Семейная жизнь

В любом доме или квартире ванная — это особое место, где тело становится чистым и отдыхает душа. Она помогает ежедневно расслабляться, снимая груз проблем и усталость, даря чистоту телу. И эта комната находилась на втором этаже, напротив комнаты Акио. Ванная комната выполнена в морском стиле и небольшая. По правде говоря, сюда можно поставить только несколько вещей. Это просторная ванная, деревянная раковина, белый и обычный унитаз, круглый мягкий пуфик. Стены бирюзового цвета, а пол наливной с 3D-эффектом. «Такое сочетание немного странное», — признался Хару, когда он вместе с сыном переезжал в дом к Дайске. Но такая комбинация цветов нагоняла приятные воспоминания о море, когда туда поехала семья тем летом. В конце комнаты стояла блестящая и дорогая ванная. Над ней висела картина в рамке, а рядом стоял белый пуфик с нежно-голубым полотенцем. Сбоку висела полка с полотенцедержателем. На ней плетенная корзинка, полотенца с бирюзовыми и белыми цветами. Рядом с ванной разместился обычный туалет, а между ними маленькое пластмассовое ведро для туалетной бумаги. Рядом раковина со стеклянной верхушкой. Над ней расположилось зеркало с заполненными полками. Над зеркальной поверхностью стоят настенные рожки, которые очень ярко горят в темноте. Вот сейчас эти лампочки и сияли, освещая всю комнату. Хару подошёл к ванной и наполнил её водой. После этого омега бросил туда бомбочку для ванны и внимательно наблюдал, как она начинает пузыриться и пениться. Это было занимательное зрелище. Бомбочка потихоньку разваливалась на кусочки и растворялась. В комнате вкусно запахло смородиной. Любимый аромат Дайске. Как только ванна наполнилась теплой водой и успокаивающими солями, Хару позвал любимого. Послышались тяжелые шаги по лестнице. Ноги ступают по лестнице очень тяжело, словно к ним гири привязаны, затем они оказались сзади, и богач уже оказался рядом, почти без одежды. На нём осталась только расстёгнутая рубашка без галстука и бельё. Като смущённо отвёл взгляд. Омега берёт за руку своего суженного и аккуратно, как бы тот не упал, помогает ему усесться. Сначала пальцы левой ноги касаются водной глади, и нога неловко вздрагивает вверх. Но, привыкнув к новым ощущениям, конечность сама начинает тянутся ко дну. Следом за левой пошла и правая. Вот и две ноги полностью оказались по колено в воде. Дайске полностью уселся и обнял колени, облокотившись спиной к стене, в успокаивающей тёплой воде. Он удовлетворённо вздохнул, а Хару уселся на пол, положив руки на бортик ванны, и не отводил взгляд от Камбе. Мало ли, ему что-нибудь понадобится. — Сегодня был тяжёлый день, да? — спросил омега, прекрасно зная, что Дайске вероятнее всего не ответит, а лишь потеряно кивнет. Так и произошло. Он прошёлся взглядом по чужому силуэту. Глаза у Камбе были всё ещё уставшие и очень грустные, в них не было огонька. Его осанка была несколько поникшая: опущенные плечи, даже немного видна сутулость; руки, как плети. Немного странно, но Хару кажется, что он чувствует, как во всём теле своего партнёра царит тяжесть и даже скованность. — Ясно. Думаю, тебе лучше лечь пораньше. Так будет лучше. — А ужин? — тихо, почти неслышно, произносят тонкие губы, и исподлобья смотрят глаза на Хару. — Принесу тебе в постель после купания. Помню, как ты последний раз делал это, когда я был беременным. Помнишь? — Като улыбнулся и посмотрел на Дайске. Сейчас на его лице красовалась уставшая улыбка и несильно выделяющиеся ямочки на щёчках. — Конечно, помню. Я тогда тебе сам готовил. — Ты чуть кухню не спалил, шеф-повар хренов, — Хару громко и по-детски рассмеялся, как смеётся Акио, когда очень счастлив. — Зато сам, — Дайске обидчиво сложил руки на груди и демонстративно отвернулся. — Я это очень ценю, Дайске, и я был очень рад, когда ты утром под песню ранних пташек принёс мне поднос с подгоревшей яичницей, беконом и крупно нарезанным хлебом. Рядом, я ещё помню, стояла кружка, на которой была наша фотография. Я до сих пор держу в памяти, как мы сделали её на третьем свидании. А рядом стояла тарелка с конфетами и овсяным печеньем. Я был ещё так рад, — Като аккуратно привстал и приподнял подбородок Дайске в своей рукой и заставил его посмотреть на себя. Это действие заставляет альфу немного понервничать. У Хару черты лица мягкие и красивые. Его золотые глаза искрились искренностью и добрыми воспоминаниями. Русые и пушистые волосы падали на лоб. Движения были решительными, но чересчур аккуратными. Ведь не каждый день твой суженый ведёт себя не как омега. Казалось, что сейчас мужчины на какое-то время поменялись ролями и Хару вовсе не омега, а Дайске совсем не альфа. — Ты же знаешь, что я люблю тебя. Сердце Дайске растаяло в тёплых прикосновениях Хару. Ответом, определенно, будет мягкий и искренний поцелуй, но сейчас почему-то не хотелось действовать первым. Хотелось смотреть на решительную омегу и ждать, когда она додумается. Какая-то скромность, что ли, не давала свободно впиться в чужие губы и провести языком по нёбу, зубам, поиграться с другим, таким же языком. Камбе перевёл взгляд на губы его партнёра. Прямо сейчас они казались такими желанными, такими притягательными, что хотелось незамедлительно их коснутся. Пока альфа скромно облизывал пересохшие губы, стараясь хоть как-то намекнуть, Като незамедлительно притянул к себе любимого и поцеловал его. От Дайске крепко пахло табаком, подозрительным сомнением и каплей смородины, но Като всё равно прижимал его к себе, поближе к своему телу. Дайске сразу же почувствовал себя незащищённой омегой в руках пошлого альфы-самца. Но несмотря на это, Камбе тоже наконец-таки обнял его, доверившись, как Хару когда-то сдался ему, позволив стать с ним одним целым. Заглянув в солнечные глаза, запустил пальцы в пушистые и мягкие волосы. И Хару чуть не задохнулся от счастья. Его рука свободно легла на чужое богатырское плечо. Они оторвались друг от друга. В глазах пляшут звёзды, румянец на щеках розовеет, дыхание медленное и спокойное. — Ещё хочу, — капризно произносит Камбе и приближается в попытке сорвать ещё один чмок с мягких губ. Като медленно кивает головой и неосознанно приближается. — Мам, а папа пришёл? — врывается в комнату мальчик, и его взор утыкается на очень интересную картину. Дайске, полностью голый, облокачивается на бортик ванны, пока его длинные пальцы запутываются в светлых волосах омеги. Мама же, стоящая на коленях напротив альфы, тоже не отстаёт и её рука покоится на плечевом поясе. И они оба красные и смущённые до жути. — Да, пришёл. Просто наш папа решил принять ванну. И я хотел, чтобы вы увиделись после того, как он примет душ. Ну раз вы встретились раньше, то это даже хорошо, — мальчик подбежал к Дайске и обнял его. — Я очень рад, что ты пришёл. — Я тоже рад этому. — Мои любимые, — произносит Хару и тоже лезет к своим обниматься. — Люблю вас.