On the seventh day, we rest

Юн Чону прибыл в Сеул жарким днем ​​конца июня. Яркое солнце беспощадно выжгло до тла мир теней, сделав город плоским и до жути неестественным, словно кто-то нарисовал его на какой-то большой сцене для причудливого спектакля. Место Чону располагалось прямо рядом с окном, а путь от Пусана в Сеул занял около пяти часов по открытой дороге, так что к концу поездки ему казалось, что его мозг зажарился до состояния черной корки. Пошатываясь, Чону на непослушных ногах выбрался из автобуса. Воздух на автовокзале был влажным и имел горьковатый привкус выхлопных газов, отчего при первом же вдохе у Чону мутью скрутило живот. Он приостановился, чтобы выждать, пока не отпустит тошнота, но тут же последовал грубый толчок в плечо.  — Эй! — возмущенно вскрикнул Чону. Прошедший мимо него мужчина глянул на него так, будто во всем виноват вовсе не он. Стиснув зубы, Чону провел взглядом быстро отдаляющуюся в сторону станции мужскую фигуру и покачал головой, зло фыркнув. Носильщик открыл грузовую дверь автобуса и отошел в сторону, пассажиры тут же рванулись к своим вещам. Чону хотел переждать толпу, но его чемодан оказался ближе всего, так что его тут же грубо скинули наземь не без помощи какого-то мужчины с угрюмым лицом. Чону поспешил проверить свой ноутбук. Он с огорченным стоном сел на пятки, прижимаясь пальцами к паутине царапин в центре экрана.  — Сэр, — крикнул он, — сэр, вы испортили… сэр! Мужчина с угрюмым лицом исчез внутри станции. Одним отрывистым движением Чону убрал свой разбитый ноутбук назад и, пересекая парковку, достал свой телефон. Ближайшая ремонтная мастерская оказалась в пешей доступности, к тому же первая квартира, которую он планировал посетить, тоже была не так уж и далеко отсюда, плюс-минус минут двадцать пешком. Он мог бы закинуть ноутбук на ремонт и как раз пока сходить проверить её. Да, так было бы хорошо. Но хорошо не было. Ремонт ему обошелся как месячный бюджет, на который он рассчитывал найти жилье. Квартира, которую он посетил, требовала примерно в три раза больше, а по площади была как коробка из-под обуви. Следующие три были немногим лучше; Чону значительно снизил свои требования и расширил область поиска, но даже это не помогло. Цены оставались недоступными, даже несмотря на то, что качество квартир резко упало. К тому времени, когда он наткнулся на общежитие «Эдем», он практически смирился с мыслью, что проведет эту ночь где-нибудь в парке. Он еще не настолько отчаялся, чтобы беспокоить Джэхо. Этот человек уже обеспечил Чону работой, не хватало ему еще и его сиделкой заделаться. Чону не стал читать список квартир, а тут же позвонил подтвердить цену и, в спешке доев остаток своего скудного обеда, пошел искать первый из четырех автобусов, который ему понадобится, чтобы добраться до этого «Эдема». Место было настолько удаленным, что даже GPS на его телефоне не смог определить его. В итоге добрых полчаса Чону бродил по окрестностям, пока ему не удалось наткнуться на местного жителя, который знал об общежитии и мог указать ему правильное направление. «Эдем» расположился на самой вершине крутого холма, и чем ближе подходил Чону, тем хуже выглядело его здание. Он остановился у подножия радужной лестницы, ведущей прямо к комплексу. В полуденной дымке белесые стены общежития «Эдем» придавали ему жутковатый, призрачный вид, беспощадное солнце жгло лицо и плечи Чону, его спина была влажной от пота, мышцы горели от напряжения, руки подрагивали, но Чону чувствовал холод.  — Я ни за что, — тихо пробормотал он, — не смогу жить здесь. Не смогу. Чону развернул свой чемодан и с ужасом наблюдал, как одно из его колесиков, оторвавшись, покатилось с холма, подпрыгивая и треща на неровном цементе. Он обреченно опустил голову. «Может, это знак», — мрачно подумал он. Быть может, общежитие «Эдем» все же подходит ему.  — Вы заблудились? Чону поднял взгляд. У подножия холма стоял мужчина и пристально смотрел на Чону, его пухлые губы были изогнуты в легкой улыбке.  — Нет, я… все хорошо, — сказал Чону, вспомнив, что ему задали вопрос. Незнакомец что-то поднял с земли.  — Это ваше? Чону прищурился от солнца. Это было слегка побитое колесико от его чемодана, оно выглядело как бельмо на фоне бледных пальцев незнакомца.  — О да. Спасибо. — Он спустился вниз, таща рядом с собой висящий мертвым грузом сломанный чемодан. Как только Чону подошел достаточно близко, на расстояние вытянутой руки, мужчина вручил ему колесико. Он был выше Чону и шире в плечах. Чону стоял в его тени, и после такого долгого пребывания под раскаленным солнцем это казалось настоящим раем.  — Вам нельзя туда подниматься, — вдруг вымолвил незнакомец.  — Извините? Вы имеете в виду, — Чону взглянул через плечо на общежитие. У его входа появилась женщина с ярко-красной помадой на губах. Она смотрела прямо на них без улыбки. Чону поспешно отвернулся. — Да что с ней не так? — пробормотал он себе под нос.  — Там не так давно был пожар. Место разваливается, — продолжил незнакомец. Это объясняло такую низкую арендную плату.  — Спасибо, что сказали мне, — ответил Чону. Он перемялся с ноги на ногу и снова оглянулся на общежитие. Женщины там уже и след простыл.  — Есть еще кое-что, что вам следует знать, если вы думаете о том, чтобы все же остаться в «Эдеме», — продолжил незнакомец. — Давайте поговорим за выпивкой. Я знаю хорошее местечко поблизости — я угощаю.  — У меня сейчас правда нет времени, — неуверенно потянул Чону.  — Я вас надолго не задержу, — пообещал мужчина и потянулся за чемоданом Чону. — Позвольте мне. Чону отдал ему свой чемодан, в основном из-за неожиданности.  — Он тяжелый, — попробовал возразить он полквартала спустя. Мужчина только улыбнулся, а Чону понял, что тот даже не тащит чемодан, а несет его как какую-нибудь легкую сумку. Оставшееся колесико так ни разу и не коснулось земли. «Выпендрежник», — мрачно усмехнулся про себя Чону. Его собственные руки готовы были отвалиться от плеч из-за усталости. Незнакомец привел их в небольшой семейный ресторанчик в гораздо более красивой части района. Они выбрали столик в глубине помещения, где было прохладнее, и в тишине прождали, пока официантка суетливо не принесла им меню и воду.  — Со Мунчжо, — представился незнакомец.  — Что? А, я Юн Чону, — сбивчиво сказал Чону. Мунчжо улыбнулся. «А он красив», — невольно подумал Чону. Крепкая челюсть, ярко выраженный нос, высокие скулы, он относился к тому типу людей, которых обычно берут работать на телевидение. И он продолжал неотрывно смотреть на Чону.  — Простите, у меня что-то на лице? — не выдержав, едко спросил Чону. Улыбка Мунчжо стала шире, обнажив слишком много жемчужных зубов.  — Ты мне нравишься. Чону отдаленно осознавал, что с приоткрытым от удивления ртом и выпученными глазами он скорее всего похож на рыбу, но ничего не мог поделать с этим.  — Тебе нечего делать в общежитии «Эдем», — продолжил мужчина. — Люди там — мусор. Здание прогнило до самого фундамента. Сколько она хотела за комнату?  — Сто девяносто, — сказал Чону.  — Ты красив, она бы предложила тебе скидку. — Улыбка Мунчжо исчезла. Мужчина наклонился ближе, его черные глаза в этот момент показались Чону особенно бездонными. — Не возвращайся туда. Ни за какую цену. Официантка вернулась. Она представилась и с легкой улыбкой прощебетала о фирменных блюдах. Чону почувствовал, что в груди немного разжались тиски тревоги и дышать стало чуть легче.  — Что здесь есть хорошее? — поинтересовался он.  — Я закажу за тебя, — сказал Мунчжо. Чону кинул на него взгляд поверх меню. Рот Мунчжо расплылся в очередной зубастой улыбке.  — Если ты, конечно, не возражаешь, — поправил он.  — Все в порядке, спасибо, — тут же отрезал Чону. Он вернул свое меню официантке и стал слушать заказ Мунчжо. Мужчина был настолько непринужденно очарователен, что заставил девушку покраснеть всего за несколько секунд своего внимания к ней. Это заставило Чону почувствовать себя не в своей тарелке.  — Откуда вы так много знаете об этом общежитии? — поинтересовался он, когда они остались одни.  — Мой офис находится по соседству, — сказал Мунчжо. — Я дантист. Вдаваться в подробности он не стал. Чону крутил палочки в руках, то переводя взгляд на мужчину, то снова отводил его в сторону.  — Послушайте, Со-щи…  — Зови меня Мунчжо, — тут же поправил его мужчина. Чону раздраженно надул щеки.  — Послушай. Я ценю, что ты пытаешься помочь мне. Я тоже не хочу оставаться в той общаге, но у меня нет вариантов. Может, через полгода, как накоплю…  — Оставайся со мной, — вдруг предложил Мунчжо. Чону запнулся.  — Что?  — У меня есть свободная комната. Ты можешь остаться со мной, — повторил Мунчжо. — Пока не накопишь на свое собственное жилье или хотя бы на аренду хорошего, — добавил он, скорее всего в ответ на ошеломленное молчание Чону.  — Тебе нужен сосед по комнате? — с сомнением спросил Чону. Мунчжо пожал плечами.  — Не повредит хотя бы взглянуть на нее? Ты можешь написать другу адрес и сообщить, где будешь. Я не против. Чону задумался. Мунчжо был незнакомцем. Он также был странным, напористым и небрежным в своем пренебрежении социальными нормами. Это было неправильно. Но это было… заманчиво.  — Какой адрес? — спросил Чону. Улыбка Мунчжо тут же обрела довольный вид. Официантка вернулась с заказом. Чону отправил Джиын адрес Мунчжо с краткой ремаркой о том, что он обдумывает это место и собирается проверить его, а затем с удовольствием принялся за заказ. Еда была отличной. Соджу было даже лучше, и беседа протекала немного легче, по большей мере благодаря алкоголю, который прекрасно сгладил ситуацию. Мунчжо тоже читал детективные романы. Мунчжо был поклонником Рэймонда Чендлера. И в итоге Чону, пойманный моментом откровенностей и новизной общения с таким внимательным слушателем, поделился сюжетом собственного детективного романа. От ресторана они взяли такси. Чону наблюдал, как за мутноватым окном машины проносится город, с любопытством рассматривая фасады зданий и кафешек. Он буквально мог чувствовать взгляд Мунчжо на своем профиле. Это его больше не так сильно беспокоило, даже если он и задавался вопросом, на что именно так неотрывно смотрел этот мужчина. Мужчина, который назвал его красивым. Чону прижался щекой к окну, чувствуя, как горит его кожа. Соджу, видимо, здорово ударило в голову. Такси остановилось перед высоким стеклянным зданием. Мунчжо достал чемодан Чону из багажника и отказался позволить тому нести его.  — Ты гость, — сказал он так, будто это все объясняет.  — Я думал, что буду твоим соседом по комнате, — возразил Чону. Улыбка Мунчжо отразилась в стеклянных стенах лифта, резкая и яркая. Квартира находилась на последнем этаже. Чону последовал за Мунчжо, стараясь не выдавать свою неловкость слишком явно. Здание было красивым. Квартира была еще лучше, открытое пространство, большие окна и слуховое окно в гостиной. Чону задержался в дверном проеме, все еще не снимая обуви.  — Я не могу себе этого позволить, — сказал он. Мунчжо склонил голову. Чону вздрогнул; взгляд мужчины, казалось, пронизал до костей.  — Сто восемьдесят в месяц, — сказал тот. Чону покачал головой.  — Это несправедливая цена…  — Сто восемьдесят, — повторил Мунчжо, — и ты позволишь мне читать твой роман в процессе его написания. Чону облизал губы. Это была хорошая сделка — слишком уж хорошая.  — Что тебе с этого? — спросил он. Очень вряд ли, что Мунчжо так сильно был заинтересован в его рукописи.  — Твоя компания, — обезоруживающе прямо ответил тот. Чону наклонился, чтобы снять обувь. Он украдкой прикоснулся к своему лицу и вздрогнул, обнаружив, что оно все еще горит румянцем от выпитого алкоголя. Кухня была большой и современной. Чону следовал за Мунчжо, пока мужчина указывал на различные приборы, к большинству из которых Чону даже и не собирался прикасаться, сколько бы раз Мунчжо ни повторил, что он может пользоваться здесь всем, чем захочет. Гостиная выглядела менее пугающей, поскольку её обстановка не требовала ни инструкций, ни руководства по эксплуатированию. Чону остановится под потолочным окном. Солнце медленно закатывалось за стеклянно-металлические джунгли города, небо в оконном квадрате цвело яркими оттенками красного, а Чону впервые с тех пор, как вышел из автобуса, с немалой долей удивления почувствовал, что может дышать свободно.  — Спасибо, — сказал он. Мунчжо ничего не ответил. Чону, даже не глядя на мужчину, знал, что тот улыбается. Спальни находились сбоку в небольшом коридорчике, две двери как раз выходили друг на друга. Мунчжо открыл дверь слева и отступил в сторону. Кровать, стол и гардеробная по размерам больше, чем некоторые из квартир, которые Чону видел сегодня. Одна из стен была полностью стеклянной. Чону наблюдал за закатом над Сеулом, его отражение в стекле с каждой минутой приобретало все более четкие очертания, пока мир за окном темнел и угасал в вечерних сумерках.  — Нравится? — раздался голос Мунчжо.  — Да, — не думая, тут же ответил Чону и поднял взгляд. У него перехватило дыхание. Мунчжо стоял прямо позади него. Его бледное лицо призрачно улыбалось Чону на фоне Сеула. Чону резко обернулся. Расстояние между ним и Мунчжо теперь, когда он мог хорошо видеть мужчину, оказалось терпимым.  — Да, спасибо, — повторил он.  — Ванная дальше по коридору, — сказал Мунчжо. — На крыше есть терраса. Не хочешь… Громкая телефонная трель из кармана Чону прервала его. Звонил Джэхо; Чону, хмурясь, извинился.  — Мой босс, — объяснил он. Мунчжо понимающе кивнул и закрыл за собой дверь, уходя. Чону по-прежнему говорил тихо, когда ответил на звонок, не желая вторгаться в личное пространство Мунчжо еще больше, чем он уже вторгся.  — Хён?  — Чону! Нашел уже себе местечко? — прогремел веселый голос Джэхо.  — Да, но хён…  — Давай встретимся сегодня вечерком. Я пришлю тебе адрес. Чону согласился сквозь стиснутые зубы. За те годы, что они не виделись, он уже и позабыл, насколько властным и самолюбивым был Джэхо. Мунчжо он нашел на кухне. На том был фартук с банальной надписью «поцелуй шеф-повара», — отметил Чону, он резал на ровные полоски свежий, еще кровавый кусок мяса.  — Тебе нравятся бульгоги? — спросил Мунчжо, не отвлекаясь от готовки.  — Мне нужно уйти, — выпалил Чону. — Мой босс пригласил меня выпить, так что я пойду. — Он понятия не имел, зачем объясняется. Они же только встретились, Мунчжо не имел права ожидать чего-либо от Чону. — Извини, — спешно добавил он. Мунчжо отложил нож в сторону.  — Еда подождет. Где вы собираетесь? Чону назвал ему адрес.  — Я могу отвезти тебя, — предложил Мунчжо.  — Все в порядке, туда идет прямая ветка метро. — Почему Мунчжо не поехал на работу на машине, раз она у него была? — Но, эм… мне, наверное, сперва стоит принять душ.  — Ты дома. Тебе не нужно спрашивать разрешения, — улыбнулся Мунчжо.  — Верно. Спасибо, — сказал Чону. Смывая сеульский смог со своей кожи, он думал о Мунчжо. Этот мужчина быстро становился тем больным местом, синяком, к которому необъяснимо хотелось прикоснуться пальцами, чтобы ощутить короткую вспышку боли.  — Вот твоя копия ключа. А это мой номер. Позвони мне, если будешь возвращаться поздно, — сказал ему Мунчжо на прощание. Он ждал Чону у входной двери и простоял там, аж пока Чону не натянул и не завязал кроссовки.  — Спасибо, — сказал Чону. — Эм… Пока. Он сохранил номер Мунчжо, пока ждал поезд, а затем написал Джэхо, чтобы сообщить ему, что уже едет. Поезд опаздывал, и Чону было скучно, поэтому он также отправил и Мунчжо короткое сообщение. Это мой номер — Чону Мунчжо ответил немедленно, будто только и ждал от него сообщение. Увидимся вечером. Чону уставился на свой телефон, а затем погасив экран, попытался подумать о чем-то, кроме странного дантиста. Джэхо уже ждал его. Он бесцеремонно схватил Чону за плечи и направил его в ближайший бар, по пути рассказывая о том, насколько он занят, как хорошо работает его компания и как счастлив должен быть Чону, что приехал в город на такую отличную работу.  — Ты должен усердно работать, Чону, — сказал мужчина в третий раз, как они нашли себе столик и сели. — Я нанял тебя, потому что ты умный, но тебе все равно нужно много работать. Чону смотрел в окно, чтобы не приходилось смотреть на покрасневшее от алкоголя лицо Джэхо.  — Хорошо, хён.  — Так значит ты уже нашел себе место? — спросил Джэхо.  — Нашел, — кивнул Чону, обрадованный сменой темы. — Я пошел посмотреть комнату в общежитии — ты бы видел это место, хён, оно выглядело так, будто вылезло из какого-то романа ужасов…  — Почему ты не остановился у Джиын? — прервал его Джэхо. — Было бы неплохо, правда? Мог бы касаться и целовать её, когда бы тебе только вздумалось. Чону лишь чудом удалось удержать язык за зубами, но видимо, что-то отразилось в выражении его лица, потому что Джэхо в момент посерьезнел.  — У тебя скверный характер, Чону, — сказал мужчина. — Это так ты показываешь свою благодарность? Чону извинился, а Джэхо беззаботно засмеялся, отмахиваясь от его извинений, будто он их и не требовал. Пили они допоздна. Чону мусолил свое пиво и с туманной, отяжелевшей головой смотрел, как Джэхо выстилает стол пустыми бутылками. Затем он нехотя последовал за старшим на улицу на перекур, намереваясь извиниться и наконец-то слинять.  — Будешь? — Джэхо махнул пачкой сигарет в сторону Чону.  — Я бросил. — Его глаза были прикованы к двум парням, толкающим друг друга на парковке перед баром.  — Правда? Ну, ты и монстр. Ладно, погоди немного, скоро отправимся в следующее местечко.  — На самом деле я… — Один из парней повалил другого на землю. Сердце Чону холодно замерло. — Хён, разве мы не должны их остановить?  — Не вмешивайся в чужие дела, — коротко бросил Джэхо, затягиваясь сигаретой. — Так значит, ты остановился в общежитии? Чону заставил себя отвернуться от двух парней.  — Нет. Я снимаю комнату у кое-кого. Джэхо безразлично хмыкнул. Драка на стоянке превратилась в настоящее побоище. Упавший парень не двигался. Нападавший грузно сидел на нем. Чону наблюдал, как его рука поднимается и опускается, поднимается и опускается, звуки глухих ударов мешали сосредоточиться.  — Он убьет его, — сказал Чону.  — Подобные вещи случаются постоянно, не принимай это так… Эй! В голове у Чону гудело, перед взором стоял туман. Он быстрым шагом пересек парковку, голос Джэхо казался далеким и раздражающим, как назойливая муха. Пьяный парень куда-то исчез, а его место занял человек в униформе. Видение было настолько четким, что ужасало. Чону применил к нему удушающий захват. Он отдаленно осознавал, что кричал. Парень на земле был неподвижен.  — Вот, держи. Чону вздрогнул. Он посмотрел на бутылку с водой, которую Джэхо сунул ему под нос, а затем поднял взгляд на мужчину. В его ушах все еще звенела сирена скорой помощи и звук собственного крика.  — Спасибо.  — Это было что-то, — засмеялся Джэхо. — Не знал, что это в тебе есть, Чону. Пойдем, я отведу тебя в хорошее местечко, чтобы выпить.  — Я иду домой, хён, — отрезал Чону.  — Домой? Сейчас еще слишком рано. Давай, я угощаю. Чону решительно поднялся на ноги.  — Мне действительно нужно идти. — Было почти одиннадцать, он уже написал Мунчжо, что скоро будет, и надеялся, что ему удастся не разбудить его, когда он вернется.  — Чону! — крикнул Джэхо. Чону остановился. Он медленно повернулся, его руки сжались в кулаки.  — Подойди сюда, — приказал Джэхо.  — Что такое, хён? — Чону вздохнул. Он сегодня очень устал, у него болела голова, и ему хотелось спать.  — Думаешь, я шучу? Подойди сюда! — рявкнул Джэхо. Чону посмотрел на него. Лицо Джэхо было красным — трудно сказать от опьянения или от гнева, но выражение его лица было суровым. Чону заставил себя подойти к нему.  — Чону, ты не можешь себя так вести, — сказал тот. — Я твой старший, к тому же еще и работодатель. Я говорю тебе это для твоего же блага. Возьми себя в руки, иначе у нас с тобой ничего не получится. Понимаешь? Чону кивнул. Он держал голову опущенной, чтобы не смотреть на мужчину.  — Как ты собираешься добираться домой? — спросил Джэхо.  — Метро, — сказал Чону.  — Возьмешь такси, — безапелляционно велел ему Джэхо. Чону отдаленно понял, что у того в руках бумажник, и он протягивает ему купюры. Он отрицательно покачал головой, он был так зол, что не мог даже говорить.  — Я отвезу его домой. Чону так резко повернулся на знакомый голос, что у него закружилась голова, и он пошатнулся. Мунчжо схватил его за руку, помогая удержать равновесие. На этот раз его взгляд был направлен не на Чону.  — Что ты здесь делаешь? — спросил Чону.  — Ты написал мне, — сказал Мунчжо. Он все еще смотрел на Джэхо, его глаза были такими черными, что казались пустыми.  — Кто это? — потребовал Джэхо.  — Это… а, это Со Мунчжо. Я снимаю у него комнату, — объяснил Чону. Он стоял спиной к Джэхо, что было грубо, но он не мог заставить себя отвернуться от Мунчжо.  — Правда? Что ж, спасибо за заботу о моем младшем, — пьяно засмеялся Джэхо. Чону был уверен, что тот уже «взвесил» Мунчжо. Красивый костюм, дорогие часы, манера держать себя в руках — все говорило о его высоком классе — о деньгах. А Джэхо деньги уважал.  — Ты должен поблагодарить его, Чону, — продолжил Джэхо, коротко похлопав его по плечу, его рука была влажной от пота. Взгляд Мунчжо холодно проследил за движением.  — Я собирался сесть на поезд, — проговорил Чону. Мунчжо наконец посмотрел на Чону. Уголки его губ медленно изогнулись, отодвигая лежавшие на лице тени.  — Как пожелаешь, — промурлыкал он. Такая быстрая и легкая капитуляция Мунчжо что-то расслабила в Чону, и он усмехнулся.  — Я уйду первым, хён. Спасибо за сегодняшний вечер, — сказал он, оборачиваясь к Джэхо.  — Приятно было познакомиться, Со-щи, — крикнул Джэхо вслед удаляемущемся Мунчжо.  — Сюда, — сказал Мунчжо, когда Чону, подавляя довольную ухмылку, нагнал его и оказался рядом. Мунчжо привел их к черному БМВ и без намека на иронию открыл дверь для Чону.  — Тебе было не обязательно приходить. — Уличные фонари плясали на их лицах, город казался одним сплошным цветным пятном. Чону отвернулся от окна. В машине было приятно, темно и тихо.  — Я выполнял кое-какое поручение поблизости, когда получил твое сообщение, — ответил Мунчжо. — Так что мне было по пути. Чону оглядел машину. На заднем сиденье лежала сумка для продуктов, что-то из универмага.  — Вижу, алиби у тебя есть, — улыбнулся он. Мунчжо коротко засмеялся. «Приятный звук», — отрешенно подумал Чону. Он откинулся на сидение и наблюдал, как Мунчжо ведет машину, его бледное лицо то размывалось в свете уличных фонарей, то снова принимало четкие очертания.  — Ты поел? — спросил Мунчжо. Чону обперся на стену в прихожей, ища хоть какой-то поддержки, так как едва стоял на ногах от усталости. Они добрались до квартиры, хотя Чону точно не помнил, как выходил из машины или заходил в лифт. Его голова казалась слишком тяжелой. Все его тело, на самом деле, казалось слишком тяжелым.  — Ни разу с обеда, — признался он и мрачно посмотрел на свои кроссовки. Он попытался снять их, наступив носком на пятку, но чуть не упал.  — Позволь мне, — сказал Мунчжо. Чону прищурился. Мунчжо улыбнулся ему и внезапно оказался на коленях перед ним, а его рука обхватила правую лодыжку Чону. Чону сглотнул. Он должен был что-то сказать, должен был сказать Мунчжо нет, но стук собственного сердца перехватил горло так, что все, что он мог — ошеломленно смотреть. Мунчжо аккуратно снял один кроссовок, затем второй, всё так же придерживая Чону за лодыжки, чтобы тот не упал. Его руки были холодными, но быстро согрелись на коже Чону.  — Минутку, — сказал Мунчжо. Он оставил сумку с универмага у двери. Внутри лежали мягкие серые тапочки. Мунчжо помог Чону попасть в них.  — Зачем? — прохрипел Чону. Тот медленно поднялся, теперь он стоял между чуть раздвинутых ног Чону, так близко, что при желании Чону мог бы наклониться вперед и коснуться губами его кадыка.  — Ты мне нравишься, — сказал Мунчжо.  — У меня есть девушка, — тут же выпалил Чону. Мунчжо улыбнулся.  — Ты неправильно понял, — ответил он и шагнул назад. Мир Чону расширился, вышел за пределы стоящего рядом мужчины, наполнился воздухом и пространством. Он сощурился от света в коридоре, чувствуя себя странно незащищенным.  — Я разогрею еду. Тебе следует принять душ, душа моя, — бросил Мунчжо через плечо. Чону с красными ушами смотрел ему вслед, пока тот не исчез за поворотом в кухню, и поплелся в ванную комнату. Они поужинали. Бульгоги были запредельно вкусными, мясо — нежным и прекрасно приправленным. Мунчжо с довольным видом наблюдал, как Чону ест. Ни один из них не сказал ни слова. Чону не мог вспомнить, когда в последний раз сидел с кем-то вот так, не чувствуя потребности что-то сделать или сказать. Это вселяло чувство теплоты, удовлетворения и совсем немного выбивало из колеи. Было странно обрести спокойствие в ​​чужом доме.

***

Чону проснулся от будильника на телефоне, что заревел подобно сирене. Какое-то время он лежал в постели, пытаясь переварить то, что помнил о вчерашнем дне, чтобы хоть что-то из произошедшего обрело хотя бы малейший смысл. Было еще рано, чуть больше семи. Чону тихо прокрался к ванной, прижав к груди свое полотенце и одежду, которую собирался надеть. Он быстро умылся и проскользнул обратно в свою комнату за рюкзаком. В квартире стыла тишина. Мунчжо либо еще спал, либо уже ушёл. По пути к выходной двери Чону прошел мимо кухни. На столе, за которым они вчера ужинали, стояла накрытая тарелка, а на ней была приклеена записка. Поешь перед уходом, душа моя. Едва не выронив записку, Чону снял крышку с тарелки и уставился на бутерброд с яйцом, который приготовил для него Мунчжо, хлеб был поджаренный до золотой ароматной корки и все еще теплый.  — И кто тут еще что не понял? — пробормотал он. В конце концов, Чону пришлось бежать на станцию, чтобы успеть словить поезд, но, по крайней мере, с полным желудком. Офис Джэхо располагался в массивном гранитном здании с красивым вестибюлем и блокировками на дверях. Внутри еще никого не было. Чону нервно переминался с ноги на ногу перед закрытой дверью, чувствуя подступающую тошноту. Он подумывал написать Джэхо, чтобы сообщить ему, что он на месте, но лишний раз связываться с ним ему не хотелось.  — Ты кто? Чону вздрогнул. Из лифта вышел тучный мужчина с крупным лицом, которое едва не вполовину было спрятано под волосами. Он с явным подозрением скосил взгляд на Чону сквозь толстые стекла очков.  — А, точно, я Юн Чону. Стажер. У меня сегодня первый день, — сказал Чону, чуть склонив голову. Мужчина протиснулся мимо него к двери и, бормоча себе что-то под нос, открыл её. Чону, скрипнув зубами, последовал за ним внутрь. Офис был маленьким и загроможденным. Чону оглядел комнату в поисках, где можно было бы сесть. Рядом с местом, где уселся этот грубый мужчина и тут же принялся стучать по клавиатуре, стоял пустой стол.  — Извините? У вас есть ко мне какие-то поручения? — спросил Чону, устав от напряженной тишины. Мужчина проигнорировал его. Чону сел за стол для переговоров, расположившийся у двери за стеклянной стеной, спиной к остальному офису. Пока он ждал, он отправил сообщение Джиын. После недолгого колебания послал еще одно Мунчжо, поблагодарив его за завтрак. Телефон зазвонил новым оповещением почти сразу же. В любое время, душа моя. Чону уставился на экран. Ты всех так называешь?  — написал он и практически сразу же удалил сообщение, но затем написал все снова и нажал отправить. Только тебя. Почему? — спросил Чону. Мне так нравится.  — Чон-а! Чону чуть не выронил телефон. Он тут же подскочил со своего места, чтобы поприветствовать Джэхо и людей, которые пришли с ним, женщину и мужчину. Джэхо представил их как Сон Юджон и Ко Санман. Мужчину, который большую часть утра притворялся, что Чону не существует, звали Пак Бёнмин.  — Это мой младшенький из университета, Юн Чону. Обращайтесь с ним хорошо, — назидательно сказал Джэхо.  — Он такой милый! Сколько тебе лет, Чону? — спросила Юджон.  — Двадцать пять, — сказал он, пытаясь выдавить из себя что-то наподобие улыбки.  — Такой милашка, — повторила она, звонко смеясь. Бёнмин сердито посмотрел на них через плечо, но Чону сделал вид, что ничего не заметил.  — Можешь занять стол рядом с Бёнмином, — сказал Джэхо, махнув рукой в сторону пустого места. — Бёнмин, присмотри за ним, хорошо? Тот недовольно хмыкнул. Чону уселся рядом с угрюмым мужчиной и ждал, пока кто-нибудь даст ему что-нибудь сделать. Джэхо исчез в своем офисе и больше не появлялся, пока не пришло время уходить. Тем временем Чону получил ненужную пару розовых офисных тапочек от Юджон, а также извиняющееся сообщение от Джиын о переносе их свидания. Так что когда Джэхо заявил, что они собираются пойти в бар после работы, у него не нашлось оправданий.  — Как ты познакомился с тем мужчиной — Со-щи, верно? Тот, у которого ты остановился, — спросил Джэхо, спустя приличное количество выпитого пива.  — Ты живешь у друга, Чон-а? Как мило! — проворковала Юджон, закидывая в рот кусочек закуски. Чону не стал поправлять её и проигнорировал вопрос Джэхо. Он не хотел говорить о Мунчжо с ним. Во всяком случае, он даже и не знал, что сказать.  — Юн Чону с любым найдет общий язык. Он всем нравится, — невнятно пробормотал Джэхо. — В университете было то же самое. Учителя любили его. Ты все еще пишешь, Чон-а?  — Пишу, — кивнул Чону.  — Что такого хорошего в писательстве? — пробормотал Бёнмин. Джэхо фыркнул.  — Тебе следует бросить эту писанину. В университете это было нормально, такие вещи помогали отвлечься от рутины. Но теперь ты в реальном мире. Сосредоточься на зарабатывании денег, Чон-а. Вот, действительно что важно.  — А вот и лекция, — засмеялась Юджон. Санман засмеялся вместе с ней, казалось, не понимая, над чем именно они смеялись. Он продолжал то и дело проверять свой телефон под столом.  — Но ведь это правда! — крикнул Джэхо, он был здорово пьян, его щеки обрели темно-бордовый оттенок. Он ткнул пальцем в лицо Чону, чуть было не попав ему в глаз. — Вот куда тебя привела эта твоя писанина, а? Послушай, послушай меня. Брось ты все это. Сдайся. Ты меня слышишь? Чону до боли стиснул челюсти. Наполовину полный стакан с пивом холодил его левый локоть, он буквально слышал, как его плотное стекло разбивается о голову Джэхо, ощущал под пальцами ткань воротника Джэхо, видел перекошенное от боли лицо Джэхо. «Кто ты такой, чтобы говорить мне это? — мысленно кричал Чону. — Кто ты такой, чтобы говорить мне сдаться?» Джэхо угомонился, отвлеченный чем-то, что Юджон сказала об их новом клиенте. Чону глубоко дышал через нос, пока не унялась дрожь в руках. Он переставил свой стакан так, чтобы тот был вне зоны быстрой досягаемости. Они разошлись на освещенном караоке-барами и магазинами перекрестке. Санману нужно было спешить домой к жене. Джэхо отправился пить дальше в одиночестве. Юджон предложила взять вместе с Чону такси, но Мунчжо жил в противоположном направлении, поэтому она тоже поехала сама. Чону остался с Бёнмином. Он попытался привлечь внимание мужчины, но его начальник был слишком занят сердитым рассматриванием собственных ботинок, чтобы заметить старания Чону.  — Тогда я пойду, — отчаявшись получить хоть слово, сказал Чону.  — Не думай, что можешь л-лодырничать только потому, что ты д-дружишь с д-директором! — сердито пробубнил Бёнмин. Он по-прежнему был спиной к Чону.  — Что? Я не… — начал Чону. Бёнмин рванулся вперед, задев плечо Чону, когда промчался мимо.  — З-знай свое место! — крикнул он, не поворачиваясь. Чону стоял под уличным фонарем, его тень превратилась в чернильную лужу у его ног.  — Спокойно, спокойно, — как мантру повторял он себе, — все хорошо. Последний поезд уехал, поэтому Чону пришлось вызывать такси. Всю поездку он провел глядя на экран своего телефона, его пальцы то и дело останавливались на имени Джиын, но он так и не смог написать ей. Чону избегал смотреть на себя в стеклянном лифте здания, где жил Мунчжо. В его груди ворочалось что-то уродливое; и он не хотел мельком увидеть это в своих глазах. В квартире было темно. Чону прошел через гостиную, чувствуя себя так, словно пробирался сквозь плотный сон. Он задавался вопросом, что бы Мунчжо сделал с Пак Бёнмином, будь он на месте Чону. Дверь в ванную открылась, и из глубины помещения вышел Мунчжо, влажное полотенце низко висело на его бедрах. Увидев Чону, он замер в дверном проеме.  — Добро пожаловать домой, — сказал он. Чону отвел взгляд от шрамов на груди Мунчжо.  — Извини, я… я пойду.  — Хочешь выпить пива на крыше? — подал голос Мунчжо. В ванной погас свет. Чону приостановился в дверях своей спальни, размышляя над ответом.  — Да, — услышал он себя.  — Дверь возле лифта. Я оставлю её открытой. Поднимайся, когда будешь готов. Чону поспешно кивнул. Мунчжо прошел мимо него в свою спальню. Он не стал включать свет, просто исчез во тьме внутри, его бледное тело будто растворилось во мраке комнаты. Чону закрыл за собой дверь и, грузно облокотившись на нее, пару раз ударил по ней головой, будто пытаясь таким грубым действием физически выбить ненужные мысли, и только потом он включил свет. Душ, крыша, пиво с Мунчжо, постель. Никаких мыслей о завтрашней работе. Вообще никаких мыслей. Это звучало как хороший план, пока Чону не вошел в ванную и не обнаружил, что душевая кабина все еще была влажной от пара, а воздух — тяжелым от запаха шампуня Мунчжо. Он был близок к тому, чтобы тут же выйти отсюда, уйти, куда-угодно, куда-подальше. Взгляд зацепился за собственное отражение в зеркале над умывальником, оно выглядело загнанным. Душ помог, совсем немного. Чону надел футболку и спортивные штаны, обул кроссовки и отправился на поиски Мунчжо. Ведущая на крышу дверь была одноцветной, грубой и абсолютно не соответствовала внутренней обстановки здания. Она была подперта кирпичом, который Чону бесцеремонно сдвинул в сторону, захлопывая дверь за собой. Он быстро поднялся по металлической лестнице, слыша лишь звонкий отголосок собственных шагов в темноте. Лестничная клетка не была освещена, но это не имело значения. В любом случае, путь был только один — наверх. Чону не знал, чего ожидал. Натянутые веревки для белья, может быть, одно или два растения в пыльном горшке. Много бетона. Увидеть сад — было чем-то новеньким и неожиданным. От двери до перил вела вымощенная галькой дорожка. Мунчжо ждал его там, облокотившись спиной на ограду, банка пива свободно лежала в его руке. Чону подошел к нему. Он не знал, делит ли Мунчжо крышу с остальными жителями дома. Участок земли в форме трех перекрывающихся ромбов предполагал совместное использование, но что-то в том, насколько тут было чисто и аккуратно, заставило Чону подумать, что скорее всего это место принадлежит одному Мунчжо. Мунчжо молча протянул ему пиво. Чону открыл крышку и устроился рядом, осматриваясь вокруг и медленно потягивая прохладное пиво. Он узнал некоторые растения — аккуратные ряды лаванды, пятна красной бегонии, брызги календулы по краям бортика.  — Должно быть, это все требует от тебя немалых усилий, — задумчиво сказал Чону.  — Ты не подумал, что я ведь мог и платить кому-нибудь, чтобы тот присматривал за садом, — с усмешкой заметил Мунчжо, делая глоток пива.  — Правда? — спросил Чону. Мунчжо улыбнулся. Он указал на растущую на краю участка яблоню.  — Это её первый плодоносный год. Ты пришел как раз в хорошее время. Некоторое время они пили молча. Чону рассматривал виднеющиеся вдалеке пики сеульских зданий, поблескивающих на фоне мрачного неба холодом ночи и огнями улиц.  — Как продвигается работа? — спросил Мунчжо.  — Я хочу забить своего начальника до смерти тапками, — выпалил Чону и поморщился. Не лучшее, чем можно поделиться. Он глянул сквозь ресницы на Мунчжо. Мужчина пристально смотрел на него, слегка изогнув губы.  — Это потребует больших усилий, — задумчиво потянул он, а затем добавил: — Почему именно тапками? Чону рассказал ему о Пак Бёнмине и его злополучной покупке.  — Я не виню Юджон-щи, — сказал Чону, — кто вообще в наше время делает такие подарки в надежде получить благосклонность девушки, с которой вы практически не общаетесь. Это как минимум странно.  — Но ей не следовало вовлекать в это тебя, — заметил Мунчжо. Чону покачал головой.  — Все равно я ему не нравлюсь. Это не имеет значения.  — Имеет, — возразил Мунчжо. Чону допил остатки пива и, поставив пустую банку на выступ, прислонился к перилам. Ночь пахла цветами.  — Я думал о твоей книге, — внезапно признался Мунчжо.  — Неужели? — отозвался Чону, стараясь не казаться таким довольным, каким он себя вдруг почувствовал.  — Причина, по которой твой главный герой, пианист, душит своих жертв, — нечестна.  — Нечестна? — эхом повторил Чону, слишком удивленный, чтобы обидеться на такое небрежное замечание. Мунчжо поставил пиво.  — Возьми меня руками за горло, — сказал он вдруг. Чону неверяще уставился на него. Мунчжо ступил ближе, прижимая Чону к перилам, и наклонился. Взгляд Чону тут же прикипел к открытой бледной шее, так доверчиво подставленной под его руки, но он заставил себя посмотреть в лицо мужчины.  — Он не хочет, чтобы его жертвы остывали, не хочет чувствовать под пальцами их угасание. Наоборот, он хочет прикоснуться к их страсти, к их огню. Мунчжо поймал руки Чону и поднял их к своей шее.  — Не надо, — внезапно охрипшим голосом прошептал Чону. Взгляд Мунчжо смягчился, он обхватил руками Чону собственное горло и плотно прижал к коже. Чону чуть надавил, медленно и нежно, завороженно смотря, как красиво поддается нажатию кожа. Сердце Мунчжо забилось под его пальцами. У Чону перехватило дыхание, он вырвал из хватки свои трясущиеся руки, ловя ртом воздух.  — Это было… — он гулко сглотнул.  — Что ты почувствовал? — с интересом спросил Мунчжо. Чону поднял взгляд. Мунчжо наблюдал за ним, его глаза влажно блестели в темноте.  — Жар, — пытаясь унять дрожь в руках, выдохнул Чону. Мунчжо довольно улыбнулся.  — Хочешь еще пива?  — Нет, я должен… мне нужно готовиться ко сну.  — Сладких снов, душа моя, — кинул Мунчжо ему вслед. Чону оступился на лестнице и едва не упал. Он схватился за перила, тяжело дыша и широко раскрыв глаза в темноте. Биение собственного сердца заложило уши. Чувство опасности преследовало его до самой спальни и не отпускало, даже когда он ворочался в кровати, пытаясь заснуть. Чону включил прикроватный свет и нашел свой блокнот. Слова потоком лились на страницу, неидеальные, грубоватые, но честные. Его пианист убивал своих любовниц. Он обвивал руками их шеи и чувствовал, как они горели изнутри.

***

Чону проснулся с ручкой в ​​руке и зажатым между его грудью и кроватью блокнотом. Несколько страниц помялись и чуть отошли от корешка. Он пробежал глазами по своему тексту, чувствуя, как медленно краснеет. Наполненность была хорошей, но что-то в ритмике… Чону убрал страницы, пообещав себе, что перепишет их позже. Сцена убийства не должна восприниматься как секс. Мунчжо нашелся на кухне. На нем был белый «Хэнли», и он пил кофе с целеустремленной энергией настоящего ценителя. Чону замер в дверном проеме, пойманный в ловушку сонным и уютным видом мужчины со слегка помятыми ото сна густыми волосами и мягкими чертами лица. Мунчжо поднял взгляд и улыбнулся. Чону инстинктивно ступил на шаг назад, будто словленный на чем-то постыдном.  — Доброе утро, душа моя. Угощайся. Он кивнул на тарелку с ароматными вафлями. Чону отрицательно покачал головой.  — Мне надо идти. Ты сегодня не на работе?  — По пятницам кабинет открывается поздно, но зато закрываемся мы тоже поздно. Так что я не смогу увидеть тебя сегодня вечером, — сказал Мунчжо. Чону выдохнул тихое «ага» в знак согласия.  — Что ж, тогда хорошего дня. Мунчжо молча смотрел на него. Чону еще раз извинился и, неловко махнув на прощание рукой, пошел обуваться. Он был почти готов, когда услышал приближение Мунчжо. Чону оглянулся через плечо, а затем в страхе резко развернулся полностью. Кроваво-красная штука в руках Мунчжо оказалась вафлей в полиэтиленовом пакете.  — Клубничное варенье, — объяснил Мунчжо.  — Ага. При ближайшем рассмотрении в пакете оказалось лежало две вафли. Этакий бутерброд. Уголки губ Чону дернулись в легкой улыбке.  — Начинаю чувствовать себя Гензелем, — признался он. Мунчжо улыбнулся с неприкрытым восторгом.  — Обещаю не есть тебя.  — А я обещаю не сжигать тебя заживо, — подыграл ему Чону. Они улыбнулись друг другу. Чону первым отвел взгляд, отвлеченный гудением телефона в кармане. Пришло сообщение от Джиын. Он быстро прочитал его, затем заметил время и поморщился.  — Мне пора, — сказал он Мунчжо. Мунчжо придержал для него дверь, а затем, упершись плечом о дверной косяк, наблюдал за ним, пока не приехал лифт. Чону старался слишком много не надумывать себе и не показывать свою неловкость. Зайдя в лифт, он снова помахал Мунчжо рукой, чувствуя, как подрагивают кончики его пальцев.  — Увидимся, душа моя, — бросил на прощания Мунчжо. Двери лифта закрылись. А в сознании Чону крепко засел взгляд черных, горящих глаз Мунчжо и преследовал его всю дорогу вниз. Поезд был переполнен. Гул голосов и толчки тел вернули мир в фокус, все приобрело очертания и осязание. Но еще добрую половину поездки Чону чувствовал себя так, будто он только что проснулся. С нетерпением жду встречи с тобой сегодня вечером, — написал он Джиын. Я тоже! — минуту спустя ответила Джиын, а затем: Увидимся, оппа Чону замер. Он перечитал текст и облегченно опустил плечи. На мгновение ему показалось… Но Джиын никогда бы не назвала его так. В офис он пришел первым и на момент, когда через десять минут вошел Бёнмин, упорно работал. Мужчина что-то неразборчиво пробормотал себе под нос в ответ на приветствие Чону. Он не снимал наушники до тех пор, пока в без пяти восемь не подошли Юджон и Санман.  — Выглядишь ужасно, Чон-а! Ты не заболел? — воскликнула Юджон. Чону выдавил из себя улыбку.  — Я просто не спал прошлой ночью, но я в порядке, — сказал он. Юджон понимающе хмыкнула. Она взъерошила волосы Чону и сказала что-то о ночных развлечениях. Завистливый взгляд Бёнмина проследил за покачиванием её бедер, когда та направлялась к своему рабочему месту, а затем раздраженно уперся в Чону. Чону не удержался от мысли о том, как бы ему хотелось вырвать эти его глаза пальцами.  — Чону, у меня есть для тебя работенка, — окликнул его Санман. — Я пришлю тебе два файла.ppt. Объедини их в одну презентацию. Также добавь несколько диаграмм, чтобы проиллюстрировать таблицы, так они станут более визуально понятны. Если что, проси Бёнмина о помощи.  — Хорошо. — Чону понятия не имел, что такое файл.ppt, но Санман уже повернулся к нему спиной. Пришли файлы. Чону открыл их и потратил добрых двадцать минут, чтобы хоть немного разобраться с работой в PowerPoint. Дойдя до бланка, он вытащил таблицы данных. Это были просто числа. И вот как ему превратить это в диаграммы? И какими именно диаграммами они должны стать? На этот раз Интернет не помог. У Чону не было технических знаний, на которых можно было бы опираться, поэтому быстрые видео-уроки оказались абсолютно бесполезны. На что-то более глубокое у него не было времени.  — Бёнмин-щи? Я застрял. Не могли бы вы показать мне, как это работает? — попытался Чону. Ему пришлось повторить просьбу еще раза два, прежде чем Бёнмин соизволил хотя бы взглянуть на него, чем моментально вызвал у Чону острое желание вмазать кулаком по ехидному, озлобленному лицу мужчины.  — Т-ты даже этого не знаешь? Ты в-вообще и-идиот? — скривился Бёнмин. Мужчина протянул руку и, сделав что-то с таблицами, превратил их в круговые диаграммы. Он вернулся к своей работе, неизменно бормоча себе что-то под нос. Чону глубоко вздохнул. Он циклически перебирал кнопки «Отменить» и «Повторить», пока не понял, что сделал его начальник. Несколько часов спустя пришел Джэхо с едой. Чону нетерпеливо отвернулся от экрана, а затем чуть не свалился со своего стула.  — Что случилось? — спросил Джэхо. Он проследил за взглядом Чону, туда, где в дверном проеме неподвижно застыл Мунчжо. — Разве это не…  — Я скоро вернусь, — бросил Чону и рванул с места. Мунчжо неотрывно смотрел, как он приближается, улыбаясь своей обычной пустой улыбкой. Чону заставил себя остановиться на вежливом расстоянии.  — Дай угадаю: ты был по соседству, — уверено сказал он. Улыбка Мунчжо стала шире, зубастей.  — Я просто пришел занести это. В руках он держал сумку для покупок, которую тут же протянул Чону. Чону осторожно принял её.  — Увидел их, когда покупал себе тапочки, — объяснил Мунчжо. — А сегодня вернулся и купил их. Они слишком тяжелые, чтобы носить их дома, но я подумал, что они могут тебе пригодиться в офисе. Чону выудил из сумки один тапочек. Он был мужского покроя, переплетенный ремнями из мягкой кожи и выкрашенный в такой же мягкий серый цвет, как домашние тапочки Чону. Он ощущался в руке как добротный молот.  — Тебе следует снять их, — сказал Мунчжо и кивнул на ноги Чону. — Они не подходят тебе, душа моя. Чону быстро оглянулся через плечо. Его коллеги тут же наиграно активно принялись за еду, изо всех сил симулируя безразличие.  — Ты не опоздаешь на работу? — прошептал он Мунчжо.  — Это мой кабинет. Так что он открывается, когда туда прихожу я. Рука Чону сжала тапочек. Взгляд Мунчжо заинтересованно проследил за этим движением, а затем снова вернулся к лицу Чону. Все его лицо сияло от волнения. Чону выдохнул. Он выудил второй тапочек и, опустив их на пол, надел их как можно быстрее. Мунчжо брезгливо оттолкнул ногой те пластиковые розовые тапочки, которые достались Чону от Юджон.  — Спасибо, — пробормотал Чону, новая обувь сидела намного лучше, и в них было гораздо приятней. Глаза Мунчжо довольно прищурились.  — Всегда пожалуйста. Увидимся дома, душа моя. Он ушел, даже не взглянув на других обитателей офиса. Губы Чону скривились в неохотной улыбке, когда он вернулся к столу для перерывов и взял свою тарелку.  — Прошу прощения, это был мой сосед по комнате, — сказал он как можно более беспечно.  — Он называет тебя «душа моя»? — тут же встрял Джэхо. Чону завозился с палочками для еды. Он даже не заметил этого.  — У него просто такой стиль общения, — ответил он, пожав плечами. Джэхо фыркнул.  — Так и знал, что с ним что-то не так. Тебе следует следить за своими тылами, Чон-а.  — Прости? — не поверил своим ушам Чону.  — Ну, знаешь, — смеясь, Джэхо сделал грубый жест руками. Юджон хихикнула. — Лучше запирай дверь на ночь. Чону поднялся на ноги.  — Не говори так о нем, — прорычал он. Смех тут же затих. Выражение лица Джэхо потемнело; Чону зло уставился на мужчину, его грудь грузно вздымалась, руки сжались в кулаки.  — Что это было? — тихо спросил Джэхо. Чону скрипнул зубами. Если бы он сказал то, что хотел сказать, его бы тут же уволили, так что он лишь покачал головой.  — Я возвращаюсь к работе.  — Чону. Пойдем со мной, — сказал Джэхо. Чону замер. Он на мгновение прикрыл глаза и, втянув сквозь сжатые зубы воздух, повернулся, следуя за Джэхо в его кабинет. День продолжался в том же духе. Было еще много работы, большая часть которой была связана со знанием программ, которыми Чону никогда не пользовался. Бёнмин отвечал на его вопросы оскорблениями, а Чону едва удавалось держать язык за зубами, желание разбить кофейную кружку о череп мужчины росло с каждой минутой.  — Т-ты уходишь? — скривился Бёнмин, убирая свои вещи. — На т-твоем бы месте, я бы остался и в-выполнил свою работу. Чону невидящим взглядом вперился в экран своего компьютера и просидел так, пока офис полностью не опустел. Тишина казалась глотком свежего воздуха. Он устало опустил голову, глубоко дыша носом, а затем, достав из кармана телефон, написал Джиын. Прости, мне нужно сегодня поработать допоздна Джиын коротко ответила: Все в порядке, оппа Чону хотел объяснить ей, что его компьютер все еще был в ремонте, а ему нужно было как можно быстрее узнать о построении таблиц и формул, иначе он мог бы совершить настоящее убийство, но Джиын тоже было несладко на её работе, поэтому ей не следовало беспокоиться еще и за него. Прости еще раз, — вместо этого написал он. Ничего страшного, увидимся на выходных, да? Да, написал Чону, несмотря ни на что Несмотря ни на что, — согласилась Джиын. Чону отложил телефон и возобновил свою битву с Excel уже с более спокойным сердцем. Он успел на последний поезд около полуночи. От станции до квартиры Мунчжо было пятнадцать минут ходьбы, ночь была липкой и жаркой. Чону шел и тер уставшие глаза, потому что каждый раз, когда он моргал, он все еще видел пустые ячейки таблиц, которые будто насмехались своими сбитыми цифрами. Вестибюль в здании, где жил Мунчжо, в основном был стеклянным и сиял в темноте, подобно маяку. Ровный ритм шагов Чону сбился, едва Чону ступил внутрь: у лифта, спиной к нему стояла знакомая фигура.  — Хей! — окликнул Чону. Мунчжо обернулся, его взгляд тут же зацепился за Чону, и выражение его лица изменилось, словно поднялась какая-то невидимая вуаль.  — Добрый вечер, душа моя. Думал, ты уже спишь.  — Мне пришлось задержаться на работе, — сказал Чону, ощущая, как его охватывает какое-то новое волнующее чувство привязанности, заставляющее его щеки слегка налиться цветом. Если бы Джэхо не был придурком, не умеющим фильтровать свои слова, Чону мог бы снова обсудить с Мунчжо свои «приключения» на работе. Но случившееся днем все еще неприятным осадком сидело на корне языка, поэтому ему хотелось поговорить о чем-то другом. — А ты?  — Я принял пациентку в нерабочее время, в качестве услуги. Полицейскую. Двери лифта с тихим звоном открылись. Мунчжо пропустил Чону вперед, а сам зашел следом. Чону вперил взгляд на двери лифта и старался не смотреть на отражение Мунчжо в стеклянной стене. Его кожа зудела.  — Я знаком с её начальником, — сказал Мунчжо.  — Понятно. — Чону краем глаза взглянул на мужчину и обнаружил, что тот улыбается отражению Чону. Чону быстро отвел взгляд в сторону.  — Она рассказала мне кое-что интересное, — продолжил тот.  — Что-то из расследования? — тут же заинтересовавшись, спросил Чону.  — В некотором роде. Кто-то убивал кошек в Ынхе, причем очень ужасным способом. В местный участок ​​поступило более десятка сообщений.  — Это… кто, черт возьми, вообще может совершить подобное? — возмущенно воскликнул Чону.  — Офицер Чонхва задается тем же вопросом. Она подозревает, что убийца может переключиться на людей, если уже не переключился. Лифт поднялся на нужный этаж, и Чону словно в тумане поплелся за Мунчжо в квартиру, с ужасом обдумывая сказанные тем слова.  — Это был он? Тот, что в очках? — вдруг спросил Мунчжо, открывая дверь.  — Кто?  — Мужчина, которого ты хочешь убить. Чону застыл, балансируя на одной ноге и держа в руке только что снятый кроссовок. Мунчжо улыбнулся ему.  — Да, это он, — спустя мгновение сказал Чону. — На самом деле я бы не стал — у него и так полно своих проблем.  — И он перекладывает их на тебя, — заметил Мунчжо. Чону отрицательно качнул головой. Он не хотел говорить о Пак Бёнмине.  — Все в порядке.  — Я мог бы помочь, — вдруг сказал Мунчжо.  — С чем? Спрятать труп? — пошутил Чону. Губы Мунчжо снова дрогнули в улыбке.  — И это тоже. Чону засмеялся и, проходя мимо Мунчжо, похлопал его по руке.  — Доброй ночи.  — Доброй ночи, душа моя.

***

Чону думал о предложении Мунчжо весь следующий день. Смешно ему уже не было; горячее, уродливое существо, вцепившееся ему в горло, позволяло лишь рычать.  — Не говори так о Джиын, — просипел он Джэхо в ответ на очередной грязный комментарий, отпущенный мужчиной, когда та покинула их офис. Ему хотелось вырвать этот мерзкий язык изо рта Джэхо, чтобы тот больше никогда не смог произнести даже имя Джиын. Мужчина присвистнул.  — Ты уже второй день подряд дерзишь мне. Чон-а, и вот что мне с тобой делать? Он жестом пригласил Чону следовать за ним. На этот раз они вышли на крышу, чтобы тот мог отчитать Чону как ему заблагорассудиться. Чону скрипел зубами так сильно, что у него ныли десна.  — Я хотел швырнуть его с этой крыши, — признался он спустя много часов. Его контрастно бледное отражение в затемненном ночью окне мерцало чистой ненавистью.  — Почему ты этого не сделал? — спросил Мунчжо. Чону прислонился головой к окну, улыбка скривила сжатую линию его рта.  — Ты должен был сказать мне забить на это, а не подстрекать меня на убийство моего босса, — вздохнул он.  — Мм-м, я не тот праведный внутренний голос. Я другой, тот, который более честный.  — Ага, который с факелами и вилами? — улыбнулся Чону.  — Тогда лучше уж со скальпелем, — поправил Мунчжо. Чону тихо рассмеялся. Мунчжо делал что-то на кухне; Чону повернулся лицом к нему и оперся спиной на панорамное стекло. В помещении яркий свет горел только на кухне, придавая лицу Мунчжо какой-то дьявольский вид, его большие глаза были скрыты упавшими на лоб густыми прядями волос, в уголках пухлых губ залегли практически черные тени.  — Почему он вообще нанял меня? — размышлял в голос Чону.  — По той же причине, по которой кто-либо что-либо делает для кого-либо. Ему что-то нужно от тебя, — сказал Мунчжо. Чону тоже так думал. Он раздраженно откинул голову на окно, издав глухой звук.  — Я скажу Джиын, чтобы она больше не навещала меня на работе. Как он может так о ней говорить? Она была его младшей в университете, он знает её с детства. Этот гребаный засранец! Мунчжо вошел в гостиную. Он поставил на журнальный столик поднос — соджу, стаканы и тарелку сундэ. Чону отдаленно задумался, приготовил ли Мунчжо его самостоятельно, собственными ли он руками резал мясо, сцеживая остывшую кровь.  — Ты ненавидишь его, но до изнеможения работаешь на его компанию, — заметил Мунчжо.  — Это не имеет к нему никакого отношения, — тут же возразил Чону, с наслаждением втягивая носом вкусный мясной аромат. Мунчжо жестом пригласил его подойти, и Чону, потирая уставшие глаза, поплелся к столу, принимая протянутый Мунчжо стакан с соджу.  — Ненавидь того, кого хочешь ненавидеть, душа моя. Убивай того, кого хочешь убить. Это по-человечески, разве нет?  — Говоришь как псих, — заметил Чону. Мунчжо улыбнулся.  — Я просто честен. Чону за раз допил соджу до дна. Мунчжо снова наполнил его стакан, затем чокнулся с ним своим и отпил. Его губы были темными и порочно-красными.  — Я встречаюсь с Джиын завтра, — выпалил Чону, отводя взгляд от лица мужчины. Мунчжо в ответ только промычал. Чону чуть наклонился вперед, чувствуя себя абсолютно неловко, но решил продолжить эту тему по причинам, обдумывать которые слишком тщательно не хотел.  — Мы идем в кино. Не знаю, что делать после… Может, ты знаешь, какие-нибудь хорошие места? Ну, для свиданий?  — Знаю, — сказал Мунчжо. — Не уверен насчет Джиын, но есть пару местечек, которые я бы хотел показать тебе. Чону рассеянно кивнул. Мунчжо ухмыльнулся ему через стол.  — Тогда в воскресенье, — резюмировал мужчина. Чону был уставшим и немного пьяным. Он не особо думал над ответом, и как только дал согласие, вежливого способа отказаться уже не было. «Мы просто проведем время вместе, чтобы лучше узнать друг друга, мы ведь все-таки соседи», — твердил себе Чону. Это совершенно нормально.  — Это нормально, — повторила Джиын днем ​​позже, но морщинка между её бровями говорила о другом.  — Что? — переспросил Чону.  — Просто, — неуверенно протянула Джиын. — Ты так много говоришь о нем.  — Не правда. — Чону почувствовал, как на загривке выступил пот, а кожа казалась раскаленной. Джиын скептически глянула на него, и Чону поморщился.  — Ладно, хорошо, может быть, это и правда. Просто он такой странный.  — Тогда почему ты остался у него? — спросила Джиын с полным ртом мороженого. Чону безразлично смотрел на свой собственный рожок с мороженым, которое уже начинало подтекать по вафельному краю, и думал об общежитии «Эдем». Он не хотел говорить о деньгах с Джиын, поэтому просто пожал плечами и сказал что-то о хорошем расположении. Джиын согласно хмыкнула.  — Хочешь сходить куда-нибудь еще? — спросил он, когда они доели свое мороженое. Джиын отрицательно покачала головой.  — Мне еще нужно кое-что доделать по работе, так что, думаю, мне уже надо потихоньку возвращаться к себе. Чону остановил для неё такси и, поцеловав её на прощание в щеку, словил её мягкий взгляд.  — Надеюсь, скоро увидимся, оппа. Чону помахал ей вслед, чувствуя, как сердце наполняется теплотой и легкостью, словно впервые за несколько месяцев. До станции было недалеко, поэтому Чону выбрал глухую улицу, чтобы избежать толпы выходного дня. Он застыл у входа в переулок, широко раскрыв глаза. На другом конце стоял мужчина в белой рубашке и темных брюках. Его лицо было спрятано тенью.  — Эй! — окликнул Чону. Мужчина поднял взгляд. У него к уху был прижат телефон, между тонкими губами тлела сигарета. Чону склонил голову, извиняясь, и поспешил дальше. Ему потребовалось пройти несколько кварталов, чтобы рваное биение сердца выровнялось и снизилось до нормального уровня. Чону решил, что то, что его воображение подкинуло ему образ Мунчжо было только лишь плодом угрызений совести. На обратном пути домой он остановился у банкомата и снял арендную плату за два месяца. Мунчжо не просил залог за первый месяц, но Чону подумал, что так он проявит ему свое доверие и будет действовать по правилам. Когда Чону вернулся, Мунчжо дома не было. Он положил деньги в конверт и, написав на нем «арендная плата», подсунул его под дверь комнаты Мунчжо. Вставая на ноги, Чону немного пошатнулся и оперся о дверь, пытаясь не упасть. Дверь, чуть скрипнув, открылась, и Чону в одно мгновение оказался в комнате Мунчжо. Он выровнялся и осторожно ступил внутрь, увлеченный любопытством и покалывающим чувством беспокойства. Кровать была идеально заправлена. Вещи в шкафу были сложены не менее идеально: костюмы, рубашки и несколько пар кожаной обуви, расположенные на нижних полках. Чону наугад вытащил ящик. Майки и нижнее белье лежали так аккуратно, будто он находился в каком-то дорогом магазине. Чону поспешно закрыл ящик, оглядывая темное пространство. Ни фотографий на тумбочке, ни полуживых растений у окна, ни носочка под кроватью. Эффект был жутким. Вся комната казалась постановкой — будто съемочная площадка, сделанная так, чтобы выглядеть реалистично, но подспудно ты все равно ощущаешь, что это не так. На столе лежала папка. Чону нетерпеливо схватил её, чувствуя острое облегчение от того, что все же нашел хоть что-то «живое» в этой комнате. Он покосился на вставленные внутри страницы. В темноте прочитать текст было сложно, но вот фотографии было видно. Чону узнал общежитие «Эдем». Это была статья о пожаре, о котором Мунчжо упомянул при их первой встрече. Чону пролистал остальные страницы, на них было практически все тоже самое — вырезки из газет, некоторые из которых сопровождались фотографиями мрачных мужчин. На паре фотографий промелькнула и та женщина с красной помадой. В животе Чону что-то холодно стиснулось, когда он вспомнил её мертвый взгляд.  — Нашел что-нибудь интересное? От неожиданности Чону выронил папку. Он так резко развернулся на голос, что ударился о край стола, но резкая вспышка боли казалась далекой и неважной.  — Прости меня, — поспешил Чону. Мунчжо склонил голову. Он стоял в дверном проеме огромной тенью с блестящими глазами.  — За что ты извиняешься, душа моя? Чону гулко сглотнул.  — За… за то, что зашел в твою комнату. Мунчжо медленно ступил во внутрь. С каждым его шагом сердце Чону заходилось все быстрее и быстрее, отбивая ритм в кончиках пальцев. Он смотрел, как Мунчжо опустился на колени, чтобы поднять упавшую папку, а затем он поднял взгляд на Чону и глянул на него из-под ресниц. Чону почувствовал, как его пробрало до самого загривка.  — Хочешь знать? — спросил Мунчжо. Чону покачал головой.  — Это не мое дело, — сказал он. Мунчжо протянул ему открытую папку, все еще стоя на коленях. Чону медленно перевел взгляд на страницу. Это была… это была его собственная фотография. Его лицо было частично скрыто ракурсом, но это точно был он, рядом с ним был виден чемодан, который он привез с собой в Сеул. Чону отодвинул папку в сторону и, трясущимися руками схватив Мунчжо за рубашку, потянул его наверх.  — Зачем? — прорычал он, сходя с ума от гнева и страха. Мунчжо обвил рукой запястья Чону и прижал его руки к своему горлу.  — Ничего личного, душа моя. Не тогда. — Он улыбнулся, мягко и открыто. — Я объясню, если хочешь знать. Но как только ты узнаешь, пути назад уже не будет. Чону уставился на него, дыхание застряло в груди. Он отдернул руки и отступил на шаг, хватая ртом воздух. Мунчжо внимательно смотрел на него.  — А если вместо этого я захочу уйти? — спросил Чону. Губы Мунчжо приоткрылись. Чону ждал подтверждения, что он может уйти, ждал, пока он солжет. Но Мунчжо не сказал ничего. Чону взял папку из рук Мунчжо и рванул прочь. Он не знал, что ожидал, входя в эту комнату, но уж точно не кипу ужасных дел, связанных с общежитием «Эдем» и его жуткими обитателями.  — Почему ты не показал это полиции? — спросил Чону.  — Доказательства в основном косвенные, — сказал Мунчжо. Он топтался у входа в гостиную, пока Чону, умостившись в кушетке, читал вложенные в папку документы и вырезки из газет, но с готовностью вышел вперед, как только его позвали. В этот момент Чону бы даже сравнил его с собакой, если бы его улыбка так сильно не была похожа на волчий оскал. Чону фыркнул.  — И не совсем легально взятые, — предположил он и, постучав по своей фотографии, провел пальцами по странице рукописных заметок. — Ты переписал мой разговор с домовладелицей? Ты прослушиваешь их телефонную линию?  — Да. Свежая разработка, — сказал Мунчжо. Чону поджал губы и перевернул страницу, чтобы ему больше не приходилось смотреть на собственное лицо.  — Кто это? — спросил он, смотря на фотографию парня, мнущегося у входа в общежитие.  — Кан Сокун, — с готовностью ответил Мунчжо. — Он приехал два дня назад.  — Так вот, где ты был той ночью, когда вернулся поздно, — пробормотал Чону. Мунчжо не стал отрицать этого. — Ты правда думаешь, что они навредят ему?  — Да, — твердо сказал Мунчжо. Чону внимательно вгляделся в фотографию. Сокун выглядел очень молодо и немного потерянно. «Эдем» возвышался над ним, как крест над могилой.  — Как ты вообще узнал об этом месте? — спросил он. Мунчжо наблюдал за ним.  — Женщина, которая управляет общежитием, — Ом Боксун. Она как-то руководила детским домом, где я жил. Он сгорел много лет назад.  — О, — единственное, что сказал Чону. Мунчжо потянулся через его плечо и пролистал папку, перебирая на ходу фотографии.  — Близнецы. Мужчина в очках. Ом-щи. Я их помню еще со времен того детского дома.  — С ними тоже, — запнулся Чону, внезапно отвлеченный теплом Мунчжо у его спины. — Значит, с ними тоже что-то не так?  — Не знаю. Моя мать — женщина, которая меня усыновила… Ом-щи ей совсем не нравилась. Чону заметил прошедшее время в словах Мунчжо о его матери.  — Это не значит, что она убийца, — осторожно сказал он. — Что вообще заставило тебя заподозрить её? Почему ты копал так глубоко?  — Чутье, — просто ответил Мунчжо.  — Отвези меня туда завтра, — попросил вдруг Чону. Мунчжо рядом с ним замер, едва дыша. Чону поднял на него взгляд. — Отвези меня в «Эдем», — повторил он. Глаза Мунчжо голодно блеснули.  — Как пожелаешь, душа моя. Чону кивнул и отвернулся. Он сделал. Сделал, что хотел. И это начинало становиться проблемой.

***

«Эдем» оказался еще уродливее, чем его помнил Чону. Он прикрыл глаза рукой от утреннего солнца, изучая испещренные пятнами отвалившейся штукатурки стены и грязные окна.  — Он выглядит заброшенным, — пробормотал он. Мунчжо согласно хмыкнул. Чону краем глаза взглянул на него. Он не привык видеть Мунчжо в повседневной одежде, черная футболка и рваные джинсы, вероятно, должны были помочь ему не выделяться, но, учитывая его рост и широкую, подтянутую фигуру, он все равно привлекал внимание. Чону лично слышал, как минувшая их группа школьниц перешептывалась между собой, гадая не какая-нибудь замаскированная знаменитость ли он.  — Я должен поговорить с ним сам, — сказал Чону. Мунчжо посмотрел на него.  — Мы не об этом договаривались.  — Если мы вдвоем подойдем к незнакомцу, это будет выглядеть как минимум странно, — возразил Чону.  — Тогда я подойду к нему, — упрямо сказал Мунчжо. Чону фыркнул. Если Кан Сокун еще не был напуган общежитием, то разговор с Мунчжо прекрасно помог бы ему в этом.  — Я ближе к нему по возрасту, — пытаясь быть как можно более дипломатичным, попробовал Чону. — Будет более естественно, если я подойду к нему. Мунчжо нахмурился. Он взглянул на «Эдем»; у входа появился молодой парень. Он с низко опущенной головой медленно спускался по ступенькам, таща за собой то, что выглядело как динамик, привязанный к тележке.  — Спрячься, — прошипел Чону.  — Нет, — угрюмо буркнул Мунчжо. Кан Сокун тем временем достиг ровной площадки. Он заметно вздрогнул, когда заметил Чону и Мунчжо, но тут же улыбнулся и вежливо поклонился. Чону обратил внимание на темные круги под его глазами.  — Прошу прощения, — сказал Сокун, пытаясь обойти их. Чону улыбнулся и двинулся вперед, преграждая ему дорогу.  — Привет. Ты случайно не живешь там наверху? — Он указал на «Эдем». Сокун моргнул.  — Живу, — медленно протянул он, его взгляд метнулся в сторону здания общежития, и все его тело мгновенно сгорбилось.  — Замечательно! Я как раз ищу комнату, — сказал Чону. — Как там в «Эдеме»?  — Там… — Сокун неуверенно посмотрел на Мунчжо.  — Он мой друг, — быстро сказал Чону, снова привлекая внимание парня к себе. — Комната для меня. Меня зовут Юн Чону.  — Кан Сокун, — представился парень.  — Приятно познакомиться, — чуть улыбнулся Чону.  — Вы… ты действительно ищешь себе комнату? — спросил Сокун. Чону кивнул.  — Я пока остановился у моего друга, — сказал он, показывая большим пальцем на Мунчжо, — но его сосед по комнате вернется через несколько дней. А это единственное место, которое я могу себе позволить.  — Знакомая история, — сказал Сокун, наконец открыто улыбаясь. Чону широко улыбнулся ему в ответ. — Мне… мне нужно на концерт, но мы могли бы поговорить по дороге, если вы свободны? Чону с готовностью согласился. Он жестами попытался дать Мунчжо понять, чтобы он уходил, но тот полностью проигнорировал его. Сокун оказался рэпером, и по просьбе Чону, пока они шли, исполнил частичку из своего репертуара. Чем дальше они отходили от «Эдема», тем чаще его лицо озаряла широкая улыбка.  — Оно немного потрепано, — сказал он, как только Чону вернулся к теме общежития. — Люди там… ну, думаю, это то, что и следует ожидать от дешевого общежития. Было бы здорово, если бы ты тоже жил там, хён, — добавил он, его улыбка стала застенчивой.  — Я приду глянуть комнату, — пообещал Чону.  — Я пойду с тобой, — тут же сказал Мунчжо. Чону бросил быстрый взгляд на мужчину за спиной Сокуна, но Сокун только рассмеялся.  — У хёна просто отличный друг, — улыбаясь, заявил он.  — Ага, — весело согласился Чону, замечая самодовольную улыбку Мунчжо. Они остались на выступления Сокуна. У парня был хороший голос и тот вид харизмы, который особенно привлекал людей, потому что вскоре вокруг него собралась большая толпа. Сокун сиял от такого внимания и в своей радости выглядел еще моложе. После Чону пригласил его выпить. Они пошли в небольшой бар рядом с парком, где и выступал Сокун. Это был хороший шанс получить еще хоть немного информации, к тому же если это хоть немного дольше удержит его от возвращения в «Эдем» — что ж, Чону был только за.  — Вот мой номер. — Чону вернул Сокуну его телефон со вбитым в нем номером. Они как раз собирались уходить; Мунчжо отлучился оплатить счет, и Чону подумал, что ему следует использовать это время и попробовать чуть больше сблизиться с Сокуном. — Напиши мне, если захочешь поговорить.  — Спасибо, хён, — расцвел тот. Казалось, он хотел сказать что-то еще, но вернулся Мунчжо, так что больше не было повода задерживаться.  — Он выглядит напуганным, — признался Чону, когда они с Мунчжо возвращались обратно на станцию. Мунчжо тенью шел рядом с устрашающе пустым выражением лица. Чону ткнул его в бок локтем.  — Что на тебя нашло? — спросил он.  — Ты слишком беспокоишься об этом парне, — сказал Мунчжо. Чону разинул от удивления рот.  — Слишком? Это ты думаешь, что там убивают людей! Мунчжо ничего не сказал. Чону покосился на него; то, что нижняя губа мужчины действительно чуть выпирала точно не было плодом его воображения.  — Что ж, будем надеяться, что это просто дерьмовое общежитие, — сказал он. Той ночью Чону спал плохо, на обратной стороне век появлялся «Эдем» каждый раз, когда он закрывал глаза. Он проснулся от сна, где он шел по бесконечному жуткому коридору, от звука жужжания своего телефона. Чону моргнул и уставился заспанным, туманным взглядом на экран. Это Сокун, — прочитал он и, охваченный тревогой, сел. Было 2:20 утра. Почему не спишь? — тут же спросил Чону, чувствуя, как холодеет его нутро. Не могу заснуть, — напечатал Сок Юн. Стены тонкие Кто-то шумит наверху Чону попытался подумать трезво. У вас есть соседи наверху? Нет, — ответил Сокюн, там был пожар, сгорел весь этаж. Хозяйка говорит, что там пусто Может, мне стоит пойти проверить? В панике Чону чуть не нажал на кнопку вызова. НЕТ, — послал он, а затем тут же поспешно добавил: Уже поздно Оставайся в своей комнате Запри дверь Хорошо, хён, — написал Сокун. Прости. Я немного нервничаю, ха-ха Ничего страшного, — солгал Чону. Его сердце гулко забилось в горле; он чувствовал его при каждом глотке. Следующее сообщение Сокуна пришло медленнее, чем остальные. Ты правда придешь посмотреть комнату? Да, — сказал ему Чону, — Как только смогу ОК Тогда увидимся, хён Спокойной ночи, — написал Чону, а затем добавил, потому что просто не мог не сказать этого: Будь осторожен Сокун ответил улыбающимся смайликом. Оставшиеся пару часов до подъема на работу Чону провел в беспокойном сне. Утром от усталости он лишь коротко мычал в ответ на попытки Мунчжо поговорить и в итоге заснул в поезде.  — Бывает, — доброжелательно сказал Джэхо, когда Чону весь вспотевший от пробежки под летним зноем две лишние остановки, которые он благополучно проспал, влетел в офис, опоздав на добрых сорок минут, — верю, ты наверстываешь упущенное время.  — Обязательно, — пообещал Чону, ему удалось сохранить голос ровным, но это было нелегко. Джэхо похлопал его по плечу и ушел, предположительно на встречу. Чону рухнул на свой стул. Он почувствовал, как взгляд Бёнмина впился в него, но ему не хотелось сейчас иметь дело с этим мужчиной, поэтому он просто сделал вид, что не замечает его осуждения. Около полудня Сокун прислал ему сообщение. Только проснулся, — говорилось в нем. — Прости за сегодняшнюю ночь Что-то в груди Чону наконец улеглось. Ты в порядке? Ага Я повел себя глупо Дай мне знать, когда соберешься глянуть комнату, я угощу тебя чем-нибудь вкусным Конечно, — ответил ему Чону, тепло улыбаясь про себя. — Береги себя Спасибо, хён  — К-кому ты п-пишешь? — потребовал ответа Бёнмин. Чону перевел взгляд на мужчину. Тот отодвинул свой стул и, заикаясь, что-то бормотал о безответственности Чону и о том, что он не выполняет свою работу. Его лицо блестело от пота. Чону вернулся к отчетам за месяц. Его взгляд скользил от ряда к ряду, цифры прыгали и расплывались. Он подумал, что, возможно, ему стоит изменить характерный почерк его пианиста, потому что он и представить себе не мог, что захочет прикоснуться к кому-то вроде Бёнмина — руки вокруг его шеи, тело плотно прижато к нему. Такой вид убийства был слишком интимный. Руки Чону непроизвольно сжались в кулаки, ладони горели от фантомного ощущения обжигающей теплоты кожи Мунчжо.  — Хорошо поработали сегодня, — громко объявил Джэхо. Он вернулся с обеда с неимоверно довольным видом и с тех пор не выходил из офиса. — Чону, ты задерживаешься?  — Ага, — отозвался Чону, пытаясь скрыть, как сильно он испугался звука своего имени.  — Не забудь закрыть дверь на выходе, — сказал Джэхо тоном отца, ругающего своенравного ребенка. Чону поднял руку в знак подтверждения. Он работал, пока офис медленно пустел. Его глаза болели, а он продолжал совершать глупые ошибки. Периодически Чону проверял свой телефон на наличие сообщения от Сокуна, что никак не помогало сосредоточиться. Бёнмин тоже задержался. Перед уходом Чону планировал закончить отчеты, но быстро понял, что это будет невозможно, если он сначала не забьет Бёнмина до смерти. Мужчина продолжал то и дело поглядывать на Чону через плечо и бормотать себе под нос нелестные вещи о нем.  — Я уйду первым, — объявил Чону спустя какое-то время подобной пытки. Он собрал свои вещи и кивнул в сторону Бёнмина. — До завтра.  — Б-бездельник, — язвительно пробормотал Бёнмин. Чону ожидал подобное оскорбление и был готов проигнорировать его, но мужчина продолжил: — Т-ты еще и с Джэхо-хёном спал? Т-так ты попал на эту р-работу? Чону замер. Он медленно повернулся, колеблясь между неверием в услышанное и странным, непреодолимым желанием рассмеяться. Бёнмин насмешливо скривился.  — Еще? —медленно переспросил Чону.  — Т-тот мужчина, с которым ты ж-живешь, — начал Бёнмин. На столе стояла кофейная кружка. Чону не помнил, как поднял её. Бёнмин бросился к выходу, но Чону был быстрее и, не колеблясь, замахнулся. Кружка разбилась о голову Бёнмина. Мужчина упал, визжа, как свинья. Чону безразлично смотрел, как тот свернулся в клубок на полу, держась за ушибленное место. Этого было недостаточно. Этого было невероятно недостаточно. Но Чону заставил себя уйти. Когда он вышел на улицу, ему стало легче дышать. Проще думать.  — Блядь, — простонал Чону, задаваясь вопросом, нужно ли ему будет завтра идти на работу, будет ли у него вообще эта работа завтра. В здании, где жил Мунчжо, было тихо и прохладно — самое настоящее благословение после часа, проведенного в перегруженном метро. Чону даже успел задремать в лифте, и только звук открывающейся двери резко выдернул его из дремы, испугав неожиданностью. Мунчжо встретил его теплой улыбкой, которая быстро сменилась хмурым взглядом. Он схватил Чону за правую руку и на контрасте мягко перевернул её в своей руке ладонью вниз. Чону с отдаленным удивлением уставился на разорванную, ушибленную плоть на костяшках.  — Что случилось? — строго спросил Мунчжо.  — Я ударил кое-кого кофейной кружкой. Она разбилась у меня в руке, — признался Чону. Мунчжо затащил его на кухню и прижал к стойке. Свободно обхватив рукой запястье травмированной руки Чону, он рылся второй рукой в шкафчике рядом в поисках медикаментов. Чону отстраненно разглядывал его лицо, слишком уставший, чтобы чувствовать себя за это неловко. Мунчжо поймал его взгляд на себе и улыбнулся.  — Того, в очках? — спросил он.  — Ага. — Чону поморщился от первого нажатия пропитанного спиртом ватного диска и интуитивно попытался отодвинуться. — Это просто царапина. Мунчжо держал его крепко, что и не двинуться.  — Если не обработать рану должным образом, может пойти заражение.  — Тогда позволь мне сделать это, — сказал Чону. Мунчжо проигнорировал его. Хорошенько обработав раны, чуть улыбаясь от нетерпеливого шипения Чону, он наложил на руку повязку и закрепил её на запястье. Его пальцы задержались на ладони Чону. Чону, нахмурившись, отдернул руку.  — Что он сделал? — спросил Мунчжо.  — Ничего, — быстро сказал Чону, затем поправил: — Это не имеет значения. Я не должен был реагировать так.  — Тебе уже известны мои мысли по этому поводу, — заметил Мунчжо. Чону засмеялся.  — Не думаю, что убийство что-то исправит.  — Я не согласен, — возразил Мунчжо. Телефон Чону зазвонил. Это был Джэхо; Чону нажал кнопку блокировки, чтобы убрать этот раздражающий звук звонка.  — Сокун говорит, что на втором этаже кто-то есть, — внезапно вспомнил он.  — Когда он тебе это сказал? — спросил Мунчжо.  — Он написал мне вчера вечером. Он сказал, что не может заснуть, потому что наверху кто-то шумит.  — У него есть твой номер? Чону нахмурился.  — Да, я вчера дал ему… но это не главное! Второй этаж должен быть сильно поврежден пожаром, верно? Это идеальное место, чтобы прятать что-то. Телефон Чону снова зазвонил. Чону попытался заставить его умолкнуть, но затем в спешке принял звонок, увидев имя звонящего.  — Оппа, что ты сделал? — тут же спросила Джиын. Чону выскочил из кухни, рассеяно слыша за собой шаги Мунчжо, последовавшим за ним в гостиную, но был слишком сосредоточен на Джиын, чтобы придавать этому какое-либо значение. — Тебе Джэхо звонил?  — Конечно, звонил! Он беспокоится о тебе — я беспокоюсь о тебе! — Джиын звучала бесконечно расстроенной.  — Мне очень жаль, — выдохнул Чону.  — Это не похоже на тебя, оппа, — продолжила та, в её голосе отчетливо звенело беспокойство.  — Мне очень жаль, — повторил Чону. Джиын вздохнула.  — Джэхо считает, что тебе лучше не идти завтра в офис, — сказала она. — Давай встретимся завтра вечером и разберемся со всем этим. Я, ты, Джэхо и Пак-щи.  — Хорошо. — Чону сжал челюсти, тупая боль коротко резанула по деснам.  — Мы во всем разберемся, — пообещала Джиын, теперь она звучала немного лучше, и это все, что было важно для Чону.  — Ага. Прости за беспокойство.  — Нет, все в порядке, — твердо сказала Джиын. — Увидимся завтра, да?  — Конечно, — отозвался Чону. Они попрощались, пожелав друг другу спокойной ночи. Чону откинулся на спинку дивана и прикрыл на мгновение глаза, слишком вымотанный и сердитый, чтобы даже сдвинуться с места.  — Я пойду с тобой, — предложил Мунчжо. Он стоял рядом на протяжении всего разговора Чону с Джиын и открыто подслушивал. Чону не был ни удивлен, ни слишком обеспокоен.  — Это… — Чону подавил инстинктивное желание отказаться. Он понимал, что ему придется извиниться, ему придется склонить голову перед Джэхо и Бёнмином и сказать, что ему очень жаль. — Если хочешь, можешь пойти, — наконец сказал он. Мунчжо выглядел довольным, и Чону поспешно отвел от него взгляд.  — Я схожу в «Эдем» завтра. Раз уж у меня выходной.  — Я могу…  — Ты пойдешь на работу, — твердо сказал Чону. — Разве у тебя не назначены приемы пациентов? Мунчжо нахмурился.  — Тогда позвонишь мне, как закончишь. Чону закатил глаза от такой чрезмерной заботы, но согласился. Он отправил Сокуну короткое сообщение о том, что он будет у него в районе полудня. Сокун ответил гифкой с прыгающим от радости мультяшным кроликом.  — Если хоть один из них сделает что-нибудь странное… — начал было Мунчжо.  — Я вцеплюсь им в глотку, — закончил Чону. Он поднял голову и усмехнулся, разделяя с мужчиной момент их шутки. Мунчжо улыбнулся в ответ, зубы сверкнули в темноте, как что-то угрожающе острое.

***

Чону провел утро со своим пианистом. Он рассеянно пробормотал Мунчжо прощание, когда тот уходил на работу, но в остальном даже и не помнил, как прошло время. В какой-то момент его рука начала ныть так сильно, что держать ручку стало практически невозможно, Чону отложил её в сторону и отвлекся, всего на мгновение, просто чтобы размять пальцы и проверить свой телефон на наличие сообщений — и тут понял, что сейчас три часа дня, он пообещал Сокуну быть в общежитии в четыре, а он даже еще не ел.  — Вот дерьмо. Чону наспех принял душ и, засунув в рот пару оставшихся клецок, побежал ловить такси. Сокун терпеливо ждал его перед зданием. Он выглядел уставшим, но с готовностью улыбнулся, как только заприметил Чону.  — Прости, я потерял счет времени, — виновато сказал Чону, быстрым шагом подходя к парню.  — Ничего страшного. — Сокун посмотрел через плечо на общежитие. — Может, сперва поедим где-нибудь? — предложил он.  — А что хозяйка не на месте? Сокун посмотрел на Чону. Его лицо было болезненно сосредоточено, плечи — напряжены.  — Хён… — начал было он.  — Ты тот молодой человек, который звонил по телефону? Сокун напрягся. Он повернулся к «Эдему» и тут же словно инстинктивно ступил назад, ближе к Чону. У входа стояла женщина с красными губами. Она улыбнулась им обоим, прищурив глаза.  — Ах да, — сказал Чону. — Это был я.  — Тогда заходите, заходите — на улице так жарко. Я принесу вам кофе со льдом. Женщина — Ом Боксун; она представилась среди потока болтовни о погоде, состоянии экономики и о том, как хорошо выглядит Чону — запихнула их внутрь. Чону последовал за ней по сырому коридору, Сокун шел на шаг позади.  — Тебе повезло, у нас только недавно освободилась комната, ты первый, кто её увидит, — сказала женщина Чону. Она оглядела его с головы до ног. — А где твой багаж?  — У друга. Это комната? — спросил Чону.  — О да! Прямо напротив Сокуна. Тебе следует зарезервировать её сейчас, если заинтересован в ней. Арендная плата здесь хорошая, комнаты быстро разбирают. Она открыла дверь. В глаза тут же бросились заплесневелые стены, слева стояла грязная узкая койка, напротив входа — стол, а сверху в левом углу поблескивало мутное окошко, оно было настолько крошечным и грязным, что абсолютно не пропускало внутрь солнечный свет. Сама комната была такой маленькой, что ему и Ом-щи едва хватало места.  — Прекрасное местечко, — пропела женщина. — Люди тоже хорошие. Верно, Сокун?  — Я могу показать тебе все тут, хён, — уклончиво сказал тот.  — Давай, — согласился Чону и, повернувшись к хозяйке, улыбнулся ей своей самой безумной ухмылкой. — Вы ведь не возражаете, верно? Это всего на пару минут, а вы пока можете принести нам кофе со льдом.  — Да ничего страшного, но… — начала женщина, её улыбка чуть треснула. Чону вышел из комнаты.  — Спасибо. А там что? Кухня?  — Да, — сказал Сокун, поспешно последовав за ним. Чону оглянулся через плечо, как раз перед тем, как повернуть за угол. Ом Боксун стояла там же, где они её оставили. И она больше не улыбалась.  — Это было… — Смех Сокуна был натянутым. Он выпрямился, заметно взяв себя в руки. — Ну, это кухня. Ванная находится дальше по коридору — имей в виду, что это неприятное зрелище.  — Я схожу наверх, — сказал ему Чону. Сокун замер.  — Наверх?  — Да, наверх. А ты оставайся здесь. Я вернусь через несколько минут. Если хозяйка придет, скажи ей, что я в туалете. Сокун кивнул, широко раскрыв в страхе глаза. Чону похлопал его по плечу и направился к лестнице. Дверь на второй этаж была закрыта. Вывеска на стене гласила: женское общежитие, краска потускнела и частично облезла. Никто не позаботился даже заменить её. Чону прижался ухом к двери. Внутри было тихо, как в могиле, или, возможно, просто дверь была слишком толстой и не выпускала наружу звуки. Ручка двери с тихим скрипом повернулась в руке Чону.  — В-вы кто, мистер?  — Блядь! — выругался Чону, биение сердца пережало глотку. Незнакомец на лестнице прикрыл рот изогнутой рукой, хихикая, как ребенок.  — В-вы сказали п-плохое с-слово, — не переставая хихикать, потянул он, крутясь всем телом, когда говорил. Чону сглотнул.  — Вы живете здесь? — спросил он.  — Да-а, — сказал мужчина. — П-почему вы з-здесь, мистер? Х-хотите п-поиграть?  — Я заблудился, — солгал Чону. — Прошу прощения. Сокун ждал его у подножия лестницы. Чону схватил его за локоть и потащил за собой к выходу.  — Молодой человек! — позвала Ом-щи из своей консьержской будки.  — Мы собираемся что-нибудь поесть, — не глядя на неё, бросил Чону. — Я дам вам знать о своем решении до конца недели.  — К тому времени комнаты уже не будет! — предупредила женщина. «Вот и отлично», — со злостью подумал Чону. Он отвел Сокуна в ресторанчик, который Мунчжо показал ему в его первый день в Сеуле.  — Я плачу, — сказал он. Это было меньшее, что он мог сделать для этого парня.  — Нет, я же хотел угостить тебя, — тут же возразил Сокун.  — В следующий раз, — пообещал ему Чону. Желательно при лучших и более спокойных обстоятельствах.  — Ты правда хочешь снять комнату в «Эдеме», хён? — спросил Сокун. Им принесли их заказ, и они уже даже успели выпить несколько стаканов соджу. Щеки Сокуна покраснели. Он украдкой поглядывал на Чону из-под густых ресниц, больше ковыряя еду в тарелке, чем поедая её.  — Я хотел, — сказал ему Чону. Он наклонился вперед, чтобы снова наполнить стакан Сокуна. — Сокун, расскажи мне о людях, которые живут в этом месте. Тот нервно облизнул губы.  — Я не слишком хорошо их знаю, — сказал он. — Там есть близнецы. Один из них вроде… ну, больной на голову. Он постоянно смеется, когда говорит, и то, что иногда он говорит. — Сокун вздрогнул. «Это тот мужчина на лестнице», — подумал Чону.  — А другой?  — Его брат немного лучше. По крайней мере, он не доставлял мне никаких хлопот. Не то что бандит, который когда-то жил в той комнате, которую ты видел. Раньше он запугивал меня, заставлял молчать, но теперь я даже скучаю по нему. — Сокун покачал головой. — Знаешь, он был неприятен в некотором смысле, и это ведь имело смысл? Дальше есть еще парень в очках — у него к ноге прикреплено какое-то устройство для отслеживания передвижения. Он оставляет дверь открытой и постоянно смотрит порно. — Лицо Сокуна на мгновение исказилось отвращением. — Думаю, его я ненавижу больше всего.  — Это все жильцы? — спросил Чону.  — В общежитии есть еще две комнаты в резерве, — сказал ему Сокун. — Думаю, кого-то не хватает, и хозяйка как-то сказала мне, что соседнюю комнату неделю назад снял иностранец. Но я его так пока не видел. На самом деле, — усмехнулся Сокун. — Когда я впервые увидел твоего друга, то подумал, что он может быть тем парнем, который должен был вернуться.  — Почему? — удивленно спросил Чону.  — Причин особо нет, просто у меня было такое чувство. — Сокун потер глаза и подавил зевок. — Извини, хён. В последнее время я плохо сплю — ты же видел те комнаты, да и ночной стук… Трудно расслабиться.  — Это так ты пытаешься убедить кого-то переехать ближе к тебе, — пошутил Чону, пытаясь хоть немного поднять ему настроение. Сокун поставил стакан.  — Наоборот, — сказал он, его глаза были широко раскрыты и ужасающе серьезны. — Хён, если у тебя есть хоть малейшая возможность, тебе следует жить в другом месте. Где-угодно, но не здесь.

***

 — Вот, что он сказал, — закончил Чону, пересказав сегодняшние события Мунчжо по телефону несколько часов спустя. Мунчжо промычал в ответ.  — Тебе не следовало пытаться войти туда одному, — угрюмо сказал он. Чону закатил глаза. — Где ты сейчас?  — Еду на встречу с Джэхо. Что это за звук?  — Гейтс Глиден Дрил, — сказал Мунчжо. — Я чищу корневой канал. Чону остановился.  — Что? Прямо сейчас?  — Пациент все равно находится под наркозом, — буднично ответил Мунчжо.  — Мне все равно! — ужаснулся Чону. — Я пришлю тебе адрес! А ты… возвращайся к… бурению. Мунчжо усмехнулся.  — До скорой встречи, душа моя. Без меня никого не убивай. Чону повесил трубку, ворча себе под нос. Он словил взглядом собственное отражение в ближайшем магазине, и ему пришлось приложить усилия, чтобы убрать с лица улыбку. Он был похож на сумасшедшего. Бар, что выбрал Джэхо, с фронтовой стороны был полностью обит стеклом, столики были маленькими и уютными. Джэхо уже сидел внутри, как и Джиын. Чону остановился в дверном проеме и наблюдал, как они разговаривают. Его руки сжались по бокам. Входная дверь со звяканьем открылась. Чону отступил в сторону, но, видимо, недостаточно быстро, чтобы избежать столкновения с вошедшим человеком. Им оказался Бёнмин, он метнул в Чону злобный взгляд маленьких глаз. Чону скрипнул зубами и кивнул в знак приветствия.  — Пак-щи. Бёнмин протолкнулся мимо. Чону последовал за ним, не сводя глаз с затылка мужчины. Джэхо приветственно помахал им рукой. Чону сел рядом с Джиын. Та тут же нашла его руку под столом и коротко сжала. Чону вздрогнул. Джиын тут же отпустила его, а затем бережно подняла его руку за запястье. Бинт, обернутый вокруг его ладони, просочился выступившей кровью.  — Оппа, что случилось? — взволнованно воскликнула Джиын. Чону убрал свою руку из её.  — Я в порядке, — коротко бросил он, Джиын, кажется, это нисколько не убедило.  — Разве ты не должен спросить Бёнмина, как он, Чон-а? — встрял Джэхо. Чону посмотрел на Бёнмина. Мужчина наклонил голову и бормотал себе что-то под нос.  — Он прекрасно выглядит, — сказал Чону.  — Чону, — в отчаянии протянула Джиын. Джэхо вздохнул, выглядя во всех отношениях обиженным и обеспокоенным боссом.  — Чон-а, мы здесь, чтобы помочь тебе, но сначала ты должен помочь себе. Принеси свои извинения Бёнмину. Прояви немного искренности.  — Я не буду работать с ним! — вмешался Бёнмин: — О-он непослушный, и г-грубый, и… И… Теперь э-это!  — Не хочешь что-нибудь сказать, Чону? — наиграно примирено спросил Джэхо. «Вот здесь я должен был бы пресмыкаться», — зло подумал Чону. Его горло сжалось, зубы болели от силы стиснутой челюсти. Телефон Чону зазвонил, выдергивая его из пелены гнева. Он взглянул на экран и, увидев имя звонящего, резко выдохнул и встал.  — Я должен ответить. Прошу прощения. Бёнмин снова что-то проворчал. Чону услышал, как Джэхо успокаивает Джиын.  — Дай ему остыть, — говорил он ей. Рука Чону сжала телефон. Солнце медленно садилось, город темнел снизу вверх. Чону смотрел в небо, ожидая, пока его мать поднимет трубку. На звонок ответили.  — Чону?  — У тебя все в порядке? — тут же взволновано спросил Чону.  — Извини, что звоню так внезапно, — сказала его мать. Она звучала уставшей, всегда. Чону вздохнул.  — Просто скажи мне.  — Ну, это… твой брат. У него был приступ, и нам пришлось отвезти его в больницу. Сейчас он в порядке, но счет…  — Сколько тебе нужно? — спросил Чону. Его мать колебалась.  — Ты можешь помочь? Прости, мне некого больше просить…  — Мам, все в порядке. Просто скажи мне сколько тебе нужно, — сказал Чону. Его мать так и не назвала ему точную сумму, как он ни просил. Поэтому как только она повесила трубку, Чону вошел в свой банковский счет, глянул на остаток и отправил большую часть суммы. Если его уволят сегодня вечером, у него даже не хватит денег на билет до Пусана.  — Плохие новости? Чону выругался и чуть не уронил телефон от неожиданности. Он поднял взгляд, натыкаясь на Мунчжо. Мужчина улыбался ему, закинув пиджак на согнутую руку. На нем были очки. Чону уставился на него, тут же отвлекаясь на новый образ Мунчжо.  — Что-то связано с «Эдемом»? — спросил мужчина. Чону моргнул и покачал головой.  — Нет, это была моя мама. Мой брат попал в больницу — у него эпилепсия, и он не всегда помнит, что нужно принимать лекарства. Они не могут оплатить счет.  — Тебе нужна помощь? Чону посмотрел на него и сглотнул, чувствуя, как внезапно пересохло в горле.  — Нет, я в порядке. Спасибо. Мунчжо коротко кивнул. Он заглянул за плечо Чону в бар. Чону пока удалось натянуть на лицо какое-никакое выражение безмятежности и спокойствия.  — Пойдем, — сказал он. Мунчжо открыл для него дверь и усмехнулся, когда Чону нарушил свой напущено спокойный вид и удивленно уставился на него. Чону закатил глаза. На столе уже стояли бутылки и тарелки с жареным мясом. Бёнмин все так же, сутулясь, сидел на своем стуле. Джэхо, частично перегнувшись через стол, тихо разговаривал с внимательно слушающей его Джиын. Он быстро отстранился, как только увидел Чону. Джиын повернулась к нему, на её лице отчетливо проступило беспокойство.  — Чону, что-то случилось? — спросила она, её взгляд метнулся к Мунчжо, и она смущенно склонила голову.  — Ничего важного, — отмахнулся Чону. — Это Со Мунчжо, мой сосед по комнате. Мунчжо, это Мин Джиын.  — Очень приятно познакомиться, Со-щи. Спасибо, что заботитесь о Чону, — вежливо прощебетала Джиын.  — Взаимно, — чуть кивнул Мунчжо. «Его улыбка слишком широкая», — подумал Чону и прочистил горло.  — Ты помнишь Шин-щи и Пак-щи. Джэхо кивнул. Бёнмин произнес приветствие, не глядя ни на Мунчжо, ни на Чону.  — Со-щи, — сказал Джэхо, — я был бы только рад, если бы вы присоединились к нам в любое другое время, но сейчас нам нужно обсудить кое-что серьезное.  — Это я сказал ему прийти, — встрял Чону. Он сел на свое место, Мунчжо умостился рядом, его глаза довольно смеялись.  — У нас тут приватное дело, — сказал Джэхо тем знакомым, укоризненным тоном.  — Это «дело» касается и его тоже, — ответил Чону. Он наблюдал, как Бёнмин сгорбился от мрачного веселья. — Если я потеряю работу, я не смогу платить за квартиру.  — Если ты потеряешь работу, можешь работать на меня, — внезапно сказал Мунчжо. Чону моргнул.  — Что?  — А чем вы занимаетесь, Со-щи? — с интересом спросила Джиын, её лицо посветлело.  — Я дантист, — сказал Мунчжо, но его взгляд все так же был прикован к Чону. — Девушка с рецепции уходит в декретный отпуск со следующего месяца. Работы не так много, а оплата даже выше. Джэхо махнул рукой.  — Секундочку. Никто и не говорил об увольнении Чону. Мы здесь, чтобы кое-что прояснить, не более. Чону извинится перед Бёнмином…  — Зачем? — прервал его Мунчжо. Джэхо фыркнул.  — Как это «зачем»? Со-щи, вы тоже бьете своих коллег без причины?  — У меня была причина, — возразил Чону.  — Это не имеет значения, — тут же отрезал Джэхо. — Насилие — не выход, Чон-а. Тебе нужно научиться управлять своим гневом. Для твоего же блага. Мунчжо прыснул со смеха, такой внезапный громкий смех привлек внимание нескольких сидящих рядом посетителей.  — Только посмотри на него, — замурчал он, наклоняясь к Чону, — мистер генеральный директор, притворяется крутым, потому что здесь сидит девушка. Джэхо тут же вскочил на ноги, его лицо побагровело.  — Да кто ты такой, чтобы так со мной разговаривать? — потребовал он. Чону шикнул на Мунчжо, чтобы тот замолчал; Мунчжо лишь ухмыльнулся, его глаза метнулись к тому месту, где Бёнмин пытался слиться со своим стулом.  — А ты. Извращенец. Следи за собой, если не хочешь умереть. Теперь настала очередь Чону вскочить со своего места, он схватил Мунчжо за руку и потащил на выход.  — Идем. Джиын, извини… Мунчжо, сейчас же.  — Конечно, душа моя. — Мунчжо продолжал улыбаться, пока Чону вел его через весь бар. У самого выхода Чону бегло оглянулся назад и увидел, что Джиын смотрит им вслед широко раскрытыми испуганными глазами. Когда они вышли, Мунчжо перехватил инициативу. Чону терпеливо подождал, пока они дойдут до его машины, а затем толкнул мужчину к двери.  — Что, черт возьми, с тобой не так? — рявкнул он.  — Это же то, что ты хотел сказать, разве нет? — спросил Мунчжо. Он все еще улыбался, ублюдок. Чону зарычал, слишком разгневанный, чтобы говорить. Он отпустил мужчину и, обойдя машину, забрался внутрь, громко хлопнув дверью.  — Ремень безопасности, — напомнил Мунчжо, опустившись на водительское кресло рядом. Чону упрямо смотрел прямо перед собой. Рядом раздался вздох, а затем в поле зрения появился Мунчжо с большими темными глазами за прозрачным стеклом очков. Чону показалось, что он проглотил собственный язык. Он не мог дышать.  — Ч-что ты делаешь? — тихо рыкнул Чону. Глаза Мунчжо чуть прищурились от улыбки.  — Ремень безопасности, — повторил он, натягивая ремень на груди Чону. Его пальцы обожгли бедро, когда он застегивал пряжку. Чону отодвинулся поближе к окну, сердито поглядывая на Мунчжо. А тот снова как ни в чем не бывало устроился на своём месте.  — Твой босс не хочет отпускать тебя, — задумчиво сказал он. Чону согласно хмыкнул. Он знал, что должен быть счастлив, что сохранил свою работу, но позерство Джэхо оставило кислый привкус во рту.  — Ты уже догадался, что он хочет от тебя? — поинтересовался Мунчжо.  — Нет, — устало отозвался Чону. Мунчжо глянул на него.  — Хочешь знать? Во взгляде Мунчжо было что-то головокружительное, что-то, что сулило нечто не очень приятное. Чону вспомнил ту ночь, когда он нашел папку в комнате Мунчжо, но вдруг поймал себя на том, что согласно кивает. Губы Мунчжо красиво изогнулись в широкой ухмылке. Он сделал крутой разворот направо, вливаясь в плотный поток машин. Чону уперся затылком в сиденье.  — Говоря о том, что случилось… зачем ты это сделал? — спросил он, чувствуя, что просто не может не узнать причину. Не выдержит. Какое-то время Мунчжо молчал. Чону устало прикрыл глаза, начиная уже засыпать в успокаивающей тишине машины.  — Я был зол, — сказал наконец Мунчжо. Чону приоткрыл один глаз и покосился на мужчину.  — Почему? — Джэхо был придурком, но в основном с Мунчжо тот вел себя уважительно, а у Бёнмина даже не хватило смелости посмотреть мужчине в глаза.  — Они издевались над тобой. Чону удивленно уставился на Мунчжо, но уже через мгновение смущенно опустил голову, чувствуя, как нагреваются кончики его ушей. Некоторое время они ехали молча. Чону попытался выяснить, где они, но улицы, которые они проезжали, выглядели все так же незнакомо, поэтому в конце концов он просто сдался.  — Офицер Чонхва заходила сегодня. — Они как раз въехали на жилую улицу; Чону даже не обратил особого внимания на адрес.  — Насколько плохи её зубы? — пробормотал он. Мунчжо улыбнулся.  — Это ей я чистил каналы. Она рассказала мне, что они поймали кошачьего убийцу. Судя по её описанию, я почти уверен, что это один из близнецов «Эдема». Чону тут же сел ровно.  — Они предъявили ему обвинение?  — Нет. Они могли предъявить ему обвинение только в одном убийстве животного, так что преступление было признано несчастным случаем. Офицер Чонхва была очень расстроена. Чону согласно промычал.  — Это что… Джиын?  — Ага, — потянул Мунчжо, — мы как раз вовремя. Они остановились в конце подъездной дорожки, которая вела к многоэтажному жилому дому. Еще ниже стояла припаркованная машина, двигатель все еще работал. Лицо Джиын ясно освещал свет фар, она что-то говорила сидящему рядом с ней мужчине — Джэхо, догадался Чону, вздрогнув. Она потянулась к двери, чтобы выйти. Джэхо схватил её за руку.  — Подожди, — спокойно сказал Мунчжо. Он держал руку Чону за запястье, не давая ему открыть дверь. — Мы здесь, ничего не произойдет. Чону утих, но только потому, что Джэхо отпустил Джиын. Они спокойно говорили еще несколько секунд, а потом Джиын ушла. Джэхо проводил её взглядом, прежде чем направиться обратно к своей машине и уехать. Чону смотрел ему вслед, стиснув зубы.  — Мы могли бы последовать за ним, — сказал Мунчжо. — Он живет один. Мы могли бы… Чону резко расстегнул ремень безопасности и кинулся на Мунчжо, схватив воротник его чистой белой рубашки.  — Ты когда-нибудь перестанешь так говорить? — потребовал он.  — Тебя это пугает? — мягко спросил Мунчжо.  — Да, пугает! — рявкнул Чону. Его руки дрожали. В груди было горячо, дыхание участилось, как будто он бежал. Мунчжо обвил руками запястья Чону. Он двигался медленно, все еще неотрывно смотря на Чону открытым, голодным взглядом. Мунчжо наклонился ближе. Чону, решивший не отступать, замер.  — Почему ты поехал со мной в тот день? — спросил он. Его дыхание обожгло губы Чону. Чону гулко сглотнул. Он покачал головой; он понятия не имел. У него не было ответа. Мунчжо двинулся вперед, прижимаясь щекой к щеке Чону, и прошептал в самое ухо, отчего того пробрало дрожью до самого загривка.  — Может быть, ты такой же, как и я, душа моя?  — Что это значит? — сипло спросил Чону, отдаленно замечая, как прерывисто прозвучал его собственный голос.  — Тот, который может убить человека и получить от этого удовольствие, — выдохнул Мунчжо. — Но тот, который все равно выбирает не делать этого. Руки Чону не выдержали, он рухнул на грудь Мунчжо. Он попытался отстраниться, но Мунчжо усилил хватку, удерживая его на месте.  — Ты был создан не для «Эдема», — прошептал мужчина. — Ты был создан для меня. Чону упрямо покачал головой.  — Тебе нужна терапия.  — Мм-м. Хожу каждый второй вторник в 19:00. Чону чуть приподнялся, заглядывая ему в глаза.  — Серьезно? Мунчжо кивнул. Чону опустил голову, упершись лбом ему в плечо и попытался собраться с мыслями.  — Хорошо, — сказал он приглушенно. Он отстранился, и на этот раз Мунчжо позволил ему это.  — Так куда едем? — спросил он. Взгляд Чону слепо блуждал по пустой подъездной дорожке, в голове ясно нарисовался жадный, полный осуждения образ Джэхо.  — Выходит, все дело в том, что ты можешь выбирать, что делать, верно? — спросил он. — Ты выбираешь, кем быть, а кем не быть.  — Все очень просто, не так ли? — улыбнулся Мунчжо. Чону медленно выдохнул.  — Отвези меня домой, — наконец сказал он. Машина, заурчав, тронулась с места.  — Как пожелаешь, душа моя, — сказал Мунчжо, и Чону поверил ему.

***

Джэхо не велел Чону оставаться дома, поэтому на следующий день он пошел на работу. Бёнмин скрючился над клавиатурой и даже не пошевелился, когда Чону вошел в помещение. Юджон и Санман были необычайно тихими и то и дело украдкой поглядывали на Чону и Бёнмина. Чону задавался вопросом, какой ерундой их накормил Бёнмин.  — Чону, в мой офис. Чону решительно поднялся на ноги. Джэхо только что вошел, в половине двенадцатого. У него было типичное разочарованное лицо босса. Чону скользнул взглядом по одной из статуэток, выставленных в его офисе. Они выглядели довольно солидно, наверняка, разбиваются они не так легко, как кофейная чашка.  — Я хочу, чтобы ты написал письмо с извинениями, — сказал мужчина. Он сел за свой стол, но Чону сесть не предложил, так что вместо этого Чону расслабленно прислонился к двери. Джэхо, прищурившись, следил за его движением. — На самом деле, два письма — одно Бёнмину и одно мне.  — Тебе что я сделал? — поинтересовался Чону. Джэхо рассмеялся.  — Что ты сделал? Я дал тебе работу, я позволил тебе работать на меня…  — Я не просил тебя об этом, — прервал его Чону.  — Что? — Голос Джэхо сел, он удивленно посмотрел на Чону.  — Я не просил тебя давать мне работу, — повторил Чону. — Я не просил, чтобы меня оскорбляли или недоплачивали. Я не буду писать никому извинений.  — Ты говоришь так, будто не веришь, что я тебя уволю, — строго сказал Джэхо.  — Почему же? Я верю. Мне просто все равно, — сказал ему Чону. Джэхо окинул его изучающим взглядом.  — Это из-за твоего нового друга? Со Мунчжо, верно? Позволь мне сказать тебе, Чон-а, этот человек не собирается тебе помогать. Зачем ему делать это, а? Каждый ищет то, что может получить. Что он может получить от тебя? Подумай об этом. У тебя ничего нет. Губы Чону скривились в уродливой ухмылке. Было довольно интересно услышать, что на самом деле думают люди из их собственных уст. Его телефон зажужжал в кармане. Чону выудил его под неодобрительным взглядом Джэхо. Он посмотрел на экран и почувствовал, как сердце холодно обмерло и упало вниз к ногам.  — Я должен идти, — быстро сказал он.  — Что? Ты… — рассмеялся Джэхо, неверяще и сердито, — Чону, если ты уйдешь сейчас… Остального Чону не слышал. Он спустился по лестнице, не желая ждать лифта, и поймал такси, как только вылетел на улицу. Сокун не брал трубки. С тобой все в порядке? — написал Чону, затем: — Убирайся оттуда. Я уже иду. Уходи Ответа не последовало. Сообщения вспыхивали красным предупреждением, что они так и не дошли, под короткой душераздирающей мольбой Сокуна. помоги Затем Чону позвонил Мунчжо. Вызов немедленно перешел на голосовую почту; Чону вспомнил, что тот как раз был сегодня на какой-то конференции в городе, и тихо выругался.  — Добрый день, что у вас случилось? Чону выдохнул.  — Мой друг… я не могу с ним связаться. Я думаю, он в опасности.  — Какой адрес у вашего друга? — спросил диспетчер. Чону назвал адрес общежития.  — Пошлите туда кого-нибудь как можно скорее.  — Не волнуйтесь, сэр. Мы свяжемся с местным полицейским участком и попросим кого-то проверить его. Чону едва сдержал проклятие, царапнувшее злобой глотку. Он попытался объяснить, но не смог найти правильных слов — не было веских доказательств, которые он мог бы предложить полиции, ничего, что он мог бы сказать, что заставило бы тех копнуть глубже, чтобы найти гниль в этом проклятом «Эдеме».  — Пожалуйста, сохраняйте спокойствие, сэр, — сказал диспетчер. Чону повесил трубку. Он отправил Мунчжо еще одно сообщение, к горлу подступило что-то горячее и тошнотворное. Водитель заблудился в квартале от «Эдема».  — Его нет на карте, — оправдываясь, сказал таксист, указывая на экран GPS. Чону заплатил ему и вышел из машины. Остаток пути он пробежал. Радужные ступени ярко сияли на солнце, улица перед «Эдемом» была пустой и тихой. Чону на мгновение остановился перевести дух. Он пристально оглядел всю длину здания и бросился внутрь, не желая ждать больше ни секунды. «Эдем» был сырым и темным. В густой тиши шаги Чону разносились глухим эхом, единственным другим звуком было противное металлическое жужжание вентилятора. Ом Боксун в её будке не было. Дверь в коридор была распахнута. Чону заглянул в каждую комнату и обнаружил, что все они пусты. Он остановился в дверном проеме комнаты Сокуна, его сердце замерло. Кровать была разорвана. На полу валялась одежда, под столом — пара наушников. Чону опустился на колени и трясущимися пальцами коснулся красного пятна на полу.  — Это к-кровь, — хихикнул кто-то за его спиной. Чону обернулся, и что-то тяжелое врезалось ему в голову; он упал на дверь, все еще стоя на коленях. Мир погрузился в красные тона и закружился как в калейдоскопе. Он увидел металлическую трубу, висящую в руке мужчины.  — Мы оставим его с другим, — послышался голос женщины. Ом-щи, — отстраненно подумал Чону, чувствуя, как с каждой секундой гул в его голове все нарастает и крепнет. Он закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Две пары рук подняли его, и он позволил себе повиснуть в их хватке, безвольно покачивая головой.  — Дай мне его телефон, — сказала женщина. Один из мужчин начал ощупывать тело Чону. Чону подождал, пока он полностью не отпустит его, а затем, упершись ногами в пол и напрягшись из последних сил, откинул свое тело назад. Раздался визг, а затем последовал тошнотворный удар, когда человек, державший Чону сзади, ударился о стену. Чону рванулся вперед и врезался во второго мужчину. Это был близнец, его рот открылся в жуткой улыбке. Чону схватил его голову по бокам и снова и снова бил ею о дверной косяк. Что-то треснуло. Руки Чону были мокрыми от крови.  — Он нужен нам живым! — завыла Боксун. Чону с глухим рычанием повернулся на звук её голоса. Труба мощно опустилась ему на затылок. Чону пошатнулся и упал вперед, мрак мгновенно поглотил его.

***

Чону пришел в себя в темной комнате, в которой пахло старой кровью и мочой. Его голова была похожа на сырое мясо. Он лежал на руках, которые были так крепко перемотаны изолентой за спиной, что у него онемели пальцы. Чону попытался перекатиться на бок, чтобы уменьшить давление на руки. Ногу пробрало судорогой, и Чону чуть не прокусил собственную губу, замерев от шокирующей вспышки жгучей боли. Он опустил взгляд на свое тело. Его правая нога лежала странно, колено было слишком сильно скручено в сторону.  — Тебе не следовало этого делать, молодой человек. Чону пополз подальше от её голоса. Из его груди вырвался искаженный крик, когда его сломанная нога двинулась с места. Ом-щи улыбнулась. Она сидела на стуле в дальнем конце комнаты под единственной лампочкой, свисающей с потолка на оголенном проводе. На её коленях лежал телефон Чону. Один из близнецов прятался чуть поодаль неё. Он смотрел на Чону большими пустыми глазами.  — Где Сокун? — прорычал Чону. Женщина склонила голову. Чону проследил за её взглядом и увидел тело, прижатое к стене позади него. Сцепив до боли зубы, он подполз к нему так быстро, как только мог. Лицо Сокуна распухло, рот покрылся темной коркой из засохшей крови. Чону, скручивая свои запястья в тугих лентах скотча, кое-как дотянулся до руки парня и, нащупав пульс, почувствовал небольшое облегчение.  — Полиция уже в пути, — сказал он.  — Они уже приходили, — довольно ответила Ом-щи. Чону оглянулся на неё через плечо; та ухмыльнулась ему, её яркая помада в тусклом свете, прорезавшим мрак комнаты, казалась почти черной. — Проверка двадцатилетнего ребенка. Айгу, куда мир катится! Чону скрипнул зубами.  — Мой сосед по комнате знает, где я. Улыбка с лица женщины вмиг исчезла.  — Вот, почему ты все еще жив, — сказала она. Чону сглотнул. Осознание произошедшего наступило слишком поздно.  — Это была ловушка. Ом-щи согласно промычала. Она небрежно указала на Сокуна:  — Молодой человек, для тебя, — а затем на Чону: — Ты, для моего сына.  — Мунчжо не ваш сын, — отрезал Чону.  — Это из-за той женщины? — Ом-щи фыркнула. — Мне не следовало отдавать его. Она предложила много денег, но в итоге у него все получилось — дантист со своей собственной практикой. — Она с сожалением покачала головой. — Это не имеет значения. Он хочет вернуться; он часто бывает в этих краях. Он мог бы даже помогать нам здесь — не так, как его братья. Их интересуют только игры. Близнец с ухмылкой подался вперед.  — М-мой б-брат… — начал он.  — Он заслужил это, — отрезала Ом-щи. — Ему либо станет лучше, либо нет. Это его собственная вина. Близнец заплакал, то ли всхлипывая, то ли истерически смеясь.  — Я хочу п-причинить ему боль, — хихикнул он. — Я хочу в-вспороть его.  — Можешь забрать его, когда мы закончим, — пообещала женщина. Чону было слишком больно, чтобы двинуться с места, и он едва мог думать сквозь гулкие удары в голове. Он, мрачно сжав губы, наклонился, чтобы хоть как-то закрыть Сокуна собой. Он перекусит этому ублюдку горло, если оно окажется хоть немного в зоне его досягаемости.  — Скольких людей вы убили? — спросил он. Ом-щи улыбнулась ему.  — Больше, чем могу вспомнить. Знаешь, ты мне его немного напоминаешь. Если бы в тот день, ты приехал в «Эдем», уверена, что Мунчжо последовал бы за тобой, и мы бы все уладили еще тогда. — Она наигранно вздохнула. — А теперь тихо. Давай посмотрим, сколько ты стоишь. Чону стиснул зубы. Со временем боль в ноге усилилась, руки за спиной онемели так, что он их едва чувствовал. Он отчаянно пытался придумать выход. Глубоко в душе он надеялся, что Сокун не придет в себя, пока все не закончится, каким бы ни был исход. Из оцепенения Чону вывел резкий, настойчивый стук. Его голова встревоженно вскинулась. В другом конце комнаты Ом-щи с выжидательной улыбкой встала со своего места.  — Кто здесь? — громко спросила она.  — Это я, — отозвался приглушенный дверью голос Мунчжо. Чону коротко выругался.  — Уходи! — на последнем дыхании закричал. Ом-щи шикнула его.  — Открой дверь, — сказала она. Близнец двинулся вперед. Он отворил дверь — это была тяжелая металлическая вещь, её невозможно было ни сломать, ни выбить — и отступил в сторону. Мунчжо медленно вошел в комнату. Он засунул руки в карманы, его рубашка была расстегнута у воротника, галстук исчез. Его взгляд коротко метнулся к Чону, а затем сфокусировался на Ом-щи. За ним в помещение вошел еще один мужчина. Он был невысокого роста, его хмурое лицо наполовину скрывали грязные пряди волос, на носу покоились очки в толстой оправе. Что-то тускло блеснуло в темноте. Устройство отслеживания, прикрепленное к ноге мужчины. «Извращенец», — подумал Чону. В одной руке тот держал топор. Сердце Чону болезненно забилось.  — Что-то ты задержался, — напущено расстроенным тоном заметила Ом-щи. Она положила руки на бедра, её круглое лицо расплылось в довольной улыбке.  — Прости, что заставил тебя ждать, — сказал Мунчжо. Женщина отмахнулась от него.  — Сейчас-то ты здесь. Я сохранила твою комнату — думаешь, я не знала, что это ты звонил много месяцев назад? Я узнала тебя в первый же раз, когда ты впервые пришел к общежитию. Мать никогда не забывает своих детей. — Она похлопала его по руке. — Ты должен кое-что сделать для меня, если хочешь остаться. Всего одну мелочь. Мунчжо в ожидании смотрел на неё. Ом-щи рассмеялась.  — Ох, ты стал таким пугающим! Ну же, не смотри на меня так. Видишь того мальчика вон там, позади твоего любимчика? Перережь ему горло. Он накачан наркотиками, так даже не шелохнется. Чону порывисто прижался к Сокуну. Мунчжо медленно повернул к нему голову, встречаясь с ним взглядом, и Чону вздрогнул. Его глаза казались мертвыми. Как у Ом-щи. Как и у близнеца, как и у извращенца позади него.  — Чону — мой, — сказал Мунчжо.  — Можешь оставить его здесь себе, — разрешила Ом-щи. Она тихо шлепнула близнеца, когда тот попытался возразить. — Ты можешь делать с ним все, что захочешь. Он не сможет бросить тебя, никогда. Мунчжо кивнул. Чону со всхлипом порывисто выдохнул, натягивая повязку на запястьях.  — Мунчжо, — прошептал он одними губами. Мунчжо двинулся на него. Извращенец медленно последовал за ним, угрожающе покачивая сбоку топором. Чону отвел взгляд. Мунчжо опустился перед ним на колени.  — Не волнуйся, душа моя, — сказал он. — Я позабочусь о тебе. Он качнул головой, отзывая его в сторону. Чону, глухо рыча, уперся на свои руки.  — Что случилось с выбором, а? — прошипел он. Мунчжо смотрел на него, не моргая.  — Я выбрал тебя, — сказал он. Он бережно обхватил Чону руками и, чуть приподняв, отодвинул его в сторону. Чону сопротивлялся изо всех сил. Он почти не чувствовал ногу. А потом он вдруг ощутил, как между его запястий проскользнул холодный скальпель, разрезая сдавившие руки ленты плотного скоча. Затем Мунчжо прижал скальпель к его ладони. Чону крепко сжал его, сердце бешено колотилось, отдавая болезненным гулом в висках. Мунчжо двинулся к Сокуну. Он снова опустился на колени. Извращенец последовал за ним и протянул нож.  — Сделай это быстро, — сказал он. Мунчжо потянулся за ножом. Он поднялся на ноги; нож молниеносно повернулся в его ладони и вошел в грудь извращенца по самую рукоять. Наступила минута молчания. В следующее мгновение извращенец с криком отпрянул, топор холодно блеснул над его головой. Близнец бросился вперед. Чону заметил, что Ом-щи уже выскользнула из комнаты. Чону резко перевел взгляд на драку как раз вовремя, чтобы увидеть ухмыляющееся лицо и блеск лезвия. Он вслепую ударил скальпелем и услышал крик мужчины. Близнец напал снова, слишком сумасшедший, чтобы боль могла сдержать его. Он с пронзительным хихиканьем наступил на сломанную ногу Чону. Чону чуть не потерял сознание от боли. Раздался глухой удар. Чону сморгнул с глаз темноту. Он увидел извращенца, корчащегося в углу, и Мунчжо, державшего близнеца за шею. В его руке блестел окровавленный нож.  — Не надо, — простонал Чону.  — Только его, — сказал Мунчжо, не сводя глаз с искаженного болью лица близнеца. — Только один раз.  — Это никогда не бывает только один раз, — с трудом выдавил из себя Чону. Мунчжо посмотрел на него. Его глаза горели, они больше не были плоскими, больше не были глазами чего-то нечеловеческого, неживого. Мунчжо отбросил нож в сторону. Он ударил визжащего близнеца по лицу, пока тот тяжело не обвис, его нос был сломан, глаза медленно закрылись. Мунчжо выпустил его. В комнате воцарилась тишина, перебиваемая лишь их тяжелым дыханием и звуком быстро приближающихся шагов. Чону в панике повернулся к двери.  — Кто… — начал он.  — Со-щи? Тут есть кто-нибудь? — раздался молодой женский голос, эхом разнесшийся по лестничному пролету.  — Мы здесь, — крикнул Мунчжо. Мгновение спустя на месте происшествия появились офицеры. Чону обессилено рухнул на Сокуна, слегка дрожа.  — У него сломана нога, и может быть сотрясение мозга, — услышал он голос Мунчжо будто издалека.  — Я в порядке, — пробормотал Чону. Слова вышли невнятными. На его щеку нежно легла чья-то рука, Чону приоткрыл глаза и, узнав перед собой Мунчжо, снова закрыл их.  — Ты отлично справился, — прошептал Чону. Последовало короткое молчание, а затем — низкий, резкий смешок.  — Отдыхай, душа моя. Я отвезу тебя домой.

***

Чону проснулся на больничной койке, обнаружив рядом с собой Мунчжо, неустанно наблюдавшим за ним, словно ожившая, особенно красивая горгулья. Сотрясение мозга оказалось легким переломом черепа, а нога была сломана в трех местах. Мунчжо любезно показал ему его медицинскую карту, испещренную диагнозами и списками лечения. Также он оставался с ним во время допроса полиции и помогал Чону на ходу сочинять правдоподобную чушь, что Чону особенно оценил.  — Как Сокун? — поинтересовался Чону, когда главный офицер с недовольным выражением лица вышел из его палаты. Чону был готов побиться об заклад, что они только что обеспечили местному отделению полиции много бессонных ночей бумажной волокиты.  — Он в порядке. Легкое сотрясение мозга, синяки, — сказала офицер Чонхва. — Мы послали сотрудника забрать его вещи. Ему есть куда пойти?  — Не знаю, — признался Чону. Он взглянул на Мунчжо. Тот нахмурился. — Он может остаться в моей комнате, — наконец сказал Чону.  — А ты где будешь жить? — тут же спросил Мунчжо. Чону словил его взгляд и приподнял бровь. Глаза Мунчжо слегка расширились.  — Парень останется с нами, — с новообретенной твердой уверенностью заявил он офицеру Чонхва.  — Как мило с вашей стороны, — радостно улыбнулась она и, поднявшись на ноги, принялась собирать свои записи. Чону с удивлением заметил среди них знакомую черную папку. — Я дам знать его врачу, чтобы он предупредил вас, как только Кан-щи проснется. Всего хорошего.  — Спасибо, — сказал Чону. Мунчжо склонил голову. Они остались одни, впервые с тех пор, как Чону проснулся. Чону взглянул на Мунчжо краем глаза и внезапно занервничал, его тело вспыхнуло каким-то странным новым чувством.  — Они поймали Ом Боксун, — сказал Мунчжо.  — Хорошо, — выдохнул Чону. — Как думаешь, они смогут предьявить ей обвинения?  — Я верю в офицера Чонхва. Чону кивнул. Девушка явно была предана своей профессии и не могла отказаться от этого дела так просто без боя.  — Это хорошо, — повторил он. Мунчжо наклонился вперед. Он накрыл руки Чону своими, утихомиривая их нервную возню. Чону медленно повернул голову. Их щеки соприкоснулись. Они были слишком близко. Ни один из них не отстранился.  — Как ты? — спросил Мунчжо, отодвинувшись ровно настолько, чтобы можно было заглянуть в глаза Чону. Чону смочил губы. Мунчжо завороженно проследил взглядом за этим движением, выражение его лица вновь стало жаждуще голодным, а Чону… А Чону хотел и устал притворяться в обратном. Он был первым, кто подался вперед, и с нутряным трепетом почувствовал, как Мунчжо замер под его губами, рот мужчины был мягким и податливым. Затем с коротким вздохом Мунчжо поцеловал его в ответ, и ох, как же хорошо он прижал Чону к подушкам, как же одуряюще сочно он прикусил зубами его нижнюю губу, а потом обжигающе двинулся горячими губами по его челюсти вниз к горлу. Чону сдавлено застонал, ему казалось, что он горит изнутри.  — Нам нужно остановиться, — выдохнул он. Мунчжо недовольно зарычал ему в шею, припадая губами к теплой коже. Чону провел рукой по волосам Мунчжо и, зарывшись в их густоту, потянул его наверх, тяжело дыша. Тот издал низкий стон, и Чону пришлось снова поцеловать его, не в силах бороться с омывшей нутро горячечной волной от осознания, что Мунчжо нравится, когда его тянут за волосы.  — Я должен позвонить Джиын, — загнано дыша, сказал Чону между отчаянными, жалящими поцелуями. — Мне нужно сказать ей, что я… что ты…  — Что я что? — промурлыкал Мунчжо, выцеловывая нежное местечко за ухом Чону. Чону судорожно схватил его за руку, умоляя.  — Что ты мой, — наконец хрипло выдохнул он. Мунчжо навис над ним. Его губы еще больше налились цветом, отчего казались одуряюще мягкими и соблазнительно потемневшими. Его глаза блестели.  — Для тебя я могу быть, кем ты захочешь, душа моя, — внезапно серьезно сказал он.  — Хорошо, — кивнул Чону. — Но ты прекрасен такой, какой ты есть. Мунчжо на мгновение неверяще уставился на него, а затем опустил голову и поцеловал его так нежно, что Чону задрожал. Чону приехал в Сеул в поисках чего-то. Он нашел это в незнакомом месте, но все в порядке. Потому что отпускать это он больше не собирался.