Семь Смертных Грехов

      Звонкий стук каблуков разносился под сводами длинных коридоров, тьму которых разбавляло лишь тусклое свечение небольших светильников под потолком. Мраморный пол, в котором можно было увидеть отражение высоких потолков, украшенных фресками, потрескавшимися от времени, но все еще узнаваемыми в своих сюжетах, блестел и был настолько скользким, что спешащая демоница лишь чертыхался, когда в очередной раз нога норовила поехать вперед. Момои — обычный рядовой демон — запыхавшись, остановилась около тяжелых дубовых дверей, чтобы перевести дух. Заправив короткие волосы за ухо, она с уверенностью толкнула дверь и вошла в просторный зал.       В самом центре стоял массивный стол, семь стульев, на шести из которых расположились Смертные Грехи. Акаши Сейджуро — Гордыня — сидел во главе стола. По правую руку от него расположился Мидорима — Алчность. Слева — Чревоугодие. Мурасакибара как всегда что-то жевал, не в силах остановиться. Зависть — Кисе, Ленность — Куроко и Блуд — Аомине расположились рядом. Дайки то и дело пытался утащить у Атсуши хоть небольшой кусочек снеди, но постоянно натыкался на злой взгляд и почти животное рычание. Кисе тихо смеялся от удовольствия, радуясь, что Аомине никак не может преуспеть в своих замыслах, за что неизменно получал тычок локтем в бок. Куроко сидел напротив и скучающе подпирал щеку кулаком, без интереса наблюдая за всем происходящим.       Момои тихо кашлянула в кулак, когда ее появление не возымело никакого результата, несмотря на громкий хлопок закрывшейся двери, эхом разнесшимся по всему периметру. Шесть пар глаз тут же устремились в ее сторону, будто бы ожидая этого непримечательного знака. Сацуки лишь закатила глаза, а после подошла ближе, ощущая себя почему-то ничтожно мелкой по сравнению с великими Грехами, которые отличались от обычных демонов не только силой, но еще и размером.       — Прекрасно выглядишь, Момои, — Кисе с головы до ног окинул ее взглядом, сжав губы в тонкую линию и сощурив глаза. Типичная зависть, Сацуки это чувствует. Теперь настала очередь Аомине смеяться. Он, почти хрюкая, никак не мог остановиться, несмотря на то, что Рета кинул на него такой же злой взгляд, как Мурасакибара несколькими минутами ранее.       — Что, Киса, завидно? Неужели ее формы так тебя беспокоят? Себе такие же хочешь? — после этих слов Аомине еще сильнее начал хохотать, видя, как Рета сильнее насупился.       — Я его нашла, — Момои сжала в руках фотографию, которую сегодня смогла раздобыть в человеческом мире. Смех тут же прекратился, а лица Грехов стали серьезнее. — На Земле. Он еще совсем юн, и вся жизнь у него впереди.       — Да насрать. Ты уверена, что он и есть Гнев? — Аомине не сводит взгляд со старой подруги. Сколько бы времени они потратили на его поиски, если бы не она? Даже считать не хочется. И Дайки где-то в глубине души благодарен ей за то, что она взяла эти поиски на себя, позволив Грехам и дальше выполнять свою работу.       — Аомине-кун, он еще должен пробудить в себе способности, — Куроко перевел взгляд на Дайки, такой же пустой, как и всегда.       — Чем быстрее мы склоним чашу весов, тем лучше. Грехов должно быть семеро, чтобы переломить исход игры в нашу пользу, — Мидорима кинул игральные кости на стол и откинулся на спинку стула. Акаши устремил свой взгляд на Шинтаро, внимательно анализируя его слова. Аомине вскочил со стула и начал расхаживать по залу, действуя на нервы всем остальным.       — Дайки, место! — Акаши рявкнул, взглядом показывая на стул. Аомине сел обратно, насупившись, и зал снова погрузился в молчание, нарушаемое лишь чавканием Мурасакибары.       Момои осталась стоять около дверей, закусив губу и неловко переминаясь с ноги на ногу. Искать Кагами оказалось гораздо легче, чем придумать, как затащить его в ряды Грехов. Мыслей не было никаких, ни у нее, ни у собравшихся. Даже демоны, которые прислуживали Грехам, тихо стояли в стороне, боясь двинуться с места, чтобы не потревожить их размышления. Первым прервал тишину Акаши.       — Я так понимаю, ни у кого нет никаких идей. И пока мы здесь сидим и набиваем свой желудок, как это делает Атсуши, грядет война. Нас должно быть семеро, прежде чем в наши двери постучится наша смерть.       — Акаши прав, как бы мне не хотелось этого признавать. Все больше людей перестают грешить, ходят в церковь и причащаются. Если Михаил подберет удобный момент, мы все падем от его меча, — Кисе положил подбородок на сложенные руки. Его взгляд, тяжелый и внимательный, оглядел каждого присутствующего, замерев на Аомине, который выглядел темнее тучи.       — Время идет, нам нельзя тянуть. Если мы не столкнем Кагами в пропасть, то Михаил рано или поздно доберется до Владыки. И все мы знаем, чем это грозит, — Дайки поднялся из-за стола и уперся в него ладонями, игнорируя взгляд Кисе. — Акаши, мы должны подняться к людям и пробудить в этом придурке его силу.       — Хватит. Выдвигаемся на рассвете. И попробуйте только опоздать, я с вас шкуры спущу.       Сейджуро махнул рукой, давая понять, что все свободны. Грехи синхронно поднялись со своих мест и двинулись в сторону выхода из зала, оставляя Акаши в одиночестве. Аомине закинул руку Момои на плечо, уводя с собой, чтобы обсудить дальнейшую работу, напоследок взглянув на Сейджуро через плечо и захлопнув за собой дверь. Теперь у них есть общая цель, за которую придется бороться каждому.