Я тебя люблю, но ты меня нет...

Ещё два дня парни провели просто чудесно. Шестнадцатого Нурик повёл Лёшу на красивейшую речку где они пробыли полдня. А семнадцатого, где-то на балконе дома, отрыли санки, и пошли искать горку. Нашли кстати. Небольшую конечно, но какую-никакую горку всё-таки. Обратно вернулись уже под вечер, все промокшие, грязные в некоторых местах, зато счастливые. Утро понедельника. Так как на данный момент каникулы, никуда идти не надо. Оно и к лучшему. Юноши уже едут в машине обратно домой. На фоне играет новогодняя песня «Jingle Bells», а за окном снегопад. Лёша что-то эмоционально рассказывает, а Нурлан увлечённо слушает, и одновременно смотрит за дорогой. — В итоге этот бомж отвоевал себе тот мусорник, и теперь живёт там, — закончил парень, и лучезарно улыбнулся. Из-за того что сегодня понедельник, на дорогах жуткие пробки, и как раз под конец Лёшиного рассказа, они встали в одну из таких. — Вот тебе и будьте здрасте! — воскликнул Щербаков, взглядом проходясь по машинам впереди, и мысленно оценивая на сколько они влипли. По его прикидкам на дня два. Так как пока что за дорогой можно было особо не следить, Нурлан опустил руки на колени, размял шею, и расслабился. — Ну-у-ури-и-ик, — промурчал парень, — у тебя сегодня день рождение, ты знаешь, м-м? — специально протягивая слова. — Зна-а-аю — скопировал манеру общения своего собеседника Сабуров. — А какие планы-ы? — всё ещё продолжая говорить как недоумок спрашивает Алёша. — Никаких. А что есть предложение? — переходя на нормальную речь, отвечает ему брюнет. — Да. — уверенно говорит тот, и замолкает. — Я слушаю. — Выходи за меня? — Ладно. — оба говорят это с абсолютно серьёзными лицами, от этого становится смешно. Они вместе заливаются смехом, а после Нур спрашивает, — Вообще-то, предложение руки и сердца, это немного не то, но мне нравится. А что-нибудь адекватное будет? — А это что не адекватное предложение? Я считаю что вполне себе. — складывает руки на груди, и склоняет голову в левый бок. — А на самом деле, да, есть. — Парень рассказывает план действий, пока Сабуров согласно кивает. За время рассказа, примерно пять минут, они сдвинулись ну максимум на полтора метра. Вот кто, скажите мне, кто ремонтирует дороги, блять, в понедельник, в девять утра? Вот и парни не знают. Через ещё минут двадцать, они начали двигаться чуть активнее. Доехав до заправки, Нурлан огласил, что им нужно заправиться, и подъехал к колонке. Брюнет вышёл из машины, и пошёл к зданию, чтобы оплатить бензин. Лёша остался в машине один. Телефон Сабурова, который играл роль навигатора, пиликнул оповестив о новом уведомлении, оно гласило: «Ну что? Ты выиграл тот спор?» И Лёха застыл. Ещё одно уведомление: «Ну с тем, как его Лёшей Щербаковым?». Боль в груди. Это всё был спор? Абсолютно всё, что происходило, это был блядский спор? Сука. Конечно! Как ты мог поверить в это? Ты такой наивный! «Успокойся, и нормально поговори об этом с ним» говорил ангел на правом плече. «Да о чём тут можно говорить? Просто пошли его, и начни игнорировать!» Вопреки ангелу говорил демонёнок на левом плече. «Нет, взрослые так себя не ведут!» Пытался противостоять ангелочек. «Он тебя использовал!» Сказал демон, и это было последней каплей. Лёша стёр эти сообщения из шторки уведомлений, и как раз в этот момент, вернулся Нурик. Щербаков умело натянул улыбку, и отвернулся к окну. Всю дорогу дальше, они ехали в полной тишине. Лёха пытался не заплакать прямо на глазах у Нурлана. А тот кажется даже ничего и не заметил. И вот он заезжает в заветный двор. Останавливается. Русый выходит, казах за ним. Они же хотели погулять. Хотели. Лёша больше не хочет гулять. Лёша вообще больше не хочет общаться с ним. Парень идёт первый, азиат за ним. Они подходят к подъезду, Алёша замирает, поворачивается, на его лице нету ни намёка на улыбку, в глазах нету былой радости и блеска, он сглатывает слюну, и наконец говорит. — Я всё знаю. — Спокойно, — не звони мне больше, не пиши, не приходи сюда, видеть тебя не хочу, — небольшая пауза, Нурлан в ступоре, но он понимает о чём идёт речь. Он сам виноват. Он идиот. — Слышать тоже не хочу, вообще знать тебя не хочу. Ты сломал всю мою жизнь, сначала избивая, а потом играя с моими чувствами. — Голос дрожит, ещё немного, и он расплачется, — Я не-на-ви-жу тебя! — Выделяя каждый слог, проговаривает он, и хочет развернуться и уйти, но его ловят за руку, и крепко прижимают к себе. Он не выдержал. Слёзы льются рекой, он надрывно плачет, и бьёт руками куда видит, в основном в спину. — Отпусти! — Говорить сложно, слёз всё больше и больше. Лёша искренне не понимает зачем, зачем весь этот цирк? Сабурову ведь всё равно на него! Ведь так.? — Лёш, Лёш, Лёш, — он говорит с особой нежностью и беспокойством, — давай ты успокоишься и мы нормально поговорим, да? — Угу. — Хорошо, всё, давай, успокаивайся. Прошло минут двадцать, прежде чём Лёха окончательно перестал плакать. Всё это время они также стояли и обнимались. Ну, Нурлан обнимал, а юноша просто стоял и плакался в плечо. Казах не отпускал его даже сейчас. — Я не спорил. — Но кто-то спросил у тебя выиграл ты спор или нет. — Я не спорил, тот кто спрашивал наверняка Эмир, я сказал ему, что подумаю над этим, но не сказал, что не стал спорить. И он видимо решил, что молчание — знак согласия. Это не так. — Наконец-то пояснил он, — и ты мне нравишься. Лёша стоял и переваривал информацию, которой было сейчас слишком много. Он шмыгнул носом, обнял Нура в ответ, и с уверенностью сказал: — Ты мне тоже. Все планы отменились. Этот день они полностью посвятили друг другу. И пожалуй это лучший день рождения у Сабурова.