думала не струсишь. Его обожгло злостью. - А я и не струсил. - Северин сложил руки на груди - Просто мне неприятно что ты, Лиля, пытаешься на моем горбу выехать. Ты значит проблему свою решишь, а мне последствия разгребать. Думаешь я забыл какой наш дорогой Евгений псих? Чего ради я за тебя подставлятся должен? Или ты думаешь раз мы в универе чпокались, так я тебе по гроб жизни обязан... - Северин всё повышал и повышал голос, хлестко роняя слова одно за другим, глядя на Иванову вновь опустившую глаза. Он осекся, заметив как дрогнули её накрашенные губы. Она выглядела потерянной. - Я ничего такого не думаю. - она шмыгнула носом. В хриплом шепоте слышались слезы - Извини если я в тебе ошиблась. Забудь обо всем. Иди давай к жмурам своим. Он ощутил легкий укол вины. В самом деле глупость это все конечно, но зачем орать на неё было? - Ну не расстраивайся, Лилек... Лилечка... - он обошёл стол, погладил её по плечам. Она обернулась и обняла его, уткнулась носом в острую ключицу, пачкая помадой рубашку, а нос щекотали рыжие волосы на её макушке, пахнущие детским мылом... Не удержался, прижал её к себе, прежде чем успел подумать что не надо, нельзя с ней обжиматься... Лиля шмыгнула носом. Прошептала дыша ему в шею. - Знаешь, я может и согласна даже, чтобы ты меня не понарошку... Сева, я тебе по настоящему дам, только помоги. Даст... По настоящему. Страшно захотелось её отебать, прямо тут. Сжать её в руках такую мягкую, желаную... Нельзя, нельзя! Это в прошлом всё. Нельзя снова в этот омут зеленый, она может отряхнется и дальше пойдёт.... Он зло спросил: - А кому ещё ты дала бы? Фаруху? Семену Николаичу? - он поднял её лицо за подбородок. Непонятно откуда взявшаяся злость, смешаная с тоской и нежностью не желала уходить из его сердца. Она оттолкнула его, отвернулась. Отошла к окну стуча каблучками. - Никому. Глупости всё это. Уходи. - отрывисто бросила она не поворачиваясь. Щелкнула зажигалка, и Лилю окутало облачко дыма. Чуждое, противное этому месту, как запах смерти. Лиля закашлялась сдавленно. Он уже жалел что сорвался, что спросил... Зачем ему знать, что будет дальше, когда она с ним, здесь и сейчас? - Тебя не поймёшь. - он холодно фыркнул. уходить теперь, после того как обнял её после того как её губы были так близко - То готова ноги перед кем угодно раздвинуть, то уходи. Интересные дела... - А ты теперь мне "кто угодно"? - А кто я тебе? Повисло мгновение давящей тишины. Какая то его часть требовала сейчас же броситься к ней и пообещав ей всё чего она захочет взять свое. Лиля порывисто вздохнула. - Я только с тобой хотела. А ты уже решил, что раз я разведенка, так я всем даю... - она склонилась к подоконнику тяжело опершись о него руками. - А что я должен вообще о тебе думать, Лиля? - он подошел к ней заглядывая в глаза. Она опустила рыжие густые ресницы. - Что я хочу чтобы как раньше. Чтобы я чувствовала что меня хотят, а не просто бревно с дуплом нашли чтобы сунуть. Снова беспричинная ревность жгет его как потущенный о кожу хабарик. - Ну давай, расскажи мне как он тебя не ценил. Сама же за него вышла. - Да не в том дело... - А в чём? - В том что я с ним вся такая... Не я как будто. Как хорошая женушка, идеально правильная, которая ни о чем таком не заикнется даже, морально устойчивая, которая срамоты всякой в глаза не видела. А я может и правда хочу... - она подняла на него заплаканные глаза и сказала с вызовом - чтоб меня как суку подзаборную имели. - Ну ничего. Твой капитан сейчас нас увидит, так тебя поимеет, что мало не покажется. Ты к нему вернешься, а я тебе так, побаловаться завтра на кого-то ещё полезешь... Глаза у Лили полыхнули злостью, из ноздрей повалил дым. - Да какая разница, если и тебе нужна святая богородица. Ты б ещё попросил чтобы я после семи лет замужем целая была. Да какое тебе вообще дело до того сколько у меня было мужиков! Он вспомнил душистое сено в которое он вжимал её, пока она царапала ему спину впиваясь ногтями, вскрикивая от боли, в тот самый первый их раз. - Такое, что я их отваживать не нанимался! - и вопреки этим словам, вырвал из её пальцев сигарету и потушил в банке с цветком. Он рванул её к целуя в накрашенные губы, сжимая руками её задницу сквозь драповую юбку и халат. Она хотела оттолкнуть, но он её крепко держал. –Ну не сердись Лиля, не сердись.... Хочешь я тебя правда трахну, как тебе хочется? Хочешь прямо тут перепихнемся, как тебе нравится? Хочешь, чтобы как шалаву имели, я тебе устрою праздник жизни... - шептал он руками уже шаря у неё под халатом, толкая её к столу и тут же устремляясь следом, снова целуя, чувствуя как до боли знакомо её руки обвивают его... Только один раз, и он тут же её забудет. Просто разок выебет как следует и выбросит это из головы, так же как она его,чтобы зажить своей жизнью... Мать твою, да почему-ж это так его злит! Так злит что он её до синяков стискивает... А она стонет, громко. - Заткнись! - шипит он ей, но она не слышит, подставляется под его руки. Шепчет: - Вот так, Севочка... Пожалуйста, ещё... И он сдается, не может больше терпеть. Будь что будет... –Тебе нравится когда так, да? - он перехватил её за локти и нагнул над столом теснее прижимаясь к округлой заднице, шлепнул. - Да... – Что прости. - он намотал длинные рыжие волосы на кулак – Да! - дрожащим шепотом отозвались розовые губы, и он резко толкнул её грудью на стол, заломив локоть, грубо задирая юбку, спуская с неё колготки, расправляясь с тем чтобы достать балду. Взяв член в руку он предплечьем прижал её к столу за талию, и вставил в её горячую, мигом намокшую киску. Какая узкая, как он мог забыть!.. – Да! Да Сева, да... – Проси ещё - требовал он набирая темп. – Пожалуйста, Сева!.. Северин продолжил, не слыша почти ничего за их сливающимся шумным дыханием, за едва слышными стонами, за шлепками тел друг о друга. За нарастающей горячей сладостью, тонущей в злости и ярости. Хотелось мести, так пусть получит. Хотела чтобы муж видел как её жарят прямо на рабочем столе, такая коварная дрянь, хотела воспользоваться им... Но это он воспользуется ею. Как вещью, как проституткой. Хотела воплощения своих грязных мыслишек. –Ты моя развратная блядушка, моя сладкая шлюшка, только моя. - Да... Да... Да только твоя, Северин... Боже... – Ты пользованная давалка... - шипел он в её ухо, следом целуя туда где крошечная золотая сережка. – Я ни с кем... А-ах, господи я не могу, да, да... Он не прекращал её иметь, грубо наваливаясь, до боли крепко прижимая к столу. – Я отжарю тебя так, что сидеть больно будет. Лиля только бессвязно голосила и ему было всё равно, кто может их услышать. – Ой-ой-ой-ай, Сева, Севочка, боже... ай... Он крепко стиснул мягкую грудь, насаживая жёстко, безжалостно. Её свободная рука принялась лихорадочно наяривать клитор, пока он пихал в неё свой член. – Вот так, да... Ты дранная сучка, ненасытная соска. Он входил всё резче, размашистыми движениями, чувствуя как её бедра бьются о стол. Он вцепился руками в её задницу и стиснув ягодицы принялся насаживать её на себя как куклу, пока её ногти со скрипом царапали стекло. – Сев, Северин... Мамочки... Её ноги подкашивались. Туфли на каблучках её почти не держали, разъезжаясь в стороны и он усилил натиск чувствуя как она изнемогает... – Тебе нравится это? Нравится что я использую тебя, как дешевку? – Да... Ах... Пожалуйста Сева... – Я тебя отъебу как шалаву. - рычал он сквозь зубы ощущая как она дрожит, и слыша как она тонко скулит, такая тугая, горячая, пошлая - ты, блядь. Тебе всё равно с кем шпехаться, лишь бы он брал тебя, как шлюшку... Он шептал ей на ухо притянув к себе обнимая прижимая за грудь, пальцами находя клитор, ощущая, что вот вот и он кончит. - Нет, Сева... нет! Только с тобой... Ни с кем, я больше ни с кем. - она отчаянно, едва внятно выкрикивала сбивчивые слова, снова сокращаясь внутри. – Ты так говоришь всем кто тебя ебет, правда? – Я ни с кем... Сева... Господи боже мой, я сейчас... - она тихонько взвыла вновь содрогаясь в экстазе. - Сева хватит! Я не могу больше, я не выдержу... Злость испарилась, остался только кипящий, рокочущий жар. Он обнял её крепко прижимая к себе, так как если бы не хотел отпускать никогда, желая слится с ней в блаженном мгновении... Он обрел споосбность дышать. Затем все таки выпустил дрожащую женщину из рук. Она тяжело, шумно дыша облокотилась о стол. Он опершись руками возле её талии, нависнув над ней, тоже замер. Ничего не желая, просто переводя дух. - Любишь значит. Она обернулась и потупила взгляд. Как девочка. Как забытая веснушчатая школьница, по которой он сходил с ума в девятом классе. Как когда-то давно, ещё в школе... - Люблю... Он не хотел говорить. Не должен был говорить, он обещал себе не говорить... Но смолчать не сумел. – Я тоже люблю тебя Лиля. Мягкое прикосновение к её волосам, по спине... Он погладил её и она обернулась, и его затопило волной неожиданной нежности. Он приник к её губам с поцелуем, она слегка вывернулась, чтобы целовать... - Я люблю тебя... Лилечка моя... - шепнул он тихо-тихо. Как будто только что не рычал как зверь. Как будто снова они те юноша и девушка, на том самом сеновале в первый раз. Даже бумажки шуршат похоже на сухую траву. Скрипнула дверь вырывая из блаженства. Он поднял глаза и встретился с другими, карими, за стеклами очков. Горшков мгновенно все понял. Впервые в жизни наверное Евгений не нашёл слов и попросту захлопнул дверь. Сучок. Северин настороженно взглянул на лежащую под ним Иванову. Думал расстроится, разволнуется... Ан нет, только хихикнула, и хитро улыбнулась. Лиса Патрикевна. – Люблю. - шепнул он целуя её в макушку. Она мягко прижала его к себе. – А я тебя, Сева... Я люблю тебя! Только тебя... Одного тебя...