Neon

Крадется по улицам ярким светом, струящимся с неоновых стендов. Город его принимает. Город его чувствует. Течет электричеством под ногами, шумит моторами и дышит выхлопами в самое ухо. Город слышит его сердце и подстраивается под ритм. Кажется, что вспышки огней вторят стуку в груди. Кажется, что музыка резкими тяжелыми басами стучит в такт. Кажется, даже пропитанный ядами воздух танцует в частоту ударов. Он крадется, не таясь. Он поднимает голову высоко, гордо, не тревожится о том, что его кто-то заметит. Неоновые полосы на лице и длинные волосы, в тонкие косы собранные. Он не прячется. Не скрывает лицо за капюшоном, даже внешности своей не меняет. Когда весь мир горит кислотными огнями, а толпа рябит в глазах разнообразием, выделиться и запомниться становится почти невозможно. Яр прячется за своей яркостью, как за щитом. И ищет тех, кто прячется не так искусно. У Яра катана скрыта полами черного кимоно, он чувствует ее рукоять на поясе. Он цепляется взглядом за проходящих мимо людей. Сворачивает в пыльный переулок за баром и активирует голографический дисплей на своем браслете. Имя цели в память впечатывает. Черты лица. Мимику, которую фиксирует короткое видео. Сейчас у многих яркие рисунки на лице, узнать сложно бывает. Яр всегда справляется. Яр лучший в этом. Он из переулка выскальзывает, снова становясь частью этого шумного потока людей, протискивается к дверям клуба. Мальчик на входе смотрит на него вопросительно. — У нас закрытая вечеринка сегодня, прости. Яр улыбается. И улыбка на его губах преступно-очаровательная, он знает. Знает, что этот мальчик кроме полос на его лице и татуировки под ключицей ничего не запомнит. Кимоно с плеча будто бы случайно ниже соскальзывает. Мальчишка по нему взглядом мажет, попадая на крючок. — Правда? Я не знал. Часто у вас бываю, кажется, уже видел тебя, — Яр чуть вперед наклоняется, — такое милое личико сложно не запомнить. Мальчишка краснеет, смущается такого внимания, а Яр только масла в огонь подливает, наклоняясь ближе, почти уха мальчишки касаясь, шепчет: — Может, как-нибудь выпьем вместе. Мальчишка кивает судорожно. Хотя это даже вопросом не было. А через минуту Яр уже в клубе оказывается, среди шумной музыки и танцующих тел. Здесь все сияет еще ярче, и в свете этих огней так легко потеряться. Он протискивается сквозь толпу к столику в дальнем углу. Здесь почти уединенно. И веет чем-то опасным. Яр скалится. Он знает, что предвещает это чувство. Его через секунду прижимают к стене. А он прижимает катану к длинной красивой шее. Чувствует, как дуло пистолета его в висок целует. — Алекс, — Яр мурлычет почти, заглядывая в зеленые глаза. В этих глазах ярость напополам с азартом. — Ты загоняешь мою цель, — Алекс шипит ему в губы, — не путайся под ногами. Яр усмехается. Убирает катану — не хватало, чтобы их здесь с оружием заметили. Тогда ни цели, ни денег, ни такой приятной компании. — Кто тебя вообще пустил сюда, милый, — Яр на Алекса не смотрит, усаживается на диванчик и закидывает ногу на ногу. У него кимоно с плеча сползает еще ниже, и Яр довольно отмечает, что чувствует чужой взгляд. Алекс ведь сам никогда в своих желаниях не сознается. — Не все можно решить, ведя себя как шлюха, — Алекс морщится, будто недовольно, садясь рядом. Яр к нему поворачивается. Алекс медленно, взгляд с его плеча к глазам переводит. У него самого в зрачках неон пляшет и желание, дикое, почти животное, ни с чем не сравнимое. Так только Алекс смотреть умеет, и Яру почти жаль, что этот опасный хищник никогда волю эмоциям не дает. На Алексе куртка кожаная, будто из какого-то далекого прошлого, и на лице синие полосы, будто он под весь местный сброд мимикрировать пытается. Дурак. Яр за своей яркостью прячется умело. Алексу чтобы в таком месте скрыться, нужно маску нацепить, потому что такую красоту не скроешь. — Я не веду себя как шлюха, дорогой, — улыбка с лица все не сходит. Хочется порыву поддаться, хочется ближе сесть, хочется забыть обо всем: и о работе, и о цели, и о том, что они с Алексом вроде как конкуренты. А в их мире тот, кто слабину дал, сам стал целью. Яр склоняет голову. Взгляд на губы Алекса переводит. Плечом ведет, видя, как взгляд вновь к ключице скользит. Ему так хочется в этой игре выиграть. Алекс пальцами к нему тянется, и Яр почти мурчит, как довольный кот. Прежде чем выстрел слышит. И прежде чем все вокруг начинают перекрикивать музыку воплями. Алекс пистолет прячет так быстро, что Яр даже заметить не успевает. В середине танцпола лежит тело, чье лицо Яр пару минут назад себе в память впечатывал. Алекс все-таки обводит пальцами контур татуировки. — Да, ты не ведешь себя как шлюха, _дорогой_, — Алекс выделяет последнее слово, — ты так живешь. Он уходит, растворяется в тенях. Яр ставит в уме пометку в их партии. Сегодня один балл плюсом Алексу. Но их игра не закончится на этом.