Феникс

«Боль стрелою сердце ранит. От вздоха каждый день болит душа. Огнём правдивым полыхают его последние слова». Алисия проснулась с ноющей болью в груди. Приложив усилия чтобы не закричать, она поднялась с кровати и дыша через раз смогла распрямиться. Взгляд уткнулся сразу в ростовое зеркало. Красотка, нечего сказать. Взъерошенные короткие волосы, осунувшееся лицо, красные глаза, обведенные тенями. «50 оттенков серого!» -горько усмехнулась Алисия. В сторону кресла, на спинке которого висело короткое чёрное платье, она старалась не смотреть. Не дав своему разуму напомнить ей о горестных событиях, она побрела ванну. Душ затянулся на целый час, Алисия смотрела на водные ручейки, которые спиралью закручивались у самого слива, и ей казалось, что это её затягивает в неизвестную бездну. Боль в груди усилилась и вывела из состояния оцепенения. Осторожно вытерлась, закуталась в махровую теплоту, вышла и упала на кровать. Халат снимать не хотелось. Прощальная церемония была назначена на два часа дня, и Алисия не представляла чем заняться. Всем, связанным с похоронами, занимались родственники, а она так и не вошла в семью Тима. «Да и зачем бы им звать меня. Ведь они все знали…все!» — слезы вновь хлынули из глаз, вымывая из души сожаление и ярость, которую не на кого направить. Обиду, конечно же обиду на любимого человека и того, кого считала другом. Они предали ее. Злость на себя за слепоту и искреннюю любовь, что она дарила Тиму, не получая ничего взамен, тоже уходила. «Зачем? Зачем ты так со мной?!» — все что оставалось это кричать в пустоту. Алисия никогда не была общительной девочкой. Душой компании, о нет! Она любила тишину, читала книги и работала над курсовой как и многие студенты. Возможно на ней сказались годы детского дома, где делиться своим личным означало добровольно подставить спину под удар. Смутные образы родителей очень быстро стёрлись из её памяти и ушли в небытие. Зато слова остались, наставление матери: — Не лги, не обманывай что бы ни случилось в твоей жизни. Теплые объятья отца и его чуть грубый голос, который точно так же наставлял её: — Не причиняй другим боль, она вернется к тебе в двойном размере. — Не поступай с другими так, как не хочешь чтобы поступили с тобой… — шёпотом произнесла Алисия. Она следовала этим словам. Она любила Тима и никогда не опускалась до лжи. Так чем? Чем она заслужила такое предательское отношение к себе? Вопросы без ответов, вот и все что оставляет после себя смерть. Алисия спохватилась, что пролежала в кровати почти три часа, растравливая память. Тело снова затекло, а в боль в центре груди стала сильнее. Не помешало бы сходить к врачу. Но эта мысль слишком вялая по сравнению с болью и опустошением. Она переоделась в черное траурное платье, чувствуя тяжесть ткани, которая обтянула её. Небольшая шляпка и темные очки, чтобы никто не заметил её заплаканных глаз. Садиться за руль она посчитала неблагоразумным, поэтому вызвала такси, которое быстро доставило ее к церкви, где планировалось отпевание. Сейчас там были только редкие прихожане и два священнослужителя. Её совсем не нужно было приезжать так рано, но сидеть дома было еще хуже. Она прошла по ухоженной территории вокруг церкви, присела на лавочку под раскидистым платаном, снова перебирая свои мысли. Она пыталась понять те поступки Тима, которые привели к чему? Да, ей плохо. Но остался бы он жив, если… Итак, он относился к Алисии с явной симпатией и даже предложил стать его девушкой. Но, видимо, одной симпатии не достаточно, чтобы удержатся от лжи. Адам был другом Тима с самого детства, если Алисия правильно помнила. Внешне они могли бы сойти за братьев: оба высокие, жилистые, светловолосые, они даже смеялись одинаково добродушно. Цвет глаз и черты лица различались, но не слишком. По-доброму к ней относились оба. Так когда? Когда они решили, что она удобная ширма для них? И никто не узнает правду. Но, даже после невольного каминг-аута, она не могла их ненавидеть. Она злилась, обижалась, но обжигающей ненависти не почувствовала. Говорят, от любви до ненависти один шаг! А никак не шагнуть… Простила бы Алисия Тима и Адама, если бы те ей все рассказали сами? Не сразу, по крайне мере. Они бы страшно разругались, но Тим и Адам ушли бы вместе, оставив ее одну. Возможно, они сразу отправились бы на свидание. У них наверняка были бы ссоры. Обиженный Тим выглядел очень мило и смешно. Они бы мирились как и все парочки, а потом махнули бы в Лас-Вегас и поженились всем врагам назло. Но ничего этого уже не будет. Никогда. Взрыв в торговом центре разбросал их по разным этажам. Они чудом уцелели сразу, но так и не вышли наружу. До последнего вздоха выводили раненых людей и помогали спасателям. Кто же знал, что был ещё один заряд. Дважды от смерти никто не уйдет. Тим оттолкнул человека в сторону, чем спас ему жизнь. Адам закрыл собой ребенка и тоже спас жизнь девочки. В глазах горожан они были ушедшими героями, в ее же глазах — предателями. «Так нельзя. Нельзя отпускать их в последний путь со злостью в сердце… Почему? Почему никому не дана сила, чтобы исправить…» — Алисия не успела додумать свою мысль. Вспышка боли скрутила её. Она упала со скамейки и, кажется, ударилась головой. Ей послышались крики и просьбы вызвать скорую, но гул в голове перерос в безобразный болезненный вой. Сознание померкло и на миг ей показалось что она летит. «Коль возражения пожелаешь, последний вздох сорвётся с губ. Ты воспаришь. Ты воссияешь Над пропастью заблудших душ. » Она висела в черноте, а потом появились звезды. Одни казались далёкими, недосягаемыми, а другие были так близко, что хотелось коснуться. Больше не было душевной боли обмана и физической, в голове и за грудиной. Алисия задохнулась от восторга! Свобода! И шанс на изменение! Не задумываясь ни о чём она протянула руку к звезде, что сияла голубым светом, и растворилась в лучах. Знакомый мир, а в то же время чужой. Странные ощущения накрыли Силию, когда она, юная и влюбленная, обнаружила свою подругу в постели с другим мужчиной. Ослепительная вспышка пронзила голову и вспомнился совсем другой мир. Другое имя — Алисия — и знакомая боль предательства. Силия смогла только держать лицо и сохранить собственную гордость, но тут по городу прозвучал сигнал тревоги, она помчалась на стены, на ходу поправляя амуницию. Мужчина который соблазнил ее малышку Ал, оказался лазутчиком. Он убил её и открыл врагам ворота их города. Все это Силия узнает, когда кровавая бойня закончится их победой. Она узнает что такое «невыносимо», когда вернётся в их дом и обнаружит Ал разорванную на куски. Её собственный крик будет последним, что она запомнит, и лишь темное небо возьмёт душу обратно к себе, чтобы вновь дать выбор. На сей раз это была красная звезда. Переливаясь как самый яркий рубин она манила к себе, призывая коснуться. Мир, в котором осознала себя Сиси, был тёмен, кровожаден и насыщен похотью. Вампиры, оборотни, колдуны. Те, о которых она с первой жизни знала лишь из книг и фильмов. Сиси, оглядывая себя в зеркале, твердо решила не влюбляться. Она кривила губы в злой усмешке, а внутри плакала от одиночества и желала, чтобы все закончилось. Век, два, и когда минуло пять веков она встретила его. Маленького человеческого мальчика, который заблудился в лесу. Его зелёные глаза и растрёпанные рыжие волосы запали в душу и Сиси поняла, что ей недолго осталось. Она ушла из тех земель, не попадалась людям, которые начали истреблять вампиров и оборотней. Сиси бежала, но от Смерти мало кто мог убежать. Он пришел за ней. Зеленоглазый охотник со своим напарникам. Или точнее партнёром. — Сегодня ты умрёшь, чудовище! — пафосно изрек мальчишка. А Сиси стало смешно. Она радостно рассмеялась, потому что ничего не болело. Ведь ей удалось сбежать до того, как любовь свила гнездышко в сердце, до того, как она увидела его с кем-то другим. Никакой ревности! Только, когда зеленоглазый охотник закрыл своим телом напарника, принял ее смертельный удар, вот тогда застонало опять за грудиной. А когда она увидела, что её меч пронзил оба тела, предсмертный вой бросил ее обратно на темные небеса. «Смерть и Время перед тобою откроют ту тропу Судьбы. Пройди по ней сгорая горем. Печалью жаля душу, вновь и вновь. Спасти кого-то, превозмогая над собою, будь к этому готов». Следующая звезда была светлой, почти теплой. Софи, осознав себя и три пролетевших жизни, задумалась. Для чего все это? Нет, не так. Не тот вопрос. Ей нужно самой принять решение, не опираясь на чужое мнение. Она начала изучать языки, историю древних. Стала археологом и копаясь в прошлом, разгадывала загадки тех, кого уже нет в живых. В один прекрасный момент она осознала, что этот мир был спокойнее предыдущих. Она почти не замечала проблем, жизнь текла размеренно, плавно, без бед и особых трагедий. Софи поняла, что так и не встретила свою любовь. Вместо боли было одиночество. Однажды, когда ей уже хорошо перевалило за сорок, все снова закончилось. Она шла по узкой старинной улочке, вихляющаяся машина вылетела из-за поворота. Софи обернулась на визг покрышек, увидела ребенка, застывшего в испуге посреди мостовой, и бросила себя вперед, забыв о том, что здесь нет вампирской силы, и даже юношеской быстроты уже нет, но до глупого мальчишки дотянулась. Было больно. Зеленые глаза напротив влажно моргали. И кто-то испуганно спросил: «Тетя, ты живая?» А она только и сказала: «Не плачь, малыш» «Сгоревший в горе и прощении, родится с криком из груди Свободу обретет в мгновение, когда погаснут все огни». Темное небо снова держало её в подвешенном состоянии. Её душа стала сильнее. Горе ушло и все чего хотелось — это вернуться назад. Отмотать жизнь как кинопленку, выбрать другой вариант, отпустить все — человека, чувства, начать жизнь заново и встретить того, кто станет ее смыслом. Она потянулась к другой звезде в отчаянном порыве, вспышка ослепила её и… Алисия вернулась в исходную точку. Она сидела перед пустым холстом на мольберте. И тяжесть прожитых жизней еще давила на плечи, но уже таяла, таяла, исчезая из памяти. Взгляд упал на календарь и она едва не свалилась со стула от последней вспышки знания. Третье декабря! Этот день был знаковым, именно тогда Тим предложил ей встречаться, и они целовались. «Я должна отказать!» — решила Алисия и тут же замерла. События в тех вариантах жизней были разными, а боль всегда одинаковой — тянущей, грызущей сердце. Сейчас она ничего не чувствовала. Она лишь четко поняла, что не будет мешать Тиму и Адаму, сама отойдет в сторонку. Это было не просто, но она справилась. Только принялась лихорадочно писать картину. Почему-то захотелось изобразить похожую на саму себя девушку и вырывающуюся из груди душу. Белые короткие волосы, дань миру нынешнему, алые глаза и льющаяся кровь, как воспоминание о мире темном и холодном. Облегающее доспехи — ноша мира, где она сражалась с врагами и до самого конца любила. Она представления не имела, сколько было крови на ней в момент, когда её сбила машина, да это было не важно. Отложив кисти Алисия поняла, что от нее требуется, для чего она прожила все эти жизни. «Я ведь хотела что-то изменить…» — Алисия потянулась к телефону и сообщила в службу спасения о двух бомбах, заложенных в Торговом центре. Она не сопротивлялась аресту и скучала сейчас в пустой переговорной. И почти совсем не удивилась, когда в комнату вошел мужчина с поразительно зелеными глазами.