Странные истории

Вэнь Сюй не любил разочаровывать. В какое бы дело его не впрягали наставники Цишань, он исправно учился и достигал больших высот. И всё ради того, чтобы однажды получить от отца скупую похвалу. Отношения отца и сына были далеки от идеала. Наследнику и хотелось бы как-то на это повлиять, но он понимал, что отец сильнее и правда на его стороне. Даже Вэнь Чжао никогда не спорил с Главой, а только стыдливо опускал голову, если его ругали, или молчаливо принимал ненужные ему советы. Вэнь Жохань любил молчать за столом, изредка прерывая тишину каким-нибудь вопросом о личной жизни сыновей. Очень часто, если и возникал вопрос, то именно о чувствах наследника: — Возлюбленный сын, есть ли у тебя девушка? На что Сюй всегда отвечал коротким категоричным: — Нет. Женщин в их семье не было, потому атмосфера между мужчинами зачастую накалялась. Чжао из них повезло больше: он был моложе, красивее, весь пошёл в мать, а уж его тонкие беленькие ручки, словно у девушки, но гораздо нежнее, как у младенца... Девушки сами отдавались ему, предпочитая провести ночь с ним, нежели с кем-либо другим из правящей семьи в Цишань. Так и повелось, что брат Сюя не страдал от женского внимания и активно устраивал свою личную жизнь, в отличие от всей остальной семьи. Жоханю почти всегда было некогда заниматься любовными утехами: у него были дела ордена, семья и его духовное совершенствование, которое находилось на высоком уровне. Наследник же предпочитал больше мужчин, чем женщин, что тщательно скрывал, однако и у него личная жизнь не заладилась. Вся беда в том, что он отдал своё сердцу совершенно не тому человеку. Вэнь Сюй действительно не любил разочаровывать. И вопросы от отца, чья проницательность была выше похвалы, тоже очень не любил. Однажды наследник с горечью сказал своему брату, когда они сидели в беседке и любовались цветением вишни: — Ты везучий человек. Чжао посмотрел с непониманием. Даже с таким глупым выражением лица он выглядел невероятно привлекательным. — О чём ты, А-Сюй? И это ласковое имя... Ком в горле застрял особо неприятно, а сердце кольнуло тоской. Наследнику в это мгновение казалось, что вокруг пусто и одиноко, а ветер завывает тоскливо и неприятно. — Знаешь, отец уже давно так меня не называет, — непроизвольно слетело с губ. Сюй слегка растерялся своему откровению. Он хотел вместо этого отмахнуться, уйти из-под обеспокоенного взгляда младшего брата, но что-то внутри, туго натянутое, неприятное, заставило сказать совершенно иное. — Ты ведь наследник ордена, будущий Глава. Конечно, отец больше не может звать тебя детским прозвищем, — сказал Чжао. Рука брата внезапно легла поверх руки Сюя, успокаивая и даря поддержку. Это был первый раз, когда отношения между братьями сдвинулись в лучшую сторону. И это был первый раз, когда капризный Чжао впервые проявил инициативу в задушевном разговоре. — Да, я понимаю, — лишь вымолвил Сюй и слегка улыбнулся. Что ж, всё могло быть и хуже. В конце концов Вэнь Сюй вернулся к своим обычным повседневным делам. И он бы забыл обо всём, если бы однажды на совершеннолетие отец не решил обсудить вопрос о будущей женитьбе. Вопрос встал ребром ещё с самого начала. Наследник понимал, что рано или поздно это бы произошло, но всё равно сердце предательски сжалось. Как он бы смог любить женщину, если даже в одну постель с ней не сможет лечь? Жохань перебирал список невест, составленный Старейшинами и говорил сухо и чётко. Чжао стоял рядом с ним, бледный и взволнованный. Он был против свадьбы, но понимал, что бесполезно спорить. Когда речь зашла о конкретной невесте, Сюй не выдержал и сказал: — Я не смогу быть ни с одной женщиной, отец! — Что это значит? — моментально нахмурился Глава. Атмосфера сгустилась в ту же минуту. Чжао весь сжался и трусливо отошёл от мужчины, попытавшись слиться с интерьером тронного зала. — Я предпочитаю мужчин, — прямо сказал наследник. Чжао ахнул. И это был единственный звук в наступившей звонкой тишине. — Что ты сказал? — Отец, я не смогу любить женщину, как она того заслуживает. В моём сердце уже есть мужчина, которого я люблю, — объяснил Сюй, с трудом заставив себя сказать именно эти слова. Он видел, как Жохань нахмурился и задумался, сдвинув брови в устрашающем положении. Видел и то, как его младший брат неверяще распахнул глаза и прикрыл рот рукавами ханьфу. — Кто это? — наконец, спросил Глава ордена. Выглядел он особенно нахмуренным и недовольным. Но по крайней мере не предпринимал попыток как-то наказать. Вэнь Сюй итак понимал, что расстроил какую-то часть планов отца на брак и что теперь ему отнюдь не легко придётся за это заплатить. — Это вы, — тихо выдохнул юноша и прикрыл глаза. Звуки пропали, словно уши заложило. "Теперь либо так, либо никак" — подумал он. В конце концов, как бы долго он мог скрывать свои неблагие чувства от проницательного отца? В ответ тишина. Когда Сюй, наконец не выдержав, посмотрел в сторону отца, того и след простыл, лишь только двери громко хлопнули. Зато брат оставался рядом и смотрел настолько испуганно, что стало его немного жаль. — Ты в порядке? — поинтересовался юноша, подходя к своему брату и кладя ему ладонь на плечо. Его собственное сердце билось так, как никогда до этого. — Всё хорошо. Почти, — кивнул Чжао. — Но ты так напугал меня. Отец точно в бешенстве. Будь осторожнее. В тот день они оба вернулись в покои и легли спать раньше, но взбудораженные умы никак не хотели отдыхать, и парни до самого утра не сомкнули глаз. Ожидание приговора было тем невыносимей, что на завтрак Глава ордена не пришёл, а послал слугу с сообщением. Сюй понял, что ему надо будет явиться в кабинет Жоханя для дальнейшего трудного разговора. Что ж ему терять нечего. Сердцу не прикажешь, а разум горит от избытка чувств. Сейчас или никогда...