Под сенью разрушенного мира 4: на краю

Проводив парочку взглядом, Ог заглянул в сверток. «Это!» Он прижал к груди обрывки зеленой ткани. Форма младшего служителя, которую выдали Ми после экзамена! Подтверждение ее самостоятельности и все, что осталось от драгоценной жены. Ог тщательно упаковал лоскутки обратно и спрятал в сумку. Он приоткрыл ларь и замер. Его сокровище! Сердце Хранителя, на месте которого он построил свой дом! Символ их свободы и совершенно бесценный предмет! Свободы… Ог горько усмехнулся и закинул ларь в сумку. «Дочку жалко. Пришла обмануть меня. Разве я учил ее врать отцу? Что ей только Ист наговорил? Брат Крин, за что мы боролись?» Огнез вздохнул и перебрал струны. Я жену похоронил, Сына в секту проводил. Дочку за лича отдал, Чтоб никто мне не мешал. Сам сижу и пью. Могу позволить. Да. Ог вздохнул снова, глотнул для верности и вернулся к работе. Нужно ускориться. Пора бежать, пока дочек и сыновей в секте не прибавилось. Ему уже ничто не грозит, а вот другим… Не успевают. — Эй, пьянь, невестка пришла! Хоть сегодня бы не нажирался! — крикнул Дай. — Иду-иду, — закряхтел Ог. Ог доковылял до безопасных врат, галантно подал руку эльфийке и пригласил: — Добро пожаловать в Новый Эрв, дочка. — Эй, похвастался бы, что это ты врата построил! — гоготнул кто-то позади. — Да ладно. Мы все тут строим, значицца, Ми. — Ог смущенно почесал нос. — Молодцы, папаш! Проводишь? — улыбнулась Ми. Ог, прихрамывая, провел ее сквозь врата. Такая точно присмотрит за Гаем и за ним самим, похоже, тоже. Он проводил ее в дом, который построили для них с Гаем. Девчонка оказалась невероятно деловитой. Прямо при нем она притащила кучу вещей, подрядив по пути встретившихся парней, распорядилась, что куда, усадила за стол, накормила еще горячей запечатанной чарами времени едой и отпустила восвояси всех, кроме Ога. Пока он подстраивал лютню, со стола пропала выставленная им фруктовая настойка, появился чай, а Ми принялась хлопотать вокруг. Не готовый к такому повороту Ог задумчиво почесал нос и отхлебнул чаю. «Вкусно, конечно, но ноги-то горят… Эх, молодость!» Он сложил аккуратнее ноги, чтобы поменьше болели, и тронул струны. Звери пойманы, заказы сделаны, А муж все не идет и не идет. Я дева гордая, сама умею все, И в сундуке лежит верный набор. Ми расхохоталась и ловко спрыгнула с невысокого шкафчика, с которого прилаживала и протирала карниз над окном. Она прополоскала тряпку в тазу и стала мыть окно. — Папаш, очаровательно! — Стараюсь. Вот если бы настоечки немножко, то и голос получше был бы… — Ог поморщился и переложил ногу. — Пока чай, — отозвалась Ми, не оборачиваясь. Ог вздохнул и спел песню о парне, который женился, но никак не может отвязаться от работы и кучи других проблем, чтобы наконец-то зажить спокойно с молодой женой в новом доме. Мотаюсь в секту я, И на разведку, И возле выходов Тварей крошу. Скорей закончить бы, К жене вернуться мне, А там, быть может, Даже дочку налеплю. Ми тем временем домыла окно, протерла шкаф и стала раскладывать посуду и еду. «Ничего шустрая…» Ог смущенно улыбался. Женившись на лесной деве, которая, как и он сам, не особенно занималась бытом, он немного растерялся, увидев эту хлопотливую девчонку. Но предложить присесть язык не поворачивался. Это точно не в ее характере. Он со вздохом спросил: — Тебе помочь, Ми? — Не! Я сама, а то не найду потом ничего. Лучше спой еще! Ог задумался и заиграл журчащим перебором. Ты приходил в ту ночь И подарил мечты. Мы были у реки Ты пел про мир и жизнь. А утром ты ушел, Но обещал прийти. Оставил мне платок И книгу о любви. Я так люблю тебя! Побудь еще со мной. Я научусь читать И убегу с тобой. Лежу, мечтаю я И кутаюсь в платок. А звезды над рекой Такие, как с тобой. Ог украдкой смахнул слезу.

***

Ми посмотрела на него. Когда он так пел, лесная дева казалась не красивой пустышкой, а настоящей личностью с прекрасной и чистой душой. Романтик он… После такого просить спеть еще стало неудобно. Поймав ее взгляд, Ог заиграл бодрее. Ай, малютка, две косички, Как у солнышка лучи! Звонкий голос, как у птички, Да без умолку журчит. С самого утра возилась, К зависти соседских мам: Клумбу в садике разбила И немножечко - стакан... И, разгладив складки платьиц, Грабли прислонив к крыльцу, Строго пригрозила пальцем Непутевому отцу!* Ми замерла. Это ведь… об их дочери? Но когда ж это будет… — Не беспокойся, скоро все кончится. Гай не будет мотаться без конца. Переселимся, и переведется. Заживете, дом приведете в порядок, детишек настряпаете. Я помогу, чем смогу, всегда готов посидеть. У меня есть некоторый опыт, хе-хе… — Он потер нос. — Пойду-ка я на работу, дочка. Нужно укреплять дорогу. Рад познакомиться! Ог прибрал старую лютню в чехол и поднялся, морщась. Он с теплой улыбкой обнял Ми, похлопал по спине и поковылял прочь. Ми вышла на порог и помахала вслед. — Я тоже рада! Заходи еще, папаш! Отец Гая и впрямь был с виду добродушным трехсотлетним стариком. Но когда, прищурившись, он спел о Гае, показался вдруг совершенно другим. Стало страшно: он будто смотрел насквозь. В этом взгляде чувствовалась жуткая сила. Будто бы перед ней был не едва ковыляющий от изъяна подпоясанный веревкой простолюдин-пьянчуга, а полный опыта, знаний, острого ума, мудрости и мощи элькрин в расцвете сил. Посильнее не только Гая, но и самого Главы. Это длилось всего ничего, но образ запал в душу. Как охотница Ми была уверена, что не ошиблась в силе зверя перед ней. Но в следующий миг он снова стал самым обычным. Постаревшим раньше положенного отцом, спокойно доживающим свое. И опять она не замечала и малейших следов той опасности, что проявилась мгновение назад. Наверное, так работает его чутье. Чутье Эйрола — страшная вещь. Недаром его община все еще держится на плаву. Если эльфийке Арне служат от отсутствия иных вариантов, то у Эйрола намного больше последователей, Покровитель чувств популярен, хотя и не так силен, как другие Ловы. Но все же сильнее Арны. Ми вздохнула. Супруга Эрва неприлично слабая. Работы в ее общине немного: способности Арны никому не нужны. Для боя брали служителей Тарна, для разведки — Эйрола, а сколько-нибудь полезной магией эльфы, поклоняющиеся Арне, не обладали. Все лишь для охоты. Лучшим вариантом для эльфиек негласно считалось покорить друида и надеяться, что оставленные им дети будут совместимы с Эрвом и смогут найти черную работу в богатой лесной общине. Даже этот старейшина-отступник, друг Гая, точно дитя эльфийки. Эти утонченные черты, специфичная мимика, отсутствие бороды в его возрасте, переливчатый мелодичный голос — Ми безошибочно отличала среди потомков Эрва плоды любви своего народа. Хоть и из древнего рода, но грязнокровый. Наверняка его с детства выгнали на работу и эксплуатировали по полной. Был бы чистокровным потомком древнего рода, никогда настолько позорно не изгнали бы. Тем более такой талант. Замяли бы и все, простив и на первый, и на сто первый раз. Ми не хотела, чтобы ее муж путался с ним, сознавая, что его друг точно занимался вещами, о которых так просто не забывают. Тем более, если с детства. Но этот дурачок с ним лег в одну постель, а позже — в одну палату. «Гай вообще хоть немного думает? Такой красавчик в расцвете сил спит рядом с этим похотливым гадом! Чудо, что с ним ничего не произошло! И даже если ничего и не было, в общине теперь об этом судачат. Мог бы подумать и о ней немного! Идиот!» Ми домыла дом и разложила их немногие вещи. Основную часть груза составляли шкуры и кожа, все готовое распродала. Наскоро разобравшись со всем, Ми отправилась помочь вдовушке Чи. Ее подруга устроилась попроще: в комнате такого же барака, как и раньше жила в общине, только теплее. Помогать не пришлось: Чи уже давным-давно справилась с комнаткой. Теперь они не соседки, но все равно недалеко. Нужно держаться вместе.