Как океаны.

Юнги зависим. И дело даже не в белом порошке, который он рассыпает по стеклянному столу. Не в том, что достаёт кредитку с миллионами долларов на счету и делит наркотик на несколько затяжек. В своей зависимости он винит вовсе не то, что опускается к столу и втягивает через нос длинную полоску мелких крупинок, от которых хочется начать чихать. Парень трёт нос, втягивая оставшееся, и опускается на спинку дивана. Откидывает голову и смотрит в потолок. Юнги не винит цветные искры, начинающие сверкать перед глазами, не винит состояние счастья, что растекается по венам приятной истомой, он винит то уродливое чувство, разливающееся в груди вслед за появившимся перед глазами лицом. Темные чуть отросшие волосы, спадающие на глаза оленёнка, открытая улыбка алых губ, мелкий шрам на щеке и сведенные в неодобрении брови. «Эта дрянь до добра не доведёт, хен». От голоса, почти в реальности прозвучавшему над ухом, мурашки расходятся по коже. «Юнги, тебе нужна помощь.» Он вдруг срывается на истерический смех. - Да, Чонгуки, ты как всегда прав. Мне очень нужна твоя помощь, - шепчет себе под нос и чувствует, как по щекам начинают течь слёзы. В своей зависимости Юнги винит вовсе не кокаин. Наркотику, от которого у него бешено ломит кости, не дали название, хотя сам парень знает его имя наизусть. Оно словно забито ему под кожу. Его личный сорт наркоты, к сожалению, не продаётся на чёрном рынке, не выписывается по рецепту врача и его не достать даже у самого лучшего в городе дилера. Необходимый ему морфин не продаётся в ампулах, иначе Юнги скупил бы себе весь существующий и закинулся всем сразу, чтобы сдохнуть уже от передоза. Так он был бы счастлив хотя бы в конце. Так было бы лучше. Так было бы милосерднее. Но вместо этого Юнги давится жалкой подделкой и наслаждается пяти минутами счастья, когда ему кажется, что чужие прикосновения к груди вовсе не чужие. Пульс учащается, дыхание сбивается, в голове мутнеет, когда ладонь поглаживает член через ткань дорогих джинс. -Чонгуки, - выдыхает Юнги и тянется ладонью к лицу. Оглаживает кончиками пальцев шею, останавливаясь на месте, где обычно у парня во время злости выступает вена. - Да, - отвечает он, выдыхая горячий воздух в шею, и Юнги несдержанно стонет. Второй ладонью зарывается в волосы, не замечая того, что они наощупь вовсе не шелковистые и отнюдь не длинные, как у объекта его обожания. Наоброт, выжженные, жесткие и короткие. - Почему ты так жесток со мной? - продолжает он вести диалог, ощущая как волна жара расходится по телу. Его толкают на диван и нависают сверху. Целуют в шею, оставляя засос, и Юнги стонет. Шея его эрогенная зона. - Я знаю, что не лучший человек в твоей жизни, но разве я не достоин любви? - в уголках глаз скапливаются слёзы. Ладони оглаживают его тело, забираясь под футболку. Каждое касание словно оставляет ожог, заставляя возбуждение медленно, но верно собираться внизу живота. - Достоин, - хрипло произносит голос и Юнги выгибается навстречу, позволяя стянуть с себя джинсы и нижнее белье. - Хочешь я покажу, как сильно люблю тебя? Мин кусает нижнюю губу и часто кивает. Он хочет себе хоть малую частичку тепла. Хотя бы каплю той любви, на которую способен его собственный наркотик под запатентованным названием «Чон Чонгук». Футболка слетает на пол вслед за джинсами и напористые прикосновения теперь ощущаются абсолютно везде. Ладони оглаживают ягодицы и сжимают до синяков. Юнги гортанно стонет. Ему нравится жестокость. Он живет в ней всю свою жизнь. Парень целует в шею, оставляя дорожку фиолетовых засосов вплоть до правового соска, который попадает в плен мягких губ. Огонь растекается по венам, добавляя к цветным фейерверкам языки обжигающего пламени. Мин Юнги уже давно обжегся Чон Чонгуком, но видимо он мазохист, потому что добровольно решает сжигать себя заживо каждую секунду своей чертовой жизни. - Скажи, что любишь меня, - шепчет он, сжимая пряди волос, и кусает губы. Ему до одури хочется хоть раз услышать это от него. - Даже если это неправда, просто скажи, - скажи и я буду хранить эти слова в своём сердце вплоть до самого конца. - Я люблю тебя, - шепчут на ухо и Юнги чувствует, как головка касается прохода. Тело даже не напрягается, оно слишком расслабленно от психотропного вещества в крови и слишком возбуждено от прозвучавших слов. Юнги сам подаётся бёдрами и гортанно стонет, когда член погружается внутрь. Сбитое дыхание над ухом становится лучшей наградой и Мин сам насаживается на член, игнорируя сильную боль в области бёдер. Он хочет доставить любимому удовольствие. Обхватывает талию ногами, прижимая к себе ближе, между телами не остаётся и миллиметра. Сжимает мышцами твёрдый член, который заполняет его полностью, и ведёт ладонями по спине. Чонгук всегда много времени проводит в спортзале. Чонгук никогда не стесняется ходить без футболки. Чонгук всегда выглядит сногсшибательно со своими кубиками пресса и широкими плечами. Чонгук никогда не узнает о том, как часто Юнги дрочит на эту картину, как часто кончает с его именем на устах, и как часто ревет потом в подушку от безответной любви. Это чувство словно хирургический скальпель вырезает на его сердце кэпслоком чужое-родное имя. - Тебе нравится? - спрашивает Юнги, подмахивая бёдрами, и прикрывает глаза, наслаждаясь стонами на ухо. - О да, малыш. Ты великолепен, - произносят в ответ, ускоряя темп, и начинают вдалбливаться в податливое тело грубыми хаотичными толчками, выбивая весь имеющийся воздух. Хотя Юнги не уверен был ли он у него этот воздух когда либо вообще. В последнее время становится все труднее дышать. В последнее время Чонгук приходит к нему слишком редко. Парень вдруг резко переворачивает его на живот и входит под новым углом, попадая прямиком по простате. Юнги срывается на крик, утыкаясь носом в кожаную обивку дивана. Та противно скрепит, утопая в какофонии пошлых звуков тела о тело, и трёт белоснежную кожу, но ему наплевать. У Юнги перед глазами взрываются искры, по телу расходится горячее удовольствие, каждая клеточка испытывает слишком много наслаждения. Ему хорошо. Его трахает человек, в которого он давно и безответно. Его трахает тот, кому он и тело и душу и давно изувеченное сердце. - Чонгук, - стонет Юнги, кончая так громко и ярко, заходясь в крышесносном оргазме, и сжимает чужой член внутри себя мышцами. Парень тоже кончает, не выдерживая давления, и до побелевших костяшек сжимает бёдра, насаживая до упора. Кончает не выходя и Юнги чувствует, как сперма растекается внутри, а затем и по бёдрам, когда парень все же выходит из него и обессилено падает рядом на подушки. В голове слишком туманно и хорошо от наркотиков и пережитого оргазма. Юнги наслаждается этим коктейлем эмоций и улыбается, обессилено прикрывая глаза. Сегодня он испытал эфемерное счастье, чтобы завтра разбиться о жестокую реальность. Сегодня он уснет не в слезах, чтобы завтра провести в них всю ночь. Сегодня он позволит потешить себя мыслью о том, что произошедшее правда, а завтра окунёт себя в эту ложь целиком и не вывернет обратно. Сон приходит мгновенно, окутывая его словно тёплое убаюкивающее одеяло. В последние секунды бодрствования Юнги мечтает услышать самую желанную в мире колыбельную. Голос человека, в которого он бесконечно.