Их было восемь...

      Тихие, почти бесшумные шаги эхом раздавались по пустому коридору. Кто этот человек с большим шрамом на щеке? От чего он так печален? Кажется совсем недавно он и трое его друзей бежали по этому самому коридору, спасаясь от кошки школьного завхоза. Кто бы мог подумать, что Ремус будет идти по этим ступеням один? Вот тот самый подоконник, на котором любили сидеть мародёры. Как часто Джеймс сидел на нём, убитый горем от того, что Эванс опять назвала его тупоголовым балбесом, у которого эмоциональный диапазон меньше чем у чайной ложки. "Сохатый... Прости за всё, друг..."       А вот кабинет трансфигурации. Сколько выходных и бессонных ночей они в четвером провели над книгами по анимагии. А сколько раз перед занятиями он "за пять минут" объяснял Хвосту то, что сам учил несколько часов. "Прости, за то, что всегда недооценивал тебя, Пит..."       Ремус шёл вперёд, воспоминания накатывали всё новой и новой волной, причиняя острую боль. Но ведь именно эта боль доказывает, что всё это не сон, что всё это было на самом деле. Одна из многочисленных незаметных ниш замка. Как-то раз он застукал здесь за страстным поцелуем Джеймса и Лили, которая должна была в это время патрулировать коридор шестого этажа. "С Гарри ничего не случится, Цветочек. Даю слово Мародёра."       Он подошёл к окну. Кажется, именно его на шестом курсе кто-то из близнецов Пруэттов разбил коффлом. Квиддич... Сколько часов в день тренировалась команда Гриффиндора? Если бы ни Алиса, которая пригрозила убить Поттера за то, что из-за постоянных тренировок у Фрэнка совсем не остаётся на неё времени, Джеймс бы устраивал тренировки каждый день часов по шесть. Лонгботтомы... "Невиллу не хватает тебя, Фрэнк. Знала бы ты, Алиса, как сильно твой сын похож на тебя..."       А здесь, стоя возле этого гобелена с ведьмой на костре, Питер впервые набрался смелости и пригласил Мэри на свидание. Она тогда улыбнулась и, поцеловав его в щёку, убежала, а в конце коридора обернулась и крикнула, что ей нужно полчаса, чтобы собраться. "Мне бы твой вечный оптимизм и жизнерадостность, Мэри..."       Сам не зная как, он подошёл к библиотеке. Слишком много хорошего связано с этим местом. Они вместе делают уроки.       Ему нравится смотреть как она читает: она смешно морщит носик, если ей что-то непонятно, и накручивает тёмную прядь на палец, если сюжет в книге очень интересный. Он чувствует вкус её губ, она приходит к нему в больничное крыло.       Её не волновало, что Ремус — оборотень, она была одной из немногих, видевших в чудовище человека. Доркас... Его Доркас. Волан-де-Морт убил её лично... "Прости, что не смог уберечь тебя, любимая..."       Он спустился в подземелья, перед ним показалась знакомая дверь, и Ремус вошёл в кабинет зелий. Интересно, на потолке ещё осталось пятно от одного неудачно приготовленного Бродягой зелья? Да, кажется, вот оно. Это был первый и последний раз, когда Лунатик позволил этой блохастой дворняге самостоятельно приготовить зелье.       В груди больно кольнуло. "Почему, Сириус?"       Ремус поспешно вышел из подземелий, и сам не заметил, как оказался возле озера, возле многовекового дуба, на котором почти семнадцать лет назад Марлин волшебным ножом Сириуса нацарапала: S.B.+M.M. Он вспомнил её яркие глаза и звонкий смех, вспомнил, что случилось с Сириусом, когда её не стало, и в сотый, а может быть в тысячный раз, его уверенность в предательстве друга потеряла почву. "Прости, Марлин, за то, что недосмотрел за ним..."       Ремус почувствовал, как с неба упало несколько тяжёлых капель дождя. Пора возвращаться в замок. Но было кое-что ещё... Ноги сами привели его к одной из стен замка, к той самой стене. Вот он, тот кирпич, на котором он сам волшебной нестираемой краской написал: «Господа и Дамы Мародёры. Выпуск'78»       Он уткнулся лбом в холодную стену, а по его щекам, смешиваясь с дождем, потекли горячие слёзы.       Их было восемь, остался он один...