Почему мне это так знакомо?

Туман. Впереди виднеется белый свет, но вокруг лишь бесконечная пустота. Я мёртв? А кто этот «Я»? Кажется, Са-цу… Сацума? Резкая боль в области головы прекратила мои размышления и бессмысленные попытки вспомнить… Вспомнить?.. Я лежал на траве или на чём-то сильно её напоминающем, извиваясь от боли. Казалось, что вот-вот из глаз польются слёзы, я еле сдерживался. В один момент боль стала такой невыносимой, что из уст прозвучало тихое: — Ааааййай Я поборол сам себя и попытался встать, облокотившись на какое-то дерево. На удивление встать мне не составило никакого труда, боль поутихла и я мог вполне нормально соображать. Я шёл на свет. Вокруг меня начали вырисовываться небольшие холмики с деревцами, затем массивные деревья с сидящими на них чёрными воронами. Их тёмные, словно бусинки, глаза хитро разглядывали происходящее внизу. В один момент вороны, все как одна, взлетели и кинулись вперёд. Посмотрев в их сторону, я увидел небольшой городок или точнее сказать деревню. Несколько серых домов, перемазанных глиной, стояли полукругом. За ними было ещё много таких домов. На крыше зданий лежала солома, на некоторых виднелась черепица. Где-то вдалеке журчала река. Я понёсся сломя голову. Длинные белые волосы, которые уже успели испачкаться, сильно мешали бежать, цепляясь за всё: начиная от мелких веточек кустарников и заканчивая огромными паутинами. Пыль, прежде лежавшая на тропинке, разлеталась во все стороны. Я перепрыгивал через упавшие деревья, мхи, камни и пни. Я долго ходил по улицам в поисках людей, но никого так и не встретил. Солнце только поднималось, так что, скорее всего, люди ещё только спали. Я прошёл мимо сирени. «Цветок горя и несчастья» — пронеслось в голове. Что может быть ещё несчастнее положения, в котором я сейчас нахожусь? Боли я почти не чувствовал. Возможно, она действительно исчезала. Ну, или я просто уже ничего не чувствовал. Вспомнить кто я и каким образом здесь оказался так и не получилось. Проходя мимо одного из домов, передо мной встала картина: девушка, по одежде напоминающая обычную крестьянку, стояла возле загона со свиньями, держа в руке свёрток. Ничего необычного — подумал я в тот момент. Женщина просто кормит животных. Но всё изменилось, когда свёрток, внезапно, зашевелился и громко заплакал. Ре… Ребёнок? Меня как током ударило. Где-то из воспоминаний всплыла такая же картинка, которая закончилась совсем не счастливым концом. Что делать? Так хотелось промолчать и пройти мимо, но картинка в моей голове не давала мне покоя. Я решился и подошёл ближе к женщине. Она обратила на меня внимание и сказала недовольным голосом: — Чё надо? — Простите, что Вы собираетесь делать с этим ребёнком? — Не видишь? Свиней кормлю. Они нынче худые, как смерть. Ячменя на них не напасёшься. Едят и едят, а толку мало! Всё равно худющие! А ещё мне лишних ртов не надо. А зачем ты спросил? Ах, я поняла, ты ходишь денег взамен дитя предложить? Ну, валяй. Прям так и отдам. Только сумму побольше предлагай. Девушка расплылась в довольной улыбке, явно обрадованная тем фактом, что быстро и легко «срубит денжат». Я обомлел. Она говорила это с такой интонацией, будто это совсем обычное для неё дело, будто это происходит чуть ли не каждый день. — Чего молчишь? Али денег нет — так вали. Я начал быстро ощупывать себя в поисках хоть чего-нибудь, что издали хоть немножечко напоминало бы деньги. Но что я искал? У меня не было ни карманов, ни сумки, ни иного предмета, где могло бы что-то храниться. Лицо женщины с каждой секундой становилось всё мрачнее и мрачнее. Казалось, что её лицо вот-вот превратиться в волчье. Мне даже казалось, что девушка начала рычать. Сердце бешено забилось. Но в этот момент я больше всего переживал за ребёнка, он не переставал плакать. Женщина, вместо того, чтобы хоть как-то его успокоить, следила за каждым моим движением. Внезапно моя рука оказалась на голове. Я нащупал рога. Меня ударило током второй раз и в голове пронеслась мысль: «Я ЧТО…КОЗЁЛ?!». Время поджимало, девушка поднесла плачущего ребёнка над загоном. Я не знал что делать. — Ну как хочешь — сказала женщина с равнодушным видом, приманивая свиней ближе к забору. Все чувства во мне перемешались. Я чувствовал злость, грусть, обиду и всё это одновременно. Ещё чувствовал какую-то беспомощность. В тот момент, когда картина из моей головы начала накладываться на происходящую реальность, в точности повторяя события, я схватился за рог и резко потянул его вниз. Раздался громкий хруст. Такой обычно бывает, когда кто-то разламывает огурец и хрустит им. По лицу побежала кровь. Казалось, всё затихло. Окровавленный рог лежал на моей ладони и отражал восходящее солнце. Женщина ошарашено смотрела на меня, продолжая держать на руках ребёнка. Но вдруг она оживилась, выхватила рог и начала с удивлением его разглядывать. — Ахахахах, вот это да! На сувенирные шкатулки пойдёт. Она долго смеялась. Несмотря на то, что её смех был совершенно обычным, мне стало от него тошно. Голос показался мне таким грязным, полным лицемерия и какого-то цинизма. После этого смеха хотелось скорее пойти в душ и никогда больше из него не выходить. Ду… Душ? Что это? Девушка с весёлым настроем передала мне ребёнка и убежала в сторону других домиков, сжимая в руке окровавленный рог. Я взглянул на ребёнка: у него были блестящие зелёный и красный глаз. Волосы были тёмного цвета. Почему мне это так знакомо?