Schoolhill

Стол плотно заставлен тарелками с различной едой, глаза разбегаются от многообразия блюд. Тут и салат какой-то замудренный по рецепту из инстаграма, и паста карбонара, и оливье.  — блять, как к бабушке приехал. — усаживаясь за столом, комментирует Назар.  — это же здорово! — улыбается Никита и ворует со стола кусок хлеба. — твой мужчина умеет готовить, так и радуйся. Я, например, ужасно скучаю по домашней еде.  — так я-то к бабушке приехал, а у меня в рюкзаке бутылка Талки лежит, сука. — чешет голову Назар, усмехаясь весело.  — я хотел ещё свекольный салат сделать, но Гриша ушёл за свёклой полтора часа назад, и его до сих пор нет, сдох где-то, надеюсь. — беззаботно щебечет Уланс, расставляя перед парнями икеевские тарелки.  — он со Славой гуляет. — информирует Роберт, появляясь в кухне с разбитым телефоном, по которому, видимо, с Гришей и связался.  — так пусть зовёт Славу сюда, — предлагает Святковский. — мы всё равно столько не сожрём…  — поверь, щас Гриша вернётся, курнёт и съест всё вместе с посудой, — предугадывает Познакс и садится рядышком с Назаром на диване. — зайка, иди сюда. Он смотрит призывающе на Роберта и хлопает по месту рядом с собой, таким образом, рассчитывая оказаться посерединке между парнями, которые сквозь зубы помирились полчаса назад. Назар, надо сказать, искренне, а Плаудис же сразу обозначил, что только ради Уланса. Последний только благодарит за понимание как минимум Вотякова, который за всё это время ничего не сказал ни по поводу Роберта, ни по поводу того, что все резко узнали об их отношениях именно по вине блондина.  — ты ещё скажи, что у нас водка есть, сразу как миленький прибежит. — подшучивает он, осторожно обнимая Кристи за талию, что ему сделать не так-то просто при ком-то.  — у нас есть водка?! — взмывая вверх бровями, Роберт резко отрывается от экрана телефона, и таки усаживается рядом с другом.  — есть, — многообещающе улыбается Уланс и тянется к назарову рюкзаку через его же ноги, чтобы достать оттуда бутылку, которая в следующую же секунду украшает середину стола. — во! Там ещё вторая.  — я ещё настойку клюквенную принёс из Красного и Белого, — робко делится Никита, изображая пальчиками жест стеснения и строя забавную мордашку. — их было две, но я одну вчера с горя выжрал.  — с какого такого горя? — интересуется Познакс и боковым зрением поглядывает что там Роберт делает в телефоне, пишет ли он Грише.  — да я…кажется с Димкой поссорился, — печально сообщает парень. — точнее, с той вписки почти неделя прошла, а мы совсем не общаемся теперь…ему стыдно, и он обижен на меня, я это вижу. Боюсь с ним разговаривать.  — какие вы детки все обидчивые… — невзначай пробрасывает Назар, косясь на Роберта, который умело делает вид, что ничего не слышал или не понял, что это было адресовано в частности ему.  — Гриша сказал, что спросит у Славы, хочет ли тот к нам зайти, — передаёт блондин, почесав макушку, и откладывает телефон на край стола. — а пока давайте-ка бахнем по рюмашке?  — надо же, бухаем и без Яниса. — удивляется Познакс, пока Вотяков без лишних слов и прелюдий откручивает крышку от бутылки. Темноволосый спихивает Платину с дивана, чтобы пойти за стопками, и умиротворённо думает о том, что хоть в чём-то его мальчики безоговорочно сходятся. Пусть это «что-то» — желание бухать, но всё же лучше, чем ничего. Главное, чтобы уже подвыпивши они опять не нашли повод поцапаться. Будет как-то не очень снова разгребать какие-то конфликты, ведь они только помирились, чему Уланс несомненно рад. Он так скучал по Роберту, по его объятиям, шуткам и глупой улыбке, которая вызывает такую же глупую улыбку в ответ.  — смотрите, какие мы твари: он всегда зовёт нас на все свои тусовки, а мы тут в крысу пьём, пируем, и даже не думали его звать… — философствует Никита, наворачивая оливье за обе щёки.  — да, кстати, сейчас отправлю ему фотку застолья. — злорадствует Назар и с хитрой ухмылочкой тянется за мобильником, прицеливая объектив для наиболее сочных снимков.  — Никит, ещё настойку достань и вторую бутылку водки, чтобы он знал, что мы сегодня без него прямо ужрёмся в хламину. — хихикает Роберт, опираясь ладонью на поверхность дивана и окидывая оценивающим взглядом стол.  — вообще, я его звал, — обламывает всех разом Уланс, расставляя стопки, принесённые за один присест. — он сам слился, у него там важная встреча с каким-то папиком.  — мы что, хуже папиков? — разочарованно спрашивает Святковский, по просьбе друга выставляя на стол остальные бутылки с алкоголем.  — ну да…не мы же ему машину купили. — отвечает парень таким тоном, будто эта мысль очевидна как белый день. А может, и в самом деле очевидна: нужно же Янису хоть иногда заниматься тем, что он нагло считает своей работой. Разводить мужиков на деньги — это не работа, Яни. Это талант. По крайней мере, у Бадурова точно есть талант сосать, если уж после своих «подработок» он смог купить квартиру с грёбанным водопадом. Именно поэтому первая стопка по предложению Роберта улетает за Яниса и за то, чтобы он «членом не подавился» — это уже добавление лично от Уланса, весьма полезное.  — так, вторую знаете за что предлагаю? — неряшливо всасывая в рот длиннющие макароны в соусе, хихикает Познакс. — за стрипклуб!  — за что?.. — кривит брови Назар, смазано утирая щёки младшего салфеткой и взглядом успевая сделать замечание тому, что он весь заляпался в соусе.  — неважно, Роб и Никитка поняли. — коварно улыбается парень, поочерёдно оглядывая их обоих, покатывающихся со смеху. Пока он снова разливает водку по рюмкам, Роберт успевает мысленно взорваться от гордости за то, что из уст Уланса прозвучала шутка, неясная одному только Назару. Может, парень сделал это специально, чтобы дать Роберту почувствовать себя, в какой-то степени, избранным, а может, это вырвалось случайно. Кто-кто, а кареглазый жесть как любит локальные шутки, понятные не всем.  — чувствую себя лишним, знаете. — хмуро отмечает Вотяков, метая недовольные взгляды на всех этих шутников.  — Назар, ты ж подумывал бизнес открыть? — прорываясь сквозь хохот, вылетают слова из Святковского.  — не-не-не, братан, не разгоняй эту тему, — стуча по столу от смеха, просит блондин. — не хочу я кладменом работать, повяжут ещё — не откупитесь.  — бля, да если это всё когда-нибудь случится, то я в психушку лягу. — махает рукой Никита, всё пытаясь прожевать макароны.  — не, ну я думал…хотел арбузную лавку открыть. — на серьёзном отвечает парень и чешет бритую макушку, всё также не врубаясь в эти приколы «не для всех».  — а вот третью давайте за арбузы Назара! — предлагает уже Никита, тут же начиная дико уссываться с того, насколько странно звучит эта фраза.

***

На улице заметно темнеет, дороги и тротуары медленно пустеют. Люди начинают ходить реже, машины не так часто мелькают мимо. Глеб уже давно ушёл на тренировку, оставив их вдвоем, и сейчас, получив приглашение в гости, Слава не то что бы боится снова идти к Грише, но всё же нервничает — в предыдущие разы такие тусовки ничем хорошим не оканчивались. Он, конечно, уверяет, что в этот раз всё точно будет нормально. Михайлов бы и не поверил, но глаза старшего выглядят так тоскливо, грустнеют с каждым отказом, словно Ляхов всё также чувствует вину за то, что его, вроде бы, с горем пополам простили. Да и домой мальчику ужасно не хочется.  — ну пойдём, Слав, — взяв парнишку за замёрзшую, покрасневшую ладошку обеими руками, чтобы согреть, просит Гриша. — там Роберт, Уланс, Никита. Если ты мне не доверяешь, можешь просто не оставаться со мной наедине, но я очень хочу, чтобы ты пошёл. Просто хорошо провести время, ладно?  — ну…ладно, — пересилив огромные сомнения, соглашается Михайлов. — только если я схожу у тебя в душ, и ты дашь мне что-то из своих шмоток, а то я заебался уже… Он тут же видит, как на лице старшего прорисовывается искренняя улыбка, и это окончательно развеивает остатки страха. Наверное, нельзя верить ни грустным зелёным глазам, ни доброй улыбке — жалеет ли Гриша о своём поступке в самом деле или просто притворяется? Слава ещё не придумал зачем это Ляхову вдруг нужно, притворяться расстроенным, унижаться с извинениями, уговаривать дать ему ещё один шанс. Но может, может этому мудаку и причины не нужны? Может, он просто развлечения ради играется с ним? С глупым наивным десятиклассником, который не то что бы верит во взаимные чувства, но ведётся на поводу у собственной влюблённости? Или он не врёт, и ему правда жаль, что всё так случилось? Все ведь ошибаются, особенно на нетрезвую голову. Да, это очень жёсткий проёб со стороны Гриши, не просто маленькая ошибка, а чудовищное недоразумение, но, вдруг, парень в самом деле чувствует себя в той степени виноватым, в которой он и виноват? Михайлов сам себя терзает разной паршивости догадками и сам же себя успокаивает, думая о том, что он в действительности может просто весь вечер не отходить от ребят, чтобы у Гриши даже не было шансов к нему поприставать. Но что если?..  — ебать вы тут уже все в говно… — дивится Ляхов, осторожно придерживая Славу за ладошку. Он под шумок протягивает Михайлову стакан с водкой, который тот осушает залпом, как только Гриша отворачивается и беглым взглядом окидывает друзей, с которыми успел перездороваться и немного пообщаться. Одна бутылка водки выпита уже целиком, вторая — почти наполовину, к настойке они даже не притронулись, что удивительно, ведь парни как раз в том состоянии, когда мозг забывает, что понижать градус нехорошо. Странно только, что сразу с неё не начали. Видимо, хотелось поскорее наглотаться водки. Пока Ляхов занят размышлениями о расходах алкоголя без его ведома, Слава пытается не подавиться от противного вкуса на языке и затыкается рукавом толстовки. Он понимает, что запить нечем, а проглотил одним махом он сейчас рюмки две, если не больше. Остаётся только убеждать себя в том, что это были вынужденные меры, чтобы набраться смелости.  — сорян, вас слишком долго не было. — пьяно отзывается Вотяков, юмористично пожимая плечами. Нет, он-то абсолютно серьёзен, но выглядит смешно.  — алкашня ебаная, лишь бы чекушку, — свободной рукой шлёпнув Роберта по ладони, тянущейся к водке, шипит Гриша. — нам с малым оставьте, ебал я ваши рты. Твой особенно, Роберт.  — ну ебал и ебал, чё бубнить-то… — смотря на свою руку с пониманием того, что тело уже в говно, а голова ещё соображает, Плаудис пытается как-то сфокусировать зрение. — я вот хочу ещё водки, чё ты мне сделаешь?  — свяжу и трахну. — рявкает темноволосый и звучит в своих изречениях довольно угрожающе.  — м-м-м, всё как мы любим, — ухмыляется Никита и хитро щурится. — мы пьём водку дальше!  — так, вы меня заебали, это я забираю. — закатив зелёные глаза, старшекурсник резвым движением конфискует со стола непочатую бутылку настойки.  — куда понёс?! — возмущается Уланс, который, по ощущениям, уже выпил больше всех. На деле, наверное, ему меньше всех глотков досталось, но тому много и не надо. Познакса уносит, стоит ему крышечку из-под водки понюхать, пацанам иногда даже завидно. Хотя вот что бы было с Гришей, если бы его так пьянило с небольшого количества алкоголя — только загадывать остаётся. Он ведь тоже в пьяном состоянии мало адекватен. Особенно. На каждого из них алкоголь оказывает разное воздействие: Никита начинает пьяный обычно грустить и рефлексировать, перебирая свои детские воспоминания; Уланс начинает нести лютый бред и еле ходит; Назар просто становится смешным, дохрена много о себе воображая; Гриша хочет ебаться и вместе с тем пытается решать важные проблемы, в итоге наживая себе только больше конфликтов и неприятностей. Один Роберт что трезвый в своём уме, что выпивший в полном адеквате.  — ой, а чё вы со Славой за ручку держитесь? — хлопает глазками Никита, романтично складывая руки в замочек. — у вас что, любовь, да?  — нет, мы просто трахаемся, — гадко ухмыльнувшись, отвечает Михайлов, и крепче сжав ладонь Гриши своей, резко тянет его в сторону выхода с кухни, едва только парень успевает прокомментировать его реплику звонким «поняли, да?». — пойдём бухать вдвоём у тебя в комнате?  — я не против…а ты? — тихо спрашивает Ляхов, когда они уже оказывается посреди коридора ближе к двери, ведущей в его спальню. — нормально всё?  — более чем. — мягко улыбается Слава, успевший уже немного опьянеть, пока старший разводил дискуссии с этими алкоголиками. Он слегка удивляется, потому что был уверен, что юноша не захочет оставаться с ним наедине, и уж точно не ожидал, что тот сам потянет его в комнату и щёлкнет замком. Падая на криво застеленную кровать, Слава с желанием косится на бутылку настойки в руках Ляхова, и сразу же командует открыть её. Большая, литровая клюквенная настойка. Им должно хватить этого, чтобы напиться, особенно Славе, который уже навернул водки. Собственно, если Гриша ставит себе цель оставаться как можно трезвее, чтобы контролировать себя, младший, напротив, рассчитывает порядочно накидаться, дабы решиться на серьёзный разговор.  — скажи, ты хочешь меня поцеловать? — всё это время они сидели на разных концах постели, но тут Слава решает подобраться поближе и уткнуться ладонями в грудь зеленоглазого, тем самым придавив его спиной к стене. Гриша немного растерянно смотрит на малого, что неуклюже навалился на него, с усилием прижав собой. Парень инстинктивно хватает Славу за запястья, но пока не торопится его отстранять от себя. Не совсем понятно, что младший от него хочет, да и Ляхов ловит себя на том, что пропустил момент, когда парень нажрался в говно. Он как мог старался растягивать эту бутылку, старался пить поменьше, чтобы оставаться адекватным, и даже не заметил, как быстро Слава выпил всё, что не залил в себя сам Гриша.  — ты же сам прекрасно понимаешь, что хочу, — на секунду усмехается Ляхов, но улыбка сползает с его лица при виде того, что кареглазый как-то очень серьёзно настроен. — я хочу тебя не только поцеловать, но я бо…  — а что будет, если мы сейчас потрахаемся? — прищуриваясь, интервьюирует Михайлов.  — ну…а что должно быть? — растерянно хмурится старший, пытаясь поймать общую суть этих вопросов. — чего ты от меня хочешь? Зачем все эти вопросы?  — просто ты… — русоволосый потеряно замолкает на пару секунд и даже отдаляется от Гриши, усевшись напротив него на коленях и на них же уложив руки. — те сообщения…ты написал, что я…типа…нравлюсь тебе.  — ты же сказал, что не читал мои сообщения. — хмыкает парень и теперь уже он хитро щурится, застигнув мальчишку врасплох.  — а ты сказал, что я пиздабол, и оказался прав, — бесстыдно оправдывает себя кареглазый. — так что, я правда тебе нравлюсь или ты просто так это написал?  — правда нравишься. — с тяготой вздохнув, всё же признаётся Гриша. Он понимает, что всё ещё горит какими-то сомнениями насчёт этого, — надо ли им обоим это всё? готов ли Гриша к подобному? правда ли Слава ему так сильно нравится? — но также осознаёт, что угодил в тупик из-за Славиного вопроса и теперь остаётся либо ответить так, либо разбить сердце шестнадцатилетнего пьяного мальчика, сидящего на его постели. Вряд ли он поймёт, что чувствует Гриша, вряд ли поймёт, что чем человек взрослее, тем отношения как понятие для него серьёзнее. Даже для Ляхова, да, отношения — это непросто, это серьёзно, это уже не так, как было в его шестнадцать лет. Так или иначе, в комнате повисает тишина. Гриша даже смущается, пытаясь понять, правда ли он сказал то, что от себя услышал, или прозвучало что-то менее приятное для Славиных ушей. Но спустя секунд десять тот всё же плюхается на Ляхова, обеими руками обнимая его за грудь. От малого пахнет Гришиным шампунем, и это кажется чертовски привлекательным почему-то, как и то, что он одет в его худи.  — а я люблю тебя. — тихо заявляет кареглазый, и от его внимания едва уходит то, как старший дёргается на этих словах.  — это…несложно было понять. — вздыхает Гриша, с несвойственной себе осторожностью и опаской перебирая пальцами светлые волосы.  — мне с тобой очень хорошо, но обидно, что ты постоянно пытался меня выебать. — решает дальше откровенничать он.  — извини, что обидел тебя, — с неподдельным сожалением извиняется Ляхов и аккуратно целует русоволосого в висок. — я уже говорил…как-то не подумал, что ты можешь быть не готов.  — это ерунда, я могу понять…это потребности и всё такое, но меня другое больше волнует, — постепенно меняет тему Слава и вдруг резко переходит на шёпот, давая понять, что говорит о чём-то очень сокровенном. — ты постоянно мне оказываешь знаки внимания, покупаешь что-то, зовёшь гулять, пишешь первым, интересуешься как у меня дела, и я очень боюсь оказаться ненужным и использованным. Боюсь, что если мы переспим, ты сразу перестанешь это всё делать и вообще кинешь меня, а я тебя очень люблю и не могу без тебя, а ты… я прямо правда-правда тебе нравлюсь, прямо серьёзно или ты просто хочешь меня?  — слушай, малыш, наше общение много значит для меня, — выслушав весь этот поток эмоций, успокаивает Гриша. — если бы мне нужен был исключительно секс, я бы вёл себя по-другому. Просто секс для меня тоже очень важен. Ты очень красивый, тело у тебя охуенное. У меня просто пиздец высокое либидо, извини, если я тебя напугал. Мне рил стыдно, что я так лез к тебе.  — нет, я готов… — порывается младший, поднявшись на локтях. — я прямо сейчас готов, только если мы будем встречаться…и если ты будешь не так грубо, как тогда…мне было больно, а я знаю, что больно быть не должно даже в первый раз, я читал!  — так, подожди, — осаждает его темноволосый, мягко обняв за плечи обеими руками. — давай обсудим это, когда ты протрезвеешь, чтобы не было никакой хуйни наутро. И если ты трезвый мне скажешь, что готов…  — раньше тебя это вообще не ебало! — обиженно заявляет парень, даже не понимая, насколько резкой была формулировка.  — я же сказал, что жалею об этом, блять, — раздражённо отвечает Ляхов, но тут же сам себя осекает, понимая, что юноша не имел в виду ничего из того, что сказал. — Слав, серьёзно. Ты в говно, и если сейчас тебе это кажется хорошей идеей, то это не значит, что утром ты не будешь жалеть. Вспомни, ты же сам говорил, что не хочешь первый раз бухим на вписке.  — ты запомнил… — улыбается Слава, обхватывая чужие запястья, чтобы переложить руки старшего с плеч на талию.  — запомнил, — бесшумно вздыхает Гриша, несмело приобнимая мальчишку. — я знаю, что очень сильно проебался и мог потерять тебя, я этого не хочу, поэтому пусть всё будет нормально, а не бухим на вписке.  — в этот раз всё по-другому, — настоятельно убеждает кареглазый. — мы не где попало, а у тебя дома, мы уже хорошо знакомы, а ещё…я оба раза был пьяный и накуренный и всё равно знал, что не готов, а теперь я знаю, что готов, я хочу этого, Гриш, пожалуйста, я не буду жалеть.  — куда ты так торопишься? — удивляется парень так, словно бы это не он пытался переспать со Славой на третий день общения.  — я просто хочу, чтобы ты точно был моим… — совершенно глупо сознаётся Слава.  — я и так буду твоим. — обещает темноволосый и трепетно целует младшего в нос. Тот пользуется моментом и перехватывает его губы, жарко целуя. Гриша не сопротивляется, и уже через секунду русоволосый проталкивает ему в рот влажный язык, пересаживаясь к парню на колени и почти сразу нарочно начиная тереться задом о пах. Ляхов разрывает поцелуй и со сдавленным вздохом откидывает голову назад, чувствуя, как слабое возбуждение собирается внизу живота. Слава решает не терять времени, слюнявым языком прижимается к чужой шее и пытается оставить засосы, которые он делать даже не умеет. Следов на шее у Гриши не останется, но приятные ощущения от скольжения пухлых губ по коже заставляют сильнее завестись и позволить себе опустить ладони на зад младшего. Тот что-то довольно мурчит ему в шею и чуть выгибается в спине, притом сильнее прижимаясь бёдрами к стояку. Он вспоминает, как приятно было в тот раз, когда они делали это через одежду, и думает о том, что это отличная прелюдия. Слава начинает интенсивнее тереться ягодицами о вставший член и ловит слухом тихие удовлетворённые хрипы со стороны Гриши, что, прикрыв глаза, наугад бродит ладонями по его спине. Кареглазый отрывает губы от шеи, ведёт ладонью по другой её стороне, и тут же чувствует, как старший начинает в ответ толкаться в него бёдрами, ладонями в это время поддевая края худи, чтобы снять его. Они двигаются навстречу друг другу ещё какое-то время, и когда Слава сам решает снять с темноволосого футболку, тот опрокидывает его на спину и умело расстёгивает ремень штанов, которых на младшем уже вскоре не оказывается ровно также, как и белья. Михайлов сам пошире расставляет ноги, всем своим видом показывая, что он действительно готов и ни капли в этом теперь не сомневается. Гриша прижимает его к матрасу своим торсом, начинает зацеловывать шею и всасывать кожу, умело делая засосы, которые действительно потом останутся. Кусает пару раз за ключицы, облизывая выпирающие косточки, затем губы Ляхова спускаются к груди, целуют татуировки и соски, заставляя возбуждённого юношу тихонько, почти неслышно стонать. Зацеловывая тело младшего, Гриша ловит себя на том, что истинно наслаждается этими ласками, тем, что Славе действительно приятно от его прикосновений. Ему не хочется торопиться и сделать всё как можно скорее, хочется наоборот растянуть удовольствие для них обоих. Он сначала ведёт языком от яичек до головки члена, затем, дождавшись несдержанного стона, чуть приподнимает чужие бёдра, тычется носом в промежность и аккуратно касается языком входа, проталкивая его внутрь.  — что ты делаешь?.. — на шумном выдохе спрашивает парень, прикусывая губу от неожиданных ощущений.  — я хочу, чтобы тебе было хорошо, — объясняет Ляхов, целуя его в бедро. — хочу тебе отлизать. Нравится же?  — я ещё не понял…вроде да. — несмело отвечает Слава и стеснительно отворачивает голову. Он точно не ожидал чего-то подобного, но отмечает, что Гриша и правда неплохо владеет языком. И пальцами. Пальцами он делает очень приятно, Слава даже почти готов кончить, ему очень хорошо, гораздо лучше, чем в прошлый раз — теперь Ляхов по-настоящему переживает о том, чтобы младшему тоже понравилось, чтобы он не боялся и не сомневался в том, стоит ли ему доверять Грише. Тихие стоны разлетаются по комнате в унисон со скрипом кровати, Гриша смотрит прямо в лицо, пока его член внутри, Славу это так сильно заводит, что даже смущает, и он не может не отвернуть голову в сторону, поймав щекой смазанный поцелуй вперемешку с хриплым стоном старшего. Они оба успевают окончательно протрезветь, но ощущение не становятся менее яркими и остаются такими даже после бурного финала, в следствие которого оба вырубаются в объятиях друг друга.