Бездна

По комнате гулял холодный, пронизывающий ветер, словно все двери и окна были открыты настежь. Стены окутывал тёплый закат, отдающий последние лучи уходящего дня. Всё было сонным, почти эфемерным, квартира словно из картинки. Однако работающий на кухне телевизор разбивал эту Морфеевскую картину на мелкие кусочки. — Наконец-то, — холодный голос матери разрезал тишину. Алиса застыла в коридоре, вглядываясь в кухню, которая вся тонула в сигаретном дыме и закатных лучах солнца. Телевизор трещал почти на всю, так что в первую очередь девушка подошла к пульту и спустила звук почти до нуля. — И я тебе рада, мам, — устало выдохнула брюнетка. Навещать маму было чем-то простым и сложным одновременно. Словно ты заочно знал, что эта необходимость связывает тебя по рукам и ногам, но при этом упрямо не брался разрезать верёвки. Алиса окинула комнату взглядом, приметила кружку почище и налила себе воды. — Есть хочешь? — спросила мама, глядя на то, с какой жаждой пила Алиса. Девушка целый день почти ничего не ела, провела его больше, копаясь в мыслях, нежели чем в реальном мире. Поэтому желание вдоволь напиться, если не утопиться, было выше неё. Пусть пьёт. — Нет, спасибо, — Алиса рукавом вытирает губы, отставляет кружку в сторону и в упор смотрит на мать. — Что случилось? — А обязательно должно что-то случиться? — недовольно пробурчала женщина, стряхивая пепел в стоящую рядом хрустальную пепельницу. — Мам, — в том же тоне ответила ей девушка, надеясь услышать что-то более вразумительное. — Что «мам»? — сорвалась женщина, окончательно туша сигарету. — Алис, вообще-то я переживаю о тебе. — Правда? — иронично улыбнулась девушка, сдерживая себя от слов, рвущихся наружу. — Правда, — горько бросила мать, поднимаясь со стула и подходя к холодильнику. Дверца открылась, одаряя комнату ещё одним источником холода, так что Алиса невольно поёжилась. — На, вот, салат поешь хотя бы. — Да не хочу я твой салат, — под движение рук матери отвечала девушка. Однако женщина уже сунула ей под нос глубокую тарелку с салатом и серебристую вилку. — Ну… Я слушаю, — пережёвывая салатный лист, протянула Алиса. — Это я слушаю, — деловито заявила женщина, складывая руки на груди. — Как у тебя дела? — Ты сейчас серьёзно? — не дожевав до конца, говорит девушка, так и застыв с вилкой у рта. — Я бросила клиента и потащилась к тебе через весь город, потому что ты, вдруг, решила узнать, как у меня дела? — Алиса, — мать неодобрительно покачала головой, отворачиваясь от девушки. — Что «Алиса»?! — больше сдерживаться сил не было. Такое чувство, будто кто-то над ней издевался и снимал на скрытую камеру. — Моя работа для тебя что? Какая-то шутка? — недоумевала девушка. — Не шутка, — буркнула мать. — Но ты прекрасно знаешь, что она мне не нравится. — Мам, мы миллион раз это обсуждали, я уже столько лет работаю, — устало противилась дочь. — Вот именно! Столько лет работаешь, а толку? Что тебе эта твоя работа дала? Ты кем-то станешь в будущем или так и будешь за копейки людям мозги делать?! — Я не делаю людям мозги! — голос сорвался, Алиса ненавидела, когда мама проводила именно это сравнение. Вот уже много лет играла одна и та же песня. Чтоб её, эту психологию… — И, между прочим, я хорошо зарабатываю, у меня частные клиенты, — с досадой в голосе бросила девушка. — Ну точно, богатые психи всяко лучше бедных, — подытожила в своей манере мать. — Да, лучше, — ей же на зло, отвечала Алиса, даже не пытаясь поднять тему того, что её клиенты не «психи». — И Владик этот твой туда же… IT, прости Господи, разве это профессия? — обратилась к ней мама, напомнив о Владе. Алиса же его облик из сознания почти стёрла. Спрятала в море воспоминаний, словно тайник, что не намеревалась больше никогда открывать. Почти не трогала свежие раны. Ей, казалось, впервые сулила удача, и никто лишний раз о нём не напоминал. До сегодняшнего дня. — Нет больше никакого Владика… Мы расстались, — совсем тихо сказала Алиса, от досады вновь и вновь накалывая салатный лист на вилку, в окончании отбрасывая её на стол. Девушка отвернулась, под внимательным надзором матери подпёрла рукой подбородок и сдержала лицо максимально безэмоциональным, но маму ведь не обманешь. — Расстались? — совершенно иным тоном вопрошала женщина. Вдруг, неожиданно смягчившись и участливо посмотрев на девушку. — А как же эти ваши планы… В Москву вы собирались, и в Крым, и в эту… Как её… — Эстонию, — на автомате бросила Алиса, задумчиво разглядывая узор на скатерти. Москва, Крым, Эстония. Их маленькое сумасшествие на время отпуска, что они так ждали. Отели, туристические программы, музеи — всё калейдоскопом пронеслось у Алисы в голове, подставляя яркие пятна и картинки того, как это могло бы быть. Могло бы. Не будет. — Точно, Эстонию, — тихо подтвердила она. — Ой, возил меня как-то твой папка в эту Эстонию, ничего такого, — безразлично бросила женщина. Напоминание об отце неприятной резью отдалось в сердце, ведь редко можно было услышать его упоминание от матери. — Мам, — устало протянула Алиса, больше не желая здесь находиться. — Скажи уже, зачем позвала, хватит этот цирк разводить. Женщина шумно выдохнула, недовольным взглядом окидывая дочь. Удивительно, как даже в такой ситуации в ней оставалась минимальная доля участливости и заботы. Алиса никогда этого не понимала. Как можно было быть такой холодной, чёрствой, не ответной? Ей уже не было больно, абсолютно точно, просто было до сих пор непонятно. Алиса ничему не удивлялась, не обижалась, не плакала. Она просто понимала, что это бесполезно. Слёзы эту женщину не трогали. Кажется, ей были менее безразличны даже дети в Африке, нежели сама Алиса. — Я собираюсь переезжать к сестре в Москву, — неожиданно произнесла женщина. — Меня уже тошнит от этого города, одни уроды в масках, беззаконие, — начала сетовать она. «Уроды в масках» непроизвольно вернуло Алису в квартиру к Разумовскому. Если бы её мать только знала, где была девушка ещё час назад… — А в Москве у нас что? Всё в разы лучше? — иронично поинтересовалась Алиса. — Ты лучше скажи, от чего здесь лучше? Что меня здесь держит? — беспечно парировала мать. — Я? — наконец, озвучила обиду Алиса. Это было просто смешно. По-детски глупо, что можно смеяться до колик, но смех застревал где-то в горле. — Ты и без меня отлично справляешься, — вынесла вердикт мама. — Мам, — девушка себя отдёргивает, чтобы глупостей не наговорить, но что-то внутри тяготит душу. — Ты точно всё обдумала? Вопрос, который всё решит. И… — Давно, — легко срывается с языка матери. Ну, ход королевы. Алису слегка трясёт от мысли, что придётся остаться один на один с собой, но маму она не винит. Она и сама миллион раз хотела бы сбежать, но что-то мешало. Цепи, люди, звери. Ведь иногда все поступают, как простые люди. Не для кого-то, не ради «крови» и «своих», а ради себя самих. И вот мама выбор сделала, в отличие от самой Алисы. — Хорошо, — тихо произносит Алиса. — Хорошо, главное глупостей там с Леной не делайте. Мама неожиданно громко смеётся, а у Алисы ком в горле. Все глупости останутся здесь, в квартире, пропитанной сигаретным дымом и солнцем. Они все останутся с Алисой. Один на один. Девушка вдруг почувствовала, как этот вечер стал невероятно паршивым. Хотелось просто уехать к себе домой и ни с кем больше не разговаривать. — Я накопила неплохую сумму, привезу тебе на днях или на карточку скину, ладно? — Ладно, — кивнула головой мама. О «спасибо» речи даже и не шло. — Квартиру я оставлю, иногда приезжай, проверяй всё тут. Приезжай, проверяй. Ну да, слои пыли сами не справятся. Алиса мрачно кивает и вмиг поднимается из-за стола. — Ты куда? — Домой, — тихо бросает она. — У меня был тяжёлый рабочий день. Давай все детали переезда потом обсудим? Женщина согласно кивает, но недовольство читается в изгибе бровей и поджатых губах. Вероятно, ожидала другой реакции. — Мужика бы тебе найти, Лис, — неожиданно произносит мама. — Только поумнее, чем твой Владик. Алиса усмехается. Ну вот, такую фразу мама обязательно вставляет после каждого её расставания. Словно найди она себе кого-то достойного, мама бы оценила его по достоинству. — Ага, обязательно, на работе поищу, — назло ей бросает девушка, улыбаясь. Мама шпильку принимает достойно, знает дочь, как облупленную. — Ну, а почему бы и нет? — в тон ей отвечает она. — Присмотрись к этим своим богатым психам, может, есть там кто нормальный. И тут в голове девушки невольно всплывает чёткий образ. Нет. Нет. — Мам, — серьёзно бросает она. — Ой, всё, не бурчи, — женщина подходит, неожиданно быстро целует Алису в щёку и продолжает. — Езжай давай, работяга ты наша. И девушка быстро выходит из квартиры, оставляя в ней все глупости, сигаретный дым и закатное солнце.

***

До дома Алиса доезжает ближе к двенадцати, когда вход в парадную освещает лишь слабоватый жёлтый фонарь. Ветер завывает такой, что мертвецы позавидовали бы таким песням. Паршивый вечер плавно перетекает в ночь. Алиса поднимается на свой этаж, ключом открывает заветную тринадцатую дверь и заходит в квартиру. Сил хватает лишь на то, чтобы добраться до ванной, руками растереть тушь, оставив оседать мелкие частицы под глазами. И вот, наконец, забравшись в мягкую постель, Алиса блаженно прикрывает глаза. Пятна в темноте пляшут, мелькают, а девушка лишь думает о том, как скоро она заснёт. Тяжёлый день быстро приговорил её к постели, так что она почти уверена, что с утра опоздает в участок. С мыслями о том, что будет говорить Беркину, девушка проваливается в царство Морфея, но, вдруг, телефон, лежащий на соседней подушке, словно верный охранник, издаёт предательский звон. «Звук уведомлений можно игнорировать ровно два раза», — такое правило когда-то поставила себе Алиса, за что и проклинала себя сейчас, слыша третье по счёту уведомление. Сообщения на секунду показались размытым пятном на экране, но стоило Алисе проморгаться и вновь взглянуть на смартфон, как она увидела смс с неизвестного номера. «Простите, что беспокою Вас так поздно. Что думаете о том, чтобы продолжить наш разговор завтра? Буду ждать Вас в семь вечера.» «Если Вам, конечно, удобно.» «Сергей Разумовский.» И вся эта феерия шла тремя отдельными смс. Точно псих. Алиса с шумом выдохнула, проводя ладонью по лицу. В груди родились смешанные чувства. От Разумовского хотелось сбежать (или же к нему бежать). Какие-то полярные идеи посетили голову девушки, напрочь прогоняя задатки сна. Конечно, разумным было бы довести их первую сессию до конца, что парень, собственно говоря, и предлагал. Однако какая-то чуйка изнутри истошно кричала, кидалась к свету камер и молила не ходить. Алиса же, подобно той глупой девице, что делит с ней имя, бежала за кроликом, не оглядываясь. Глупая, глупая Алиса. «Нужно бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте, а чтобы куда-то попасть, надо бежать как минимум вдвое быстрее».' Но, прежде чем осмыслить эту идею до конца, Алиса всё же начала печатать ответ. «Всё в порядке, я ещё не сплю. Хорошо, давайте продолжим завтра. Где?» Откладывать смартфон Алиса не спешила: нужно было дождаться ответа и только тогда со спокойной душой ложиться спать. Взгляд ненароком зацепился за «галерею» и девушка поддалась. Лицо Влада, их прогулки по набережной, фото из сонной квартиры — всё это потоком полилось прямо Алисе в руки. Одно мелкое воспоминание за другим, словно бусинка к бусинке, собиралось в огромную историю. Историю в полутонах. Ярких, светлых вперемешку с тёмными, грязными, лживыми вставками. Алиса уже тянется к своей любимой фотографии, хочет лишь разочек взглянуть. Честно, без лишних помыслов. Но тут её прерывает рыжий чёрт. «Вам не нравятся мои апартаменты?» Исчерпывающий вопрос. То уникальное артхаусное пространство, что Разумовский имеет честь называть домом, не могло не нравится, поэтому Алиса быстро печатает ответ. «Нравятся.» Нравятся. Одно чёртово «нравятся» вместо «меня устраивает», «нет, всё хорошо» и сотни других достойных вариантов. Девушке в пору бы ударить себя по лбу, да посильнее, быть может, тогда логичные действия, наконец, стали бы её приоритетом, а не запасным вариантом. Она взглядом окидывает комнату. Зашторенные окна вновь вызывают ненужные воспоминания. Подоконник. Руки. Губы. Это был до слёз паршивый день. И с каждой секундой Алисе хотелось лицом зарыться в подушку и истошно закричать. Но крик вновь тонет в дотошном звоне телефона. «Рад слышать. Тогда буду ждать Вас завтра.» «Хорошо», — быстро печатает Алиса в ответ. «Доброй ночи, доктор.» И что-то в этих простых словах рождает улыбку на губах девушки. Доктором её всегда называл Влад, когда был в хорошем настроении. Доктор, доктор, доктор. Разумовский одним своим сообщением заставил внутри что-то перевернуться. Звери озираются на подоконник, но поддаваться нельзя. Нужно проявить львиное мужество и быть сильнее. И лев — царь зверей, он их держит в узде, стирает поцелуи, следы рук. Льву, наконец, спокойно. И лев дремлет, счастливо всматриваясь в экран смартфона. А вот Сергей получает короткое «доброй» в ответ и, откинувшись на подушку, наконец, засыпает.

***      

— Лизонька, который сейчас час? — бросает Беркин своей практикантке, что роется в документах за прошлый год. Блондинка быстрым взглядом окидывает наручные часы и звонким голосом отвечает: — Половина десятого, Артём Дмитриевич, — на что Беркин согласно кивает и, наконец, обращается к Алисе. — Вот, Рудова, половина десятого, а ты здесь должна быть на полчаса раньше, — поучительным тоном сообщает он. — Слушай, не начинай, а, — бросает Алиса, проходя внутрь комнаты. Девушка не выспалась, всю ночь мучилась от кошмаров, а впереди её ждал не менее кошмарный день. Без уроков от Артёма можно было прожить, уж точно, хотя бы сегодня. — Если буду спускать подобное тебе, то и младшее поколение начнёт на режим глаза закрывать! — по-серьёзному начал Беркин. — Вот чем ты всю ночь занималась? — Ты уже слишком старый, чтобы про такое слушать, — зло отшутилась Алиса, подмигивая Артёму, на что он раскатисто рассмеялся. — Ну вот, грубость же я тебе спускаю, дай хоть за опоздания отчитать, — по-доброму произнёс мужчина, отпивая кофе из своей любимой кружки. — Окей, босс, — Алиса шутливо руку приложила к голове, мол, «так точно». — Когда отчёты на проверку отправлять? — На следующей неделе, да, Лиз? — Беркин обращался к девушке по каждой мелочи, искренне веря, что так натаскивает её и помогает запомнить все важные детали. Просто ментор мечты. — Да, в следующую среду, — подтвердила блондинка, оборачиваясь к ним. — Что там с Разумовским, Лис? — обратился к девушке Артём. — А что с Разумовским? — не до конца понимая вопроса, ответила Алиса. — «Спите побольше, меньше переживайте» — как ты и заверил. — Ну как встреча-то прошла? Со мной он не особо на контакт шёл. — Ну-у, — протянула Алиса. — Встреча наша прервалась из-за непредвиденных обстоятельств, сегодня опять еду к нему. — Так и скажи, что тебе просто его помощница понравилась, — подмигнул ей мужчина, раскачиваясь в кресле. — Я смотрю и тебя не особо Сергей интересовал, да? Марго всяко интересней будет, — отшутилась Алиса. — Марго? — тонкий голос Лизы прозвучал до того взволнованно, что Рудовой даже стало её немного жаль. Она же не знает, что Марго виртуальная и угрозу составляет только пиксельную. — Да, Марго, шикарная блондинка-ассистент, — решила немного разыграть её девушка. — Артём Дмитриевич не даст соврать. — О да-а-а, — довольно протянул Беркин, а Лиза вся залилась краской. Алисе уже было не впрок сдержать смех. — Волосы просто невероятные, а глаза… — Вот как, — неловко произнесла Лиза, отворачиваясь обратно к полке, очевидно, скрывая свою реакцию. — Да ладно, Лиз, шучу я, — сдалась Алиса. — Это виртуальный помощник, знаешь, как эмоджи в айфоне. —Серьёзно? — неожиданно громко спросила Лиза, на что получила утвердительный кивок, и девушка вмиг расплылась в улыбке. Рудова быстрый взгляд бросила на Артёма и, кажется, уловила интересные нотки в его глазах. Неужто понял? — Что ж, в любом случае Марго поразговорчивей будет, чем её создатель, — аккуратно свернул тему мужчина. Видимо, и впрямь понял. — Просто Рома заглядывал, спрашивал, как ваш сеанс прошел, вот я и интересуюсь. — Рома? Он же всегда заглядывает, — безразлично бросила Алиса. — Знаешь, Рудова, между нами, девочками, — шутливо начал Артём. — Что-то мне подсказывает, что работай я здесь один, Рома бы не заглядывал. Алиса немедленно подняла взгляд на Беркина, сведя брови к переносице, покачала головой. — Слушай, если тебя не любят в отделе, то это не вина Ромы. Вёл бы тебя себя друже… — начало было девушка, но Беркин её прервал. — Лис, я ничего тебе не говорю, но по-хорошему, дала бы ты парню окончательный отворот-поворот, не мучала бы его, — по-отечески начал мужчина. — Он же на кофе для тебя скоро разорится. — Артём, — устало протянула брюнетка. — Я сама разберусь, ладно? — немного грубо, но уже не маленькая, без советов обойдется. Беркин в мирном жесте приподнял руки, мол, дело твоё, и продолжил пить свой напиток. Алиса же его слова прокрутила в голове ещё раз. Как будто она об этом не думала. Это было ясно, как белый день, но вот «разбивать» кому-то сердце ей не хотелось. Никто не захотел бы становиться инициатором такого разговора, вот и Алиса не торопилась. А Рома… Рома просто был ей приятен. Он хороший парень. Настолько хороший, что обижать его почти что грешно. Алиса грех на душу не хочет. Она лишь взглядом окидывает комнату, задерживается на счастливой и наивной Лизе, потом на простом и добром Артёме и понимает, вот оно. Вот оно, простое, людское, что-то из ряда «каждый день — праздник». А у неё, что не день, то очередной эмоциональный переворот. Она острее, она темнее, она не может все проблемы также легко, как Беркин, решать. Поэтому и Рому, со всеми его плюсами и минусами, она откладывает в дальний ящик. На работе надо думать о работе. Ещё один дельный совет, который когда-то ей дал Артём. И вот, наконец, настал момент прислушаться к тому, что ей говорит друг.

***

День прошёл быстро, промчался, словно на полицейской машине с мигалками. Яркий свет мигалок Алиса видела в огнях города, что наблюдала из машины. Уже наступило семь вечера, её встреча с Разумовским должна была начаться несколько минут назад, но как и полагалось любой уважающей себя петербурженке — она опаздывала. Зато было вдоволь времени обдумать, в каком русле строить разговор с Сергеем в этот раз. За все годы работы она ещё никогда так не глупила, не ошибалась, как с ним. Понятно, что и обстоятельства здесь были не самыми типичными, но в душе Алиса мнила себя отличным психотерапевтом. А мнимость — не порок. — Приехали, — донесло до её ушей через двадцать минут езды. Шёл мелкий дождь, и покидать такси совсем не хотелось, но навряд ли бы водитель оценил её желание остаться. Бросив короткое «спасибо», Алиса вышла из авто и бегом поспешила ко входу в здание. Марго поприветствовала девушку сразу же, стоило ей только переступить порог. Вновь вызвав для неё лифт, помощница «испарилась», а Алиса мысленно приказала себе собраться. Апартаменты, что ей так «нравились», встретили её пустотой. На столе был полнейший бардак, какие-то тарелки, журналы и осколки от бутылки. Всё в полнейшем сумбуре лежало на столе и диване. — Сергей? — голос у Алисы немного дрожит. Обстановка не из приятных, признаться честно, находиться здесь ещё более жутко, чем в прошлый раз. Девушка несмело проходит дальше, оглядывается, надеясь увидеть парня, выходящим из лифта, но нет. Тогда она решается позвать его ещё раз. — Серге-е-е-й? — в этот раз на порядок громче, и в ответ она слышит какой-то шум из дальнего угла комнаты. Пройдя ближе, девушка увидела небольшой коридор с двумя дверьми, одна из которых была приоткрыта. Естественно, любопытство сгубило кошку, но было ведь ещё несколько жизней, и Алиса решила потратить и их. Рыжие пряди спадали на лоб, в полнейшем беспорядке распадались по лицу. Рукава белой рубашки были закатаны по локоть, сами руки яро пытаются отмыть что-то с ладоней. Что-то красное, яркое и вязкое. Что-то, что алым пятном украшало разбитую губу и струилось тонкой полоской от крыльев носа. — Алиса? — голос у Разумовского встревоженный. Он мгновенно оборачивается, увидев девушку в отражении зеркала. Растерянность в его взгляде выбивает почву из-под ног. Девушку на секунду окутывает ступор, но мгновение спустя она пересекает порог и подходит к мужчине. — Господи, что с вами случилось? — не скрывая паники в голосе, громко вопрошает Алиса. Руки непроизвольно тянутся к лицу, но девушка останавливает ладонь, словно опомнившись. Осторожный взгляд на Сергея, затем согласие в его глазах, и её пальцы легко касаются подбородка, поворачивая лицо парня в сторону. Она быстро пробегается глазами по травме и надеется на то, чтобы не было перелома. — В здание попал какой-то мужчина… — говорит охрипшим голосом Сергей, когда Алиса отпускает его лицо и начинает мыть руки. — Марго пропустила его наверх, так как он прикинулся доставщиком еды. — Нужно обработать рану, — беспокойно прервала его Алиса. — Где у вас аптечка? — В нижнем ящике, — кивок головы в её сторону, и вот девушка опускается на колени, судорожно ища в тумбочке перекись и вату. Когда Алиса находит всё необходимое, Сергей уже подходит с боку и внимательно следит за её руками. Она легко открывает перекись и обращается к Разумовскому. — Позволите? — лёгкий кивок головы и её пальцы вновь касаются его лица. Совсем невесомые касания, что лёгкой болью отдают на подкорках сознания, однако Разумовскому до этого совсем нет дела. Он не знает, куда деть руки, взволнованно бегает взглядом, смотрит куда угодно, только не на девушку, что стоит в шаге от него. Однако невольно взгляд цепляется за её взволнованное выражение лица, и Сергей смотрит, не отрываясь. Алиса же, наконец, заканчивает вытирать струйку крови из носа, меняет вату и касается губ. Тишина, так притворно давящая на них обоих, кажется почти осязаемой. Хочется что-то сказать, развеять это молчание, но девушка лишь продолжает стирать кровь с его лица, что сейчас скрыто за ледяной маской. Когда её пальцы исчезают с губ, Сергей шумно выдыхает, словно всё это время сдерживаясь от полноценного вдоха. — Есть ещё раны или повреждения? — почти что врачебным тоном произносит Алиса, стараясь держаться собранной. — Пара синяков… Спасибо, — Разумовский неловко кивает, выражая благодарность, и Алиса, наконец, делает шаг назад. Опомнилась. — Он просто взял и напал на вас? — изумлённым голосом произнесла она. Сергей делает шаг вперёд, так что расстояние опять исчезает, но через мгновение оборачивается к раковине, и воздух вновь поступает в легкие. — Хотел правосудия, — низким голосом, произносит парень. — Я не сразу понял, что дойдёт до рукоприкладства. Кровь, что он смывает с ладони, служит свидетельством этого правосудия. «Это навсегда останется со мной. Чумной Доктор не исчезнет бесследно». Слова Сергея эхом проносятся в голове. М-да, желающих восстановить справедливость в этом городе хоть отбавляй. — Вы сообщили в полицию? — Ну, вы уже здесь, — неловко бросил Сергей. Алиса слабо улыбнулась, пропуская парня вперед, к полотенцам. Ванная была до безобразия тесной. — Я говорю о настоящих сотрудниках полиции, — всё же ответила на шутку девушка. — Боюсь, в этом нет смысла… Что они сделают? — Заведут дело? — выразила предположение Алиса, на что Разумовский вымучено улыбнулся. — Дело о том, что кто-то напал на Чумного Доктора? Вы точно в полиции работаете? — сыпал колкостями Сергей, выходя из ванной. — Для человека, на которого было совершено нападение, у вас слишком хорошее настроение, — отвечала в тон ему Алиса, идя следом. Ей его поведение казалось откровенно странным. — Признаться честно, я ожидал этого, — искренне произнёс парень, проходя к дивану. — Пожалуйста, садитесь. — И всё так просто? На вас напали, и вы не будете ничего делать? — абсолютно не понимая его реакции, вопрошала девушка. — Вы правы, что-то сделать нужно. — Слава Богу, — выдохнула Алиса, в который раз уминая Господа за этот день, будучи не совсем верующей. — Нужно перезаписать программу для Марго, чтобы не пускала незнакомцев. — Полагаю, наш сеанс опять нужно перенести, — начала было она, но встретила удивлённый взгляд Разумовского. — Нет, всё в порядке, мы можем с вами поговорить. — Вы уверены? — недоверчиво протянула Алиса, окидывая его взглядом. Внешних повреждений не было, но кто знает, что скрывалось под рубашкой, как бы двояко это не звучало. Сам же Сергей откинулся на спинку дивана и устало прикрыл глаза, но услышав её вопрос, обратился в слух. — Абсолютно. — Вы пьяны? — выразила, наконец, свою догадку девушка. Сергей мгновенно поднял на неё взгляд, словно она раскрыла большой секрет. Ни с пуста же здесь оказалась разбитая бутылка. — Я… Да, немного, — запинаясь, начал он. — Простите, но я не могу провести с вами сессию, если вы пьяны, — девушка быстро поднялась и сделала шаг в сторону, но холодная ладонь коснулась её локтя. Алиса мгновенно обернулась. — Постойте, не уходите, — начал быстро тараторить Разумовский, сжимая её руку. — Сергей, — выдохнула Алиса. Ей это всё напоминало какую-то сцену из фильма. До слёз банально, но сил выключить канал не находишь. — Отпустите. — Чёрт, простите, я… Я не хотел, — фраза, казалось, подействовала на него отрезвляюще, и он мгновенно отпрянул, но та паника, что была в его взгляде, не позволяла девушке сдвинуться. — Пока вы пьяны, я не могу вести отчёт о нашей беседе, эти записи нельзя будет считать достоверными, мне жаль, — отчего-то неловкость передалась и ей, однако бросать парня в таком состоянии и правда было непросто. — Но вы же можете остаться? — вдруг произнёс он, подходя ближе. — Простите? — догадка промелькнула в сознании, махнула хвостом и помчалась прочь. — Останьтесь без ведения записи, — упрямо продолжал повторять свою идею Разумовский. Остаться? Без записи? Вот так просто? Дружеские посиделки с Чумным Доктором явно не входили в её планы на вечер. Согласно врачебной этике нужно было отказаться. Но следуй Алиса этой самой этике, она бы не вытирала кровь с его губ несколько минут назад. Мысли клубком неслись, бежали, подобно Алисе в погоне за белым кроликом. Только вот у той Алисы голова была на плечах. У нашей Алисы словно «голову с плеч». А звери внутри вновь привычно скалились, но их уже было не слышно. Давно придавленные цепями морали, доносился лишь их жалкий лязг и тонкий вой. Ни криков, ни стонов. Вот и выбирай, Алиса. Разумовский смотрит внимательно, синие глаза словно по крупицам разбирают её образ, просматривают насквозь. Останься и разденут догола. Алиса волком смотрит на картину со стороны. Ей кажется сумбуром всё происходящее. Начиная с той сцены в ванной, заканчивая нелепой просьбой. Останься и съедят заживо. Девушка окидывает комнату быстрым взглядом. Венера ей улыбается, услужливо зовёт остаться. Останься и сгоришь дотла. Бежать, Алиса, надо бежать. Не сбежала тогда, так убеги сейчас. Сергей поджимает губы и делает небольшой шаг вперёд. — Простите, если обидел вас этой просьбой, но… — Хорошо, — быстро произносит она. — Что? — голос удивленный, почти радостный, но звучит он тихо. Кажется, пьян он был более, чем «немного». — Хорошо, я останусь. Повторяет она, скорее убеждая себя саму, нежели его. Цепи, что держали зверей, тревожно звенят — идут ли по швам? Алиса взволнованно осматривается, взглядом опять цепляется за фигуру Сергея и никак не может понять, почему вновь совершает глупости в его компании.

«Она всегда давала себе хорошие советы, хоть следовала им нечасто.»

Льюис Кэрролл