Особенности ведения диверсионно-боевых операций … на личных фронтах рыцарей Рен.

Глава 9

      Разведывательный корабль типа «Попрыгун» стоял на посадочном поле космодрома планеты Мэнда-Прайм, от которой в разные стороны разбегалось несколько торговых маршрутов. Планета хоть и находилась в среднем кольце, но располагалась на пересечении нескольких популярных гипертрасс, что придавало ей популярность, а ее обитателям стабильный доход. Соответственно, сам космодром был первого класса, поле вполне себе приличное, не сожженное стабилизаторами, обслуживание на уровне, публика разная, но для Траджена Рена в данный момент планетка носила статус перевалочной базы, и задерживаться он здесь не собирался. Он не любил большие города, так же не любил и такие космопорты. Вероятность попадания в подобных местах в неприятности составляла сто процентов, а попадать сейчас не только было нельзя, но и, как ни странно, не хотелось. Вообще в последнее время слишком много произошло странного, так ударившего по выдержке Рена, что она, эта выдержка, теперь валялась где-то в прострации и признаков жизни не подавала. Поэтому он пока просто плыл по течению, иногда подгребая руками на наиболее бурных порогах.       А виной всех этих «водных» процедур была, конечно, мусорщица. Еще когда Кайло впервые притащил ее на «Финализатор», Траджен, как самый старший и рассудительный Рен, сразу понял, что их проблемы только начинаются. Но чтобы удостовериться в своих опасениях, он отвел Верховного в сторону и задал один единственный уместный вопрос:       - Нахрена?       Верховный даже ответить ничего не успел, как к ним, улыбаясь, подошла мусорщица, и просто посмотрела в глаза Траджену. Задорно так посмотрела, расплескивая свой гаталенский чай повсюду щедрыми брызгами.       И Траджен понял, что с вопросом своим он опоздал. А потом мусорщица появлялась снова, и снова, и снова, и спустя какое-то время Траджен понял, что Кайло попал. Да они, Рен, все попали! Потому что эта мусорщица совала свой любопытный нос повсюду! Кардо мясо жарил – она крутилась на камбузе, снимая пробу, Курук мастырил свои манки на крупного зверя – она сыпала дельными советами. Да он ее даже на рыбалку однажды взял! Даже Ушар терпел ее звонкий смех, когда она слушала рассказы Викрула про его похождения. А когда она стала участвовать в их боевых операциях, Траджен понял – все! То, как она двигалась в паре с Кайло… да ему теперь все время казалось, что они – две половинки единого целого, так синхронно и слаженно они бились.       А потом Верховный решил, что мало им того, что мусорщица практически оккупировала «Канюк». Теперь она стала полноправной Рен. Согласно документам. Там даже печать была, он видел. И даже каюта у нее теперь есть на «Канюке». Кардо, конечно, был против, но кто его тогда спрашивал?       Траджен недовольно повел плечами, наблюдая, как дроид обслуживания проводит заключительное тестирование системы его корабля.       «Попрыгуна» Траджен любил, потому что выручал не раз, потому что практически все тут сделано или усовершенствовано своими, вот этими руками! Да уж. Должен же когда-нибудь не вибротесак в руках крутить, не меч, ну и не стакан с адрисом в кантинах. Да и не оружие или там броню модифицировать. Зато установочка протонной торпеды оказалась самое то! Пусть одна, но душу греет. И пушечка не двойная, а счетверенный лазер. Хотел вместо спасательной капсулы еще турель воткнуть, но Кайло заупрямился. На всех кораблях Рен спасательные капсулы были установлены. Четыре месяца назад. Перестраховывался, конечно, теперь-то понятно. А движки новые! А! А эта система сенсорных массивов, сканировавших одновременно несколько орбит при внутрисистемных полетах? А демаскировочный модуль? Да не корабль, а конфетка! Каюты всего две. И никаких тебе клеток, потому как пленных не брать. Только кто-то из своих.       Траджен любовался кораблем, краем уха слушал размышления капитана о предстоящей миссии, а сам все никак не мог отпустить из мыслей тот странный разговор перед заданием...       Тогда Кайло окликнул его в ангаре «Финализатора», когда он уже поднимался по рампе корабля:       -Траджен!       Рыцарь обернулся. Верховный смотрел уже совершенно адекватно, что было несколько непривычно, если учесть, что последние несколько дней в его глазах плескалось нечто не совсем трезвое, хотя Верховный не пил, в отличие от Рен. Но степень его нетрезвости как-то слишком отчетливо была заметна даже на уровне принятого рыцарями.       А уж на свадьбе, а уж когда «Канюк» взлетел и они закрылись с Рей в каюте Кардо, а уж там, в конференц-зале… Сколько там было налито в градусах, в чувствах их, определить было трудно, но понять можно. Однако сейчас леди Рен стояла рядом с Кайло и тоже, как-то разом из ее глаз чайного цвета крепость явно за сороковник испарилась. Непонятно. То они, значит, отлипнуть друг от друга не могли, то стоят себе рядышком, даже не касаясь ничем. Еще непонятнее.       - Осмотрись там сначала, - сказал Кайло, - не лезь во всякие разборки, если что. Если что, просто маякни, флот сам разберется. Хватит уже рисковать просто так. В общем, присмотрись.       - Повнимательнее, - добавила Рей и заглянула Траджену в глаза, как кипяточку ливанула, - знаешь, это как маскировочное поле, вроде и ничего нет, а оно есть, да еще какое!       - Какое? – спросил Траджен, не понимая еще больше.       - Такое, - улыбнулась Рей, доставая из-за спины заткнутый за поясом свой бластер, пукалку такую, ну, бабскую, короче.       - Возьми, - Рей протянула бластер, - пригодится.       Траджен перевел взгляд на Кайло.       - Возьми, - кивнул Кайло, что странно, ну трезвяк же, ну! Траджен и эта пукалочка?       Ладно, может у них у обоих на почве преобладания разных там чувств (почему разных? понятно каких чувств-то!) что-то там закоротило в Силе? Траджен удивление из глаз не убрал, но пукалочку взял. Н-да-а. Бластер практически исчез в его ладони в перчатке. Рыцарь запихал его за пояс, перевел взгляд с Кайло на Рей, обратно и спросил:       - Все?       Рей положила голову на плечо Верховному, он тут же ее притянул рукой за талию, она вздохнула:       - Не уверена. Но надеюсь, что прежде, чем принять решение, ты все же вспомнишь о том, что надо бы прислушаться к Силе. Не к Тьме, Траджен, к Силе.       Это что еще за заявы? Рен как раз и выжили, потому как слушали Темную сторону, да и жили тем, что она давала. И Рен все равно… Получается, что уже не все равно, потому что слова леди Рен как-то зацепились в сознании, а взгляд на нее Кайло, сверху вниз, прямо ожогом по душе. По душе? А она разве у Траджена есть? Раньше думал, что нет. Пока Рей не появилась. Теперь все еще сомневался, но как-то уже сомневался не конкретно. Не твердо.       Пока летел до Мэнда-Прайм, пытался анализировать все, что произошло за эти дни. Удивление не проходило, потому что, несмотря на принятое на грудь в течение этих дней, сознание клинило и отказывалось принимать очевидное. Жизнь снова поделилась на «до» и «после». Сначала шестнадцать лет назад, потом в тот день, когда Кайло вызвал их всех вместе, а они зависали на Авераме. Сноук в последнее время вообще на них начхал, Рен были в свободном полете. Этот полет по нескольким мирам принес хорошие драки то с шахтерами, которые снова там что-то вырыли, а Рены забрали, то с контрабандистами, которые перевозили кучу украденного кем-то в каком-то музее хлама для одного жаждущего хмыря с Вероса. Не мелочились, забрали все, распихали по барыгам, не так, чтоб наварились, но на дакточип капнуло. Хмырь с Вероса не успокоился, еще бы! Наемники нашли Рен на Лоте, куда их затащили Викрул и Курук, чтобы грохнуть кимогила, такая тварь, похожая на крайт-дракона. Пока эти двое гонялись за рептилией, остальные немного повздорили с наемниками. Ровно на все пятнадцать трупов. В целом, Сноук не слишком интересовался, чем они занимаются, пока они не требовались. А тут, значит, прилетает весть, что Верховный-то новый уже! Со старыми привычками пришлось расставаться, правда вместо них войны стало больше, так что замена вышла равная. А теперь снова все перевернулось. Потому что отныне Орден Рен - элитные воины Силы. Так Кайло и сказал. Что это такое, Траджен представлял слабо, предпочитал подождать, пока Верховный с леди Рен утолят свой голод друг другом и перейдут на регулярное питание и нормальный режим, а вот задание это… Пожалуй, из всех – почему-то вполне себе боевое. И он один. Почему? Их осталось шестеро и Кайло. Теперь и Рей. Уж Рей со своим даром Предвидения точно бы его предупредила, вот она и предупредила. О чем-то.       На Мэнда-Прайм остановка оказалась короткой. Капитан Пагжиж вручил навичип с откопанными данными о том, что раньше вроде тут была Система Илор с орбитой одноименной планеты, что лет тридцать назад корабль ногри точно там был, оттуда и данные, а вот теперь планеты нет, а корабли пропадают с туристами, следующими на курорт Риши, который недавно еще был отстойником и местом отдыха разных криминальных элементов, от пиратов до работорговцев. Теперь уже нет, потому как Первый Орден решил Риши забрать себе. Курорты остались, в горах залежи экзониума, а криминал поперли, и Рен тоже там отметились, вместе с Рей уже. Полетать, понюхать, включив сканер-демаскировщик и все. Пагжиж посмотрел участливо, типа: «Крепись, парень, помянем, если что». Траджен пожал широченными плечами, понятно, ногри, если мирок присмотрели, уже не подарок. Но кто ж его знает? То ли есть планетка, то ли нет ее. Увидим.       И Траджен пошел на корабль, хлопнув по активатору, закрывая рампу.       Теперь, уже вставляя инфочип в навикомп, Траджен вспомнил слова Рей, прислушался к Силе. Та волновалась как-то странно. Да точно! Волновалась! Рука замерла с данными маршрута. И что? Струсил что ли? Это ж не тревога, это что-то просто… перед заданием, наверное.       «Попрыгун», послушный в управлении (конфетка, а не кораблик!), резво набрал скорость, взмывая в атмосферу. Полторы тысячи километров в час - это вам не цацки-пецки, выскочил на орбиту, еще чуток, вырвался из гравитационного поля Мэнда-Прайм, теперь разгон, субсветовая, «Попрыгун» дернулся и исчез в гиперпространстве.       Траджен глянул на данные, присвистнул, взъерошил короткий темно-русый ершик волос, провел рукой по обросшему подбородку, все же две недели не брился, в знак протеста-то. Его протест Кайло как-то не упал совсем, а Траджен сказал себе «ну и ладно», время еще на бритье тратить! До расчетной точки выхода… сорок восемь стандартных часов и тридцать две минуты. Бывало и больше, чего уж там, а тут аж за почти границы Галактики. Ну, заняться найдется чем… И выпить тоже.       Обычно на разведку они летали с Ушаром или Куруком. Курук не пил (почти), а Ушар… Ушар когда как. Но вот запасы лум-эля точно должны были быть! Можно, конечно и крепенькое что-то, но че ж одному-то, а потом морды кому бить? И собеседника нет… решено, лум-эль. Выпить можно много, время пролетит, а последствия не катастрофичные.       Траджен вытащил из загашника у спасательной капсулы ящичек, притеснил четыре бутылочки, прижав рукой к груди, остальное забросил в хладокамеру (холодненькое как-то вкуснее), уселся в пилотском кресле, бухнув ноги на край панели, пальцами откупорил пробку «чпу-у-к», и она куда-то отлетела, с наслаждением глотанул почти полбутылки, выдохнул, закрыл глаза…       - Ап-п-чхи-и!       Резкость звука чиха зашкаливала так, что Траджен подорвался в кресле, уронив ноги на пол, а бутылка выскочила из рук сама, покатившись по полу и разбулькивая лум-эль. Тьма внутри, жмурившаяся от растекавшегося по ней эля, мгновенно обдала колким жаром и сказала: «Бля, чуть не обосралась!» Траджен подумал, что и сам, бля, чуть не того… Да ну, на… Это что это? Это галлюники у него погнали? Да он и дернул-то только малость…       - Уй…уи-и-и-и… - раздалось пискляво и жалобно, практически рядом, корабль небольшой, все компактно, сразу за кабиной две каюты… каюта!       Глубокий вдох, Траджен уже стоял, прислушиваясь к тому, что на корабле, и к тому, что в Силе. В Силе, как ни странно, бодро, оживленно и, даже как-то шаловливо взбрыкивали потоки цвета мериголд, что уже как-то напрягало. Последний раз этот мериголд Траджен видел, когда Викрул приволок на «Канюк» нечто урчащее-рычащее, маленькое, с глазенками цвета индиго, мокрым носом, черной блестящей шкуркой и толстыми лапами. Викрул посадил это на пол кают-компании, оно посидело, пошаталось и упало. Лапы скользили по полу, а оно орало. Вик поднял это за шкимок, пощекотал пушистое пузико и сообщил, что решил завести гарр-кота. Гарр-кот оказался детенышем кьюсака, которого Викрулу по пьяной лавочке втюхал какой-то пройдоха под видом представителя семейства кошачьих. Когда счастливый обладатель кьюсака протрезвел и разобрался в подмене, он неделю охотился за мошенником. Поймал его, когда тот грузился в шаттл со своим барахлом, то ли купленным, то ли украденным. Там же и устроил этому болезному показательную расправу. А кьюсак, к которому успели привязаться все рыцари Рен и назвали Ликерчиком, потом сбежал… Вот тогда этот свет мериголд курсировал по всему «Канюку», даже несмотря на то, что щенок писался там, где его застанет позыв помочиться. Маленький толстый Ликерчик почему-то приносил улыбки всем. Потом подрос, а потом сдриснул в джунгли Руурии, когда ему было всего полгода. Космического младенца из него не вышло.       Траджен сделал два осторожных шага, растекся по переборке кабины, тихо…       - Стюард! Уй-ии, - снова пискнуло за стенкой.       Тут Траджен уже не растекся, он уже впитался в переборку, потому что этот полустон, полуписк… женский? Рен поднял глаза вверх, обозревая потолок кабины, пытаясь сообразить, что вообще происходит? Улетал он один, это точно. Откуда взялась баба? Просочилась-то когда? Или подкинули? Он и от корабля не отходил, разговаривал с капитаном прямо на посадочном поле…       - Стюард! – тут писк уже отсутствовал, а голос стал похож на сочный рык ледяной кошки, прямо один в один. Траджен аж распрямился, словно ему всего двадцать, а преподаватель по астронавигации уже входит в аудиторию. Старая такая пармиранка, ростом за два метра, облетавшая на исследовательских кораблях всю Галактику, соответственно со студентами она вела себя, как с мелкой шпаной с вейнакского побережья, которые тырили всякую мелочь у туристов. Эта интонация въелась в память, поэтому Траджен секунду стоял по стойке «смирно», но потом обмяк и рванул переборку двери второй каюты.       На кровати сидело нечто, в помятом темно-синем брючном костюме и пыталось надеть на ножку туфельку на каблучке, тоже темно-синюю. Туфелька не надевалась. Нечто пыхтело и сдувало с лица выбившиеся из узла на затылке черные пряди. Пряди тоже не слушались. На столе валялись темно-синяя, прямо-таки стратегических размеров шестьдесят на сорок, сумка и почему-то вторая туфля. На полу возле ноги лежала смятая салфетка со следами розовой помады. Съехавший на сторону пиджачок открывал лямку розового бюстгальтера и часть розовых кружев, которые обрамляли аппетитное такое полушарие и ложбинку. Кожа у нечто была цвета кореллианского виски, а ресницы, смотревшие вниз, на подлую туфлю, черные. Две бровки как-то неспокойно вели себя на лице, губа прикушена… больше Траджен рассмотреть не успел, потому что лохматое и помятое нечто, хер знает как оказавшееся в его каюте, плюнуло на туфлю, бросило ее на пол и увидело Траджена, а Траджен идентифицировал, что нечто точно накатило не меньше, чем бокала два ликерчика из солнечных фруктов, но нотки джоганского бренди явственно накладывались на ликерчик, а мешать ликерчик с бренди, это чревато.       - Стюард! – преподавательским тоном сказало ЭТО и снова сдуло черную прядь,- почему вы являетесь спустя полчаса после вызова? Почему я нахожусь в каком-то непонятном чулане, когда должна находиться в каюте премиум-класса? И где здесь ванная и туалет?       Она, наконец, перестала рассматривать свои помятые брюки и подняла ресницы, взглянув на Траджена. Сказать, что она его рассмотрела, это вряд ли, заметила просто некое темное, стоявшее в проеме дверей, ожидающее приказа. Это Траджен понял по не совсем сфокусированному взгляду ее глаз цвета скопления звезд в туманности Утегеу, но в несколько поблекшем темно-фиолетово-синем спектре, потому как туманность укрывали различные космические газы, космическая пыль и поглощали излучение скопления звезд по причине еще не совсем трезвости. Однако звездная пыль, несмотря на проблему, отсвечивала раздраженным сиреневым, требуя от стюарда дисциплины и исполнения своих обязанностей.       - Стюард! – полупьяное нечто женского пола кое-как поднялось на ноги, покачалось немного, балансируя на подгибающихся ногах, сдуло снова упавшую на лицо прядь волос и нагло так, Траджен мог в этом поклясться, посмотрело в его сторону, - Я долго буду ждать ответа? Где мой каф и завтрак?       Вот тут Рена словно по голове чем-то тяжелым огрели. Это… эта… мало того, что «зайцем» прокралась на его корабль (и как Тьма не засекла нарушителя? Надо будет разобраться с занесением…), дрыхла на ЕГО койке, провоняла каюту ядреными выхлопами ликера, бренди и еще чем-то непонятно-сладким, что рецепторы Траджена никак не могли определить, и теперь оно… она… требовала у НЕГО завтрак? Вот эта вот кошка взъерошенная? От мысленных процессов, бурлящих в голове, Рен начал закипать. Потихонечку так, когда пузырьки еще со дна котелка только поднимаются, а вот поверхность воды еще гладкая, только волна небольшая идет, в преддверии, так сказать…       Взъерошенное нечто выудило из-под ЕГО подушки очки, напялило их на нос, пальчиком так поправило, и сфокусировало на Траджене свои туманности. Минуту молчали оба. Он, пытаясь не дать Тьме просто взорваться и разнести все вокруг (каюту жалко все-таки). Она, разглядывая темное пятно, постепенно приобретшее очертания мужской фигуры в черном.       - Ты не стюард, - констатировало нечто, заправляя опять падавшую на глаза цвета индиго черную прядь. И сделала это так, как кошка тиксо лапой чешет ухо. Тиксо! Хитрая, наглая, подленькая.       - Ага, - подтвердил Траджен, сложив руки на груди.       Снова повисла тишина, пока обе стороны переваривали новые вводные данные.       - Молодой человек, а что вы тут делаете? – наконец поинтересовалось нечто.       - Лечу, - коротко ответил Рен, все еще прикидывая, что ему делать с этой птицей залетной. Может, сразу в атмосферный шлюз?       - Вы доктор? – поинтересовалась она, удерживаясь за краешек стола одной рукой, скосила туманности вниз, поправила пиджачок, подтянув бретельку бюстгальтера, просунув руку под борт пиджачка..       Траджен даже подвис. Почему это он – доктор? Он что, как-то, хоть чем-то на доктора похож? Проследил ее движение. Это нечто в очечках, в помятом костюме и с остаточным от смешивания ликерчика и бренди, поправляющая свой лифчик, почему-то считает, что он... врач? Вот это ее повело, однако!       - Кого вы лечите? И от чего? – захватчица каюты помолчала, нахмурилась, что-то складывала в голове, потом радостно заявила: - Простите, коллега, не признала вас. Так, доктором каких наук вы будете?       - Я это… в основном по ликвидации… и по захвату… - Рен и сам не понял, почему отвечает этой странной. Что-то было в интонации знакомое, настырное такое.       - Перемещение фантомной энергии в под-гиперпространстве? Как интересно! – захватчица уселась на ЕГО кровати поудобнее, подобрав по себя ноги, - Хотя, в программе конференции вроде бы не было этих вопросов. Вы выступали с частным докладом? Это вы утверждали, что распадение частиц проходит по смещенному алгоритму? Ну, признавайтесь, ведь вы? - она склонила на бок голову, поморгала ресницами за стеклами очков и снова заправила свои пряди. Теперь уже двумя лапами, то есть руками. Обычно тиксо так и хитрят, то мурчат, то ушки чешут, а потом как сиганут и спина в кровавых царапинах, как лезвием бескада располосована.       Траджен оценил расстояние до взлохмаченно-помятой тиксо и задумался. Фантомная энергия? Что-то всплыло в памяти, забытое. Распадение частиц... под-гиперпространство... Это из той, другой жизни. Шум и гам университетских коридоров вдруг нахлынули, оглушая прошлым. Теперь у него другие распадения в жизни были, и не раз. Головы и тела хорошо так распадались, когда с его вибротесаком сталкивались. О самых интересных случаях «распада» он даже иногда парням рассказывал. За стаканчиком чего-нибудь крепкого. Но чтобы с частным докладом? Он, кому, Хаксу еще докладываться должен, сколько в бою положил? Да не пошел бы он! И почему Хакс? Эта тиксо сбивает с курса, мурлычет, черная дрянь...       - Хорошо. Вернемся к вопросу, что вы тут делаете? На моем корабле. В моей, - взъерошенная осмотрелась по сторонам, кивнула, - в данный момент в моей каюте? Я вас сюда не приглашала, имейте в виду. Даже, если вы коллега, вторжение особей мужского пола неприемлемо! Ни при каких обстоятельствах! Потрудитесь пойти вон!       И вот тут Тьма, все это время с возрастающим интересом наблюдающая за происходящим, тихонечко так наклонилась к уху Рена и прошептала: «Слышь, а это уже вообще… беспредел бабский». Глаза Траджена, в которых до этого плескалось серое туманное утро, быстро этот туман разогнали, утро сменилось ярким полднем на Хоте, когда каждый кристаллик голубого льда выжигает сетчатку нафиг, полыхнуло ледяным холодом. Он шагнул вперед, наклонился так над этой взъерошенной, которая от неожиданности хлопнулась на спину, вжавшись затылком в подушку, уперся рукой в край койки, теперь точно не смоется, только чуть придержал Тьму, чтобы раньше времени не вырвалась.       - Слышишь, ты… тиксо общипанная! Это ТЫ сейчас на МОЕМ корабле, в МОЕЙ каюте, и я тебя сюда не звал. Это я тебя должен сейчас спросить: какого криффа ты пробралась сюда и еще завтрак требуешь? Ты, мерешен сли-мэ!       Вжавшаяся в койку взъерошенная замерла, потом снова поправила на лице чуть сползшие на бок очки, и внезапно залепила Траджену звонкую пощечину. С куском слизи по хаттски она не согласилась. Откуда знает? Может засланная какая?       И тут поводок, натянутый Тьмой как струна, сделал «Бздынннь!» и лопнул. И Тьма, яростно взревев, рванулась наружу. Сила тоже метнулась следом, пытаясь удержать темный вихрь, сметающий все на своем пути. А Траджен, издав утробный рев, одной рукой скрутил эту взъерошенную, рывком перевернул на живот, заломив руки за спину.       Та взвизгнула, попыталась трепыхаться, беспорядочно дергая ногами, даже пару раз задела пяткой Траджена, в опасной близости от самого ценного в штанах, и чуть было не сбив ногой ту девчачью пукалку, что все еще болталась за поясом. Но Траджен, применив Силу, надавив на голову, впиваясь в черные волосы, вжал ее в подушку.       Руки левой пассажирке Траджен стянул за спиной. Как раз пригодились силовые наручники, которые валялись без дела уже… а сколько они валялись-то? Вроде их Кардо когда-то притащил, сказал, для дела. И благополучно про них забыл. А вот Траджен… он никогда! ничего! не забывал! Поэтому отыскать предмет инвентаря тюремщиков для него не составило труда.       Обездвиженная кошка подергалась, пытаясь вывернуть запястья, недовольно пыхтела. Траджен еще сильнее надавил на затылок, чтоб точно не трепыхнулась, и она затихла, уткнувшись лицом в подушку. Рен замер, готовый в любой момент придавить сильнее притихшую жертву, но внезапно та характерно так засопела носиком. И даже пару раз губами причмокнула, удобнее устраивая лицо на подушке. Заснула? Да ну нафиг! У него, конечно, разное бывало, когда противника голыми руками добивал. Некоторые даже обгадиться успевали. Но так, чтобы уснуть?!       Траджен на всякий случай еще постоял над дрыхнущей кошкой, посмотрел на растрепанный узел волос, разметавший как щупальца тонррукка по подушке черные пряди, на измятый в конец костюмчик, розовые пятки и скованные руки. Прислушался к Силе. А ну, вдруг придуривается? Но нет. Сила только переливалась солнечными зайчиками по поверхности и никакой подставы не чувствовала. Махнув рукой, Рен побрел на камбуз обдумывать сложившуюся ситуацию.       Ровно час спустя и три бутылки лум-эля Траджен пришел к решению, что всех нелегальных пассажиров надлежит отправлять за борт. Проветриться, так сказать. Но пытливый мозг тут же выдал новую сентенцию, что пока корабль в гипере, как-то не до проветриваний особо. Разгерметизацией чревато. Поэтому спустя еще одну бутылочку он решил, что «зайца» выселит немедленно, как только выйдет из гипера. А пока… Тут Траджен чертыхнулся. Где этого «зайца»-то содержать? У всегда идеального по укомплектованности корабля в данный момент обнаружился один значительный недостаток – отсутствие камер для пленников. Каюта, где сейчас валялась, уткнувшись носом в подушку, эта кошка тиксо, на камеру не сильно тянула. Но не в санузле же ее запирать? Тем более, санузел совмещенный с рефрешером на этом корабле был в единственном экземпляре, объединяя две соседние каюты. Для удобства, так сказать, и чтобы не шнырять по кораблю после душа с голым задом. Да, санузел для этого дела точно не годился.       Траджен задумчиво посмотрел на наполовину опустошенную бутылку. Значит, решено: он запирает «зайца» в каюте, и по выходу из гиперпространства зверь-нелегал отправляется в путешествие своим ходом в безвоздушном пространстве открытого космоса. План четкий, правильный и обжалованию не подлежит. Залпом допив остатки пива, Рен отправился реализовывать пункт первый плана.       Подошел к каюте, толкнул никогда не запирающуюся переборку двери (от кого тут запираться?). Дверь на легкий толчок рыцаря не отреагировала. Толкнул сильнее, приложив уже небольшое усилие. Пофиг. Дверь стояла на своем. Рен нахмурился: «Это что же получается? Пока он там планы строил и нервы в порядок приводил, эта кошка драная сама запереться успела? Будучи в наручниках? Она же дрыхла! Да, зашибись теперь!»       Траджен почувствовал, как внутри темной волной начинает нарастать раздражение, решил было приложить Силу, чтобы просто вынести дверь нафиг, возможно с частью стены, но тут же Сила, уставшая наблюдать за душевными метаниями рыцаря, язвительно прокомментировала: «А запирать «зайца» как потом будешь? Линию начертишь и запретишь ее пересекать?».       Рисовать полоски на «Попрыгуне» как-то не особо хотелось. Ну их… А то мало ли… И че-то как-то Сила так капнула сомнением... вот прямо не капнула, прямо шмякнула, сомнение это... Насчет атмосферного шлюза. Траджен представил, как вышвыривает тиксо в шлюз, как ее высасывает вакуум, как она кричит, как эти туманности цвета индиго...       Он осторожно подошел к запертой переборке, прижался к ней ухом и прислушался? Тихо вроде. Только сопение какое-то едва слышное в районе его плеча, тоже прижатого к переборке.       Траджен тихонько так, чтобы не сломать, стукнул по двери и прорычал:       - Открывай!       Недовольное сопение за дверью усилилось, а потом из каюты послышалось:       - Пойдите вон, наглец!       Так. Значит, диалог не налаживается. Ладно.       Рен прокрался в соседнюю каюту, шмыгнул в рефрешер, приоткрыл дверь, ведущую оттуда в его каюту, оккупированную этой… полупьяной, и с опаской заглянул внутрь. Дабы обстановку оценить и выяснить дислокацию противника. Противник в данный момент, все еще скованный за спиной наручниками, стоял около двери, прильнув к ней ухом, и слушал эфир снаружи. Судя по мигающему датчику запорного механизма, находящегося рядом с дверью, и ранее никогда не использовавшегося, пленница действительно заперлась сама изнутри.       «О как!» - удовлетворенно усмехнулся Траджен, и прикрыл обратно дверь. Пошарил на стене рядом, нащупал такой же активатор, и хлопнул по нему, блокируя замок. Проблема разрешилась сама собой. Кошка взъерошенная временно нейтрализована, а соседняя каюта была ничуть не хуже захваченной внезапной оккупанткой.       На повестке дня оставался только один крайне важный вопрос: как это невменяемое создание проникло на борт? Рен точно помнил, как поднимал рампу, задраивал внешний люк… Рядом с кораблем никто вроде не крутился. Или она успела прошмыгнуть, пока он торчал на посадочном поле, обсуждая последние детали с капитаном? И тут вырисовывался вопрос номер два: зачем этой кошке было проникать на «Попрыгуна»? В чем смысл? Он прислушался к Силе, потом к Тьме. Обе синхронно ответили отрицательно на вопрос Траджена о диверсантке, пронюхавшей непонятно как о задании Кайло. А черт ее знает, а вдруг? Шпионов-то всяких полно... Количество вопросов увеличивалось с каждой минутой, готовых вот-вот погрести Траджена под их завалами. А вот спасительных ответов не было.       Рен хмыкнул и вернулся на камбуз, достал из хладокамеры еще одну бутылочку лум-эля (чуть подправить снова расшатанные нервы), и направился в сторону кабины. Расположился в кресле пилота, откупорил родимую, сделал пару глотков. Мысли начали проясняться. Даже Тьма, тихонечко так беснующаяся где-то там, на подкорке мозга, чуть подуспокоилась.       И тут со стороны оккупированной каюты послышалась странная возня, в переборку что-то глухо пару раз ударилось, и потом из-за двери донеслось:       - Немедленно откройте!       Траджен сделал еще глоток успокоительного, надеясь, что кошка как закрылась, так и открыться сама сможет. Но не тут-то было.       - Я повторяю! Немедленно выпустите меня отсюда!       - Вот же припадочная, - тихо пробормотал Траджен. Не спеша допил лум-эль, стараясь игнорировать кошачьи вопли, доносящиеся из каюты, и пошел за еще одной. Проходя мимо каюты, стукнул кулаком по переборке со своей стороны. Так, на всякий случай. А вдруг заткнется? Не помогло.       - Это безобразие какое-то! Я буду на вас жаловаться! Я ничего не сделала, чтобы со мной обращались, как с пленницей! – продолжала орать из-за двери драная кошка, - Откройте сейчас же!       Траджен тяжело вздохнул, посмотрел в сторону камбуза, понимая, что всех запасов лум-эля теперь ему точно не хватит, чтобы привести в порядок нервную систему. Тьма согласно кивнула.       В стену снова несколько раз бухнуло, с той стороны. Тиксо кидалась на переборку.       - Дура, сама заперлась, сама и открывайся! – не выдержав, рявкнул Траджен.       - Я не запиралась…- заныла кошка - Откройте! Мне надо!       Рен вздохнул и направился по старому маршруту: соседняя каюта, санузел, его каюта. Ворвался туда, даже не глянув на пританцовывающую около двери наружу припадочную, демонстративно бухнул кулаком по сенсору. Дверь тут же услужливо открылась.       - Ну?       Кошка-тиксо на мгновение замерла перед открытой дверью, словно убеждалась, что препятствие действительно исчезло, а потом, совершив бедрами какое-то безумное па и обогнув по дуге Траджена, рванула наружу, и с топотом куда-то умчалась. Траджен остался на месте, ждал. Какое-то время топот перемещался по кораблю, вправо, влево, то затихая, то снова становясь громче. Потом, как Траджен и предполагал, тиксо примчалась обратно, спросила:       - Где?       Рен кивнул себе за спину. Припадочная тут же рванула туда, замерла перед новым препятствием, попыталась боднуть его головой, не вышло, снова вернулась и демонстративно повернулась к нему спиной, кивнув в сторону скованных рук.       - Только без фокусов, - проворчал Рен, деактивируя наручники.       Тиксо снова кинулась к санузлу, хлопнула дверью, закрылась. Затихла. Потом уже вышла оттуда притихшая, оглядываясь по сторонам немного удивленным взглядом.       - Где это я? – она перевела взгляд на Траджена, все это время подпиравшего стену каюты, - И вы, вообще, кто?       Траджен даже хмыкнул от удовольствия. А кошка тиксо начала правильные вопросы задавать. Внезапно! В верном направлении движется. Как раз в сторону внешнего шлюза…       Но припадочная похлопала своими туманностями, что-то прикидывая, а потом восстановила свой статус-кво, едва слышно прошептав:       - Вы зачем меня похитили?       Ну вот, е-мое… Вроде даже человеческим языком заговорила, а тут опять… Траджен в сердцах почесал затылок и решил, что это бесплатный цирк с космоверблюдами пора заканчивать.       Он шагнул навстречу тиксо, ловко сгреб ее лапы, завел вверх, прижав их к стене, склонился так, что чуть было не утонул в этих туманностях, рыкнул, настраивая себя на нужный лад. Спокойно, только спокойно. Тиксо хоть и опасна, то с такими Тражден знает, как вести себя.       - Значит так, слушать сюда и не перебивать, - рявкнул он, - Ты, кошка драная, каким-то образом проникла на мой корабль, на «Попрыгун». Я даже не буду спрашивать, зачем тебе это понадобилось, и чего ты хотела от этого выиграть. Но факт остается фактом: ты сейчас на МОЕМ корабле! И поэтому ты сидишь в каюте тихо! Не мешаешь, не действуешь мне на нервы, не гадишь где попало! Я не должен ни видеть тебя, ни слышать тебя. И тогда возможно, я подумаю о вероятности того, что, может быть, я тебя высажу на первой же планете, где совершу посадку! Усекла?       - «Попрыгун»? – удивленно хлопнула ресницами тиксо. Похоже из всего монолога Рена она вычленила только название корабля, - А где тогда моя «Малышка Молли»?       - Это то корыто, что рядом с моим разведчиком стояло? – теперь глазами захлопал Траджен, припоминая, что действительно, рядом с его «Попрыгуном» базировалась какая-то яхточка класса люкс, выглядящая рядом с ним как эндорский пони рядом с хаппабором. Довольно близко базировалась. Но чтобы их спутать… Это сколько же выпить надо было…       - Я вас попросила бы не выражаться! – сверкнула глазами тиксо, пытаясь выкрутить свои лапки из захвата Траджена: - Хотела бы заметить, что это одна из лучших яхт, которую когда-либо университет выделял представителям преподавательского состава. И одна из самых дорогих.       - Так ты училка, что ли? – хохотнул Траджен.       - Не училка, как вы выразились, а профессор-лингвист, один из ведущих во внутреннем кольце, смею заметить, - сухо парировала тиксо, и поджала губы, точно как та, что ему навигацию преподавала. Ну, один в один, училка.       - Значит так, - Рен наконец соизволил выпустить из своих рук лапки кошки, и та тут же отскочила в сторону, потирая запястья, - Профессор ты, или училка, мне до черной дыры, так и знай. Если образованная – это хорошо. Значит, мозги у тебя должны быть на месте, и ты тихо посидишь в каюте и после посадки так же тихо свалишь отсюда на все четыре стороны. Ясно?       - Ясно, - прошептала вмиг потухшая тиксо, а потом все же метнула на него взглядом луч звезды и спросила: - Только я так и не получила от вас ответ. А вы кто?       Траджен задумчиво сидел в кабине и наблюдал за сияющими полосами света гиперпространства, летящими навстречу кораблю. До точки выхода оставалось еще более суток, времени на отдых и размышления было достаточно… Это он так думал. А вот сейчас уже было не до отдыха. Думать как-то тоже пока не особо получалось.       Тиксо затаилась в его каюте. Шуршала там чем-то. Услышав, что он Рен, она повела себя странно. Тихо пискнула и попыталась слиться со стеной. Получилось не очень. Невыдающиеся формы все равно выпирали. Траджен плюнул и ушел. Оставил ее переваривать полученную информацию. Тем более и ему требовалось уложить в голове все произошедшее.       Получалось, что эта придурочная училка где-то успела набраться так, что просто спутала корабли. Проникла на «Попрыгуна», затихарилась в его каюте и теперь ее что? Отжала, получается? Нет, была бы это Рей, он бы и слова не сказал. Рей уже своя. Дерется так… как Кайло дерется, в общем. А эта тиксо драная, только вопить перед дверью умеет и умными фразами кидаться. Это же надо было его на «вы» назвать. Его, Рена. Траджен от неожиданности сперва даже оглянулся, вдруг рядом еще кто есть. Профессор она! Ага! А говорят, училки не пьют. Пьют, еще как пьют, в этом Траджен теперь был точно уверен. Может каютой своей поклясться. И теперь даже планировал поделиться теперь этой информацией с остальными братьями по ордену. В целях расширения, так сказать кругозора, и включения теперь в область этого кругозора пьющих училок. Викрул точно оценит!       Обнаружил, что притараненная из камбуза партия лум-эля подошла к концу. Но прежде чем отправиться за следующей партией, решил освободить под нее место. Насвистывая простенькую мелодию направился к каюте. Которая вторая. Толкнул дверь в рефрешер. Та не поддалась. Опять что ли? Толкнул сильнее, потом стукнул по ней. Потом прислушался. Из рефрешера доносился явственный плеск воды. Моется, что ли? А заперлась зачем?       - Эй! – Траджен теперь со всей мочи долбанул по двери, - Открывай давай. Ссать охота!       За дверью на мгновение даже вода стихла. Потом там, внутри послышалось шлепанье мокрых ног и возмущенное: «Хам!»       - Да мне пофиг, открывай давай! – Рен еще раз долбанул по двери. Тиксо только громко фыркнула, там, за дверью, и шум воды возобновился. Траджен плюнул, пошел на камбуз. Еще не припирало, так что криф с ней, с этой кошкой драной. Пока заваривал себе крепкий, без сахара, каф, понял, что все таки приперло. Пошел обратно. Вода все так же шумела. А эта тиксо еще и петь вздумала. Мычала там что-то непереводимое.       Траджен на этот раз дверь пнул ногой.       - Да что там столько делать можно? – Тьма яростно заклокотала где-то в области диафрагмы, - Что там мыть-то?       - Мужчина, пойдите вон! – раздалось за дверью, - Я не одета!       - Да мне пофиг, - взорвался Траджен. Снизу уже так хорошо напирало. Особенно под плеск водички. Ему из-за этой неодетой теперь что, в бутылочку целиться? Ну, уж…       Рен изо всей силы долбанул по двери. Та с грохотом улетела куда-то вглубь рефрешера, откуда тут же ударил возмущенный вопль, окутанный облаками пара. Траджен, не обращая внимания на доносящиеся со стороны душевой кабинки истошные кошачьи вопли, прошествовал к толчку и с облегчением расстегнул ширинку. Красота! Даже дышать легче стало! А вот прилетевшее в затылок полотенце, хлестко ударившее по спине и частично обмотавшееся вокруг головы, радости не принесло.       - Я тебе сейчас… - рявкнул Рен, застегиваясь, а мимо него простучали мокрые пятки и громко хлопнула дверь в ЕГО каюту.       Рен осмотрел рефрешер. Вместо стандартного ультразвукового душа освежитель был оборудован душевой кабиной, куда поступала нормальная вода (тоже заслуга Кайло). Траджен новшество оценил, правда, в душе плескался не долго. Раз-два и чистый. Что там мыть-то? Зато было удобно. Теперь же благодаря припадочной весь освежитель превратился в эту самую душевую кабину. По крайней мере, пол был весь в лужах воды, местами лопались пузырьки пены, а вместо полотенца висела его мочалочка… Одна из тех вещей, что он никому бы не доверил, поскольку мочалочка – это личное. И вот теперь это личное внезапно стало общественным. Вот, спрашивается, куда эта тиксо его мочалочку прикладывала? Траджен скрипнул зубами, схватил неповинный предмет гигиены и со злостью метнул его в стену. Мочалочка влетела в нее со звуком «Шмяк!», и медленно стекла вниз.       Пока Траджен темным от ярости взглядом наблюдал путешествие мочалочки по стене к полу, внезапно ожила система громкой связи, и по кораблю разнесся уже знакомый до зубовного скрежета голос училки:       - Внимание! Говорит пленница Первого Ордена! Кто меня слышит? Прием? Я похищена Орденом Рен! Нахожусь в смертельной опасности! Корабль «Попрыгун»! Прошу о помощи! Вознаграждение за мое спасение от университета гарантировано!       Траджен закатил глаза, пару секунд созерцал потолок рефрешера, потом тяжело вздохнул и направился в кабину. Там отодрал от пульта и за шиворот вытащил из кресла шипящую и плюющуюся кошку, завернутую в какой-то халатик, практически ничего не прикрывающий (и где она его прятала-то?), и пинком придал ей ускорения в сторону каюты. Пусть остынет там. И подсохнет. А то кресло намочила.       - За мной скоро прилетят, вот увидишь! Меня спасут! – завопила она, прежде чем захлопнуть за собой дверь.       - За тобой разве что только я прилечу. На своих двоих. Из соседней каюты! Громкая связь тебе зачем понадобилась, дура?       Дверь из каюты снова открылась, оттуда послышалось яростное: «Хам!», дверь снова захлопнулась.       Траджен тяжело вздохнул, пару минут успокаивал беснующуюся внутри и кидающуюся на стенки Тьму, которая готова была идти на эту припадочную крестовым походом, и потом пошел за своим кафом. Кафа на камбузе не нашлось. Зато стояла кружка из-под него, уже пустая. И не помытая. Крифф!!!!       Пришлось снова лезть за лум-элем. Хотя в данной ситуации он уже вряд ли мог помочь. Там нужна была уже тяжелая артиллерия. Вроде «Кореллианского особого» или машинного самогона. Выпил залпом сразу пару бутылок эля, прислушался к Тьме. Та уже потихоньку начала успокаиваться, но тут позади послышалось тихое такое: «Шлеп-шлеп-шлеп-шлеп». Потом взревела сирена, и по «Попрыгуну» разнесся механический голос оповещения: «Отключен транспондер корабля! Отключен транспондер корабля! Отключен….».       Рен выплюнул все то, что успел набрать в рот и не успел проглотить, и рванул в кабину. В стороне ЕГО каюты мелькнул хвост от того же халатика и снова с грохотом захлопнулась дверь, из-за которой раздался торжествующий хохот, а потом вопль припадошной: «Я теперь посмотрю, как ты без этого полетаешь! Хам!».       Траджен автоматически хлопнул ладонью по активатору системы транспондера, сел в кресло пилота и схватился за голову. А это еще только первые десять часов полета! Впереди еще почти сутки, тем более ночное время. А спать-то уже охота.       Решение остаться на ночь в кабине пришло само собой. Нет, уснуть точно не получится. Придумает очередную пакость или что-то испоганит уже в системе жизнеобеспечения корабля, и тогда пиздец полный, разорвет прямо в коридоре. Это ж надо ей по пьяни забраться именно на его корабль! Принес же ее черт, именно тогда, когда он говорил с Пагжижом, видимо когда голокарту рассматривали, тогда и просочилась. Ну КАК можно не понять, что это не тот корабль? А? Да Траджен в любом состоянии отличит СВОЙ от чужого! Да хоть по запаху! Ох, запах. Там, в хладокамере… да он же и не жрал толком! А там в упаковочке готовые снеки! Только разогреть и все! И все! Траджен поднялся из кресла… Тень мелькнула и скрылась в каюте. Не понял. Она что, опять по кораблю шляется? А он что, проср… проморгал что ли? Траджен мысленно влепил Тьме второй предупредительный за рассеянность, подскочил и бросился осматривать «Попрыгуна». Все на месте, датчики молчат. Прислонился к переборке ее каюты. Шуршит чем-то. На камбузе… а на камбузе этот запах! Сладкий который! Он рванулся к холодильнику. Вместо большой упаковки снеков на полке лежали… ее очки.       Траджен смотрел на эти очки, закипая уже не постепенно, как было всегда, а просто с ураганной скоростью. Сила почему-то тормозила процесс, хотя вопиющая наглость требовала наказания. Но тут янтарный свет тепло окутал, гася злость. Траджен сжал очки в руке, те хрустнули, раскрошившись на осколки, он бросил их на пол и направился к пассажирке. Не церемонился, грохнув кулаком в двери и вышибая замок напрочь, на хера он уже нужен!       Тиксо сидела на кровати, поджав ноги, на коленях расположилась распотрошенная и ополовиненная упаковка. Уже успела половину сожрать. Прямо так, в замороженном виде. Жевать перестала, туманности стали фиолетово-синими и увеличились явно. Рен молча подошел и дернул пакет у нее из рук. Ага! Вцепилась намертво.       - Да дай уже! – зашипел Траджен и рванул снеки к себе. Получилось.       - Ты хоть бы спросила, что ли, - рыкнул Траджен, проверяя количество оставшегося. Пайков, конечно много, но свеженького ж хотелось!       Тиксо упрямо молчала, только в глазах туманности засияли новыми сверхновыми, так яростно сверкнули. Рен выдержал волну света, излучаемого взглядом кошки, и демонстративно откусил половину отобранного, прожевал, не разрывая зрительного контакта. А что? Даже в замороженном виде снеки оказались ничего так себе. Вкусные. Но лучше, конечно, разогреть. Остатки кинул ей на колени, буркнув: - Через двадцать минут на камбузе. И не опаздывать, а то жрешь тут, что попало, - отправился готовить нормальную еду. Хотя снеков было жаль.       Достал из хладокамеры упаковку мяса мого, пока разогревалось, обнаружил пакет с уже нарезанным соломкой корнем чарбота. Тоже сгодится. Все это засыпал в емкость, поставил тушиться. Пока рагу готовилось, приговорил еще одну бутылочку лум-эля, выставил на стол две тарелки. Достал из шкафа два набора столовых приборов, покрутил оба в руках, кинул на стол. Там разберутся, что нужно, а что – нет. Потом зло хмыкнул, взял приборы и разложил их, как положено…       Тиксо явилась точно через двадцать минут. Ни минутой раньше, ни минутой позже. Уже в своем костюмчике синем, на ноги даже туфли напялила. На них и прицокотала. Замерла на входе, удивленно рассматривая сервировку стола. Взгляд так и метался между тарелками, вилками, ножами. Бочком так пододвинулась к столу, словно он мог в любой момент ожить и кинуться на нее, присела на самый краешек стула. И откуда у нее такая робость-то взялась? Пару часов назад так не робела, когда мокрым полотенцем в него метала и диверсии устраивала.       Траджен молча поставил на стол емкость с готовым рагу, кивнул на нее, мол, ешь, и пошел за еще одной порцией лум-эля. Пока кошка уплетала приготовленное, разве что только не урчала и тарелку не вылизала, Рен сверлил ее мрачным взглядом. Думал, как с ней поступить дальше. В шлюз очень хотелось, но даже при мысли о нем перед глазами тут же появлялась Рей, плескала на него своими гаталенским чаем во взгляде и качала головой. Точно, ведьма! Только подумал, чтобы высадить на ближайшей обитаемой планете, как начала возмущаться Тьма, мол, и это после всего, что эта кошка драная натворила? Ты Рен или не Рен? А Сила помалкивала, помешивая свой мериголд и многозначительно так поглядывая.       - Ты зачем мне тогда транспондер отключила? – наконец выдал Траджен, решив снова попробовать отыскать у этой безбашенной зачатки разума.       Тиксо замерла, даже не дожевав кусок чарбота, уставилась на него круглыми глазами. Думала. Потом, дожевав, сообщила:       - Хотела, чтобы ты меня назад вернул. На Мэнда-Прайм. А как прекратить этот полет не знала. Вот и решила, что поломка поможет.       - Ага… Поломка… В гипере… - пробормотал Траджен, тихонечко начиная закипать. А потом спросил проникновенно: - Ты, гаупа, часто на другие планеты летаешь?       - Не так часто. И всегда в качестве пассажира, - ответила тиксо, - А что?       - А вот то, пассажир гаупа, что любой отказ любой системы в гипере, даже незначительный, может привести к тому, что этот кораблик, вместе со всем его содержимым, с тобой, со мной, с твоими криффовыми сумочкой и туфельками, разнесет на атомы и размажет тоненьким таким слоем по всей гипертрассе. Чтобы потом другим корабликам, что будут идти этим же курсом, легче скользилось. Потому-то нехер в кабину свой нос совать. Ты в каюте сидела? Вот и сиди там. Тихо, как мыша. И если я еще раз увижу, что ты появишься в кабине, или будешь трогать что-то из приборов, даже на камбузе, я так и быть, по многочисленным твоим просьбам, выйду из гипера, и отправлю тебя через атмосферный шлюз в открытый космос, о чем уже мечтаю с того момента, как ты появилась на моем «Попрыгуне». И, учти, никто и ничто мне в этом помешать не смогут. Ты меня поняла?       - Поняла, - резко просевшим голосом прохрипела тиксо.       - А что ты поняла? Повтори.       - Не совать… Сидеть… Не трогать…       - Вот и умничка, - вкрадчиво сказал Траджен, - И еще: если собралась в сортир или в душ – сообщаешь экипажу, то есть мне. Если собралась поесть – тоже сообщаешь экипажу. О каждом своем действии сообщаешь. Чтобы я точно знал, где ты и что в данный момент делаешь. Усекла?       - Усекла… - еще тише сказала тиксо, и кинула на него такой взгляд, что Траджен понял, что – нет. Точно не усекла. А это значило, что проблемы с этой кошкой еще будут. Ладно… Посмотрим, кто кого…       - Поела? А теперь, в каюту, кыш, кыш, - Траджен даже в ладоши хлопнул, как обычно делают, чтобы кошку шугнуть.       Тиксо шугнулась, уцокотала обратно к себе. То есть к нему… но пока к себе. Траджен плюнул, запутавшись в определении, чья сейчас эта каюта, что оккупировала кошка. Решил не забивать пока этим себе голову. Кинул тарелки в автомойку и отправился на кокпит. Глянул на таймер – до выхода их гипера еще много. Зевнул. Стоит вздремнуть. Кто знает, когда там потом получится…       Спать ушел во вторую свободную каюту, предварительно заблокировав вход в кабину. Во избежание. И, уже засыпая, на всякий случай сторожок в Силе поставил. На Тьму надежды было мало. Она и так у него в провинившихся ходила, уже с двумя неполными…       Проснулся бодрым и выспавшимся, хотя по таймеру было видно, что спал всего ничего. Сразу же прислушался к Силе – тишина. И на корабле, и в соседней каюте. Красота! Хотя – нет. Не красота. Если тиксо затихла, значит, что-то злоумышляет. Это проверено временем.       Траджен тихонько, растекаясь по стенкам, юркнул в коридор, на цыпочках пробежался по кораблю, заглядывая в каждый укромный уголок. Никого. Хм. Странно. Решил проверить. Подошел к оккупированной каюте, долбанул кулаком по двери, на запрос тут же получил отклик: «Хам!», успокоился. Значит, еще не все мозги через уши вытекли, что-то осталось, чем-то еще соображает. Профессор все-таки, училка эта. Уже расслабленный вернулся в каюту и нырнул в рефрешер.       Привычка принимать душ, желательно после каждого пробуждения, осталась еще со времен молодости, и даже состоя в банде, а потом в Ордене Рен, Траджен этой привычке изменять не стал. Он вообще как-то к изменам относился не очень…       Траджен распаковал замену почившей после налета придурошной тиксо мочалочке, разделся и, сгребя одежду в ощутимый такой черный комок, попытался затолкать ее в сушилку-санатор. Обычно вся его одежда, кроме плаща и сапог, помещалась туда тютелька в тютельку. Как раз. Но на этот раз из сушилки то вываливался носок, то одна из штанин заявляла, что места ей катастрофически не хватает. Ран нахмурился. Сушилка по идее уменьшиться за последние сутки точно не могла. Значит…       Свою одежду он доставал по одному предмету. Чтобы точно быть уверенным, параллельно про себя перечислял: штаны, носок левый, туника верхняя, носок правый, трусы, еще одни трусы… хм… (почему розовые?), туника нижняя, лифчик… Так. Траджен поднял кружевной предмет одежды, явно не принадлежащий ему, потом второй предмет, тоже такой, в кружавочку, нахмурился, покрутил их в руках (точно не мое). Задумчиво почесал правую ягодицу. В душ сильно хотелось, но кризис с одеждой требовал срочного разрешения. Оглянулся на каюту с тиксо. Ну, ведь, зараза! И тут подгадила.       Демонстративно вывесил розовое нижнее белье рядом со входом в каюту тиксо, с удовлетворением затолкал свою одежду в сушилку (на этот раз все влезло), и пошел в душ. Мылся недолго. Что там мыть-то, если моешься часто и тщательно? Зато когда распаренный вылез из душа, обнаружил свою одежду сваленной на полу рядом с сушилкой. Лифчик и трусы, розовые которые, отсутствовали. Точнее, присутствовали, снова в сушилке.       Траджен задумчиво почесал на этот раз левую ягодицу, шикнул на Тьму, которая попыталась влезть без очереди с советами, мысленно показал кулак Силе, которая начала разливать повсюду свой мериголд, и полез в сушилку. Добыл оттуда розовое кружевное безумие, затолкал свою одежду, и направился в соседнюю каюту. Кружева прихватил с собой, в качестве аргумента. Открыл дверь, метнул кружевной снаряд куда-то внутрь, не дожидаясь возмущенного вопля, закрыл дверь. Задумчиво посмотрел на санатор. Одежде, чтобы нормально очиститься, требовалось минут десять, при сильном загрязнении – больше. Поэтому Траджен решил устроить себе еще одну внеплановую помывку. Так сказать – генеральную. Чтобы до блеска и скрипа, чтобы, как положено - помылся, вытащил одежду, оделся. Полез обратно под воду. Только расслабился, только намылил голову и остальные места, которые полагалось мылить, как дверь в рефрешер с треском распахнулась, и в него полетело привычное: «Хам!». Траджен даже глаза открыл, несмотря на пену.       А потом придурочная взвизгнула, хлестнула его по лицу своими розовыми кружевами и завопила:       - Да как вам не стыдно! Перед дамой в таком виде показываться! – и снова лупанула его, на этот раз только лифчиком.       Теперь у Траджена открылся и рот. Тьма захихикала, потирая лапки в предвкушении веселья, а Сила забыла про свой мериголд и плеснула в него таким же розовым. Рен с минуту примерно успокаивал и Тьму и Силу, потом шикнул уже на себя, и вдруг ему стало просто смешно. До того эта тиксо была безбашенно-уморной в своем костюмчике, в туфельках, с горящими сверхновыми в глазах и с трусами и лифчиком в руке.       - Дура, - пророкотал он, сдув с лица пену. Та с радостным «шмяк» шлепнулась на плечо припадочной, - дверь закрой. Я тебе что говорил? Ты почему экипаж не уведомила о посещении рефрешера?       Придурочная автоматически смахнула с плеча пену, подняла взгляд на Рена, потом взгляд сполз ниже… еще ниже… еще… ойкнула, покраснела, побледнела, еще раз ойкнула, рявкнула «Хам!», и захлопнула дверь в рефрешер.       Траджен хмыкнул и шагнул под воду. Пену следовало смыть, а программа очистки одежды вот-вот должна была окончиться.       Потом Траджен перебрался в кабину. Туда же натащил лум-эля и снеков. Все лучше, чем находиться по соседству с этой тиксо. А та теперь перемещалась по кораблю, оповещая экипаж. Сначала она открывала дверь, орала, что выходит, после чего - цок-цок-цок-цок – цокотала по коридору в сторону камбуза и затихала там. Харчилась. Это Траджен точно знал. Потом из камбуза доносилось снова: «Выхожу!», и опять – цок-цок-цок-цок. И так два раза. С рефрешером было сложнее, потому что орать приходилось громче, и оповещать экипаж, то есть Траджена, не только о том, что выходит, но и куда именно.       Только вот спустя пару часов после кружевной битвы при рефрешере, тиксо снова затихла. Сперва Рен решил, что дрыхнет. Но сторожок, так и не снятый после сна, внезапно сработал с резким «Дзыннннь», и по Силе пошла волна. Траджен даже чуть было снеком не подавился от эффекта внезапности. Подорвался, с топотом выскочил в коридор, потом только прислушался к Силе. Сигнал шел со стороны спаскапсулы…. Да ну нафиг! Траджен уже не скрываясь, пошел в сторону источника сигнала тревоги.       Тиксо обнаружилась, где он и ожидал – около спасательной капсулы. Придурочная пыталась ее открыть. Ну как, пыталась… Траджен даже мешать не стал, прислонился к стене, сложил на груди руки и погрузился в созерцание непонятных телодвижений училки. Та вцепилась обеими руками в прикрученный рядом с капсулой поручень, оперлась в стену ногами и тянула этот поручень, громко сопя, и сдувая падающие на лицо пряди волос. Поручень отрываться отказывался. Спаскапсула открываться таким непонятным способом – тоже.       - Не открывается? – наконец с сочувствием спросил Траджен, устав от наблюдений за бесполезными мучениями училки.       Та вздрогнула, резко бросила свое занятие и рухнула на пол. Вскочила, снова сдула с лица прядь, и уставилась на Рена испуганным взглядом нашкодившей кошки, пойманной с поличным. Схватила валяющуюся рядом на полу сумку и, скорчив на лице оскорбленное достоинство, отправилась обратно в каюту. Траджен следовал по пятам, мрачно сверля взглядом ее узел волос на затылке. Перед каютой воровато оглянулась, скорчила обиженную гримасу, шмыгнула носом, и просочилась внутрь. Рен подошел к двери, уже привычно долбанул по ней кулаком и рявкнул:       - Еще раз увижу вне каюты – урою!       Изнутри донеслось уже такое привычное «Хам!», и послышался звук передвигаемой мебели. Тиксо баррикадировалась.       Траджен кивнул, и отправился в кабину - до выхода из гипера оставалось всего ничего. Предварительно только рявкнул, чтобы сидела и не высовывалась. Проверил навигацию, все в норме. Запустил сканеры, дождался предварительных результатов – тоже ноль. Ничего непредвиденного. Маршрут, как маршрут. Запустил более глубокое сканирование. Пока ожидал результатов, отправился на камбуз. Перед выходом из гипера следовало перекусить. Когда потом еще будет возможность? Заодно рявкнул тиксо, чтобы рушила свои баррикады и выходила на кормежку. Пока та опять гремела мебелью, разогрел отбивные из гроата, налил кафа. Училка пришла какая-то вся взъерошенная, недовольная. Схватила свою тарелку, отодвинулась от него подальше, туда же перетащила и кружку с кафом. Траджен смотрел на нее, прислушиваясь к мериголду, заливающему все вокруг. Вот прилетит он сейчас… куда? Что там за планета, какие условия? А эта, точно полоумная, пропадет там. Даже, вон, спаскапсулу открыть толком не смогла. Да она без привычных своих кружавочек-очечков-сумочек-туфелек точно сгинет. Тьма тут же взвилась, попыталась возразить. Привела аргументы. Траджен аргументы схавал, но решил по-своему:       - Слышь, училка, так твоя «Микромоль» там и ожидает тебя там, в том порту?       - «Малышка Молли», - поправила его тиксо, - Да, ожидает. И вообще, я профессор Роук, к вашему сведению.       - В общем, училка Роук, пока я там разведывать все буду, посидишь в каюте. Только умоляю, не чуди! А то не смешно уже даже. Потом на обратном пути высажу. Усекла?       Та только кивнула. Дохлебала свой каф, и снова смылась в каюту.       А Траджен пошел смотреть, что же там глубокое сканирование показало… Датчики пиликнули, предупреждая о скором выходе из гипера, а Рен нахмурился, считывая результаты сканирования. Не нравились они ему… Очень не нравились…       - Слышь, ты, - сказал Траджен, дернув переборку двери каюты, в которой укрылась кошка, - переборка снова была придавлена чем-то изнутри. Ломать не хотелось, самому ж потом и делать.       - Подите вон! – четко сказала пассажирка.       - Я, бля, тебе сейчас пойду! – тихо сказал Траджен и направился в свою каюту, рванул на себя двери рефрешера, поставленные собственноручно на место, прошел к двери в него с ее стороны и долбанул кулаком, тоже, видимо, чем-то подпертые. Где она столько подпорок-то набрала? Там и нет ничего. Кровать, что ли на куски разломала?       Ножка от стула. Стулу хана, понятно, Траджен рванул открывшуюся щель еще шире, ножка соскочила, он появился в каюте, а кошка стояла у стены держа на изготовку пустую бутылку из-под лум-эля:       - Подите вон! – повторила она и туманность Утегеу во взгляде начала вращение, посверкивая готовыми взорваться звездными скоплениями.       - В кают-компанию иди. И пристегнись, поняла? Устроила тут, бля, погром инвентаря, сказано тебе – высажу на обратном пути! А сейчас не мешай мне! Пристегнись, а то мало ли что!       - Мы что, прилетели? – спросила кошка.       - Прилетели, ага, размечталась, полетаем еще, потом только обратно.       Траджен отобрал бутылку, рванув ее на себя, и вернулся в кабину, пинком откинув вторую ножку от стула, которую она отвинтила чем-то, освобождая выход в коридор.       То, что за эти сорок восемь часов и тридцать одну минуту, черная кошка с глазами цвета индиго парализовала нормальное протекание полета, понятно. То что она доводила Траджена до белого каления - это уже ненормально, потому что при выполнении задания у него не было состояния «белого каления», ярость и свирепость были, но чтоб потоки Силы носились как оголтелые, постоянно давая пинка и держа в напряжении, вместо того, чтобы концентрировать волю и внимание, это уже беспредел. Желание выкинуть пассажирку через атмосферный шлюз возникало неоднократно, но Сила тут же взвывала возмущением, а гаталенский чай смотрел укоризненно в сознании. Ведь узнает! Все равно узнает! Считает, увидит, услышит, унюхает, точно! Мусорщица иногда поражала тем, что отвечала на вопросы, заданные самому себе. Ну о ее ярости в бою можно и не вспоминать, эта их с Кайло ярость удваивалась в полсекунды, так что, если кошку он выкинет, Рей выпустит свою ярость, потому как для нее это неприемлемо. Придется поднапрячься и потерпеть эту училку еще какое-то время, может быть, выкинет ее на Ишту, первом же выходе на мэндианском пути и все! Бабы эти… из-за них вся жизнь в клочья… Траджен ударил кулаком по стене кабины, Тьма уже клубилась за плечами, кидаясь прошлым, которое ему казалось, уже давно умерло. Нет же! Снова зудело и било в сознании, все они одинаковые! Только для себя. Только о себе, только… Да хватит! Эта-то тут при чем? Не она же тебе рога наставляла! Эта вообще вон, замученная своими научными симпозиумами, сушеная трушти, мля! Только малость с подвывертом каким-то, угрожающим здоровью Траджена. Он, наконец, ухватил потоки Силы, вогнал свою Тьму в рамки сдерживаемого гнева, связал эмоции тройными страховочными и кинул взгляд на приборы. Три, две, одна… «Попрыгун» ткнулся в пространство, выпрыгивая, согласно инфочипу в системе Илори, которая то ли была, то ли ее не было.       Датчики предупреждения запищали сразу, Траджен на автомате включил систему сканирования и демаскировщик, тут же считывая вопли предупреждения. Вопли нарисовали силуэт корабля и определили, как корвет типа «Налетчик I», но тут же мультидиапазонный сенсор взвыл, оповещая, что этот налетчик тут точно неспроста, потому что включил генератор притягивающего луча, что на таких моделях не было предусмотрено, это Траджен знал точно. Но луч активирован, а значит, надо уходить! Вот тут уже все неприятности последних дней стерты, потому что «Попрыгуну» пришлось уворачиваться по рваному курсу, как-то перепрыгивая угол охвата луча. Одновременно с крейсера понеслись очереди сдвоенных тяжелых лазеров, это уже не скучно. Откуда тут крейсер, хоть и старый, потом разбираться будем.       Сенсоры и демаскиратор задудели разом, Траджен уводил корабль, уже видя данные. Система есть и совсем рядом, можно сказать под носом планета, заветные циферки светились на дисплее. А вот это уже и не надо бы… Крейсер разворачивался, луч уходил в сторону, но они его не отключали, правильно, сейчас с носовых начнут гонять, оттесняя к лучу, да вот хрен вам! Траджен резко рванул вертикально вверх, шум падения злючей тиксо не отвлек, он предупреждал, пристегнись, мало ли что! Еще разворот, кошка покатилась и впечаталась в стену, теперь вниз, вредная тиксо въехала в корпус панели управления у его ног, причем сложилась пополам, закинув свои ноги за голову, кряхтела, пытаясь распрямиться, но нужно было падать с креном влево, она как была, сложенная, так и навалилась на сапоги Траджена.       - А… что… - попыталась выдавить училка, успев встать на четвереньки, корабль снова вверх, она покатилась обратно, где-то остановилась, наверное. Траджен развернулся, секунда, писк наведения на цель, протонная одна, но шанс есть. И он нажал на пуск. Он считал секунды, пытаясь лавировать среди очередей тяжелых лазеров. Сорок четыре. Торпеда вошла в «Налетчик» где-то в районе кормы. То, что попадет, не сомневался. Они на развороте, не успеют отвести борт. Не критично, но приятно. А вот тут Тьма и Сила сработали как всегда. За секунды «до» называется. Впрочем, следовало ожидать. Нос им был нужен, потому что там ионные пушки. Щиты нормальные, но ионные потоки проходят их на раз, а отражателя на «Попрыгуне» не предусмотрено. Эх, зря не поставили, оказывается. Траджен выдернул инфочипы из навикомпа и сенсорного модуля, тут же засовывая свой тесак за спину, схватил шлем и бросился к спасательной капсуле. «Попрыгун» дернулся, датчики замигали, потом завыла сирена предупреждения, потом отключились все системы электроники, свет погас, мигнул, сработал резервный генератор, но мощности хватало только на освещение. Траджен уже дернул активатор подъема верхней плоскости капсулы, но тут Сила завыла громче сирены, трясясь внутри возмущением, рисуя глаза Рей в сознании.       Крифф! Он швырнул шлем и тесак в капсулу, рванулся обратно, вышиб дверь каюты, куда успела уползти эта придурошная. Училка уцепилась за кровать (как доползла-то!), он дернул ее за ноги, перекинул через плечо, не обращая внимания на вопли, она вцепилась в стол, потом потянулась и схватила сумку, которая била по спине Траджена. Тридцать… Рен затолкал уже и не упирающуюся училку в спасательную капсулу, залез сам, придавил ее за шею, чтоб улеглась, вставил чип в гнездо ручного наведения, нажал запуск. Системы спасательной капсулы работали от альтернативного источника питания. Но закодированы на команды главного навикомпа, поэтому еще четыре секунды, пш-ш-ш, поехали створы атмосферного шлюза, Траджен заткнул воющую: «Мамочки, мамочки-и-и…» училку, просто прижав ее голову к держателю-подголовнику… сорок четыре. Капсула стартанула, удар, «Попрыгун» подпрыгнул и взорвался красивым салютом в черноте Космоса.       Ударная волна от взрыва почти достала, но с курса не сбила, остатки плазмы достигли, облизав корпус огненно-белыми языками, но ничего сделать не могли, корпус и не на такие выкрутасы рассчитан. При толчке училка вжалась в лежак, закрыв голову руками, а Траджен подумал, что не вернись он за ней, уже бы зажарилась. Сам себе удивился, мог бы спокойно улететь, ан нет. Взбунтовавшаяся Сила и тут сыграла на опережение, толкнув его обратно, к каюте. А вот зря! Если удастся приземлиться нормально, еще неизвестно, что там, на планетке этой загадочной, которая в такой дыре, но почему-то укрыта маскировочным полем. А накрыть таким полем планету, это ж сколько вбухать нужно? И зачем? Значит, на планетке не все так благостно. С распростертыми объятиями и джац-бэндом встречать не будут. А еще ж, с крейсера точно видели, что капсула ушла. Либо сами транспорты пошлют, либо доложатся, и их там встретят. Кто? Ногри? Это хреново. Один бы ушел. С этой – никогда. Как цепи на ногах. Похерят ни за что. Но мы еще посмотрим. Вот что с ней делать? Траджен повернул голову. Черные волосы и пробор в них прямо перед глазами. И запах этот сладкий. Как будто в капсулу помимо них еще тонну орхидей-отруччо запихали. По этому запаху ногри их за час вычислят! Да раньше!       Тиксо лежала, уткнув лицо в подголовник и дрожала. Так тряслась, что в Траджене тоже отражалось, в силу того, что тиксо касалась плечами и бедрами, и еще ноги свои длинные как-то так пристроила, что ногам самого Траджена, тоже не коротким, и деваться некуда. Но больше не орала, не ревела и не пыталась вылезти. Ширина капсулы была рассчитана на двух человек средней комплекции, если учесть, что кошка худая, то, прибавив то, что можно отнести к «среднему» от Траджена к ней, должно было получиться нормально. Но не получалось. Во-первых, Рен был в полной экипировке, плюс вибротесак и шлем, а вредная стервь ухватила-таки свою набитую всяким барахлом суменцию. Да она одна занимала сколько места! Плюс Траджен со своими сто восемьдесят восемь еле вмещался, а еще ж и ранец спаскомплекта! Короче, получалось, что корячиться в неудобном положении, поджав ноги и упираясь в стенки капсулы, еще неизвестно сколько. Хотя, почему неизвестно? Траджен кое-как повернул голову и вывернул глаза, чтобы взглянуть на дисплей справа. Час и сорок минут. Курс задан, теперь это состояние беспомощности-ожидания. Собьют-не собьют и куда капсула приземлится? Это состояние Траджену было знакомо только один раз, шестнадцать лет назад, но он тогда все решил для себя. Теперь вот попал, так попал, да еще эта…       Он снова опустил взгляд, она все дрожала. Нервная такая, что ли? Может она психическая? Судя по тому, как она чудила на корабле… «Попрыгун»…прощай, друг! Эта чудила точно не вполне себе нормальная.       - Хорош трястись уже, - грубо сказал Траджен ей в пробор, - резонируешь так, что корпус не выдержит, развалится еще до атмосферы. Мало мне проблем…       Тиксо на несколько секунд дрожать перестала. А потом снова затряслась, толкнув Траджена, потому что попыталась обхватить свой пиджачок и себя руками. Голову не поднимала, только сопела, но зубы ее стучали, он слышал.       - Клянусь лунами Гозго! –воскликнул Рен, которому это ее трясение не давало подумать и сосредоточится, - То, что ты не самая яркая звезда на небе, это ж с самого начала было понятно, лежи смирно, и без тебя …       Тут она подняла голову, и в непосредственной близости от подбородка Рена оказались ее индиговые туманности, которые были наполнены слезами, но эти наполненности держались непонятно как, не прорывая плотину:       - Вы совсем идиот? Тут холодно, я замерзла… если хотите, ну придушите меня, что ли, чтоб уже ни вы, ни я не мучились. Я вообще удивляюсь, зачем вы меня сюда притащили. Чтобы еще поиздеваться?       Она выдохнула с таким отчаяньем, что Сила отдалась в сознании каким-то тупым ударом, а Тьма захихикала ехидненько: «Сама предложила, заметь!»       Она моргнула, потому что эта ее плотина из слез двинулась, опустила ресницы, стряхивая прозрачные капли, снова уткнулась в подголовник, а Траджен подумал, какая тонкая у нее шея. Кое-как стащил перчатку. Тьма тут же плюнула и спросила: «Это че это ты задумал?» Потоки Силы прям в секунду засияли цветом мериголд, и это мягкое янтарное свечение толкнуло руку Траджена. Ее пальцы, впившиеся в рукав пиджака на плече, были ледяными. Она дернулась, вскинула голову, туманности уже затянуло ожесточенным темно-фиолетовым, теперь и губы задрожали, ее эмоции швырнулись навстречу, она что, думает, он ее сейчас УБИВАТЬ будет? А что? Хотел же ее в атмосферный шлюз… Ох, как хотел!       «Ну, давай!» - сказали ее глаза.       Сила разогналась и долбанула Траджена по затылку, одновременно точным ударом отсылая Тьму в нокаут.       «Не Тьму слушай, Силу!» - сказала Рей в сознании.       Эта кошка тиксо, бля, как сидящая утка, открытая цель, которую убить двумя пальцами. Но не убил же!       Траджен дернул полу плаща, потянул из-под себя и накрыл пассажирку, которая доводила его до белого каления. Туманности вспыхнули синим, потом сиреневым, потом она подтянула ноги в туфельках, упершись коленями в его бедра, сжалась вся. Потом он крякнул, обхватил психическую и притянул к себе, укрыв ее уже почти с головой. Она теперь сопела где-то в районе его груди, дыша тяжело и часто.       - А вы меня что, убивать не будете? – полузадушено спросила тиксо в его броню.       - Не сейчас. Сгодишься еще, - прорычал Рен, почти ненавидя сам себя и обхватывая ее рукой, чтоб не дергалась, - если жрать нечего будет, и ты сойдешь, - добавил Траджен, уже для реабилитации себя.       Вот нахрена сказал? Она ж психическая! Забилась так, что стенки спасательной капсулы загудели. Тиксо быть съеденной отказывалась, столь явственно выражая свое негодование, что рычала почти басом, бля! Но это ж не все! Уперлась рукой в его подбородок и давила теперь изо всех своих кошачьих сил, а вторую выставила на броню, отпихивая Траджена. Куда? Куда ты пихаешься-то? Она как-то исхитрилась, отодвигая бедра, колено двинулось, тут Тьма заорала: «Э-э-э! Ты смотри, что творит-то!» и ткнула Траджена под ложечку, или это не Тьма? Ах ты ж, стерва!       Траджен рыкнул посильнее ее хрипения и кряхтения, прямо ей в ухо, она тут же ухо склонила к плечу, но действий пакостных не приостановила. Несколько мгновений в спасательной капсуле слышалось только пыхтение, сопение и рычание. Мля, цепкая какая! Сейчас всю небритость выдерет! И ноги свои эти, отрастила, тоже мне, как две направляющие в аппарели, вот же упертая! А что он сказал-то? И что вот она вцепилась? И что она хочет сделать? Выпихнуть Рена за борт? Да не получится! Траджен уже не осторожничал, скоро вход в атмосферу, а тут движения эти нервные, да вообще не пойми что! Какая, на хер посадка, когда тиксо кусается! Она и правда клацнула его за плечо. И что? Зубы не повылетали? Теперь уж все! Рен сграбастал ее уже двумя руками, надавил на затылок. Навалился сверху, прижимая психическую к лежаку, она запищала уже тоненько: «Уи-и-ии…»       - Успокоилась? – рыкнул Траджен ей в ухо, - ты совсем что ли, идиотка? Ты забыла, где мы находимся? Ты сядь сначала, чтоб живой остаться, потом будешь швыряться!       Тут капсула дрогнула так чувствительно и затряслась уже основательно. Они входили в атмосферу. Тиксо зажмурилась, видя над прозрачным люком из транспаристила искры, обтекающие корпус капсулы, сморщила носик и собралась то ли заорать, то ли зареветь, но вместо этого выдавила из себя:       - Мне дышать больно… задавил… сильно…       - Да я б тебя вообще б раздавил, - прорычал Рен, чуть ослабив хватку,- достала уже! – он чуть приподнялся, смотря теперь на нее сверху, правда в силу конструкции капсулы, упираясь головой в люк и почти касаясь ее лица. В туманностях индиго произошло смещение звездных скоплений в сторону сиреневого спектра, злится, значит, а что ж еще?       Он нависал над ней черной громадой, смотря сердито и угрожающе. Капсула, видимо прошла верхние слои, потому что ее только потряхивало. Это самое «только» потряхивало и Рена на тиксо. Серая мгла в его взгляде заледенела, а кошка под ним прошептала:       - Мне так страшно… - и слезы мгновенно покатились из уголков глаз по вискам, потом вниз, каким-то безудержным потоком, как будто кто-то краник открыл. Ресницы намокли и торчали теперь какими-то черными стрелами, а сиренево-синий туман совсем закрыл звездные скопления. И нос покраснел. А Траджен вдруг подумал, что эта кошка тиксо, которая меньше его в два раза, отчаянно и остервенело билась за свою свободу, и ей совершенно пофиг на то, что он вооружен и очень опасен. И совершенно наплевать на то, что он мог ее придушить двумя пальцами. То ли она действительно безбашенная, то ли дура. Склонялся в пользу второго, потому что все женщины с давних пор делились на две категории – дуры и стервы. Эта, походу, совмещала и то, и другое. Дурная стерва. Рей не в счет, она своя.       Спасательная капсула дернулась, зависла на мгновение, ухнула вниз, переключая режим двигателей на маршевые, пара секунд… свободного полета… Внутри все сжалось до размера ореха тогри, обжигающий лед вместо крови, на затылке колют сотни иголок…       Дурная стерва как-то выдохнула:       - А-а-х,- обхватила обеими руками шею Траджена, прижавшись щекой к его небритости и не дыша.       Ей показалось, что там, под ней, не упруго-жесткий лежак спасательной капсулы, а НИЧЕГО, там – пропасть, в которую она должна упасть, падает! Потому что вдруг внутри все скукожилось, сердце остановилось, и кипяток по коже… И вся ее жизнь в одно мгновение перед глазами. Никчемная, серая, сухая, скрипит, как песок на зубах, только ничего сделать нельзя, она одна в этой пустыне. Просто идет… куда-то. Это вот двенадцать лет назад еще было все зеленое, и сочная трава, и цветы, и небо не изможденное пеклом, а синее, и пахло свежестью и цветами. Потому что она влюбилась, потому что она вышла замуж, потому что она просто была счастлива. И ей тогда казалось, что эта любовь мармеладно-шоколадная на всю жизнь, и впереди только дорога среди цветущих садов. Ее способность к языкам была уникальна, поэтому в университет Бар,леса она поступила на языкознание. Окончила с восторженными отзывами преподавателей, да так и осталась заниматься наукой и читать лекции студентам. Степень савы ей присвоили пять лет назад, она один из крупнейших экспертов по древним и редким языкам, она профессор, она… Она никто. Потому что уже двенадцать лет в пустыне ее жизни только ее работа. Эта конференция от всех таких же занудно-умных отличалась только тем, что организаторы не приняли ее отказа посетить банкет. По случаю окончания этой занудной конференции, где ее докладу, как всегда рукоплескали, а у нее, как всегда, сводило зубы от вопроса: «А что я здесь делаю?» Она выпила чуть фруктового ликера, потом еще тост (тост она не помнит), кто-то вручил ей бокальчик, она выпила. Потом смутно, потому что какие-то мохнатые разноцветные бабочки били крылышками в голове. Спидер, кто-то указывает ей на корабли, стоящие невдалеке. Яхта. Аппарель опущена. Добро пожаловать. Каюту нашла сразу, яхта всего метров двадцать, но, это она помнила, экстра-класса. Потом она упала на кровать, потому что бабочки как-то намахали сон, она провалилась в этот сон...       А потом этот… А потом этот кошмар. Она просто чувствовала, что он едва сдерживается, чтобы не убить ее. Надо бежать, но как? Он не убивает, потому что хочет продать ее хаттам? Точно! Точно же! И его грубость и жестокость. Да никто так не станет обращаться с женщиной, ненавидя ее уже с первого взгляда. Только бездушные пираты и работорговцы. А теперь… а теперь он почти убил ее прямо здесь. Ее жизнь ничего не стоит, да и она сама… ничего не стоит. Но ей было страшно умирать… А потом пол под ней провалился. А она не хотела… падать и разбиваться, только держаться не за что, руки сами ухватились за единственное, что ей показалось подходящим. За его шею. Миара Роук, профессор и сава университета Бар,леса, прижалась к небритому бандиту, который измывался над ней, который хотел продать ее в рабство и который сказал, что убьет и съест ее, когда у него закончатся продукты.       Но тут она падать перестала, наоборот, теперь ее придавило к жестко-упругому лежаку, этот бандит с глазами из синеватых снегов Хота вдруг рванул что-то на уровне груди из стены, перевернулся, но ее не отпустил. Точно убьет! Что-то плотно зафиксировало Миару, прямо практически вдавливая в ее палача, капсула затряслась так, что стало еще страшнее, да что там страшнее, она готова была разодрать эти стенки руками, выбить ногами, только бы не видеть эту рожу, не чувствовать, какой он огромный, и бежать куда глаза глядят.       - Тихо, - сказал ее убийца, когда она задергалась, - не сбивай баланс, маршевые и так воют от натуги. Это грозовые облака, потрясет немного...       Вот до вот этого хитрого ее хода (хитрого, хитрого, а как же?) Траджен совершенно был ориентирован только на то, что произошло и что должно произойти. Мозг четко укладывал поминутно, что произошло после выхода из гиперпространства, его действия, действия «Налетчика», расчет тактики маневра после приземления. Тиксо опять мешала. Теперь мешала не просто швыряниями, теперь мешала своими слезами и щекой, прижавшейся к нему так неожиданно. Понятно, бабские штучки. Сила была не согласна. Янтарный свет тут же заполнил капсулу, а сознание отметило, что эмоции кошки искренни. Да такого быть не может! Однако Сила снова была не согласна, загудев как-то непривычно и толкнув его в спину. Только теперь он вынырнул из тактики и стратегии, осознавая, что практически лежит на пассажирке, что она обнимает его за шею, что щека ее мокрая от слез, и что она в ужасе от того, что погибнет. «Ей просто страшно» - вздохнула Сила.       «Все врет», - твердо заявила Тьма,- «они все всегда врут, сейчас дернет бластер из-за пояса и пристрелит».       Капсула задергалась, краем глаз Траджен уже видел зарницы, тут понятно. Он хлопнул по активационной панели, дернул страховочный, перекатился вместе с кошкой, укладывая ее набок, но не отпускал, пристегнул широкий и плоский амортизирующий ремень, фиксируя обоих. Она смотрела ошалевшими глазами и снова тряслась. Не от холода, от ужаса.       Навикомп спасательных капсул вел либо к ближайшей планете, считанной в пространстве координат, либо по введенным координатам, но по кратчайшему пути. И капсуле было по барабану, есть на пути грозовой фронт или нет. А грозовой фронт был! Разрядники по носу и корме, они погасят статическое электричество и разряды молний. Ага. Тут смотря какая молния… Но турбулентность. Капсулу трясло так, что Траджен сжал зубы, чтобы язык не прикусить, а тиксо очухалась, вцепилась ногтями в его плащ на плечах и, трясясь, спросила, впиваясь своими туманностями в его взгляд, как хлыстозмей в охотника: - Эт-то уже в-вс-се? К-к-онн-ец-ц?- звездные скопления поплыли по радужке, заполняясь слезами.       Ответить Траджен не успел, да и не хотел, потому что разряд молнии шарахнул так близко, что он сам вздрогнул, а кошка почему-то уткнулась в броню на его груди и снова заплакала, только теперь уже громко. Самое противное, что она рыдала на его броне. Вымазывая ее слезами и, как ему показалось ее бесконечным шмыганьем, соплями тоже, она все время копошилась, вытирая рукой слезы и нос. Траджен отвлекся от тревоги, которую изображала Тьма, кривляясь и строя рожи, потому то он все равно держал тиксу в своих руках, не выпуская, и за секунду представил, что сказал бы Ушар, увидев его сейчас с рыдающей кошкой в обнимку. Только деваться некуда. Эта припадочная сорвется за мгновение, мацанет по активатору, верхняя плоскость откроется… да ну, на… лучше уж ее держать, чтоб не дергалась. Пусть ревет, броня не промокнет. В крайнем случае, заставит ее отмыть то, что там нарыдала и насопливила. Траджен просто прижал ее сильнее, тряска все нарастала, турбулентность увеличивалась, кошка затихла и только судорожно всхлипывала, вытирая слезы уже о его плащ. А Рен думал, что делать с этой психованной, если она совершенно неуправляемая?       Тряска прекратилась резко, в верхний люк хлынуло солнце, ослепило, Траджен зажмурился, тиксо вздрогнула, пошевелилась и пропищала:       - Отпусти…те меня…пожалуйста. Что вы меня все лапаете?       Траджен отклонил голову и посмотрел на пробор в черных волосах, цвета кореллианского виски:       - Ты соображать когда-нибудь будешь, нет? На хрена б мне тебя лапать, когда и лапать-то нечего. Ты вообще не в моем вкусе. Меня поджарые гончие не интересуют. И не трясись. Не убью. Сгодишься еще…       Она снова дернулась, но тут уж Траджен был начеку, еще чего, маршевые переключали режимы, капсула явственно снижалась, поэтому Рен прижал ее поплотнее, совершенно неожиданно обнаружив, что ему… приятно… как-то.       Он тут же отогнал провокационные ощущения, еще чего! Да вот ничего! Да вот почему-то… тут капсула вздрогнула. Стабилизаторы выпустили тормозящие потоки, толчок и движение прекратилось. Кошка громко всхлипнула и подняла свое лицо:       - Это все?       - Это только начало, - сказал Траджен, удивляясь, что она вполне себе адекватно отреагировала.       Не вполне. Тут же рванулась, ага. Подергайся мне еще. Надавил на ее спину, затихла. Нет, все-таки как-то приятно…       - Слушай внимательно, профессорша, - теперь лед Хота подтаял в его взгляде, оттеняя серую мглу, - мы приземлились на планетке, полной сюрпризов. Неприятных. Те ребята, что взорвали «Попрыгуна», нас просто так не оставят, усекла?       - Да, - ответила профессорша, даже кивнула, сдунув высунувшуюся прядь с глаз.       - Что тут, кто тут, я не знаю. Постараюсь связаться со своими, но что-то мне подсказывает, что связи не будет. Это ладно. Сейчас мы вылезем из этого обожженного гробика и ты будешь делать только то, что я скажу. Усекла?       - Да, - снова кивнула профессорша, дунув теперь уже два раза, потому что когда она кивала, эти ее растрепы из узла на затылке снова падали на глаза.       - Ты будешь слушаться и не задавать никаких вопросов. Если я сказал сидеть, будешь сидеть, лежать, значит лежать, бежать, значит побежишь. Жить хочешь?       - Да, - кивнула кошка, дунула, не дожидаясь падения прядей, и теперь смотрела на Траджена, положив ладошки на его броню. Послушно. Рен молчал, подзабыв, что еще сказать-то надо.       «Крабант, вермок в кокпите, я лежу тут, как пеклик, прижимаю какую-то кошку тиксо, и что, собираюсь тащить ее с собой?» - почему-то проскочила мысль, как ни странно, но Тьма тоже молчала, наблюдала откуда-то из темного угла сознания, обдумывая что бы такое нашептать, аргументированное, чтобы эту училку каким-то образом… каким-то образом с хвоста скинуть, а?       Траджен щелкнул сначала держатель страховочного и «в-жж-и-к», ремень убрался в паз, потом потянулся через училку, щелкнул активатор подъемник и «Т-шш-шш», верхняя плоскость поднялась, впуская в капсулу солнечный свет, гомон неведомых птиц, звуки леса и прохладный ветер, пахнувший снегом.       Снег лежал выше, на склонах гор, прикрывая собой острые пики. Капсула стояла на поляне относительно ровной террасы, но тоже на склоне. Вниз и вверх поднимался лес, Траджен вздохнул облегченно, - не джунгли. Это не значило, что в этих лесах меньше всяких тварей, чем в джунглевых, но липкой и душной влажности уже не было. Сначала он осмотрелся, прислушиваясь к Силе. Гроза приближалась, но ее скорость не была столь заметна. Что-то чернильное теснилось и лезло друг на друга, потихоньку отвоевывая у неба синеву. Совсем вдалеке посверкивало слегка. Явной опасности поблизости не наблюдалось. Но в потоках отчетливо вибрировало напряжение и что-то еще, темное. Рен вдыхал и выдыхал, пытаясь определить, насколько это темное близко… оставаться тут нельзя, сматываться надо быстрее.       Включил на полную комлинк. Только шипение. Так и знал. Если маскировочное поле стоит, значит и глушилки тоже работают. Нет тут ничего, какие ж сигналы? Траджен не верил, что на крейсере не видели капсулу из-за взрыва «Попрыгуна», датчики все равно считали, значит… темное это - или поисковая группа, траекторию могли рассчитать и времени было достаточно, чтобы прибыть, или же нечто опасное, то, о котором он пока не знает. Берем вариант первый. Капитан Пагжиж предупредил, что тот маршрут, которым летел Траджен, совершил корабль ногри. Пусть давно, но если ногри облюбовали этот мир, а они любят тихариться на таких вот мирках, то ничего хорошего им тут не светит. Раса, которая славилась тем, что с рождения училась убивать и охотиться. Охотиться на все и всех. Дикие, но не глупые. Зверские хари на черепашьих головах, отличные навыки маскировки без всяких там полей невидимости и любых спецсредств, разведка без сенсоров, ножи метают стремительно и точно, убивают сразу или берут в плен, если можно нажиться каким-то образом. Но это редко. Понятие чести свое собственное, училке лучше не знать, еще в обморок грохнется. Подвизаются именно в бесшумных убийствах и всяких диверсиях в Галактике, но на своих мирах ведут клановый образ жизни, не впуская в свои династы современные технологии. Их нюх уникален, чуют так, как и кьюсаки не унюхают, по запаху могут определить что там в прошлом не только своих родичей, но и людей. Все тело – идеально сбалансированная машина, заточенная на одно – преследовать и убивать. Задобрить или подкупить невозможно, связаны всякими клятвами и обетами, которыми прикрывают все гнусности. Короче…       Траджен посмотрел на училку, которая сидела на бортике капсулы, скрестив свои длинные ноги в туфельках и обхватив руками суменцию, вертя головой, узел свой пересобрала и перекрутила заново, потому как черные пряди уже не торчали. Все зализанное невозможно аккуратно.       Короче, если это ногри, шансов с училкой ноль. Это факт. Она почувствовала, что он смотрит на нее, их взгляды встретились, туманности цвета индиго вспыхнули таким отчаяньем… Сила взбунтовалась, била какими-то волнами, как штормовые валы об утес, о Траджена. Сомнения метались, как лазерные заряды с такой плотностью огня, что Рен прикрыл глаза.       «Мне так страшно…» «…придушили бы уже меня, чтобы ни вы, ни я не мучились…»       Он должен выжить во что бы то ни стало. А она? Рен не волнует, плохо или хорошо он поступает, он живет так, как указывает Темная Сторона… Слушай Силу, не Тьму… Он снова посмотрел на кошку тиксо, цвет мериголд мягко струился вокруг нее в Силе… Траджен подошел, отстегнул пояс, заправил за спину плащ, воткнул пукалку Рей, пристроил тесак, второй клинок, надел ранец со спаскомплектом, она только молчала, зато в Силе выла мольба с безнадегой.       - Там внизу, долина, но мы туда не пойдем. Мы пойдем по склону, вверх.       - Куда? – тихо спросила кошка.       - Куда-нибудь. Подальше отсюда.       То темное… приближалось. Времени мало. Траджен отсчитал примерно, поставил капсулу на режим самоуничтожения. Запах, их запах. Все равно узнают. Туфельки эти ее…       Потом он активировал в шлеме все системы сенсоров и пошел наверх, пробираясь через какие-то заросли, хватаясь за стволы. Корни, ветки. Училка пыхтела, но лезла. Пару раз оглянулся, туфельки скользили, она впивалась во все, за что могла ухватиться, кое-где на коленках… ползла, в общем. Взрыв прогремел примерно минут через сорок. Над кронами деревьев поднялся черный столб дыма. Уже зацепившись за первые каменные осыпи, Траджен вздохнул свободнее, камни - лес, теперь в сторону, под прямым углом. Крифф! Как же она ползет медленно-то! Профессорша перевесила свою сумку через плечо и ползла, потому как туфли натерли, надавили и каблучки шатались. Рен рявкнул мысленно. Не уйти!       То, что это ногри, не сомневался больше. Серо-стальные, голубоватые шкуры, среди камней отсюда, сверху, хорошо видно. Шестеро. Не фигня, однако. Все бесполезно, этих со следа не собьешь. Да и шлейф из орхидей как приводной луч…       Он засунул профессоршу между двух обломков скалы, приказал сидеть тихо и не дышать, а сам спустился чуть ниже. Почуют конечно. Значит, на опережение.       Миара не дышала совсем недолго, потом вздохнула, полезла в карман сумки и вытащила маленький бластер, который выпал у Рена, когда он ранец надевал. А она так тихонечко его туфелькой и под капсулу… У нее есть оружие! Она теперь сможет защищаться! Она хоть и профессор, но где предохранитель знает, наверное, еще на практике… в единственной ее экспедиции, сокурсник показывал. Правда, пистолет был больш-о-й, но то, что это бластер, точно! Этот черный спустился ниже… Миара поправила сумку, поползла обратно, камешки посыпались, замерла. Снова ползла, теперь осторожно. Там шум какой-то, «хрясь», противный звук... скрип камней под чьей-то тяжестью, рык, какие-то возгласы, хрипы, звон металла… Она медленно высунула лицо из-за камня и скосила глаза… Прямо перед ее носом по камню сползало нечто…гадкое такое…. сизое, и воняло так… Прямо у ее туфельки в луже крови лежала половина отвратительной наружности существа со сросшимися восходящими надбровными дугами, лысым черепом, каким-то выпуклым, приплюснутым носом и торчащими клыками из раскрытой оскаленной в гримасе пасти. И маленькие глазки смотрели на Миару тусклым мертвым взглядом… То, что увидела, ввело в ступор, потом она просто села на землю, потому что голова закружилась, и вдруг стало темно перед глазами, потом она ущипнула себя несколько раз… Потом встала на четвереньки и от души вывернулась наизнанку, вытерев рот салфеточкой из кармашка сумки и два раза хлестанув себя по щекам. Взгляд упал на туфли. Ну, что от блестящего глянца новизны ничего не осталось, кроме пыли и царапин, понятно. «А это кровь», - сказала себе профессор, - «чья-то…» Отдышалась. «А это чьи-то кишки», - сказала сама себе профессор, прислушиваясь к тому, что там, за камнями. Какие-то вскрики, всхрипы, неприятные такие. Потом она поползла между камнями, ловко перебирая руками и ногами, выглянула, скрылась, села.       Конечно почуяли, мурглаки вонючие, все в своих шкурах шныряют, нормальной одеждой брезгуют. Эх, что ж вас со своего мира-то понесло…. Остановились грамотно, один, двое, потом один, двое по флангам. Морды поворачивали по ветру. Ну-ну… Докрутить морды по ветру не получилось, чего их крутить, когда Рен уже тут. Первый просто упал, рассеченный надвое по горизонтальной плоскости, кровь хлынула во все стороны сразу, шлепнув кишками по валуну, серо-сизые внутренности медленно сползали вниз, оставляя кровавый след, а само тело, обе его части, валялись на мелких камешках, еще дергаясь не в такт. Сила сплелись с Тьмой в одно целое, никакого янтарного света уже и в помине не было, только мгла, заполнившая потоки энергии. Предчувствие в бою, это то, что позволяло выжить. Какими бы крутыми эти ногри-убийцы ни были, они проигрывали в главном – в скорости и движении. Потому что Рен чувствовал их повороты и намерения. Привычка уже. Тут главное режущие удары с критической дистанции. Для них критической. Максимум три круга на атаку.       Этот бандит взлетал и прыгал, как кетранн, занося свой ужасный секач, рассекавший воздух. Огромный. Черный. Страшный, в этом своем шлеме уродском, а позади, как драные крылья рупингов, взмахивали куски ткани капюшона. А мерзкие, с серо-стальной синеватой кожей такие, это ногри? Миара похолодела вся. Она изучала ногрийские клановые диалекты, сопроводиловка историков тогда еще вогнала в дрожь. Теперь эти дикари прямо за этими камнями нападают на ее бандита! А он же один! Скачет там по камням, а ногри ж убивать его будут! Тоже скачут, по камням. А она тут сидит, за камнями…       Не сказать, чтоб устал, это даже нормально, после свадебного стресса, так размяться. Но упыри-то прыткие, пришлось уворачиваться, два раза от ножа, три раза почти у горла свистанул кривой кагтиз, в целом Траджен справлялся, потому что именно сейчас понимал, не убьет этих, кранты полные. Это разведка. Сила толкала вовремя, Тьма свирепствовала и направляла, ярость, точка средоточия в нем самом, усиливала все реакции. Его оружие – продолжение его, его Сила и навыки, мало кому по плечу. Он Рен. Стремительные броски ногри боковые, пытались растащить внимание. А вот хрен вам! Второй клинок защищал от боковых, а левой он орудовал не хуже, чем правой. Глубина и скорость его выпада и грудина одного пополам, пусть падает, это уже не лечится, второй не успел отскочить, рука Траджена длиннее, спина по диагонали, а режущая способность секача покруче ваших кривых мечей коротких будет. Осталось, концентрация на бое… бля, это что там торчит из-за валуна, обтянутое темно-синим? Да это ж задница тиксо! Да точно задница! Разворот, ногри отражает удар, обманный выпад, учтено, а один скользнул в сторону задницы училки. Унюхал! Орхидеями перло отчетливо… Траджен взревел, ярость утроилась, он рассек одного, достал второго, клинком по горлу, хрип, сип, кровь брызнула фонтаном, заливая камни, Рен швырнулся за последним…       Она стояла на четвереньках, облокотившись на локти, и пыталась как-то, вот как тут? Как-то понять, что открыть и куда нажать. Вот это пуск, наверное, но надо же сначала снять предохранитель… это она хорошо помнила!       Ногри уже двинул когтистой кистью, с уложенным лезвием ножа между твердыми пальцами, только свист рассекаемого воздуха за его спиной. Эта кошка, мля, стоит на карачках, подняв свою попу, как флаг, типа я тута! И что-то там сосредоточенно вертит в руках…       Миара оглянулась, когда позади что-то с грохотом упало. Она вздрогнула, застыла от ужаса и повернула голову, выглядывая сбоку из-за поднятой второй своей половины, так и держась на локтях. Бандит стоял в проеме между двух камней, его секач вниз, Миара провела глазами, красные дорожки по лезвию, еще ниже, тут же в глазах потемнело, голову повело… она сглотнула подкатившую дурноту, потому что грохнувшийся ногри, почти рассеченный по спине, валялся у сапог Рена. А вот там, где прошелся его секач… что-то рвано красно-буро-серо-… и когти, сжимавшие нож с тонким лезвием дергались…       Профессорша смотрела, выглядывая из-за собственной задницы, вот это изогнулась! Э-э-э! Поздно. Ее глаза как-то свелись к носу, звездные скопления поехали навстречу друг другу, и она молча шлепнулась на бок.       - Твою ж а-ать!,- выругался Траджен, переступая мертвого ногри. Училка валялась в обмороке, рядом суменция, как пузырь, и… бластер Рей. А он-то думал, что потерял! Рен собрал пожитки тиксо, саму тиксо взвалил на плечо и понес наверх, где она должна была сидеть и не дышать, и где он оставил ранец.       В небе уже темнело, где-то погромыхивало, орхидеями несло так, что ему казалось, он сам уже орхидея, потом сообразил, что стойкий запах из сумки. Училку уложил на земле, подсунув под голову ранец, похлопал по щекам, ресницы дрожали, ниче, сейчас очухается. Покрутил сумку, нашел активатор, ага. Продуманная. Герметичненько так закрыта. Потом вытряс содержимое…       Она открыла глаза, небо над головой, только уже не синее, серые облака клубились, наползая и толкая друг друга. Миара повернула голову. Бандит сидел на корточках и ошарашенно смотрел на то, что лежало перед ним.       Какие-то тюбитичики, флакончики, коробочки, хрень всякая бабская, то есть косметика, две (!) расчески, куча, да просто опупеть, заколок разных цветов, три крохотных кусочка мыла в виде сердечек разных цветов, датапад, голопапка с какими-то записями, упакованное... шелковое такое, все с кружевом... трусы что ли? Точно! А... а на хрена ж их столько-то? Упакованное… халатик этот ее, который ни разу ничего не прикрывает… упакованное… пижама? Точно, а это что? Глаза Траджена расширись и сразу стали почти синими. Он даже наклонился, это что за фигня? Фигня была ее любимыми тапочками в виде вурпаков. Даже ушки присутствовали и глазки-пуговки такие. Она никогда и никуда без них не уезжала. Ноги всунешь, как дома.. Но Траджен рассматривал тапочки, как живого бальега, потом перевел взгляд на упаковку салфеток (влажных), потом дернул щекой, узрев упаковку женских прокладок, потом… потом его брови поднялись и он сказал: - Да ни хера ж себе! - подняв и осматривая мультитул. Отложил, разгреб кучу всяких флакончиков и тюбиков, принюхался. Есть! Вот она! Орхидея-орточчо, зараза! Размахнулся и закинул подальше крохотный хрустальный бутылечек.       - Между прочим, - сказала очухавшаяся кошка тиксо, -это мой аромат. Очень редкий и дорогой.       - Не знаю. Орхидея-орточчо растет много где, но прет за километр, ногри учуят еще раньше. Поняла? А как ты пахнешь на самом деле, этого я еще не знаю. - сказал Траджен и замолчал. Это он сейчас что сказал? – Тебе мультитул зачем?       - Просто спешила, - вздохнула училка, - забыла про него. Мне нужно было дома подкрутить кое-что… А вот рыться в чужих вещах…       - А я вот роюсь в чужих вещах регулярно, - хмыкнул Траджен, - знаешь? Собирай свое барахло, черт знает что таскает с собой, ни одной нужной вещи! Бластер зачем сперла?       - Я не сперла! Вы потеряли, а я подобрала! И я помочь хотела.       -Ты мне сколько выкать еще будешь а?- он посмотрел совсем не голубым льдом Хота, а каким-то подтаявшим снегом, где в тени ресниц прятались синие проталины.       - Вы знаете, мы с вами как-то не знакомы, и не были представлены друг другу, как полагается,- сказала тиксо, опустила взгляд на свои вываленные сокровища, золотистая кожа на щеках зарделась румянцем, она подняла уже совсем другой взгляд. Туманности как-то сжали свои скопления звезд, заметно фиолетового добавилось, темного такого, прям… Траджен поднял голову к небу, да вот как там, что надвигается, е-мое, да быстро так надвигается! Он встал, наклонился к шлему…       - А вы не просто хам! Вы грубый хам. Я бы сказала… я бы сказала… вы наглый, беспардонный, циничный, вы, знаете ли, бессовестный… хлюст вы, вот вы кто! Вы самым… паршивым образом залезли в мои вещи, вы тут, простите, рассматриваете мое белье и гигиенические средства, как будто право имеете! - по мере ее монолога голос все увеличивал громкость, а жесткие нотки просто уже резали по ушам менторским тоном.       - Все, включила училку, - сказал Рен, надевая шлем, потом ранец.       - Нет, позвольте! – воскликнула тиксо, делая шаг к нему, - я требую, чтобы вы прекратили эти унижения моего достоинства, как женщины…       - Да пошла ты, знаешь куда? – Траджен рявкнул через вокодер так, что она присела от неожиданности,- вместе со своими трусами, тапками, хренью всякой и достоинствами в придачу!       Посмотрел еще раз на темнеющее небо и пошел вдоль склона, лавируя между камней. Миара опустилась около рассыпанных вещей, посмотрела на них, сгребла все обратно в сумку, оглянулась, видя, как то появляется, то исчезает спина бандита и хама, потом поняла, что он ее здесь бросил, потом сглотнула слезы и пошла вниз, тоже лавируя между камней. Слезы не сглотнулись. Застряли в горле колом, так, что дышать стало тяжело. И что-то душное, страшное давило такой тяжестью… Пожалуй, наверное, стоило погибнуть вместе с «Попрыгуном», чем теперь вот так, одной на планете, населенной ногри. Безжалостными и бездушными тварями. То, что они с ней сделают, когда поймают, а они поймают… Или она сама сгинет тут, потому то совершенно не знает, что ей делать, куда идти, как быть дальше. Она уже вошла в лес, склон тут круче, чем там, дальше, где они поднимались, но там мертвые ногри… какая уже разница. Можно просто сесть и сидеть. Она села. Вот тут как раз свободно от зарослей. Ложбинка, укрытая между стволами, как дорожка вниз, в неизвестность. И не надо цепляться за колючие ветки, продираться сквозь кусты, просто она посидит немного, а потом по камешкам пойдет вниз.       Небо стало таким черным, как одежда этого Рена, а потом вдруг раздался залп, прямо над головой. Профессор заткнула уши, скукожившись, еще залп, молнии били то там, то здесь. Это хорошо, что она в ложбинке, про молнии она тоже помнила. Тут стволов нет. А потом с неба ливануло так, что она почти ничего не видела из-за стены воды вокруг. Промокла насквозь мгновенно, ручейки тут же потекли по ложбинке вниз, вились вокруг ее туфель, весело и стремительно раздуваясь. Миара посмотрела на склоны ложбины, оттуда тоже уже вода стекала на дно, она встала на возвышавшийся камень, молния бабахнула почти рядом. Она уже испугалась так, что ничего не соображала, только твердила, что в лес идти нельзя, там еще страшнее. Уцепилась рукой за край ложбины, мокрая трава, а камень под ней уже весь в мутной и грязной воде, и этой мути становилось все больше… Тут что-то схватило ее за руку, она заорала так, что почти сорвала голос, дернула ладонь изо всех сил, скользкая от дождя, та выскользнула из захвата, ноги поехали по камню, держаться можно было только за свою сумку, она качнулась и полетела в эту несущуюся с гор жижу, как-то извернувшись, и летела теперь в потоке, считая спиной и попой кое-где выступавшие корни деревьев.       «Чертова дурная стерва», - думал Рен, прыгая по камням, - «да пошла она… будет тут мне нотации свои читать! В сумке я порылся! Зато орхидею ту к хреням выкинул! Мля! Трусы увидал. А то она в своем халатике бегала, их не видно было! А то она в рефрешере..» Дальше думать и возмущаться не получилось, потому что Сила вдруг застонала, ударила больно и остро, прямо разрезая сознание тревогой, а Тьма хлопнула по ушам хохотом: «Ага! Наша взяла! Скинули эту кошку с хвоста! Свобода!»       Он оглянулся. Тиксо видно не было. НИГДЕ! Там, что ли осталась? Вот упертая-то, вот… Траджен ринулся обратно, у камней ее не было, он чуть спустился, понял, что Сила вела в другую сторону, все правильно, тут трупаки ногри валяются, не пойдет! Куда делась? Сердце начало разгон, почему-то обдало занозистым таким жаром, занозы эти повтыкались всюду, в кожу, проникая в кровь… Это он что… Это он ИСПУГАЛСЯ за нее, что ли? А Сила вилась, тянула, вниз, к лесу… И он рванул вниз, уже точно слушая то, что говорила Сила. Над головой бабахнуло, он даже пригнулся инстинктивно, еще раз, молнии начали шарахать с завидной частотой, потом ливануло, как будто там, в небесах открыли шлюзы… Янтарный свет мерцал за этой стеной воды, там! Вот же… бестолочь университетская! Какого черта ее понесло в эту ложбину, по которой незнамо сколько лет вода стекает с гор? Да тут любой ручеек за минуты превратится в ревущий поток, судя по ливню. Он увидел ее руку, вцепившуюся в траву на краю ложбины, схватил, она заорала, дернула с такой силой, что не удержал. И ее ладонь, и перчатка были мокрыми, а за запястье не успел.       Училка выгнулась, качнулась и бухнулась в жижу, Рен выругался и сиганул следом. Несясь по ложбине, как по желобу в аквапарке, почему-то уже ничему не удивляясь, что кошка ломает все его планы, только заорал:       - Юх-х-у-у!       Ложбинка окончилась внезапно, падающим примерно метров с четырех водопадом, Траджена подкинуло, толкнуло, и он полетел как с трамплина… Сила подхватила, крутанула, в воду вошел уже нормально, ногами, булькнулся шумно, вынырнул, секач тянул нещадно, впрочем как и броня, но пересилил, покрутил головой, вон там, сумка ее, пузырь… а сама где? А сама вцепилась в эту сумку мертвой хваткой, бултыхалась в мутной воде, совершенно дезориентированная. Сапоги нащупали дно. Удачно слетел, в выемочку, теперь греб к сумке, за которой виднелись мокрые черные волосы совершенно растрепавшиеся, дернул сумку на себя вместе с кошкой тиксо и поволок ее по руслу уже довольно шустрой речушки, в которую превратился квелый без дождя ручеек.       Рен раздвигал бурунчики корпусом, бредя по течению, то, что тиксо еще висела на сумке, чувствовал, тащил ее как баржу за собой, ливень поднажал, вода поднялась почти до груди, пора выруливать куда-нибудь, пока не стемнело. В этих грозовых сумерках всматривался сквозь струи дождя, пока не увидел под нависшими ветвями что-то темное. Совсем черное. И это не деревья, потому как сквозь мокрую листву, болтающуюся на ветру, проглядывали белесые камни. Тут поток завернул сумку по дуге, обходя Рена, пока он вщупывался Силой в пространство, потом ремень с сумкой стал легким… Траджен рванулся вперед и успел ухватить за шиворот уплывающую училку, которая уже и не трепыхалась, поддернул повыше, ремень с сумкой на плечо, а ее так и потащил к берегу по воде. Только вытянув на траву, залитую водой, присел, смотря сквозь визоры шлема. Скрючилась так, что уменьшилась вдвое, тут понятно, вода холодная, а ей-то с непривычки… Туфли потеряли один каблук, второй держался непонятно как, костюмчик… да просто выкинуть, потому что порван местах в двадцати, губы синие и трясутся, зуб на зуб не попадает, впрочем тряслась вся, только глазищи смотрели замороженными туманностями, в которых полыхало ужасом, отчаяньем и внутренней болью.       Траджен присел на корточки, приподнял ее, смотря в эти туманности, прокричал :       - Двигаться можешь?       Она молчала, только пальцы в кулачки. Ясно. Привычно уже как-то. Невменяемую кошку на плечо, остальное на второе, и пошел, раздвигая задницей училки ветви деревьев. Сцепление на мокрых камнях почти нулевое, но поднялся к той черноте, не ошибся, то ли пещера… посадил училку, прислонив к стене, дождь остался за спиной. В спаскомплекте нарыл один световой стержень, ударил по капсюлю, пространство осветилось красноватым светом. Ага. Ну ничего так… Краем глаза зафиксировал движение, кошка валилась на бок. Закинул на плечо, прошел вглубь зала, вот тут такой уступчик, за ним каменный кармашек, тут и сгрузил. Нарыл в спаскомплекте припрятанную (на всякий случай) Викрулом флягу с виренским виски, открутил крышку, твердо взял училку за шею и затылок, и надавил ей на губы, заставляя открыть рот. Она замычала, потом дернула головой, потом Траджен зажал ее крепко и влил граммов пятьдесят, еще пятьдесят пролилось, потому что кошка пить спиртное отказывалась и плевалась.       - Очухалась? – спросил Рен, когда она уже вполне привычно уперлась одной ладонью в основание его шлема, второй в броню, пыхтела и давила.       - Раздевайся давай, - приказал Траджен, скидывая с себя плащ, потом все остальное, оставшись только в боксерах и босиком. Достал из ранца брикетик стимпилла, притащил валявшиеся на входе ветви, что не успели слишком отсыреть, и зажег. Огонь весело так поскакал по веткам, брикетик разогрелся, это есть. Обернулся, училка сидела, обхватив свои колени и тряслась, смотря на огонь.       Тут Сила как-то странно обдала теплым потоком, Траджен уже понял, слушай Силу! Тьма скривилась недовольно, сопротивляясь, но тут же растворилась в этом теплом свете, что сейчас поблескивал искорками в Силе.       «Давай, давай», - прошипела Тьма, сматываясь, - «шестнадцать лет, значит мы друганы не разлей вода. Хоть раз я тебя подвела? Бабы чисто функциональный раздел существования. А! Да я ж грудью тебя от того, что с тобой эти… чувства проклятые сделали! Да я ж защищала и ограждала! А ты что? Тиксо спасать? Вот припомнишь еще, вот она тебе еще устроит… стерва эта… мало тебе было, мало?»       Траджен дернул сумку, расстегнул, так и есть. Кое-что отсырело от просочившейся воды, но в целом, все эти ее упаковочки… Он достал… пижамку, тапочки эти, вот же ж дерьмо банты, напридумывали фигни! Подошел, сел перед трясущейся профессоршей на корточки, отодрал ее руки от пиджака, в который вцепилась:       - На меня смотри. – подождал, пока в туманностях прояснится. Увидела. – Сейчас встанешь, разденешься, напялишь это вот свое барахло. Кивни, если поняла.       - Я поняла, - прошептала училка.       Как-то механически начала стягивать с себя остатки синего пиджачка. Потом бросила на Траджена какой-то затравленный взгляд. Траджен понял. Отвернулся, удивляясь сам себе. Он что, снова вспомнил то, правильное, которое ненавидел? Это когда это он вел себя так... прилично-то? Хотя, чего он там не видел? Комплект у всех стандартный. Это если не брать во внимание каких-нибудь экзотичных ксеносов. А так… сиськи-жопы у всех почти одинаковые. Разве что калибром отличаются… для разгрузки уж ее калибры, как бластер Рей, ни о чем. Да и вредная она, с придурью, на нее не то что не захочешь, смысла просто нет. Все нервы уже сделала закидонами своими.       Когда обернулся, уже сидела в своих пижамке. Расслоите мои процессоры! Пижамка, асск, как тот халатик, что есть, что нету, почти. Трусы какие-то... а, это шорты, майка...       Он опустил взгляд. Одна нога в этом тапке, вторую пыталась запихать... А на стопе, по границе приложения ее туфли стесанная кожа, хорошо так стесанная, глубоко. И она молчала. Достал из спасаптечки два бакта пластыря и протянул училке:       - Дурой только не будь, наложи сейчас же. Иначе вообще идти не сможешь.       Она посмотрела как-то бесстрастно, но, судя по тому, что пластырь взяла, соображала кое-что.       Потом еще раз обернулся. Сидела. Сама в комочек сжалась, ноги свои длиннющие (вот как на них ходит-то?) лапками обхватила, и на огонь смотрит. В туманностях полыхает отражение огня. Даже не моргнет. Ну точно тиксо. А на пижамке, Траджен только сейчас заметил, туки разные нарисованы. В разных позах: охотящиеся там, прыгающие, спящие, разные, в общем. «И зачем это?» - озадачено подумал Траджен, разглядывая весь этот зоопарк. Вроде профессорша, а одежка, как у сопливых малявок из приюта. Хотя... кружавчики очень даже... были, которые розовые-то. Че-то опять не туда повело. Тревожно это все, Тьма, паскуда, молчит, хоть шепнула бы что... взбодрила как-то.       - Держи, - Траджен протянул ей термоодеяло из спаскомплекта. Вообще оно на двоих рассчитано было, но он как представил, что под боком эта придурошная чудить начнет, то даже поплохело немного. Да даже если и не чудить, даже если просто, под боком? С каких хренов он будет засыпать, чтоб под боком баба сопела? Вот шестнадцать лет кошмар как закончился, а теперь эта кошка драная да под боком? Ну уж нет! Посмотрел, как она это одеяло вокруг себя коконом оборачивает, и пошел к огню. Сел там, прислонился к чуть нагревшемуся камню, глаза прикрыл. Хорошо. Дождь снаружи хлещет, непогода, а тут костерок потрескивает, тепло… тиксо что-то грызет… Ах, да, он же ей вместе с одеялом еще пластину спрессованного пайка вручил. Ты смотри как точит... а там суточная норма. Лучше так, чем еду воровать начнет. Еще сожрет что-нибудь не то, животом маяться будет. Смешная она. Странная.       Пока сидел так, грелся, дождь снаружи приутих, даже прояснилось немного. Траджен натянул на себя подсохшие штаны и нижнюю тунику, остальное оставил на камнях досыхать, и пошел наружу, провести разведку. Да и по нужде тоже. Училка вроде как спала, уткнувшись носом в одеяло. Посапывала.       Вокруг пещерки Траджен сделал хороший такой круг, проверил наличие звериных троп, их оказалось немало, что с одной стороны радовало – зверье непуганое, значит цивилизация этих ногри далеко, с другой стороны – это непуганое сейчас их пугать начнет. Мало ли кто тут по этим тропкам шныряет.       Сила тут же толкнула в спину в сторону пещерки. Мол, не зевай. Траджен только на секунду замер, прислушиваясь к ощущениям. Сила дудела в свою сирену, но без драматизма, а Тьма молчала. Вообще молчала.       Уже приближаясь к пещере Тражден в сумерках заметил, как из пещеры вынырнула невнятная тень, и помчалась в заросли, чуть было не сбив его с ног. Одновременно из пещеры донеслось характерное «Хам!», и в вслед тени полетел какой-то небольшой предмет. В тень, вбурившуюся в заросли, предмет не попал, зато попал в оказавшуюся на линии траектории полета голову Рена. Рен поднял попавший в его голову снаряд – туфелька без каблука.       Так, тиксо проснулась и опять чудит. Траджен прихватил туфельку и пошел в пещеру. При входе чуть было не получил по голове второй, имеющей более серьезный убойный эффект по причине наличия каблука. Увернулся.       Тиксо обнаружилась вжавшейся в самый дальний угол. Предметы для метания закончились, поэтому в качестве оружия обороны она использовала горящую ветку, которой размахивала перед собой. Траджен ветку отобрал, отбросил в костер, спросил:       - Ну?       - Тут к нам в убежище какой-то зверь вломился! – выдохнула придурошная, трясясь, как пеглик, - Запасы съесть хотел, я не дала.       - А что за зверь хоть? – Рен уже жалел, что толком не успел рассмотреть ту тень. А ну вдруг опять вернется?       - Не знаю, - пожала плечами тиксо, - Большой такой, со свиным рылом, и на четырех ногах.       «Очень подробное описание», - усмехнувшись, подумал Тражден, который начинал подозревать, что тиксо имела честь столкнуться с кабановолком. Зверь свирепый, безжалостный, ничего и никого не боится… не боялся… до недавнего времени. Ага… Теперь можно сделать пометки, что кабановолки боятся тиксо, туфелек и выкриков: «Хам!».       Посмотрел на училку. Та, толком не отойдя от прошлой встряски, теперь словила новый испуг, и вновь впала в ступор. Отвечала на автопилоте, трясло нещадно, взгляд уставился в одну точку.       Траджен полез за заветной фляжечкой. Теперь ее тиксо приняла без всяких возражений, сразу сделала большой глоток. Тряска поуменьшилась, туманности в глазах прояснились. Сразу как-то сникла, и внезапно в глазах мелькнули первые звездочки слезинок.       - Ээээ…. Нет-нет-нет-нет! – Траджен тут же подхватил ее на руки, тряхнул разок, голова так смешно мотнулась, - Ты чего это надумала? Все нормально, зверя прогнала, никто тебя не обидит…       Но тут плотину прорвало и придурочная зарыдала, в голосину.       Рен беспомощно осмотрелся по сторонам. А ну вдруг кто появится из темного угла пещеры и расскажет, что ему делать с этой… рыдающей. Никого не появилось. Поэтому неловко, осторожно так, чтобы не вспугнуть, притянул к себе, уткнул в плечо (все равно туника еще не до конца высохла). Тиксо сперва вцепилась в него, затряслась теперь от рыданий, носом повозюкала, сопли вытирала… А потом внезапно напряглась, уперлась лапками в грудь, оттолкнула. Пробулькала носом:       - Пойдите вон, нахал!       Ну, все, значит пришла в норму. Траджен с облегчением вздохнул. Поправил сползшее с плечика полоумной термоодеяло, отобрал фляжку (ей уже хватит) и ушел к костру.       Та снова забилась в свой уголок, сидела, всхлипывала. Но уже потише. И как эта кабановолка прогнать-то смогла? Этот зверюга, когда еду находит, вообще берега теряет, а эта его туфелькой. Загадка… Да…       Позади зашуршало, и рядом на камень плюхнулся кокон из термоодеяла с тиксо внутри и торчащими снизу вурпаками. Теперь смотрели на огонь и молчали вдвоем. Траджен задумчиво, лениво слушая, как внутри переругиваются Тьма и Сила. Не злобно, а так, по привычке. А от тиксо продолжали исходить волны страха. Хорошо подавленного, но страха.       - Это кабановолк был… - зачем-то сообщил ей Траджен, - опасный хищник, злой. А ты молодец, прогнать его смогла.       - Там больше ничего не осталось? Во фляжке? – неожиданно спросила училка.       Траджен потянулся за флягой, взболтал содержимое. Оттуда весело булькнуло. Протянул ей. Пусть допивает. По крайней мере, пещера одна, уже точно не перепутает, кабановолк свалил в закат не жрамши, а ему этого виски, так, на один глоток. Вообще ни о чем…       А вот училке одного маленького глоточка хватило. Сразу почувствовал в Силе, как она расслабилась, повело даже немного. Не мудрено, после такого-то заплыва по пересеченной местности. Согрелась, видимо, потому что одеяло сползло так, немножко, только одно плечико кругленькое оголилось. Траджен метнул туда взгляд, оценил плечико, снова уставился на огонь, переваривать увиденное. Но даже одного мимолетного взгляда хватило, чтобы заметить, как училка старательно так косит глазами в его сторону. И смотрит не отрываясь. Точно, опять что-то злоумышляет… Надо бы снова в Силе сторожок поставить… А то мало ли… И флягу отобрать.       Профессорша смотрела на Рена, сидящего у огня неподвижной глыбой тьмы, и не понимала, что чувствует. Все инстинкты требовали срочно бежать. Вот так вскочить сейчас и вдарить по тапкам… благо они уже на ногах, искать не придется… И плутать потом по незнакомому лесу на незнакомой планете, заселенной какими-то страхолюдинами… Он вон как тогда с ними разобрался… Точно, не врут про них. Убил всех, и даже глазом не моргнул. И ее наверное так же… тоже не моргнет… Но по тапкам как-то не хотелось. Усталость, безвкусный, но сытный ужин и глоток из фляжки настроили на раздумья и анализ. Вот и сидела, анализировала вводные, благо их за последние дни накопилось достаточно. Сиди только и анализируй.       Какой-то он не такой оказался, как она об этих Ренах слышала, какой-то не неправильный Рен. Вроде смотришь на него, сидит, весь спокойный, уравновешенный, даже говорить нормально умеет… иногда… А внезапно словно на него находит что-то, яростным становится, бешенным… Вот и не поймешь, какой он, этот Рен… Уравнобешенный какой-то.       Скосила взгляд на его руку, что лежала так спокойно на колене. Мощная такая. Такой достаточно чуть надавить и все… Как он тогда надавил на нее, надевая наручники. И мышцы так легко перекатывались, она и тогда заметила… Чуть косоглазие не заработала, пока на руку пялилась. И на другие части тела, одеждой не прикрытые. Вздохнула незаметно, снова за фляжкой потянулась. Сделала глоток, второй, накатило такое тепло, что захотелось вылезти из этого одеяла. И спокойно так стало… Особенно рядом с этим уравнобешенным. Безопасно…       Тиксо негромко икнула, и начала выпутываться из своего кокона. Траджен скосил на нее взгляд, оценил разнообразных туков, скользнул взглядом по вурпакам, пробежался по длиннющим ногам (и все-таки, как она на них ходит?). А училка окончательно от одеяла избавилась, снова приложилась к фляжечке, и внезапно всхлипнула. По щеке прокатилась слеза внушительных таких размеров, за ней вторая, третья, и она зарыдала. Так горько и так беспросветно одиноко в Силе. Ну вот, опять… Траджен сперва делал вид, что голосящая рядом с ним придурочная его не волнует. Вот никаким боком. Не выдержал. Протянул руку, прихватил ее за плечо, притянул к себе. Даже неловко так похлопал по спине. Та сперва уперлась руками, попыталась оттолкнуть, потом сдалась. Снова вжалась в его грудь, уткнувшись носом куда-то в район подмышки.       «Ну все, сейчас опять всего обсопливит» - обреченно подумал Траджен, но училку от себя отстранять не стал. Даже сам себе удивился. И только потом понял, что она куда-то в подмышку ему что-то бормочет. Прислушался.       Вот один раз я уже умерла... ик.. почти, а теперь, я значит, снова... вляпалась.       - Тоже куда-то по пьяни не туда залезла? - спросил Рен.       - Нет...ик.. Я не пью! Просто не в том месте и не в то время оказалась... да все оказалось не в том месте, а в жопе. Просто мой муж... козел, бывший, женился, как говорил, по большой любви. Прям жить без меня не мог, ну и я тоже, как оказалось... да.       - А в чем жопа-то?       - Кто? - она подняла заплаканное лицо и мокрый от слез, но не совсем трезвый взгляд. - Вы тут не выражайтесь! При дамах! А жопа в том, ик, что этот любящий до смерти, просто использовал мою... репутацию и мой... ик...талант.. что вы так смотрите? Я талантливая, очень! А он по мне, как по лесенке до вершинки-то и долез, знаменитость теперь, признанная, на моих-то переводах. А любовь-то... п-ш-ш все это время он любил... многих, я вот о трех узнала. Ну как узнала... застукала, бля, козла этого, чуть яйца ему ножовкой не порешила. Ик. Убежал... Успел. А теперь вы, значит... на очереди-то.       Траджен представил, как эта припадочная ночью достает из сумки свой мультитул и пилит ему яйца.       - А я за что под раздачу?       - А вы ни причем. Это я такая никудышная совсем. За столько лет оказаться один на один с мужской особью и вот, пожалуйста, уже сто раз почти умерла.       - Да я тебя спас!       - Возникает вопрос...ик... а на хера? - и посмотрела косыми глазами.       - Да ни на хера! Спас и все! - почему-то раздосадовался сам на себя Траджен.       - Мужчина, ну вот почему вы все время так грубо выражаетесь при дамах? - она два раза дунула на выбившуюся прядь, та не слушалась, тогда профессорша взяла ее двумя пальчиками, покрутила, сведя глаза к покрасневшему носику, вздохула и заправила за ухо.       - Меня Траджен зовут.       - Да-а-а? - удивилась она, словно впервые его увидев, -а я... ик, а меня как зовут? А меня зовут Миара! И я, между прочим, профессор! Каких-то там наук, чтоб их сарлакк сожрал и высрал! А я всю жизнь хотела сказки писать... детям и этому, юношеству которое, молодняку, короче, о любви... только все, не о чем писать-то... Потому что нет, бля, никакой любви, сказки все это. Страшные такие. Поэтому я профессор! И еще этот, как же его... ик... эксперт!       «Ага, значит, эту профессоршу Миара зовут… И что это нам дает? Да ни хрена не дает!» - Траджен автоматически поглаживал тиксо по плечу, вроде бы так обычно делают, когда успокоить хотят… Он тоже когда-то так же делал… А потом просто перестал. Вообще, эти все прикосновения, опасно это… чревато…       Из-под мышки засопело. Профессорша, Миара которая, так и уснула, с фляжкой в руке и на полуслове своего рассказа про какие-то сказки. Сказочница, мля..       Траджен потянулся за одеялом, тиксо тут же недовольно заворочалась, забормотала что-то про ножовку… Рен плюнул, накинул термоодеяло себе на плечи, подоткнул этой… Миаре, и прикрыл глаза, прислушиваясь к звукам за пределами пещеры. Там ухали какие-то ночные пернатые, какая-то мелочь шелестела в кустах, неподалеку журчала вода… Река рядом… Все эти ночные звуки заставляли глаза слипаться, дыхание выравниваться… навевали сон…       Миара проснулась ночью от того, что кто-то снаружи пещеры решил устроить ночные песнопения. Орал зверь знатно, с придыханием. Прислушалась, вроде не тот, который кабановолк, как этот Рен сказал… Тут же поняла, что она не одна. Вот совсем не одна. Оказалось, что этот, который уравнобешенный, так и сидит, оперевшись спиной о камень, и спит! И ее одной рукой обнял! И еще одеяло на плечо ей накинул! А она практически на нем лежит! Она недовольно заворочалась, пытаясь выпутаться из реновской ловушки. Тот тут же недовольно заворчал, рукой еще сильнее обхватил за плечо и прижал к себе. Аж дышать тяжело стало. Но стоило перестать трепыхаться, как рука этого Рена тут же расслабилась, и дышать стало легче. Пошарила глазами по сторонам. В свете почти погасшего костра заметила лежащую флягу. Осторожно притянула к себе, открыла и допила содержимое. Для смелости… Чтобы спалось смелее. Если уж будет убивать, то хоть не так страшно…       Проснулся Траджен утром уже один. Укутанный в одеяло по самый нос. Еще глаза не открыл, а сразу прислушался к Силе. Сторожок молчал, что уже хорошо. Тиксо рядом не было. Это плохо. Но судя по волнам мериголда, находится где-то рядом. Потянулся, сладко зевнул. Давно так хорошо не высыпался. Пошел по следу мериголда. Тиксо, Миара которая, обнаружилась неподалеку от пещеры, среди камней.       Она сидела в своей пижамке с улыбчивыми лапушками-туками, вытянув ноги и скрестив их, ушки тапок-вурпаков покачивались вслед за движениями ее стопы. Траджен стоял за кустом папоротника-ферна, почти открыв рот, и как завороженный смотрел, как розовый вурпак на ее ноге кивает ему глазками-пуговками, бля. Как настоящий! Потом взгляд Рена медленно продефилировал от вурпака до ее колена, потом дальше по золотистому бедру, потом поднялся к ее рукам. Копалась в сумке. Что-то мурлыкала под нос. Очухалась. Не, ну а че, виренское оно такое, оживляет. Учитывая, что во фляге почти уж и ничего к утру, видимо животворящая сила сказалась на тиксо положительно. Значит что? Значит, сейчас возможна вспышка ее дурости и стервозности.       Траджен осторожно, перебираясь с камня на камень, обследовал окрестности еще раз. Сила текла спокойно. Этот ливень оказался просто подарком - все следы смыл. Но тут оставаться все равно нельзя, надо уходить. А куда идти? Тьма обиженно молчала, а Сила... Погружение в медитацию далось с превеликим трудом. Ну не любил Траджен этого дела, не привык еще, хотя Кайло настаивал, а мусорщица даже пару раз заставила их всех приобщиться к погружению в Силу коллективно, тоже мне, училка нашлась. Викрул ржал, Ушар злился, ни фига ни у кого не получалось, пока Рей сама не разозлилась на несерьезность отношения к ее предложению. Потому что они де, сами не знают своего потенциала и ведут себя как стадо необученных код,еков. Можно подумать, козлов этих кто-то обучает лазить по отвесным скалам. «Это у них от природы», - неосторожно проворчал Траджен, а мусорщица заметила, что у них тоже дар, а они его вот так вот нехорошо… Да как нехорошо-то? В бою самое то. Но Рей зыркнула своим гаталенским, круто заваренным уже, и вот тогда сразу получилось у всех разом.       Теперь он отошел от пещерки, поднялся повыше и заставил себя делать то, что должен. Дышать получалось, видеть и слышать - так себе, чувствовать… Это «чувствовать» чуть мозг не вынесло! Дело не в том, что кошка - женщина, дело в том, что это «чувствовать» не то, какое должно быть! Он мог чувствовать только потребность, что и происходило с правильными особями, за определенную плату. Потребность исчезала и все, никаких чувств и в помине не было, стерлись из памяти, как страшный сон. Теперь же все было неправильно, цвет этот, мериголд, золотистый, как ее кожа, как искропчелиный мед, как виски. Как… И такая шелковая, прямо как перышки у вфирстов… А глаза… сгинуть можно в скоплении звезд в этой туманности Утегеу цвета индиго, и не гончая она, одни коленки чего стоят, такие округленькие, а бедра, а грудь, а руки какие изящные, красивые… Бля, куда понесло-то… Тут, видимо, потенциал взял свое, потому что Траджен отогнал свет мериголд, призывая все остальное, собирая в себе и направляя. Он слушал. И видел, как энергия концентрировалась на юге, подсвечивая и пульсируя. Черное - на севере, темное - на западе, впереди спокойно и что-то… что-то впереди, не опасное. Опасное далековато, но тоже есть! А вот приблизится или нет, этого Сила не показала, только шептала что-то неразборчиво, кружа так ласково и растроганно-взволнованно. Это вот самое страшное… Было такое уже, было! Да нет, не такое… Все равно, НЕПРАВИЛЬНО!       А теперь очухавшаяся тиксо роется в своей сумке, что ищет, интересно?       Траджен вышел из укрытия, она тут же подобралась, мурлыкать перестала, сумку прижала, села на коленки, сверля его настороженным взглядом.       - Идти надо. На юг. Там, скорее всего, какое-то жилье. Или поселение.       - А вы откуда знаете? – спросила с недоверием.       - Мы же познакомились, - Рен не ответил на вопрос, потому что ее эту интонацию вреднючую уже знал, сейчас заведется.       - Когда? – удивилась профессорша и поерзала задницей по пяткам, устраиваясь поудобнее.       - Ночью. Меня Траджен зовут, а тебя Миара. - он подошел ближе, смотря на сидящую тиксо, глаза которой уже зажигали свои звезды.       - И что? –строго спросила Миара, заправляя свою необузданную прядь за ухо.       - Да хватит уже выкать мне! – прорычал Траджен,- если по нужде сходила, все, идем дальше! - он направился к пещере экипироваться.       - А… а как же я пойду-то? - тихо спросила профессорша его спину,- я же не одета совсем.       - Совсем, это когда голая. Трусы и майка есть? Есть. Тапки какие-никакие... пойдешь, если жить хочешь.       - А где мой костюм и туфли? – сразу же в ответ на его категоричность вредно спросила профессорша.       - А нету уже, надеть все равно нельзя, я их поглубже прикопал и камнями завалил.       «Хам!» пронеслось в сознании. «Подите вон!»       - Но… как же я… теперь… - смотрела вниз, на свои тапки, из которых вверх шли две длинные и красивые ноги.       - Придумаем, - почему-то уже не так строго ответил Траджен, кинув взгляд на ее ноги.       Она увидела его снова, как есть, со своим тесаком и в шлеме, сильнее прижала сумку, снова вся нахохлилась, снова в глазах непонятно что творится, снова боится? А он бросил ранец ей под ноги:       - Надевай! – приказал Рен, пристегивая пояс над заправленным за спину плащом.       - Зачем?       - Я говорил тебе, чтобы вопросов не задавала и делала то, что скажу? Надевай! Понесешь спаскомплект.       - А вы? – смотрела подозрительно.       - А я - тебя, - обреченно сообщил Рен.       Потом он спустился к ручью, который уже вошел в норму почти, вода ушла вниз, обернулся, надо же, надела!       - Давай, забирайся ко мне на спину и держись! Только не за шею, а то придушишь еще!       Она посмотрела в его визоры, на ручей, на свои меховые тапочки, подошла, но уже не шарахаясь. Рен присел, она как-то неуклюже взгромоздилась, он подтолкнул ее рукой, придерживая под бедра:       - Да не бойся, я не развалюсь, забирайся повыше.       Проверил, как она там зацепилась, и вошел в воду. Пошел вниз по руслу, как можно дальше и дольше.       Училка сопела ему в шлем в районе шеи, ерзала, потому что съезжала вниз. Жаловалась на его секач, на что Рен ответил, что он в чехле, на что та парировала, что он ей все равно давит… Давит ей! А ему вот не давит! Тащить ее на себе, вместе с ее барахлом и мультитулом. Траджен пару раз поскальзывался, едва не упав, училка вскрикивала, вцеплялась обеими руками за шею, он рычал, она снова хваталась за плечи, съезжала, он ее подкидывал вверх, перехватывая под ноги… Потом сгрузил на траву, опустился сам, снял шлем и лежал, выдыхая и закрыв глаза.       - Вам… тебе тяжело, да? – спросила профессорша, снова роясь в своей сумке.       - Что ты там все ищешь? – Траджен сел, всматриваясь в ее глаза.       - У меня где-то вроде был… где - то, неужели я его выложила? Я же помню, он долго был… одометр.       - Ну и зачем он тебе? – усмехнулся Траджен, - не ищи, нет его там, я точно бы запомнил, если б был.       - Значит, выложила, - сокрушенно вздохнула профессорша, - нам же хорошо бы знать, какое расстояние мы прошли.       - Немного, километра полтора. Ты, знаешь ли, все же не ранец спаскомплекта, побольше будешь, - он помолчал, - значительно так.       - А я могу и сама! – тут же взвилась кошка тиксо, ушки вурпаков возмущенно мотнулись. ВОТ! Прямо сейчас уже швырнуться готова, в ручей-то.       - Можешь, - вздохнул Траджен, окинув ее взглядом из подтаявшего синего снега, - только не по воде. Вурпаки твои утонут сразу же. – он поднялся, - залезай, дальше идем.       - Да вы же… ты же не отдохнул совсем! – как-то излишне взволнованно вдруг воскликнула училка.       Он обернулся. Это что же, в скоплениях звезд шло явное смещение к солнцу? Рен ничего не ответил, но в Силе почему-то плеснулось чем-то теплым. Вздохнул, взвалил училку со спаскомплектом на плечи. Двинулся дальше. Спустя час они вышли к реке, все еще полноводной и мутной от дождевой воды.       Он сгрузил ее на полянке, повыше от воды, расчехлил вибротесак, оставил плащ и шлем, и ушел в заросли.       Миара сидела, обложившись сумкой, ранцем и смотрела на его скинутый плащ и шлем. Шок отошел, это ясно. Вчерашний день почему-то виделся как за заляпанным пылью стеклом. Смутно и с притупленными эмоциями. Но даже эти притупленные заставляли мурашки пробегать по коже. Или это ветер такой прохладный? Если бы она только знала, что окажется непонятно где, оделась бы соответствующе. Только что теперь-то? А еще поймала себя на том, что чувство страха, не отпускающее ее последние пару дней, начало потихоньку притупляться. Сведения о том, кто такие Рен, почерпнутые из голонета, на какое-то время просто лишили ее способности адекватно воспринимать происходящее. То, что писали о них осведомленные источники, могло заставить поседеть особ впечатлительных, но Миара себя впечатлительной не считала. Уже давно. Поэтому всю информацию воспринимала к сведению, как констатацию факта. А как иначе, если в голонете все сплошь рассказы очевидцев? А там такое... такое... мало того, что они убивают всех, кого видят на своем пути, эти Рены, просто потому, что убивают, так еще ж и едят сердца там, печень, мозги выковыривают как-то... Один очевидец очень подробно рассказал. Этот вот, с тесаком, хрясь по черепу, крышечка открывается, а второй, у которого топор такой, ложкой выковыривает, а потом они... Фух, зачем это она вспоминает? А еще осведомленные источники рассказывают, что они всех девушек, которых увидят, насилуют, а потом в рабство продают. Или наоборот? Сначала в рабство, а потом... Нельзя сказать, что она прям девушка, но в рабство не хотелось, а насиловать этот Рен как-то особо не спешил. Но ведь измывался! Он ее вообще за человека не считает, не то, что за девушку. Эти его выходки в рефрешере, эти его приказы и унижения, эта его грубость и хамство, насилие, в конце концов! Он ее наручниками сковал, как... как преступницу! А еще он послал ее... далеко куда-то и ушел, бросил, на съедение кабановолкам и ногри! А еще он приготовил САМ вкусное рагу, и не оставил ее погибать на «Попрыгуне», убил ногри, и не дал ей утонуть, потому что вернулся... за ней. И он сидел там, у огня, она помнила, думал о чем-то. Странный. Смешной иногда, но страшный. И она никак не может понять, ПОЧЕМУ он тащит ее за собой? На себе? Но вот когда она СЛУШАЕТСЯ... он другой. А почему она должна СЛУШАТЬСЯ? Это неправильно! Она уже когда-то слушалась, в рот смотрела, любила так, что... Все! Хватит. За столько лет она отвыкла общаться с мужчинами на бытовом уровне. Это правда. А еще она отвыкла смотреть на мужчин почти в голом виде. Да вообще смотреть на мужчин, хоть в одетом, хоть в раздетом виде. А этот, совершенно не стесняясь, моется в душе, совершенно нагло раздевается при ней и ПРИКАЗЫВАЕТ раздеваться ей? Потому что он был прав. И вот теперь мировое светило, профессор Миара Роук сидит черт знает где в пижаме и своих домашних тапках, а бандит, убийца и насильник, как говорят очевидцы в голонете, где-то что-то рубит своим ужасным секачом...       Пффасск! Что за хрень с ним происходит? Он таскает на себе кошку тиксо, он думает о том, чтобы она не заболела, он СОСТРАДАЕТ ей, потому что профессорша попала в переплет и почти утонула и замерзла, он пялится на ее ноги… а че ж не пялиться, если они всюду перед глазами? Да это ладно, тут другое. Когда это такое было, чтобы он думал о женщине, да еще припадочной, да еще дурной стерве, когда это было, чтобы он заботился о бабе? Давно. Тут Тьма права. Ничего хорошего не выйдет. Тут надо уже меры принимать. Какие? Правильно, ставить ее на место. Чтоб слушалась. Когда слушается, спокойнее. Не намного, правда. Потому что, тут слушается, а тут сразу же и взбрыкивает. Значит, надо надавить. Он Рен или не Рен? Кайло называл его «крутой, как мертвая звезда». Спокойный, уравновешенный, контролирующий свои эмоции. Да какой тут контроль с этой тиксо? Она ж кого хочешь доведет! «Подите вон!» Тут в памяти всплыли стесанные до крови эти полоски от туфель… А ведь она даже не ныла, и не жаловалась. «Я помочь хотела!» Чем?       Траджен посмотрел на нарубленные стволы. Увлекся, тут не на плот, тут на целый корабль хватит. А все из-за кошки из-за этой!       «А я предупреждала!» - ехидно заметила Тьма, - «все плохое из-за баб! Вот вляпаешься ты с ней. Так бы шел себе и шел, уже б и пришел куда надо, а так еще вон плот мастырить, а она сидит там, тиксо надутая, сейчас еще указания будет давать…» Траджен смачно выругался. Неразрешимые противоречия в сознании буквально били друг другу морды. Сила светом мериголда душила Тьму, мысли прыгали, эмоции метались. Он со злости перетаскал все, что нарубил, на берег, краем глаз поглядывая на профессоршу. Та сидела тихо, ничего не спрашивала, только провожала каждый его приход-уход в лес внимательным взглядом. Или одумалась или задумала что. Тут не угадаешь ее маневры.       Маневр она совершила, когда Траджен полез в спаспакет, выудив оттуда крепкую веревку, обрезал крюк-кошку, потащил к бревнам.       - Ты собрался строить плот?- спросила профессорша, подходя и держа в руке мультитул.       - Собрался, - рыкнул Рен, бросив короткий взгляд. Стоит тут, светит своими ногами. И туманностями тоже, и...       Он сердито сорвал через голову нижнюю камизу, схватил второй клинок, прорубая выемки для веревки.       «Опять полуголый», - она отвела взгляд, а внутри так капало расплавленным воском, приятно-жарко. Она скосила взгляд. По нему, его телу, будущие медики могут изучать строение... всего строение... Как же он ее пер столько на себе! А теперь машет своим секачом и этим, который как меч. Неужели не устал? Только перекатываются бугорки мышц, и ни жиринки нет, хотя здоровый такой. И не монстр, как рассказывают очевидцы в голонете. Тут словно дохнуло жаром пустыни, о чем она думает? Он ее съесть обещал, когда жрать нечего будет. Это же Рен!       Рен примерился, отрезал кусок веревки, стал утягивать бревна... Тогда училка молча протянула рычаг мультитула. Он поднял взгляд. Ресницы у него смешные, какие-то грустные, все время там тени, в краешках глаз...       - Считаешь, что поможет? - спросил Траджен.       - Давай попробуем,- пожала плечами тиксо.       Потом он прикручивал веревки, притягивая мультитулом, как рычагом, она держала, он увязывал. Действительно, помогло. Траджен говорил, она делала, приносила лозы лиан малиты, смешно шлепая в этих тапках-вурпаках, снимала кору, мочила в воде, подавала ему. Он укреплял плот еще по двум направляющим. Надо же, помнил с детства. В имении был пруд, отец каждую весну делал им с сестрой плот...       Потом приладил руль, обтесал длинный шест и посмотрел на училку. Туманности сияли, как анкаресские сапфиры. Чудная совсем. И она... улыбалась. Она - УЛЫБАЛАСЬ!       На ночь устроились выше. Сточила плитку пайка, воду вскипятил в махонькой кружке на брикетике топлива, бросив таблетку с травой бехот. Комплект для выживания отрабатывал свое предназначение. Потом она укуталась в термоодеяло, а он в свой плащ, смотрел, как она спала. Во сне совсем не вредная.       Утром они отчалили. Правда Траджен держался вблизи берега, стараясь, чтобы плот никаким образом не вынесло на середину. Пусть медленнее, но зато нет опасности, что унесет и перевернет течением. Профессорша была сосредоточена, потому как ее посадил на руль и приказал не отвлекаться. Она отвлекалась. На Рена. Бандит почему-то... почему-то был и не бандит... сейчас. Несколько раз они встречались взглядами, отчего у Миары как-то странно так горячило в душе. Забыто.       Только ближе к вечеру Рен присмотрел кусок берега, где деревья практически врастали в воду, обрамляя несколько заводюшек, а дальше река делала поворот. Плыть без разведки? Не стоит.       - Все, ночевать здесь будем, - сказал бандит, причаливая. Выгрузил свое добро, ее сумку, осмотрелся: - Если хочешь искупаться, только в заводи, у берега. Иначе снесет, поняла?       - Поняла, - кивнула профессорша.       Пошла выше, кустики искать. Рен фыркнул, разделся и с наслаждением окунулся. Наконец-то! Вода не ледяная, но бодрит, снимая усталость с забитых мышц. В принципе, с плотиком этим намастырился уже, вон сколько за день отмахали. Кошка вела себя смирно, глаза у нее... Да, о чем это он? Значит, то, что в Силе пульсировало на юге, почти рядом, но там река делает поворот...       - Ой-ой-ой! Ой-ей! Меня же уносит уже! Мамммоччччки-и-и...у-и-ии.       Траджен тряхнул головой, кто б сомневался!       Профессоршу, вышедшую за границы заводи (какого черта ее поперло неизвестно, предупреждал же!), течение уже тащило на середину, медленно, но верно. Тиксо отчаянно била по воде руками и ногами, почему-то загребая не к берегу, а наоборот. Только благодаря тому, что река поворачивала, течение тормозилось и не вынесло ее на стремнину.       Траджен оттолкнулся, в несколько гребков достиг пыхтящей и скулящей профессорши, поймал ее руку, перевернулся на спину, одной рукой загребал, второй тащил кошку обратно, в заводь. Дно уже чувствовал, тут уже полегче, но тиксо была ему до скулы, ее ноги дна не доставали. Еще чуть-чуть, но тут его ход застопорился. Тиксо нащупала дно и теперь упиралась, стоя в воде, которая их обоих обтекала, как препятствия, создавая водоворотики.       - Да иди уже сюда! - разозлился Траджен ее упорству и дернул за руку к себе. - Лови тебя потом хрен знает где!        - Я не могу! - заорала профессорша, - я не одета, совсем!       - Ну и плыви тогда! - рявкнул Рен, ослабляя захват на ее запястье.       - Ой-ой-ой! Не надо же! - она сама вцепилась в его руку, он потянул, она понеслась, как торпеда по воде, но тут же замолотила рукой и ногами так, что угроза получить в глаз стала реальна, брызги летели с таким напором, что пришлось глаза закрывать.       - Ты зачем из заводи вышла? - спросил Траджен, уже бредя к берегу и таща на буксире бултыхающуюся училку.       А та сопела, фыркала, все же упиралась, производя дестабилизацию обстановки.       - Там, в кустах, кто-то был! Я испугалась! Я хотела подальше от потенциального источника опасности!       - Да ты сама потенциальный источник! - он потянул ее еще, она заорала:       - Да я не одета!       - Мне, бля, что, за трусами тебе метнуться, что ли?       Тут профессорша уже твердо встала на ноги, вода доходила как раз ей по грудь. Ну, то что она без всего, как-то определялось, по тому, как вода приоткрывала темно-розовую ореолу соска на груди. Охнула, присела, погрузившись в воду по шею, уперлась в камешки на дне, но Рен руку не отпускал.       - Да иди ты уже ж сюда! - не выдержал Траджен, понимая, что если она сейчас рванет от берега, то течение ее тут же подхватит снова. Тянуть ее по сантиметру, ввиду активного противодействия, надоело.       Принял решение, потянул рывком к себе, на что она забила рукой по воде, попав по плечу:       - Хам!       - Ага! - сказал Рен, отклоняясь от брызг и ее руки, - подите вон?       - Подите вон!       - Я тебе сейчас пойду! - рыкнул, пытаясь ухватить ее.       Но профессорша извивалась и выворачивалась, подняв целую бурю в заводи.       - Я тебя сейчас обратно в реку выкину!       Тиксо в ответ как-то всхлипнула, заскулила «У-и-и-й» и уцепилась за его плечи.       Во-первых, вода была все же холодная, во-вторых, течение несильное, но до спокойной воды не дотягивало, поэтому ему приходилось изображать волнолом, а в третьих... Он и сам не знал почему, просто так вот получилось, каким-то, совершенно непонятно каким именно, но образом... Она смотрела широко открытыми глазами-туманностями, затягивая в свои звездные скопления, обрамленные темными стрелочками ресничек, и капельки воды по ее лицу, по плечам, по рукам, по груди, вспыхивали на уходящем за горы солнце. В опасной близости, совсем опасной, категорически опасной. И он рванул ее из воды, поднимая на руки.       - Уи-и-и, - она зажмурилась, пытаясь прикрыть руками грудь, сжимаясь и разворачиваясь к нему, припечаталась, типа спрятала все свое, и груди, и темный аккуратный треугольничек у линии схождения ног.       «Чего я там не видел!»- резко сказал себе Траджен, тараня воду и бредя с обнявшей его за шею кошкой к берегу.       Она была холодная, мокрая и... шелковая, только горячее дыхание в районе его ключицы.       Хлоп. Хлоп. Хлоп. В крови сами по себе начали взрываться какие-то пузырьки, наполненные неизвестного вида взрывчаткой.       - Пожалуйста... - прошептала тиксо кипятком в его ключицу, сжавшись еще сильнее, соприкоснувшись еще плотнее.       - Да не смотрю я! - буркнул Рен, выходя на траву, потом тихо сказал ей в ухо: - Все, вали за своими трусами и тапками.       Однако держал ее крепко, чувствуя ладонями ее спину и ноги под коленками, а уж грудью и животом... Ему показалось, что он прижал ее еще крепче, потому что отпускать не хотел. Не хотел и все! Детонирующая взрывчатка разливалась по венам вспышками, а по коже, несмотря на охлаждение, прямо какие-то огненные мурашки поскакали, с температурой горения за тысячу градусов. Неправильная стратегия сокрытия своих интимных мест профессоршей, привела к неправильным результатам спасательной экспедиции. Стояние голого Рена с голой тиксо на руках непозволительно так затягивалось. Этого мало. Она висела на его шее, боясь пошевелиться.       Потому что прижиматься к нему, совершенно неожиданно провокационно, а по сути возмутительно… Возмутительно абсолютно непередаваемыми ощущениями. От его небритости, мягкой и такой приятной на щеке, от того, как вздымалась его грудь, касаясь мышцами ее сосков, от того, как напрягался пресс, от его рук. От дыхания… И все это мужское, скопом по ее эмоциям, которые шквалом по крови, и которые профессор и сава Бар,лесского университета пыталась лихорадочно загасить, боясь просто двинуться. Грудь почему-то (это вот почему, а?) стала сразу горячей, а соски почему-то (это вот почему, а?) предательски не просто от холода торчком встали, а чутко так реагировали на касание с его грудью мокрой, на движения его мускулов, на такие широченные плечи, мощную шею, а там, где ее бедра касались его торса, казалось, кто-то водил раскаленной кистью. И запылало, там, где линия схождения ее ног. И запылало-то вдруг с такой сладкой силой, что она испугалась себя до чертиков. Двенадцать лет вот не ныло и не пылало, не екало даже, так все выжгло тогда, отделенное от всех рецепторов ее женское естество, как ей казалось, мертвое, молчало, а тут шарахнуло! Она совершенно не знала, как ей быть и что делать.       Черт, да он чувствовал ее! Вот столько лет не чувствовал, ни кожи, ни груди. Ни эмоций. Ни дыхания. Все спокойно-холодно по надобности, а тут каждое ее касание как лазерный ожог. Взрывчатка ринулась вниз, наполняя кровью половые органы в комплекте. Черт! Опять не то. Обычно кое-кому приходилось эту кровь туда нагонять, а тут… Все это «в комплекте» резко активизировалось абсолютно без дополнительной стимуляции. Ситуация приближалась к критической. Эманации профессорши почему-то отражались в Силе скачущим пульсом и такими, мля, штормовыми валами, что его почти качнуло от притягательной и сладостной волны, чего в принципе не должно быть, потому что его сексуальные желания не выходили за рамки желания сексуальной разрядки. Без всяких волн и ощущений женщины, которую… он желал? Да не то слово! Там, где ее соски касались его каждый раз, когда она делала вдох, а она задышала чаще, оставались жгучие ожоги, настолько жгуче-приятные, что Траджен сцепил зубы, как мог. Ее щека на его плече, ее спина… Кто-то водил между ними мягкой и раскаленной кисточкой, рисуя эти дорожки прикосновений. Это испугало Рена, он не знал каким образом теперь сплавить тиксо, чтобы она не поняла… не почувствовала его влечение к ней, как к женщине. Этого еще не хватало! «Не хватало!» - вздохнула Сила Светом. Свет цвета мериголд вокруг засиял ярче, радостно завихрил, расстреливая обоих в упор приливом желания друг друга.       Кожа как-то сразу высохла, а профессорша вдруг дернулась, пытаясь вырваться. Он прижал ее, склонив голову к ее лицу, касаясь губами ее лба…       Тьма и рассудок сказали: «Наконец-то! Сама свалит!»       А тело, руки, сердце и «комплект» в полном составе резко выразили протест Тьме и рассудку своим «фи», что четко прозвучало как: «Пошли на…»       Отпустил ее ноги, ставя на траву, тут же обхватив ладонью шею и скулу, гладя большим пальцем золотистую кожу на пылающей щеке. Туманности светились сверхновыми, затопляя его синеватые снега звездным светом, ресницы опустились…       - Чертова ты кошка, - прошептал Рен, наклоняясь к ее губам, - хоть бы ты двинула мне, что ли…       Она закрыла глаза, проводя ладошкой по небритой щеке, потом по шее, потом на затылок… Его ладонь скользит вдоль спины, прижимая еще ближе, так, что она чувствует, не вздрагивает, улыбается, впечатывая себя между его бедер. Так, что прижимает его плоть, теплую и твердую к своему животу. Ох, разве он мог вот так… Мог!       Дальше мериголд засиял еще ярче, когда он вобрал в себя ее губы сразу, одним глотком, чувствуя, как стремительно они наполняются соками и совершенно не сопротивляются. Только отвечают ему все смелее и смелее, все вкуснее, все маняще...       Его руки, мужской мир, нежно-грубые и страстные, режим парализатора для нее, пятнадцать секунд, когда волна истомы от каждого движения по ее телу, а во взгляде как огненные брызги по синеватому снегу. И тепло, ой как тепло от него… как-то мгновенно осыпались в пропасть ее пески, под которыми она похоронила свою чувственность. А его губы одним поцелуем сокрушают все фортификационные сооружения. Она не хотела, чтобы он останавливался, а он и не останавливался, не выпуская ее губы ни на секунду, не отпуская ее ни на миллиметр.       Ах, какая спинка у нее, ладонью сканировал, опускаясь ниже, уже зная. И не костлявая она, и не колючая. И ягодички бархатные и упругие, как плоды ши-шока. Страстная и грациозная, как кошка тиксо. Она могла вообще не касаться его груди, плеч, спины. Все равно искрила вся… А дальше… а дальше огонь в огне… И в этом огненном урагане, как в другой реальности. Как будто они знали друг друга тысячу лет, нет, три тысячи, да все десять тысяч лет! Как будто эта нагота, такая форма одежды, быть самим собой, чтобы видеть и чувствовать взглядом нежно и любовно, когда каждая клеточка кожи горит и пылает как объект вожделения и страсти, когда мускулы и сила - средство признания, от которого ее тело вдруг преображается в одно полыхающее необыкновенным светом волшебство. Для него. Чувственная, желанная, пленительная. И что-то восхитительно тепло-мягкое смешивается с неистово-безумным желанием слияния друг с другом, пить взахлеб эту страсть и эту нежность. Он десять тысяч лет знал, что она хочет, и как она хочет, чувствовал. Только слегка сжимает ее грудь, поглаживая. Только потом покрывая ее поцелуями, как ливнем. Она знала, что он вздрогнет, когда кончик ее язычка вокруг его сосков на груди, чуть прикусывая кожу вокруг. То, чего никому и никогда не позволялось.       Бальзам-трава, как пуховое ложе, а они еще ближе, до дрожи и всхлипа. Тепло его ладони по ее бедрам, он все знает, только едва касаясь набухших соками складочек и такого шелкового треугольничка волос, она желает его? Еще как! Да он сам чуть не задохнулся от блаженства, когда его пальцы скользнули вдоль этих набухших складочек и ее соки в его руке, и сладостные содрогания от прикосновений. А Сила бушевала фейерверком, когда они сплелись на бальзам-траве как ветви гаттисса. Наверное он ненормальный, но он думал сейчас только о ней. На мгновение остановившись перед жарким ее лоном, смотря в ее глаза, а в туманностях сверкали звезды. И он вошел, так, как никогда не входил, так медленно и так туго. Чтобы чувствовать ее, до боли в сердце. Чтобы чувствовать его в себе, до боли в сердце ... Огонь во огне. Она впилась ногтями в его спину, когда закричала, взрываясь в нем, он в ней... Дикая и яростная, кошка тиксо…       Он никогда себе не позволял, да и не хотел совершенно, если честно, просто лежать рядом с женщиной. Просто вставал и уходил, чтобы никогда больше не возвращаться. Сейчас он не хотел уходить. Он хотел вот так, обводя кончиками пальцев ее лицо, плечи, грудь. Спускаясь на живот, перебирать черные пряди, видя, как сияют глаза цвета индиго, чувствовать, как этот свет в Силе между ними. Как жаль, что она не видит… И вдыхать ее запах.. ветра и солнца, и еще чего-то… весеннего… ее настоящий аромат. Увидел. Да… уж. След его страсти на ее коже, цвета кореллианского виски, и почему-то стало весело…       Тут Сила колыхнулась волнением, Траджен перестал улыбаться, в ее взгляде померкли звезды… А в Силе… Хренакс! Прямо на этот свет между ними, серая такая. Глухая стена. И стало резко и колюще больно, как нож всадила, бля…       - Просто дружеский секс, - сказала профессорша, поджав губы и смотря уперто-вредно, - сейчас так принято. Без обязательств, любых…       - Что? – не понял Траджен, - Это вот… что было?..       - Дружеский секс, - повторила она и отвернулась.       «Да ни хера ж себе! Да он чуть не умер от того, что чувствовал с ней. К ней!»       «Ага-а-а!» - заорала Тьма, - «А я ж предупреждала! Мало тебе, да? Мало было? Да все они…»       «Заткнись» - зарычал Рен, чувствуя, как в висках бабахает взрывами сердце:       - А я ни к чему и не обязываю тебя, подумаешь, - грубо сказал бандит, поднялся и пошел к своей одежде.       Профессорша метнулась в другую сторону, только звезды освещали ее в темноте.       «Все так и есть, все правильно, ну так вот получилось. И что потом? Она не позволит больше себе прикипеть к кому-то так, чтобы потом отрывалось по частям, чтобы потом опять собирать себя. Все это… все это просто стечение обстоятельств. И все!»       Траджен укутался в свой плащ, бросив взгляд на кошку, которая ничего не ела, просто завернулась в кокон из термоодеяла и лежала теперь, отвернувшись.       В Силе хлестало молниями. Серая стена так и стояла, только… там, за этой стеной… он точно знал, почему-то. Она плакала. А Рен не понимал НИЧЕГО. Он ее ненавидел, и он ее хотел, и хотел увидеть, как она улыбается ему.       Ночью Тьма рвала на части, ржала над ухом, тыкала прошлым, проводя параллели с настоящим. Сила пыталась ее загнать в угол, но чувства самого Рена растекались плюющейся магмой и жгли. Поэтому Сила как-то сникла, однако подняла его на рассвете, шепнув: «Пора». Траджен еще полежал, пытаясь хоть как-то привести в порядок то, что там плавилось в душе. Надо же, она, оказывается, есть, а он думал, сдохло уже все. И опять ему по этой душе… Ему просто нельзя чувствовать. НИЧЕГО. Драная кошка! Если бы он швырнул ее в шлюз… Да если бы просто ушел, чтоб она захлебнулась там…       «Присмотрись… повнимательнее… знаешь, это как маскировочное поле… вроде ничего нет, а оно есть, да еще какое…» Рей. Рей слушала Силу. И он здесь. И тиксо здесь. И все было. А она говорит, что ничего не было. И плачет потом. Да ни хрена ж не понятно ничего, ну! Профессорша спала, укутавшись так, что он не видел ее лица, свернулась калачиком. Одна. Что она там по пьяни-то болтала?       Траджен пошел по склону, за поворот, посмотреть, оценить, подумать, как дальше... Да какой дальше! Никуда он дальше не пойдет, пока она не объяснит ему...       «Аларм!» - заорала Тьма, - «там нашу тиксо…»       Сила тут же обняла Тьму, сливаясь в нечто гудящее и темное, а Траджен перемахивал кусты, ручеечки, несся обратно, затормозил резко, потом уже двигался осторожно. Там, у реки, слышались мужские голоса… Тьма тут же налилась мраком и яростью, рвалась навалять сразу всем, но Рен удерживал вожжи в сознании. Выглянул из-за толстого ствола, понятно, занял позицию совсем близко, переметнувшись к камням на склоне. А прямо внизу стояла Миара, держа свою сумку. В пижамке и тапочках. Рядом трое. Косматые, но вроде так косматые, лбы перетянуты какими-то плетеными ремешками, на ремешках зубы, разного размера. Ну ясно, что не свои, видимо трофеи с охоты. Одеты в кожу, выделана хорошо, расшита какими-то узорами. Ноги кривые, мокасины на ногах, мягкие. Оружие… хм-м-м. Два ПУЛЕВЫХ ружья, модифицированные луки, короткие клинки. Космы светлые, совсем почти белые, песочные, желтые. Глазки темные, раскосые, черные брови, кожа красноватая, с бронзовым отливом.       Один, присев на корточки и положив ружье на колени, уставился на тапки-вурпаков немигающим взглядом и рот приоткрыл. Эк его накрыло. Второй посматривал по сторонам, третий, чуть повыше остальных, до середины щеки профессорши росточком, смотрел на нее снизу вверх, потом опускал голову до вурпаков, потом поднимал снова. Профессорша что-то горячо говорила этому смотрящему, вдалбливая свои предложения учительским тоном. То, что ее не слушали, Траджен понял сразу, теперь все трое смотрели на ее ноги, потом на грудь и плечи, потом этот, повыше, протянул руку и ткнул профессоршу в левую грудь. Траджен рванулся вперед, кошка в ту же секунду въехала смельчаку своей сумкой боковым справа, тот упал как подкошенный, оно и понятно. Суменция-то содержала всякие тюбики и коробочки, но это фигня. А вот мультитул не фигня точно. Железный стержень-ключ, многофункциональный, функцию наказателя выполнил. Двое других отскочили и похватались за мечи, обернулись, увидев Траджена с вибротесаком и в шлеме, и просто сели на траву.       Она повернула голову, смотрела, как он подходил. Траджен сквозь визоры – на нее, а в Силе разливался цвет мерлиголд, играл бликами, сиял… Не цвет, она сияла в этом цвете. Маскировочное поле? То, что в Силе и есть – настоящее? Сила не ошибается. И что? Пока сама не снимет, не увидишь. А сама, значит, дружеский секс предпочитает? Херню какую-то придумала и маскируется? Ладно.       - Ну что, пацаны, - вздохнул вокодер шлема, - совсем приуныли? – спросил Траджен, осматривая самоповерженных врагов.       - Они не враги, - сказала профессорша, и заправила прядку за ухо. А вчера эти прядки…       - А кто? – Траджен встал перед тиксо, держа вибротесак на плече, - кто? Если они тебя тут… лапали!       - Он не лапал, он не верил, что я настоящая.       - За неверие по кумполу и получил, - согласился Траджен,- а я получил, за то, что поверил. Так? – он смотрел внимательно, фиксируя ее эмоции в Силе.       Заметалась, кошка тиксо. Дружеский секс, на! Теперь уперто будет ему по нервам ржавым клинком пилить? Только зачем? Что такое там у нее внутри, что она так отрезала себя, как Ап,лек топором, хрясь, и пополам?       «Зараза какая!» - возмутилась Тьма, - «мы тут, значит, к ней со всем своим почтением, мы тут…»       «Заткнись»,- рявкнул Рен, - «я разберусь».       «Разберется он», - проворчала Тьма,- «с этими бабами с их заскоками, без грамм триста не разберешься, да бери выше, без пол-литра точно! Но есть вариант. Сейчас мы быстренько этих кривоногеньких покоцаем, а потом вот спросим ее, какого черта она нам мозг выносит. Как тебе план?»       Туманности в ее глазах вдруг вспыхнули оттенком темного фиолетового, звездные скопления притухли, а вокруг, в ее свете мериголд, разливалось отчаяние, и еще такое душное, болезненное одиночество, и безмерная тоска.       Тиксо не ответила, посмотрела на пришельцев и что-то сказала им на незнакомом языке. Те подняли уже старшого, сбились в кучку.       - Кто такие?- спросил Траджен.       - Это илорцы, местная раса. Недалеко тут деревня, или поселок. Мы ведь туда шли?       - Трудно сказать, куда мы именно шли, но, судя по всему, пегглики эти так себе вояки, зато, видимо, пожрать у них точно есть. Ты как насчет пожрать, профессор? Ты ж со вчера и не ела ничего, а энергии расходовала много, дружеский секс, он такой, знаешь, забористый, - он снова пытался считать ее эмоции. А ведь получилось! Зашипела и холку вздыбила, в Силе-то все слышно!       Кошка медленно так подошла к нему, уставилась в визоры шлема:       - А для вас, видимо, дружеский секс не забористый, потому что это странно, что вы тоже не ужинали, значит энергия и не растрачивалась. Так, слегка, да? А что впустую-то тратить…       Тьма обиделась очень сильно, ее возгласы типа: «Да мы пахали!... Да что она там себе позволяет!…» Траджен погасил сразу, ухмыльнувшись под шлемом:       - Да что там слегка, можно сказать и не тратилась вовсе. – он развернулся и подошел к илорцам, отчетливо чувствуя, как она сопит от обиды и явно желает шарахнуть сумкой и ему, боковым справа и по башке, обернулся:       - Скажи этим, пусть в гости ведут, пока я сам не пришел.       Она перевела. Илорцы подобрались, закивали, замахали руками, показывая на юго-восток, куда река поворачивала.       - Ну, пошли, - кивнул Рен.       Илорцы шли по склону горы гуськом друг за другом, все время оглядываясь, потом шла профессорша. Вот она не оглянулась ни разу. Траджен только слушал Силу. В плане оперативной обстановки она текла спокойно, Тьма дрыхла, а вот в личном пространстве… Золотистые потоки бились в этот серый монолит, который перегораживал им путь. Ниче. Это мы еще посмотрим, насколько твоя дамба прочная.       Склон становился все круче, училка карабкалась за илорцами, Рен чертыхался, потому что ее ноги перед глазами, а он-то прекрасно теперь знал, какие у нее ножки! Она несколько раз скользила вниз, он подхватывал ее, она шипела, а в Силе тут же взрывалось притяжением, отдаваясь в обоих искристым пламенем. Но кошка вредничала, демонстративно дистанцируясь.       Тапки-вурпаки оказались, что удивительно, крепкими. Малость розовый мех только подзагрязнился, а так ничего, подошвочка выдержала. Траджен отвел взгляд от вурпаков и рассматривал теперь скопление кривоногоньких вокруг них с профессоршей.       - Какие-то они все на одно лицо, - сказал Траджен, цепляясь большими пальцами рук за пояс. Илорцы, и правда, мало отличались разнообразием в антропологическом плане. Светловолосые, кареглазые, невысокие, коренастые. Красноватая кожа, раскосые глаза, все в кожаных куртках-штанах, бабы в туниках до колен. А вот рубашки у мужчин явно из грубого полотна. Пока ударенный сумкой исчез за расписанными красными и синими красками дверями довольно сносного каменного дома, Рен и училка оказались в центре внимания.       Деревня больше смахивала на укрепленный выложенными по периметру из крупных камней стенами, аванпост. Приткнувшийся к почти отвесному склону горы, оголенной скале, в которой стояли воротца типа «решетка», перегораживая собой вход в пещеру, а вокруг этого центрового домика штук тридцать таких же круглых, но поменьше. Кое-где в два этажа. Все домики укрыты каменными оградами, высотой метра с три, улочки узкие, запах каких-то животных, площадь квадратная, выложена булыжниками. На поясах мужиков вполне себе бластеры, откуда пулевые ружья, не ясно, если только откопали где, а вот никакой техники не видно. Пешеходы, что ли?       Илорцы рассматривали их с любопытством, но оно было разнонаправленным. Кривоногонькие и коренастенькие лохматые дамы смотрели насуплено, явно недовольно, потому что любопытство мужское сосредоточилось на Миаре. Оно и понятно, чего ж тут непонятного. Несколько юных дам, не таких лохматых, грудастых, жопастых и коренастых, а еще так стройных, хихикали и стреляли взглядами в Траджена. Посыл понятен, их мужики ему до плеча не достают, да и ноги у него не кривые. Шлем Рен не снимал, сканировал окружение через визоры. Сенсоры показывали, что в пещере органическая жизнь. Вонь оттуда шла точно органическая. Звук смачных затрещин заставил обратить внимание, тут тоже все ясно, излишне восторженный взгляд кое-кого из мужчин на училку вызвал неудовольствие женской части разглядывающих.       Профессорша прислушивалась к разговорам в коллективе, хмурилась, потом повернулась к Рену:       - Мне это не нравится, они все рассматривают нас, как вариант сексуального контакта, обсуждают, кто кому достанется. Меня точно заберет вождь, а тебя поделят между нужными дамами. Ты-то, конечно, в накладе не останешься, а вот я категорически против.       - Я-то в накладе не останусь, - подтвердил Рен, просчитывая свои варианты, кривоногеньких не так много, бластеры… да фигня, он успеет, первый раз что ли, - а вот ты, может, дружеский секс вождю предложишь, без обязательств, так сказать?       Кошка запылала таким негодованием и такой злостью, что Рен, устояв от этого шторма в Силе, снова усмехнулся под шлемом, а она сказала:       - Я тебя убью. - туманности потемнели отчетливо, Рен удовлетворенно отметил про себя, что она так и сделает.       А потом из домика, что побольше остальных, вышел их вождь. То, что вождь, Траджен сразу понял. Слишком много на нем всяких цацек навешано было: сразу два бластера за поясом, еще какой-то ножик в ножнах, браслеты на руках и ногах, украшенные как зубами непонятно кого, так и камнями драгоценными, а на голове шлем пилота, инкрустированный камешками и зачем-то разноцветными перьями. Ходячая инсталляция какая-то, а не глава местного племени. Но такой же кривоногий и смуглый. И глаза немного косили. Причем оба внутрь.       Вождь остановился напротив гостей, важно их оглядел, выпятив вперед губу. По Траджену взглядом только мазнул, больше внимания уделив его оружию и шлему. Точно прикидывал, как и на него камней и перьев навешать. Но вибротесачок, легко закинутый на плечо, оценил, кивнул уважительно.       Тиксо внимания уделил больше. Подошел к ней, обошел по кругу, рассматривая и цокая языком. Траджен напрягся, следя за перемещениями косого предводителя кривоногов, но пока действий никаких не предпринимал. Наблюдал. А тот, осмелев, пощупал у училки волосы, плечи, а потом внезапно ухватил пятерней за грудь. Тиксо отшатнулась, махнула сумочкой, чтобы боковым, да в ухо сразу. От удара глаза вождя вообще сошлись у переносицы. Он тут же взвился, закричал на нее. Тиксо в долгу не осталась, тоже кричать начала. Рен ничего не понимал, только понял, что эти переговоры на повышенных тонах пора прекращать, и долбанул вождя Силовым ударом. Один раз, легонько так. Не насмерть. Тот шмякнулся об стенку своей хатки, расползся по ней телом, как дохлая медуза. И без того косые глаза окосели в конец, собравшись в кучу, а разноцветные перья из шлема фейерверком порскнули в разные стороны. Толпа ахнула, кто-то схватился за оружие, воины слаженно двинулись на Траджена, а он легко так перехватил рукоять тесачка и активировал нить накала из фрика, оружие привычно загудело, потрескивая сияющей дугой. Крутанул лезвие, привычное к руке, примеряясь: ну, кто первый? Желающих почему-то не оказалось. Все замерли, открыв рты и не отрывая взгляда от тесачка. А что? Он, да, красивый! Траджену самому нравится.       По толпе порывом ветра прошелестел шепот: «Джеди… джеди…»       Кто-то из воинов отмер, кинулся к вождю, отскабливая его от стенки. Тот никак не мог сфокусировать взгляд, его глаза то смотрели в переносицу, то разъезжались в разные стороны. Но Траджен не стал расслабляться. Мало ли что они там лопочут на своем. Бросил вопросительный взгляд на училку, которая с приоткрытым ртом наблюдала, как Рен разобрался с вождем, даже глаза стали как две огромные плошки, в которых эти туманности вращаются и звездами сверкают. И ротик аж открыла от удивления. Потом подбежала, стала рядом с Реном, что-то крикнула местным. Те на секунду задумались, потом согласно закивали. Даже вождь теперь не выглядел таким ошарашенным. Сфокусировал, наконец, взгляд, улыбнулся щербатым ртом, поправил на шлеме оставшиеся два пера, и что-то скомандовал своим подданным.       К ним подошел один из илорцев, поклонился, но не глубоко и с достоинством, поманил рукой. Потом посмотрел на училку и что-то ей залопотал. Та ответила, и неожиданно вложила свою лапку в ладонь Траджена. Тот от удивления аж замер на мгновение, прежде чем двинулся за ней и этим илорцем.       - Куда это нас? – шепнул тиксо.       - Обещали разместить в гостевом домике. Тут есть такой, для особо важных гостей.       - Надо же… У них, оказывается, еще и гости бывают. А мы что, особо важные? Гости-то…       - Ты для них теперь «джеди», - шепнула училка, не могу понять, что за слово, не встречала его в лексиконе илорцев. Может, какое-то местное определение кого-то?       - Ага… местное, - буркнул Траджен, которому это «джеди» кое что напомнило. Но пока выводов делать не стал.       - А что ты этому с перьями тогда сказала? – не унимался Рен, не любящий, когда вокруг него что-то происходит, а это что-то он не силах понять и проконтролировать.       - У них тут с женщинами туго, - прошептала училка, - Вот он и решил меня себе в жены взять, то ли третьей, то ли четвертой женой.       - А что не согласилась? – хмыкнул Траджен, которого от этой новости в груди заворочался нехороший такой темненький червячок, грозивший со временем вырасти в крайт-дракона.       - А я ему сказала, что я с тобой. Мол, жена твоя.       - Ну, ты даешь, училка! – хмыкнул Траджен, искоса глянув на все еще жавшуюся к нему тиксо, - И придумала же! Хотя, хвалю, ход грамотный! Местность все-таки незнакомая, эти криволапые тоже особого доверия не вызывают, хоть я теперь и «джеди», так что нам сейчас вместе надо держаться…       Пока они шли, Траджен внимательно осматривал все, что их окружало, автоматически отмечая пути отхода. Миара замечала только любопытные взгляды, ее поражали их одежда, эти вымощенные камнями улочки, круглые дома, деревья, да все. Все так отличалось от того мира, в котором она жила. И тот, кто шел рядом, тоже отличался. Так отличался, что она сама не понимала, почему ее тянет к этому ужасному Рену, который на самом деле и не ужасный. Но она точно знает, что больше ничего не будет, потому что потом... потом ей будет больно. А страх снова испытать то, что было, пусть давно, оглушал и заставлял ожесточенно обороняться.       Все не так, все неправильно, она сама виновата, это просто наваждение какое-то, это просто недоразумение. Да-а? Ну ни хрена ж себе «недоразумение». Это ж до какой степени «не до»? Это до полного отсутствия мозгов надо дойти, чтобы... чтобы что? Тебе мало того, что пишут очевидцы об этих бандитах? Этот бандит шел рядом и с ним было спокойно, а без него... НЕВЫНОСИМО. Но лучше сразу, да, так будет правильно.       Профессорша как на экскурсии, чтоб их... Посмотрите налево, посмотрите направо. Ни фига не соображает, что от этих вот кривоногеньких можно ожидать что угодно. Ей интересен их образ жизни, ах, как тут все не так... непуганая, короче. Ногри страшные, эти вот приняли и даже уважуху кинули. Ну-ну. Еще неизвестно, что дальше. И молчит, и взгляд прячет. И думает, что все разрулила со мной. Потому что она так решила, видите ли. Да вот ни хрена!       Свет мериголд в Силе окутывал ее мягким свечением, стена стояла, Рен злился, но был полон решимости эту стену снести. И никакие кривоногенькие этому помешать не смогут.       Их подвели к какому-то домику, огороженному, как и все тут, каменной стеночкой, высотой метра в три. Не дома, а мини-крепости. Хотя, правильно. Никакой техники нет, примитивный мир. Видали и похуже.       Домик был небольшой, но позади него Траджен заметил выход прямо к довольно-таки большому бассейну, оборудованному в естественном каменном углублении, с водой, от которой поднимался пар. Вокруг были высажены кустики, усыпанные яркими цветами. Э! Да у них тут комфорт! Деревня на выходе термальных источников. А что? Удобно. Эти раскосоглазые, однако, неплохо устроились.       - Это гостевой домик, - сквозь зубы процедила тиксо, раскланиваясь с провожатыми, - Говорят, что раньше в нем жили гости с неба, джеди. Кстати, тебя они теперь тоже джеди почему-то называть начали. Эти джеди давно на их мире выращивали какие-то разные растения. И укрыли планету от чужих глаз.       - Понятно, откуда тут маскировочное поле, - кивнул Траджен, снимая шлем и перчатки.       - Наверное, потом эти джеди исчезли, за ними еще какие-то плохие прилетели, потом прибыли ногри. Но их мало, они злые. А недавно совсем, как говорят охотники, в городе, где ногри живут, это далеко отсюда, еще какие-то инопланетники появились. Илорцы иногда следят, но сами не светятся, им нет дела до чужаков.       - И это понятно. Кто такие - выясним. И у них оборудованный генераторами гравитационного колодца старый «Налетчик», таскают из коридора кораблики, че, жить можно. - Траджен снял плащ, броню, верхнюю тунику.       Профессорша рассказывала, следя за его манипуляциями, в туманностях двинулись звездные скопления, в Силе прошлась трепетная такая волна, Рен уставился на нее, она отвернулась. Ладно.       - Ага…- пробормотал Траджен, рассматривая предоставленные им хоромы.       Дом действительно был небольшим. Кухня с очагом, сейчас погасшим, посередине стол и лавки с двух сторон, полки с посудой, толстая обожженная керамика. Санузел странный, но с водой и канализацией, хотя все материалы какие-то смешанные. Тут явно то, что привыкли использовать в Галактике, и дерево. Видимо джеди устраивались тут надолго, но не слишком хотели выделяться из рядов аборигенов. И спальня, одна, с одной широкой кроватью под балдахином. Ну, надо же, а эти джеди знали толк в отдыхе. На деревянных полах полосы домотканых дорожек все с теми же узорами, что и на одежде илорцев.       Пока ходил по дому, оценивая обстановку, и думая, как бы организовать кошке встряску, чтобы так сказать, она поняла всерьез и надолго, та снова порылась в своей сумке, выудила оттуда кусочек мыла в форме сердечка, и ушлепала в своих вурпаках мыться.       Вот же, упертая и своевольная, и чудная, и красивая ведь! Внутри задрожало таким... звоночком, завибрировало... А вождь этот, обвешанный всяким барахлом местным, Рен точно видел, смотрел он на нее с жадностью. И от этого жадного взгляда, которым вождь тиксо просто облизывал, у самого Траджена внутри поднималась такая волна бешенства, что хотелось этого, со взглядом, по стеночке размазать, даже не применяя Силу.       Траджен в задумчивости сел на кровать, решая, что теперь ему делать. Сделать вид, что она для него пустое место? Да ни за что! Еще он на поводу этой тиксо не шел! Или все-таки поднажать, но так, чтобы она сама на стенку полезла? Пошатать, так сказать, ее монолитик-то серый, за которым она так усердно прячется.       Училка плескалась долго. Вышла вся распаренная, завернутая в кусок ткани, второй на голову намотала. Опять закуклилась… Ну, ну… Посмотрим…       Траджен тоже нырнул в местный рефрешер. Там обнаружилась огромная металлическая лохань, выполняющая функцию ванной. Пока смывал с себя грязь и пот, успело стемнеть, а в голове окончательно созрел коварный план по укрощению училки. Только потом пусть не жалуется.       В спальню Траджен вернулся во всеоружии. В штанах на голое тело и готовый к отстаиванию своей мужской гордости. Молча уселся на край кровати, и тут же ожидаемо получил тычок в бок. Не сильный, но ощутимый. Промолчал, делая вид, что этого тычка не заметил, зато начал демонстративно пристраивать поудобнее подушку у изголовья кровати. Спать готовился. Училка вцепилась в подушку, потянула на себя. Траджен одной рукой придержал предмет спора, с насмешкой наблюдая, как та сопит от натуги. Потом отпустил, и тиксо вместе с отвоеванной подушкой укатилась на свой край кровати. Взамен забрал подушку профессорши и положил ее на место отобранной. Тиксо зашипела, снова вернулась, вцепилась теперь в эту. Снова засопела. Ага, злится… Это хорошо… Траджен подождал немного и опять отпустил. Тиксо снова укатилась, на этот раз свалившись с кровати. Подушки закончились, поэтому Рен просто улегся на кровать, заложил руки за голову, мечтательно уставился в потолок.       - Спать ложись, - бросил Рен взъерошенной тиксо, снова взобравшейся на кровать.       Та критически осмотрела лежащего Рена, скрестила на груди руки, и сдула с лица упавшую прядку, стоя в своей пижамке и тапках вурпаках.       - А ты что тут мостишься? А ну, давай отсюда! – выдала профессорша, ткнув пальцем в сторону выхода.       - Не-а, - мечтательно усмехнулся Траджен, жмурясь от удовольствия. Ох, что сейчас будет!       Ждать не пришлось. Тиксо подскочила к Рену, схватила за руку, потянула на себя. Впустую, Траджен даже не шевельнулся, с усмешкой наблюдая за мечущейся вокруг него кошкой. Тогда она схватила его за ногу, попыхтела, пытаясь стянуть его с кровати. Опять без результата. Остановилась, пытаясь отдышаться, поправила растрепавшиеся волосы, глядя на него с дикой яростью. Траджен скосил на нее взгляд, а потом сам поднялся на ноги. Пока шел к двери, следил, как та победно начинает улыбаться, и как сползает ее улыбка, когда он демонстративно запер дверь и обернулся к ней. Скрестил руки на груди, окинул тиксо взглядом, словно облизал всю, с ног до головы.       - Ты спать ложиться собираешься? – вкрадчиво спросил Рен, и погладил свою небритую щеку.       - Только без тебя, - процедила училка, забираясь на кровать, и вцепляясь в одеяло, словно пытаясь им отгородиться от Рена.       - Ничего не знаю, - Траджен изобразил на лице абсолютную невинность, - дом для гостей, ты сама сказала, что со мной, кровать одна.       Посмотрел на нее с кривой усмешкой. Сидит, надулась. Значит, надо добавить…       - Вот одного понять не могу, - Траджен почесал затылок, - когда ты хочешь порыдать, ты почему-то вцепляешься и слюнявишь мне грудь, а потом засыпаешь на моем плече. В неудобных условиях, заметь. Когда тебя черт куда-то несет, ты тоже, знаешь, не слишком упорствуешь, чтобы тебя трогали, ну а уж... бальзам-трава, если ты помнишь, совсем не мешала - Траджен подмигнул, наблюдая, как тиксо мрачнеет все больше и больше. Так, сейчас бы не перегнуть палочку то, - Но раз ты не оценила мои прекрасные порывы вчера, может, тебе понравится сегодня? Дружеский секс, ничего больше.       - Нахал! Хам! – глаза училки полыхнули сверхновыми, и в сторону Траджена полетел тапочек-вурпак, уже отмытый, тщательно высушенный и даже расчесанный, - И вообще! - с ожесточением сказала профессорша, - то, что нас сюда отправили, вынужденная защита от всяких посягательств, но это не значит, что ты можешь улечься со мной на кровать, – она схватила подушку и запустила ею в Траджена, он поймал, потом полетело какое-то куцее одеялко, он снова поймал.       - Подите вон! Вон, хоть в этой ванной их, хоть на полу, на коврике! Мне все равно, где ты пристроишься! – туманности возмущались всякими аномалиями, можно сказать, метеоритный дождь в ее глазах. В Силе прыгали непонятные всплески, обжигали. Ладно.       Траджен швырнул постельные принадлежности на коврики, и пошел на нее. Стояла на кровати, уперев руки в бока, сдувала свои пряди, туки на пижамке кривлялись. Злилась нещадно почему-то.       - Я, бля, тебе сейчас пойду, - тихо, но грозно сказал Траджен, - я тебе сейчас пристроюсь… на коврике… Сама тут все устроила, обманула, думала дурака из меня сделать? – он остановился, окидывая возмущенную профессоршу взглядом, суровым таким. И что-то в ее глазах мелькнуло. Ага! Сообразила уже, а то разбушевалась! - Сама сказала, что я твой муж, а раз муж – право имею! А у Рен соответсвующая репутация. Мы всегда берем то, что хотим!       Кошка напряглась, в туманностях нарастал взрыв. Рен подобрался… Теперь она метала все, что под рукой, Траджен спокойно отбивал снаряды, заходя слева, кошка зыркнула, оценила обстановку и прыгнула с кровати вправо, тут же помчавшись вдоль стены к выходу, по пути подхватив тапок-вурпак. Нацепила на ногу. Он ее перехватил, перерезав выход, она метнулась к каменному бассейну, он за ней. Обежали по кругу, она прибавила скорости, он чуть поскользнулся босой ногой на мокром камне, припоздал, тиксо вырвалась на оперативный простор и понеслась. По площади, перемахивая какие-то тележки, корзины и лотки на опустевшем рыночке, Траджен не утруждался перемахивать-то, просто таранил все эти тележки и корзины, производя определенные шумовые эффекты. Немногочисленные кривоногенькие, кто стоял кучкой в проулочках и у дверей своих домов, с интересом наблюдали, как длинноногая чужачка перелетает всякий скарб, а этот огромный чужак несется за ней, раскидывая скарб в разные стороны, в одних штанах и босиком. Две девицы открыли рот, потому что лицезреть торс Рена для них сильное потрясение.       Голонетовские страшилки как-то резко заполонили сознание, Траджен смотрел почти темно-ночными глазами, двигался хищно-опасно, намерения свои он озвучил, она боялась себя. Потому что снова разделила себя пополам. Она и не ожидала, что способна на такое, вот так сразу, словно с водопада высотой сорок метров вниз, и остальное уже все равно. Она не ожидала, что бандит уравнобешенный окажется совсем другим, она не ожидала, что он с ней так… что он способен на чувства, а то, что они были, она знала. Где-то там, внутри, ее женская интуиция, проснувшаяся и расправившая крылья, твердила ей, что она ошибается. Посмотри на него, услышь, но профессорша затыкала уши, хлестая себя прошлым и кляня саму себя на чем свет стоит. Она боялась! Она боялась боли, одиночества, она боялась всего, пытаясь снова забиться в свою раковину и закопаться в песок. Ничего не получалось! Рен таранил ее бесстрастность и все ее попытки, выводя ее из себя, он обижал ее! Говорил такие обидные слова, да он смеялся над ней! Что и требовалось доказать. Интуиция была не согласна, но профессорша ее не слушала. Теперь он так открыто… И она испугалась. Он – Рен! И понеслась. Куда глаза глядят. Глаза глядели по периметру площади, она сделала круг, Рен не отставал, впереди этот дом их, где вождь, надо попросить помощи! Надо как-то… Миара вломилась в двери, в центре зала стоял грубо сколоченный стол на коротеньких ножках, больше похожий на танцпол. На нем стояли керамические блюда со всякими фруктами. Вокруг на подушках сидели старые кривоногенькие и курили вонючий табак, вдыхая через тонкие мундштуки вырезанных из костей каких-то животных трубок. Этот вонючий дым плавал лениво в пространстве зала. Миара сиганула на стол, пролетела его в три прыжка, старейшины не пошевелились, только вождь проводил голые ноги удивленным взглядом. Прыгнувшего на стол Рена стол выдержал, но не долго, Траджен оттолкнулся, стол крякнул и просел, вместе с блюдами, которые там стояли. Ножки не выдержали.       Кошка влетела в какую-то дверь, а она оказалась закрыта. Старейшины повернули головы, наблюдали. Тиксо вжалась в дверь, глаза сверкали сиреневым, боялась, злилась, готова броситься. Дышали оба тяжело. Траджен был удовлетворен. Надо чуть поднажать:       - Знаешь, пока ты улепетывала, подумал, ну, раз ты не хочешь, не надо, хрен с ним, с мужем-то. У меня вот тоже, жена была… сколько ты говорила твой-то любил? Троих? Фигня! Моя спала со всеми, кто в поле зрения появится. Садовник, секретарь, просто курьер, такая вот любвеобильная была.       - И что ты с ней сделал? – спросила Тиксо, чуть отдышавшись.       - Да убил всех, так думаю, когда ее сразу с двумя застал. Знаменитости какие-то… были. Так что ты права. Только дружеский секс, без всяких там… чувств. Вот ты как раз наблатыкаешься, со мной-то, можно тебя уже и в Галактику отпускать, а, профессорша?       Скопления звезд рванули за секунду, кошка зарычала, сгруппировалась… Траджен понесся обратно, прыгнул на стол, проскользил по фруктам с криком: «Ю-х-х-ху-у!», выскочил на площадь, но метнулся напрямую, оставив и без того разгромленный рынок в покое. Кривоногенькие снова смотрели, как чужаки несутся, только теперь почему-то длинноногая гналась за этим полуголым. На бегу подхватила корзину и швырнула с рыком в спину Траджена. А вождь, посмотрев на сломанный стол, глубокомысленно изрек, что странные брачные обычаи чужеродцев им точно не подходят.       Траджен, прежде чем повернуть в сторону гостевой хижины, сделал по площади пару кругов, и потом еще один – почетный. Кошка гналась за ним, порыкивая. Иногда останавливалась, подхватывала с земли какой-нибудь фрукт, и запускала им в спину Рена. Тот делал маневр уклонения, снаряд пролетал мимо, и гонка продолжалась. Последним в сторону Траджена полетела корзинка с какими-то мелкими ягодами. Траджен мельком глянул назад. Громить на местном рыночке больше было нечего, а бегать по перезревшим фруктам – еще то сомнительное удовольствие. Пронесся по пустой улочке, завернул во дворик, сделал круг, уворачиваясь от полетевшего в голову какого-то горшка с цветами, легким прыжком перемахнул через бассейн, затормозив уже на полу веранды, и услышав позади громкий «Буууух!». Тиксо не успела затормозить и рухнула в бассейн. Заверещала, лупя руками по воде. Пару раз ушла с головой под воду, хотя там глубоко точно не было, потом вынырнула, отплевываясь.       - Дубль два, - сказал Траджен, подходя к бассейну, - что, горячо? – спросил он фыркающую тиксо, снимая штаны. Бросил их на булыжники, которыми вокруг бассейна была выложена площадка, и остановился у воды, исходящей паром.       - Не подходи! – зло бросила профессорша, дергая ногами в вурпаках. Ей было неудобно, тапки намокли, висели гирями, майка надулась пузырем, она все также болталась в воде, только кончиками вурпаков доставая каменистое дно, но продвигаясь к бортику из камня.       Рен прыгнул, проскользил под водой, вынырнул позади профессорши, она тут же взбрыкнула, взвилась и кинулась на него, пытаясь достать кулачками:       - Я сказала, не подходи! Ты знаешь кто?       Рен отводил ее руки, отклоняясь от брызг и отходя к середине.       - Ты куухке ваил укшаж! Джай,гаа,лра, суххэ,от! А,аарей аденла бев! – она ругалась на стольких языках, колошматя по воде, по его плечам. Два раза попала по груди. Траджен не успевал фиксировать эпитеты, которыми она его награждала, ну, дерьмо банты, это самое скромное. Разное, короче, красочное, смачное и прямо берущее за душу. Где набралась-то столько всего? Вроде ж профессорша…       Тут природная выемка в камне углубила бассейн, тиксо еще шикнула, но оступилась, не чувствуя дна, ушла под воду. Рен смотрел секунду, потом дернул ее на себя, держа за талию, и пошел к бортику. Дикая кошка пиналась, чуть своими ногами трусы не стянула, так старалась попасть побольнее, руки он как-то удерживал, а она кричала:       - Зачем ты так со мной? Зачем ты так со мной?       Траджен остановился, сгребая ее в руках уже основательно, потому что шуточки кончились, и спросил, глядя в ее пылающие звездным негодованием глаза:       - А ты? Зачем ты так со мной? Разве я обидел тебя?       Тапки зависли над дном, майка плавала на поверхности, он прижимал ее к себе, фиксируя руки, а она вдруг остыла, опустив голову, только сказала тихо:       - Я не хочу, чтобы потом… потом было снова больно... я не выдержу второй раз… мне страшно… - и заплакала.       Он ничего не ответил, подхватывая ее на руки, она обняла его за шею, всхлипывая и поливая какими-то жгучими слезами, которые скатывались с водой по груди. Траджен придержал ее одной рукой, второй скинул вурпаков, с которых текла вода. Профессорша молчала, Сила взволнованно металась, Тьма ковыряла в носу.       Рен усадил тиксо на лавку, дотянулся до разбросанных полотен, которыми она вытиралась, а потом швыряла в него, и сказал:       - Снимай, давай, все!       Профессорша плакать перестала, губы сжала, посмотрела упрямо и с вызовом, содрала майку и с чувством шмякнула ее об пол. Траджен накинул ей полотно на плечи и пошел к своим валявшимся штанам. Хоть это сухое. На этой планете все время приходится сушиться… разделся, потом обернулся. Профессорша вытирала волосы, окуклившись в полотно, на него не смотрела, отвернулась.       - Нет никакого потом! Только сейчас! – сказал Рен, - потом у меня нет надежды… почти… Это прошлое. Как обломанный в ране клинок. Я вот не вытащил, не смог. А ты смогла его достать, обломок этот. Взяла и вытащила. Знаешь, кто я, и что за моими плечами ад, а все равно любила вчера. А потом стену выставила! Понятно теперь! – с досадой добавил Рен.       - Что тебе понятно? – вдруг обернулась к нему профессорша, и взглянула своими индиго туманностями со всеми скоплениями звезд так, что мир вокруг него поплыл по кругу. Не слезы были в глазах. Она смотрела, как тогда Рей на Кайло, видя только его. Тиксо смотрела наполненным такой любовью взглядом, что можно было утопить Галактику, да и самому утопнуть.       - Что ты понял? - с каким-то ожесточением спросила Миара, поднимаясь, а созвездия-то двинулись…       Тиксо скомкала полотно, а потом запулила его в Рена. Попала, он не среагировал, пораженный еще раз, потому что в Силе охнуло, засияло золотистым оттенком янтаря, а серой стены больше не было.       Полотно шмякнуло о его лицо, застыло и скользнуло вниз, он машинально его ухватил, держа теперь в руках штаны-трусы и это полотно, и смотрел, как огненная кошка тиксо надвигается на него с непонятными намерениями, то ли убить хочет, то ли…       - Чертов Рен! – прошипела она, сузила глаза так, что только синий блеск сквозь ресницы, потом там полыхнуло звездным светом, и она ударила его в грудь ладонями. Солидно вложилась. Рен качнулся, но изумление от ее взгляда не проходило.       - Не можешь говорить без дикаря, пидунку ты необразованный!       - Я университет окончил! – не согласился Траджен, все еще плохо соображая. Она смотрела, как Рей на Кайло! Пусть мгновение, пусть…       - Думаешь твоя стрельба по ранкорам в клетке, это и есть то, что нужно тебе? – в ее голосе сквозила и обида, и что-то горькое.       Рен немного обалдел еще, потому что училка теперь изъяснялась на сленге контрабандистов. «Не можешь говорить открыто, задохлик необразованный... думаешь, что я как ранкор в клетке - легко пристрелить? Это то, что нужно тебе?». Задумала явно недоброе, так шепнула Тьма:       «Ну все! Она точно сейчас пакость какую устроит!»       Траджен догнал забившееся подальше сознание, вернул обратно, приказал включиться.       Профессорша замолчала, губы поджала, потому что подрагивали, то ли от волнения, то ли от ярости, непонятно. Сила светилась, но рвалась то к нему, то к ней. Как тут реагировать?       Молчит? Миара долбанула его в грудь еще раз:       - Это не дубль! Это уже три было! – воскликнула она обиженно.       Тьма совершенно перестала соображать, что происходит. Прыжки эманаций и мыслей кошки уже не отслеживались. Рен отодвинул Тьму подальше и спросил:       - Почему три?       - Потому что ты забыл, что вытащил меня из ручья и напоил какой-то дрянью до состояния алкогольного опьянения!       - Это я напоил?- воскликнул Траджен.       - Ты вытащил меня, потому что я тонула. Итого три! – рявкнула кошка, негодуя на его неумение вести счет своих вытаскиваний из воды.       - И че? – теперь Рен был солидарен с несколько дезориентированными Тьмой и Силой.       - А ниче! – рыкнула тиксо, и дернула у него из рук штаны-трусы-полотно, тут же закинув их в бассейн. Тьма и Сила проследили за полетом.       - Как я потом ТВОЙ обломок из себя доставать буду, а? – в ее голосе сквозило отчаянье, в глазах стояли слезы.- Тебе наплевать на потом! Понял он! Ни хера ты не понял, чертов ты Рен!       «Нет, ну где логика?» – возопила Тьма, - «логика где?»       «Она безбашенная», - бесстрастно констатировал Траджен,- «точно! Совершенно не думает, почти кидаясь в драку, что я вооружен и очень опасен…»       «Чем?» – тут же обреченно выдохнула Тьма, - «вот чем ты, бля, сейчас вооружен и очень опасен, если она даже штанов тебя лишила? Вот с самого ее чиха я сразу поняла – пиздец спокойной нашей жизни наступил, вот я…»       А Сила вспыхнула так ярко, что он зажмурился. Кошка просто сняла свое маскировочное поле. Совсем! И стояла перед ним, трогательная, пугливая, смешная, дикая и бесконечно одинокая, раненая кошка тиксо, которая на несколько мгновений открыла ему взглядом то, чего он ждал всю жизнь. Взгляд, наполненный любовью. Он вспомнил свой вопрос Кайло: «Нахрена?» Теперь знал, нахрена. За один только взгляд глаз, цвета индиго, единственных, которые смотрели с нежностью, смывая боль его прошлого. Она сама сказала, почему оттолкнула его. Боялась той боли, что снова будет. Он знает, как это, когда нож в спину и весь твой мир залит твоей кровью, и лезвие клинка предательства крошится в ране, проникая в сознание, режет душу и сердце. И не остается ничего, кроме Тьмы.       Сила переливалась и сверкала светом мериголд, а Траджен почему-то именно сейчас понял, профессор Миара Роук не случайно перепутала корабли. Почему-то Сила решила, что именно эта женщина для него, для Траджена.       А «эта женщина» дернула свое полотно, в которое завернулась, как в кокон, оно спланировало вниз, улегшись у ее ног, прикрывая щиколотки, как оболочка чего-то ненужного. Тиксо перешагнула, вставая на цыпочки, обнимая его мягко и тепло, чтобы прижаться всей собой, потереться о его небритую щеку, совсем не колючую и прошептать:       - А, знаешь, пусть потом меня не станет, совсем, сейчас я хочу быть с тобой, побудь во мне, хоть немного...       А он гладил ее волосы, черным каскадом по плечам, проводя неспешно ладонь по спине, опуская на тонкую талию, на гладкие бедра, притягивая ее к своим, чтобы почувствовать и прохладный живот, и шелк ее лона, и мягкую упругость груди, онеметь от ощущения восторга, иголочек-мурашек вдоль позвоночника, и жаркой волны какой-то ошалелой радости от головы до паха. Наматывая ее волосы на руку, прихватывая плотно затылок и шею, чтобы чуть оттянуть назад, чтобы заглянуть в эти туманноости всех оттеннков сине-фиолетового, еще не веря тому, что есть «сейчас».       А в уголках его глаз улыбка и алмазные искорки в синеватых тенях снегов Хота. Солнце взошло в его взгляде, когда он улыбнулся.       Опускает глаза, вниз, на бесподобно-манящий контур ее губ, она облизнула их так быстро... а у него молния по сознанию. Она прошептала: «Траджен», не отводя своих глаз, а Сила взрывется тысячами огней, потому что она впервые произнесла его имя, прильнув так трепетно, и нежно, чтобы чувствовать, как пробуждается его плоть, как волнами жара скользит по ней его желание, и как тают эти его вечные снега, потому что уже весна.       Они, как магниты, разной полярности. Плюс и минус. Только притяжение не преодолеть может уже тысячу, или три тысячи, а может и все десять тысяч лет.       Ее пальчики побежали по его спине крохотными прикосновениями-огоньками, к его плечам, по шее к ершику коротких воолос, побродив там немного, поднимая из глубины его испепеленного мира то, что ему казалось, уже давно мертво, выпуская на свободу не «почти надежду», а предвкушение, что «потом», там, за поворотом, ждет что-то новое и... светлое, сияющее и без сомнений.       Переливы в Силе, эхо переливов их желаний, как по протокам, по венам искропчелиный мед. Тепло ее ладоней по его небритым скулам, и короткое касание влажных губ, и ее взгляд-искушение. Нет, всю свою страсть он будет держать на коротком поводке, отпуская постепенно, потому что все только начинается!       Не торопясь теперь встречаются губы, чтобы наслаждаться поцелуем, лаская друг друга, то прикусывая, то посасывая, говоря и слыша ответ, открываясь навстречу и встречаясь теперь языками. Неспеша. Погладить ее язычок своим, то сверху, то снизу, игрались... Только сила этой игры все сильнее и сильнее закручивала спирали страсти. Вкус начала вплетения друг в друга душ и сердец. Он крадет аромат ее волос и кожи, теплым дыханием по груди и ложбинке, по таким обожаемым соскам, рождая в ней горячие волны, умоляя ее ответить, она отвечает, встречая его руки движением грациозного тела.       - Без дублей, -тихо шепчет он ей в шею, поднимая на руки и неся к разгромленной спальне.       Подушки и одеяла разбросаны по комнате, тканые дорожки, сбитые почти комом, перевернутые лавки и осколки какой-то керамики, и порванный с одного конца балдахин. Но это все уже неважно, потому что ничего этого они не видят. Ничего нет, кроме друг друга.       Она хотела быть ему нужной, как воздух, чтобы отдать то, что носила в себе и прятала столько лет, нерастраченную женскую нежность. Каждый его шрам под ее пальцами вспыхивал прошлым и отдавался в ней его болью, лазерным ли ожогом, или следом от чьего-то клинка. И ей все равно, что там говорят очевидцы в Голонете. Она заласкивала его возбужденную плоть, точно зная, как он чувствует, как будто считывала его, а он чувствовал в Силе ее малейшие эмоции, предвосхищая ее желания, переворачивая ее на живот, налегая весом своего тела, скользя губами от шеи и плечика, по спине, с каждым ее вздохом познавая ее секреты, с каждым выдохом-стоном получая ответ. Она впитывала ласку его рук и губ, как иссушенная зноем земля летний ливень. Каждое его движение по зову ее тела, раздвигая колени, а под его руками между ее бедер так горячо и влажно, чтобы принять его в себя, когда он входит одним движением, так глубоко, наслаждаясь ее избавлением от щемяще-томной пытки ожидания, до упоения, до сладостных спазмов, до взрыва Вселенной. Потому что ПОТОМ, впереди, еще ночь, и день, и еще ночь... тысячи ночей, когда она будет засыпать на его груди, наполненная его силой, а их близость - полнотой жизни. Только она еще об этом не знает...       Утром вождь явился со свитой. В шлеме пилота TIE-истребителя времен Империи, на который прицепил еще три пера, для солидности. Джеди вызывал почтительный страх, шишка на затылке сигнализировала, что джеди должен быть всем доволен. Группа, приближенная к вождю, дальше бассейна с природной водой не пошла, впав в размышления, лицезрея штаны, трусы и полотно, так и плавающие в воде. Разбитые горшки с цветами, мокрые тапки-вурпаки, валяющееся белое полотнище и нечто с туками, озадачили.       Вождь подождал, пока слуга дернет и откроет двери, и важно сделал три шага, расправив плечи, внутрь гостевого домика. Вылетел оттуда через несколько секунд, шлепнулся на задницу, успев придержать съехавший шлем и перья. Глаза свелись к переносице, соображал, что это было.       За неимением одежды, Траджен выскочил, обмотавшись ошметками балдахина и заорал, что уроет, нахер, всех скопом. Группа приближенных, узрев Рена почти в голом виде, заценила потенциал мышечной массы, вождь шмыгнул носом, понимая, что дело серьезное. Тут на пороге появилась длинноногая краса с распущенными черными волосами и в халатике, который как бы пытался что-то прикрыть. Вождь сказал: «О-о-о-о!» и вскочил, пошатнувшись, а краса спокойно сказала, что джеди хочет мяса, и много и не один раз в день. Ему надо силы восстанавливать. И что приходить, пока джеди не позовет, не стоит.       Кривоногенькие собирались по ту сторону каменной стены, прислушиваясь, как звонко хохотала длинноногая, смеялся джеди, плескаясь в бассейне. Иногда, за последующие два дня, оттуда раздавались и другие звуки, не менее позитивные и вызывавшие уважение у илорцев. Это ж надо! Жена одна, а что творит! А тут три, но все квелые. И кривоногие, бля. Еду оставляли у двери, а вождь, по совету старейшин, приказал сшить немедля для почтенного джеди и его женщины особую ритуальную одежду. Чтобы они не сомневались, илорцы помнят джеди, илорцы почтительны, илорцы знают, джеди пришел защитить их от страшных чужаков.       На второй день Траджен обнаружил у входа в их гостевой дом странный сверток. Небольшой, завернутый в грубую ткань, легкий по весу и пышущий во все стороны Силой. Светлой Силой. Траджен сперва даже в руки его брать опасался, а ну вдруг полыхнет сверхновой, выжигая все в радиусе… в большом радиусе. Но потом осторожно коснулся, сверток отозвался легкой, но такой теплой вспышкой, словно котенок под руку подлез и головой боднул, гладь, мол. Развернул уже не опасаясь, и долго рассматривал лежащий на ладони настоящий сайбер. Красивая, серебристая рукоять, покрытая причудливой резьбой. Похмыкал, думал просто в рюкзак спаскомплекта кинуть, но потом подумал: «А вдруг?»       Активировал меч, крутанул пару восьмерок светло голубым клинком, цвета ледников Хота, а потом внезапно словно ухнул сознанием в какую-то пучину. Вынырнул-очухался только тогда, когда обнаружил себя «танцующим» с клинком во дворике, выписывая замысловатые формы, вплетая в свои умения владения мечом, грубые, больше варварские, тонкую филигрань движений, которые у Кайло и Рей, когда они вместе также «танцевали». Так то Верховный, ему положено… А он? Он же эти световые мечи держал пару раз от силы, когда схроны джедайские находили с артефактами, и все. А тут этот… ластится к нему в Силе, действительно, словно котенок… И расстаться теперь невозможно уже!       А около окна стояла его тиксо и смотрела на него, не отрываясь, а в глазах такое сияние было, словно вся туманность Утегеу внезапно взорвалась, разбрасывая на парсеки вокруг сгустки протуберанцев и пылающего газа.       Информацию о ближайшем городе Траджен получил от вождя. Ушибленный Силой вел себя с достоинством, словно и не было у них до этого недопонимания. Разноцветных перьев на шлеме прибавилось, несколько было воткнуто даже за пояс, рядом с одним из бластеров. Но иногда все же, вождь кривоногих кидал тоскливые взгляды в сторону Миары, что сейчас выступала в роли переводчика, а маленький крайт-дракон внутри Траджена, отслеживая эти взгляды, рычал: «Ам!» и клацал клычками.       Город, который местные так и называли «Город», находился довольно далеко, за небольшим горным хребтом, в долине, и по причине его отдаленности, илорцы с его обитателями особо не контактировали. Но дорогу туда знали. Траджен призадумался. Добираться туда пешком… Сам он точно дойдет, дня за четыре, это если без профессорши. А с ней – неделя и больше. Транспорта у местных нет, плот опять же на этот раз не прокатит – плыть надо против течения.       Пока он так обдумывал вопросы логистики, профессор о чем-то пошепталась с вождем, и сообщила Рену, что илорцы готовы предоставить ему транспорт.       «Ага», - мрачно подумал рыцарь, следуя за вождем и Миарой, поднимающимися вверх по склону к пещере, забранной решеткой, - «Что они мне могут предложить? Деревянный колесный спидер? Тележку на мускульной тяге?»       Тележку не предложили. Не оказалось в наличии. Зато из-за решетки из темноты на Траджена глянула пара желтых с кровавыми прожилками глаз. Довольно больших. Потом заклекотало и к прутьям вперевалочку вышло нечто, размером выше Траджена, с крыльями, в разноцветных перьях и с башкой рептилии. Вот таких страхолюдин Рен еще не встречал.       Из знакомства с раптоптицей Траджен сделал несколько выводов: первый - птицы тоже могут иметь зубы, второй - у птиц могут быть пипец какие большие зубы, и третий - он понял, откуда у вождя эти разноцветные перья. Шукша, как звали это огроменное пернатое страшилище с клювом, полным зубов как у циркулярной пилы, когтями на крыльях и кривоватыми лапами, как у бегового ранкора, с интересом наблюдала за Традженом, а Траджен смотрел на Шукшу и прикидывал, с какой части тела та начнёт его жрать. Тьма склонялась к рукам, Сила делала ставку на уши. Вождь, абсолютно бесстрашно открыл решетку, и рептилия, или все же птица, вырвалась на свободу. Потопталась на козырьке над обрывом и с криком сорвалась вниз, расправил крылья. Сделала несколько кругов и вернулась обратно, приковыляла к вождю и подставила голову для почесывания. Миара тоже осторожно провела ладонью по перьям этой рептильной жути, и сообщила, что Шукша - тот самый транспорт, на котором Рен сможет добраться до города за несколько часов.       «Ну нихера же себе у них тут авиация!» - заявила Тьма и категорически отказалась участвовать в этой авантюре. А Траджен с ней не согласился. Он летал на разрушителях, на «Канюке», на всяких файтерах и транспортниках, на «Попрыгуне», мир праху его дефлекторам. А теперь полетает на Шукше.       Траджен осмотрел пернатую рептилию, и подумал, что и не таких оседлывали. А Шукша скосила на Рена желтый глаз и взглядом сказала: «Ну, ну…»       После демонстративного полета, совершенного вместе с вождем, Траджен сделал для себя еще одно открытие: он понял, почему все местные илорцы такие кривоногие. Просто иначе на спине этого мешка с перьями усидеть было невозможно. Раптоптица носилась в воздухе со скоростью хорошего гоночного аэроспидера, при особо крутых виражах даже в ушах закладывало. Но как управлять этой громадиной с полной пастью зубов, Рен, хоть убей, не мог понять. Вождь попытался объяснить что-то через Миару, но Траджен так и не понял.       Поэтому он уже целый день сидел перед долбанной открытой клеткой с Шукшей и пытался хотя бы добиться ее расположения. Шукша вела себя похлеще кошки тиксо: вертела носом, при попытке погладить щелкала зубами в опасной близости от конечностей и ушей, предложенное угощение – сублимированный кусок мяса, закопала в мелкое крошево из камней, и даже не поленилась приволочь камешек покрупнее и водрузить его сверху, а когда Траджен, рыча от ярости, приволок ей целую миску парного мяса и попытался покормить, демонстративно уковыляла в свою пещерку и коготком захлопнула за собой решетку. В голове ясно прозвучало: «Подите прочь, хам!». Рен устало опустился на землю. Местная авиация приручению не поддавалась и отказывалась совершать рейсы по заранее намеченному маршруту.       Рен прикрыл глаза. История повторялась. Сперва ему нервы трепала Миара, теперь то же самое творила Шукша. «Слушай Силу…» звучал в голове голос Рей, а Тьма только пожала плечами: «Тебе одной бабы неуравновешенной не хватает? Теперь еще этот комок перьев решил на груди пригреть?»       Но Траджен уже не слушал. Погрузился в Силу, но теперь слушал не себя. Потянулся разумом вокруг, в поисках другой жизни, все время срывался, терял концентрацию, злился, начинал заново. А потом внезапно ее почувствовал. Словно маленький огонек, призывно сияющий в темноте, такой теплый, крохотный, трогательный, но стоило Траджену потянуться к нему, как этот огонек метнулся в сторону, задрожал. Это и есть Шукша? Это зубастое пернатое? Рен метнулся за огоньком, но догонять не стал, остановился недалеко, дал возможность понять, что не заставит, не будет давить. Только руку протянул, прося… И огонек доверчиво скользнул навстречу, опустился в ладонь, согревая ее живым теплом. Траджен ошарашено распахнул глаза, тут же встретившись взглядом с желтыми плошками Шукши, склонившейся над ним. А потом рептилия ткнулась головой ему в плечо.       Это и есть оно, то о чем говорила Рей? У каждого свой потенциал, и если захотеть услышать и понять, то Сила откликнется? Почему все происходит именно сейчас? С появлением этого света мериголд? Тьма не довлеет больше, потому что он просто перестал подчиняться ей, если не хочет? И она ничего не может сделать, потому что у каждого есть воля. Я сам выбираю. А он и выбрал, задушив когда-то все, кроме темной стороны своей души. Кошка тиксо заставила вспомнить. Траджен улыбнулся, протянул руку и погладил неровные, плотно прилегающие чешуйки на большой голове. Шукша.       На следующий день Траджен уже летал один. Шукша не покорилась, нет, но вела она себя так, словно приняла условия их игры. Причем на равных. Приходилось со многим соглашаться: как эта подушка с перьями сама решает, на какой высоте лететь, как внезапно отвлекается от маршрута, чтобы поохотиться за мелкими пичугами или грызунами. Выдержку проверяла. Тьма уже давно махнула рукой, а Сила наблюдала. Ждала чего-то.       Взбунтовалась Сила только тогда, когда Траджен сообщил Миаре, что она остается у илорцев, а он один отправляется в Город, искать генератор маскировочного поля. Миара промолчала. Только в глазах так полыхнуло, что Рену пригнуться захотелось. Не выжгло бы все вокруг ударной волной. Оправдываться или говорить что-то успокаивающее не стал, а просто сообщил, что вся его экипировка, даже шлем и вибротесак, остаются с ней. А отправится он налегке, в одежде, что сшили для него илорцы и со световым мечом. Из всей своей экипировки только второй меч прихватил. О том, что не стоило в Городе показываться в образе Рена, дудели в оба уха и Тьма и Сила. Тут они были солидарны. Миара вроде бы успокоилась, смотрела уже без надрыва, просто окутывала его своей туманностью. И ночью не отпускала его, обхватив руками и ногами, вцепившись так, словно боясь потерять.       Шукша скребла камни, посматривая на Траджена и Миару, стоявших рядом. Он держал ее руки в своих, любуясь переливами цвета индиго в ее глазах.       - Ты только возвращайся, Рен, - тихо сказала профессорша.       Шукша заклекотала, успокаивая, типа: «Не боись, подруга, я присмотрю!». В том, что подруга хорошо понимает подругу, Траджен убедился еще тогда, в первую их встречу, когда Миара погладила Шукшу. Женщины, бля!       Как это ни странно, но Шукша в полете вела себя серьезно и сосредоточенно, Траджен чувствовал крошечный огонек в сознании, она откликалась, повинуясь движениям его рук. Рен заметил ориентир, выданный вождем, одинокое сухое дерево на утесе, спустился, дальше Шукша резво лавировала между деревьев, перемахивая препятствия, прижав крылья, но пару раз клацнула зубьями, по ходу движения подкрепившись какими-то зазевавшимися зверьками.        Траджен оставил ее у пещерки, на склоне. Потрепав за шею, погладив и тихо сказав, чтоб подождала, что ли. И не светилась тут! В небе. Вон, всякого зверья и на земле хватает! А внизу, в долине, казалось, совсем близко, виднелся Город.       Вождь погорячился, назвав это большим городом. Ну, по сравнению с деревней в несколько десятков домов, оно, конечно, большое, чего уж. Обычная дыра на примитивных захудалых мирах со стандартным набором зданий и с не менее стандартным набором обитателей.       Видимо именно тут находились основные строения Аграрного корпуса джедаев, которые когда-то на этом мире устроились проводить свои эксперименты с растениями. Что они там экспериментировали, уже ж никто не скажет, но остатки вполне себе цивилизованных зданий все еще виднелись среди зарослей здешних лесов. Судя по тому, что вокруг площади сильно прорежены, тут были какие-то поля или плантации. Судя по тому, что у этих зданий стояли старые хопперы и пару флаттеров, тоже почтенного возраста, бывшие хоромы джедаев все еще обитаемы.       Несколько довольно грязных улочек с такими же, что и у илорцев, круглыми каменными домами, вперемежку с разновозрастными и разноплановыми инопланетными модулями. Наличие аж восьми кантин говорило о востребованности заведений, оно и немудрено. Контингент был соответствующий. Траджен запахнул плащ, проходя мимо стоявших кучкой лихих ребят нагло-развязанного вида. Они кинули взгляд на Рена, но совершенно без интереса. Несколько ногри прошествовали чуть дальше, свернув за угол. Прохожие совершенно равнодушно отнеслись к появлению Траджена, из чего он сделал вывод, что движение инопланетников тут никого не удивляет. Прилетают – улетают. Планета скрыта, на орбите «Налетчик», кого бояться – все свои. Бандиты, пираты, уверен, что и контрабандисты, куда ж без них, эти всюду лезут, где тусуются криминальные личности. На подхвате. Что надо своруем и привезем, кого надо из преступников, доставим, хоть из тюрьмы вытащим, наркоту – не вопрос, рабов вам передислоцировать в обход патрульных кораблей? Да пожалуйста! Платите деньги и готовы на все. Так что мирок-то обустраивается...       Посадочное поле, конечно, говно, точнее просто утрамбованное поле, но всем этим не привыкать, где сажать корабли. Поселок вокруг поля, как и всюду. Итак. Пока только сявки. Кто главный? Не ногри, точно. Ногри только служат, наверняка уже надавав сотенку клятв, живут не здесь, не позволят себе, да и им не позволят, значит, клан стоит дальше где-то.       Вышку генератора щита увидел сразу же. На той стороне долины, чуть выше в горы, на плато. Но не высоко. Чаша повернута в небо, легкое зеленоватое свечение у центра, работает. Судя по чаше – полю тоже уже немало лет.       Траджен зашел в кантину, окинув взглядами посетителей. Даже вид сзади говорил о почти полном отсутствии извилин, а судя по рожам – пираты. Или работорговцы. Контрабандисты все же отличались неким шармом и наличием интеллекта в глазах. Иначе б не были контрабандистами. Эти - точно тля разменная, не больше. Кворы и уалаги. Понятно. Хари как у пауков, уши дреторов, мохнатые, кроме жестокости, умом не могли похвастаться. Рен заказал дозу вискаря, уселся за стол в сумрачном углу, обводя взглядом посетителей. Эти, напротив, точно контрабандисты. Судя по одеждке и разговору. Кворы, аквалиши, трандошане, о! зайгеррийцы, каким ветром тут? За рабами прибыли? Однако Илори перестает быть примитивненьким миром. Слишком много всяких личностей. Мля, и выпить не с кем, чтобы поинтересоваться, что тут все они делают? А стоит ли задавать ненужные вопросы? Его цель - генератор. И Связь. Если есть вышка, скорее всего антенна подпространственной связи именно там. Смысла нет ставить отдельную.       Рен покрутил в пальцах стакан с виски «Звездная пыль» мутно-коричневого цвета, ассортимент заведения оставлял желать лучшего, но виски лучше, чем все остальное дерьмо, которое тут продавалось. Осмотрелся и вылил эту бурду под столик нафиг. Они никогда не пили перед тем, как идти в бой. Потому что это было только однажды, едва всех не положили после веселого вечерка в «Тайлафеле» на Ламарреде. Сила отказывалась помогать напрочь. Траджен вспомнил и сжал пустой стакан от досады и злости, опомнился вовремя. Хватит. Нет больше прошлого.       Тьма обиделась: «А чего это? Так весело было, разгромили там все, девки сочные…»       «Хватит!» - рявкнул Рен, и она сжалась в сгусток мрака.       Высокая вултанка, по традиции распускавшая свои мясистые отростки на голове, как волосы, смотрела от стойки бара призывным взглядом. Траджен скользнул равнодушно, просто фиксируя. Вултанка оттолкнулась от стойки и поплыла к рыцарю, буравя черными глазами и поглаживая свою грудь, упакованную в некое подобие корсета, утягивающего талию. На оливковой коже рук татуировки. Вултанка опустилась на стул рядом с Традженом и сказала низким голосом:       - Выпить мне закажи.       - Не за тот столик села, - отрезал Траджен и отвернулся, смотря на зайгеррийцев.       - За новой партией прилетели, - кивнула на работорговцев вултанка, - илорцы трудолюбивые и не гонористые, говорят, из них покладистые рабы получаются.       Траджен махнул дроиду-официанту, тот подлетел тут же:       - Двойной адрис даме. И пожрать принеси чего-нибудь, - сказал Траджен дроиду и развернулся к «даме», смотря вопросительно.       Вултанка пожевала полными ярко-окрашенными в лиловый цвет губами, щелкнула пальцами:       - Пятьсот кредитов.       - А не жирно будет? - спросил Траджен.       - А если я намекну всем им, - она кивнула на аквалишей и кваров, - кто ты есть на самом деле?       Лиловые губы расплылись в хитрой улыбке:        - Четыре дня назад я была на Ламарреде. Девочки из «Тайлафелы» как раз обсуждали жену Верховного Лидера. Решили, что чвушка (Траджен помрачнел и потемнел за секунду), говорят, она мусорщица, а еще они обсуждали рыцарей Рен, и показывали головидео с ними. Даже каждого по имени назвали, вот сюрприз, да? Ваше последнее посещение «Тайлафелы» запомнилось, знаешь. И я запомнила. Так что гони кредиты. Тебе ж все равно девочки без надобности, по глазам понятно, а мне кредиты нужны.       - Кредиты всем нужны, - сказал жестко Траджен, - откуда я знаю, что то, что ты расскажешь мне нужно?       - Ха! - заулыбалась вултанка, - о том, что Осс Лала сбил разведчик на орбите все знают, и о том, что ногри порубали в горах, тоже. И о том, что тех, кто в капсуле прилетел, ищут, тоже. - она снова пощелкала пальцами, Траджен дернул щекой и положил пластину в пятьсот кредитов.       Вултанка осмотрелась, смахнула ее со стола и ловко запихала за корсет, потом навалилась на стол, и тихо сказала:       - Здесь ногри из клана генг, свалили с Хондора, они там все друг друга убивают. И кто-то из них про этот мир и проговорился. Но тогда никакого поля не было. Генератор уже потом нашли. Вы ж на Риши скольких порешили? Пиратов-то и прочий элемент. Лишили, короче, освоенного места отдыха. Уж не знаю, как, но они Илори нашли. Теперь тут себе столицу и курорт делать будут. Рулит всем Харракак, он зеккс, тварь редкая, это я тебе говорю. Глушилку снимают два раза в день. На двадцать минут. За последние три дня навезли илорцев, зайгеррийцы тут же прилетели, но я думаю, что все же, хватают всех по пути, вас ищут. Ты ж не один? Если Рен тута, то будущему курорту капец. Так? А планетка будет освоена, а мне, значит, и девочкам моим, работа будет. А там, глядишь, города отстроят, изменится все, в общем, ты про меня не забудь, я ж тебе сведения предоставила, когда ваши-то тут всех мочить будут.       Он таскался по улицам, сужая круги по направлению к башне связи. Запоминая все, что видел, расположение зданий, улиц, тупиков и стоящий транспорт. Уже два часа, как он говорил с Кайло. В указанное время глушилки были отключены, Траджен укрылся среди каких-то развалин и быстро рассказал Кайло обо всем, что произошло, переслав данные своих инфочипов. Верховный, не отключаясь, тут же говорил с командирами, а Рей, подойдя к голотранслятору, тихо спросила:       - Маскировочное поле снял?       - Нет еще,- ответил Траджен.       - Я не об этом, - вздохнула Рей и вдруг улыбнулась, - только я думаю, ты не слишком злишься, что мы отправили тебя на Илори!       - Главное, чтобы Рен потом не пожалели, что вы отправили меня сюда.       - Не думаю, - покачала головой Рей, - прелести отпуска Рен просто ничто по сравнению с далеко идущими последствиями этого отпуска.       Траджен опустил взгляд, Сила вспыхнула цветом мериголд, а Рей сказала:       - Только не спрашивай, за что? Я не знаю. Каждая женщина рождается для любви… для чьей-то.       Два тяжелых крейсера находились почти рядом, в секторе Абрион, два прыжка, лететь им не так долго, как было Траджену, теперь нужно успеть отключить генератор маскировочного поля. Судя по тому, что демаскировщики на патрульных кораблях не смогли расшифровать сигнал и считать поле, конструкция самого поля мудреная. Видимо, эти самые джеди, то есть джедаи, установили на Илоре какой-то сложный преобразователь. Эксклюзив, так сказать. Сейчас Траджену было по барабану, какой там преобразователь, надо просто расхерачить панель управление этого генератора, да и все. Включить поле беглые преступные элементы включили, а вот на то, чтобы восстановить, ни времени, ни мозгов не хватит.       Рен скользнул вдоль стен крайних к лесу зданий, фиксируя любое движение. Тут совсем пустынно на улочках. Деревья торчат почти сразу за оградой, плюс ползучие папоротники, плюс хитросплетенные хичужалы, лес здесь на склоне труднопроходимый, это заметно. Да уж, попади они с профессоршей в такой лес на тех склонах, за горным хребтом, двигались бы как слизни-локта, но в данной ситуации Траджен был даже рад, что приходилось продираться через лабиринты сплетенных стволов и ветвей.       Слова Рей высвечивались в сознании какой-то пылающей записью. «Для чьей-то любви...» То, что Миара осталась, само по себе правильно, то, что она так отчаянно обнимала его, это тревожило. Сила в тот момент между ними как-то резко и болезненно кидала свои потоки. Он оставил ей маленький бластер, показав, наконец, как им пользоваться, но что-то, как заноза саднило внутри. Тьма, паскуда, молчала, это уже тянуло на полное служебное… Он впервые не взял с собой свой секач. Второй клинок пристегнул слева, а вот в правой… в правой теперь будет сайбер неведомого джеди, который сам выбрал его. Почему, это уже вообще необъяснимо, тайна сия укрыта под толщей всяких «да не может быть!». Хотя то, что он чувствовал, как раз под это все «не может быть» и подходило. Еще неделю назад точно бы не могло, а теперь вот точно есть. Траджен остановился. Слова Рей вспыхнули ослепительно, глаза Миары в памяти… Она рождена не для чьей-то, для его любви! Но он-то служит Темной Стороне, а там-то про любовь не слыхивали… Да-а-а? А Кайло? Либо врут все источники и всякие лидеры типа Сноука, либо Кайло и Траджен не на Темной стороне. А на какой? Тьма отмалчивалась, только шевелилась где-то, ворочалась, потому что плато уже близко. Отвесная скала только с одной стороны. По ней не полезем, нормальные герои всегда идут в обход. Зверушки тут водятся разные, тишиной в таких дебрях не пахнет, так что Рен не слишком-то осторожничал, проламываясь сквозь зеленые преграды. Только потом, когда впереди сквозь листву замаячило строение башни, как-то сразу перестал изображать из себя таран. Тут ползучий папоротник хоть и норовил все время залезть то в нос, то в глаза, но оказался кстати. Непуганые охранники башни, в количестве пяти голов, четыре из которых торчали на шеях довутинов, а одна, рогатая с ветвистыми рогами, на шее нозаврианина, который ковырял что-то в земле, тыкая трехпалой птичьей лапой с когтями. Довутины, здоровые такие, массивные амбалы, с темно коричневой складчатой кожей, лысым черепом с рогоподобными отростками над бровями и белыми глазами, рассматривали облака, положив тяжелые бластеры рядом.       Траджен почесал затылок, погладил свою небритость… Нозаврианин так себе, довутины… уважают рукопашный бой. Да ну, на… время на них тратить… Он взял рукоять сайбера в руку, погладил большим пальцем по узорам, закрыл глаза. Тепло побежало по руке вверх, к плечу, Сила взыграла тревогой и беспокойными волнами, как обычно…       «Вылазь», - сказал Рен Тьме, - «пленных брать не будем».       Сгусток мрака развернулся, как солнечные излучатели, тут же заполонив беспокойные волны энергии, и стало темно. Траджен открыл глаза, толкнул эту темную энергию к кончикам пальцев на левой руке, собрав ее сколько мог, и выбросил в четырех довутинов, Удар Силы. Сам удивился, что теперь его Удар превосходил все предыдущие в десятки раз. Такого эффекта Рен не ожидал. Двое ударились о камень стены башни, тех, в кого попало в упор, а двоих просто откинуло в стороны, по касательной. Траджен выдохнул, толкая Силой бластеры в сторону от довутинов (тут упертость Рей в попытке обучить Ренов простейшим приемам телекинеза, тоже, оказалась кстати), выпрыгнул из своего укрытия, с двух шагов достиг онемевшего и остолбеневшего нозаврианина, кожа такая, что взрыв гранаты выдерживает, че тут махать-то, просто проткнул его лучом сайбера, тут же дернув руку обратно, и левой снова толкая довутина, который уже поднимал бластер. Стремительно развернулся вокруг своей оси, уходя от выстрела второго, и рубанул по толстой складчатой шее встающего довутина. Как там Кайло говорил? Сай-ча? Он не джедай, он Рен, и не станет думать о том, как бы так вот укольчик сделать, чтобы парализовать движение, или ранить не сильно, чуток так порезав. Он вкладывал мощь своей силы в удар, доставая лезвием руку, ногу, отпрыгивая от наносимых ударов. Бластеры были исполосованы в три шага, довутины кружили, тыкая кинжалами, но Траджену было немного странно, они смотрели не на него, а на световой меч, что, собственно, их и погубило, Сила – основа энергии, которая бурлила и давала скорость, предчувствие движений противника, быстроту реакции. Что-то совсем новое вливалось в Силу, что-то азартно-скользящее. Он широко вращал меч с такой легкостью во все стороны, что не давал возможность амбалам приблизиться. Его владение тяжелым секачом приучило к быстрой атаке, а тут сайбер, рукоять и почти невесомый луч. Тяжелые удары вибротесаком Траджен перенес и на этот бой. Раненых не было, только изуродованные туши довутинов, с тремя-четырьмя ранениями-ожогами, как болевые, пробные и один удар, из-за спины, второй снизу, третий по диагонали на добивание. Все! Он стоял над трупами, смотря не на них, на свою ладонь, сжимавшую рукоять. Пришло время снова подумать о смене оружия?       В башне, в комнате операторов нашлись еще двое, четырехглазые бррогуны, по виду – задохлики, сказали, что инженеры. А сами лапки потянули к оружию. Это они зря. Сначала руки, потом корпус. Восемь глаз уставились на Рена с пола, стекленея взирая, как он полосовал и панель управления, и выжигал то, что было внутри. Потом поднялся по лестнице, прихватив бластер как бы инженеров, и выпустил обойму прямо в призматические кристаллы, плавя их до состояния подкопченных ножек нубы. Е-мое, а ведь он даже не доставал второй клинок! Траджен посмотрел на левую руку, сжал пальцы, чувствуя, как вибрирует напряжением энергия в ладони, потом посмотрел на рукоять сайбера:       - Да ни хрена ж себе!       Тьма крутилась, как в центрифуге, перелопачивая потоки Силы насыщенным черным, пока Траджен не остановился. Вот тут центрифуга замедлила вращение, чернота рассасывалась, исчезая, как туман под лучами солнца. Солнца не было. Только Свет, цвета мериголд. И жахнуть вискаря после боя не хотелось, почему-то.       Вернулся затемно, Шукша лежала в пещерке. Судя по следам крови и ошметкам чьей-то серой шерсти, поужинала. Возможно плотно, шерсть была не только серая. Поднимаясь по склону, несколько раз оборачивался. То, что мертвяков и отключенное поле заметили, было слышно, местами видно. Орали, носились на спидерах, на посадочном поле какой-то кипиш. Ну-ну. До утра пусть побегают. А там и крейсеры уже на подходе.       Осмотрел пещерку, потом кинул взгляд на Шукшу. Та подняла голову, следила настороженным взглядом желтых глаз. Траджен подошел, похлопал по спине. Какого черта он будет спать на камнях, когда такая лежанка отличная?       «Подите вон!»- сказала Шукша, зашипев, но тут Рен коснулся в сознании огонька, погладил его мысленно, потом уже в реальном мире, почесав морду. Рептоптица вздохнула, подняв пыль, положила голову на лапы, а Траджен устроился на ее спине. Все спокойно. Завтра... завтра все закончится. И он вернется за Миарой.       «Траджен!» - крикнула кошка тиксо во сне, и полыхнули глаза-туманности, Сила ударила по сознанию, огонек Шукши вздрогнул, Тьма заорала: «Да АЛАРМ же, твою ма-ать!», рептоптица дернула спиной, Рен свалился на каменный пол пещеры. Солнечные лучи били в глаза, буря в Силе набирала обороты, Шукша забила кожистыми крыльями и зашипела, а Тьма ударила в грудь: «Капец, короче!» Сердце колошматило так, что казалось, сейчас пробьет грудину и выскочит наружу, капелька пота по виску, а свет мериголда метался, как зверь по клетке...       Траджен понимал, что что-то произошло, понимал, что с Миарой, пытаясь дышать, сел и заставил Тьму заткнуться. Мешала. Этот золотистый свет вел его тогда в лесу, к ложбине, где она стояла, держась за мокрую траву, этот свет обнимал, когда она спала на его плече, этот ее след. И он увидит! Впервые он понимал, что должен сконцентрировать себя на одном поиске, суметь сейчас обуздать и чувства, и мысли, потому что впервые осознал, что уязвим.       Ни хрена не получалось, знал только - она жива. Потом сумел успокоиться. И все сразу стало на свои места. «Тех, кто в капсуле прилетел - ищут». Зайгеррийцы, за новой партией рабов. Много илорцев приволокли, тех, что по пути поиска. Не надо ему никуда лететь. Свет мериголд метался здесь, вокруг. И она здесь. Траджен поднялся, погладил Шукшу, сказал ждать. И пошел вниз, в Город. Потому что знал, что нужно делать. Вот сейчас Тьма, расправив крылья, не дырявые, мощные, огромные, накрыла его, шепча язвительно:       «А как мы их, а? Пленных не брать! Нашу тиксо стырили? Ты прикинь, а! Ну все! Пиздец всем полный!». Тьма все росла, все толстела, все наливалась каким-то непроницаемым мраком, Сила гудела, напитываясь этим мраком, а внутри уже поднималась ярость. Кровожадная, неистовая, беспощадная. Вливая в Силу такую энергию, что Траджен остановился, прилагая волю, усмиряя необузданную еще мощь. Он всегда уравновешен и контролирует себя.       «Да прям!» - рыкнула Тьма, - «последний раз ты уравновесился, когда открыл первую бутылочку эля. А потом все... покатилось. А я говорила... Все-все! Не злись! Да ты че! Да я ж за нашу тиксо, да я ж любого в клочья!»       В кантину Траджен вошел расслабленной походочкой, вултанка увидела, слегка кивнула на угловой столик. Рен присел, заказал ей выпивку и показал тысячную пластину кредитов.       - Вчера поздно уже, ногри своего прислали, - зашептала вултанка не отводя взгляда от сжатого кулака Рена, где он спрятал пластину, - они деревню какую-то нашли. Все и помчались. Илорцев половину перебили, половину приволокли. Все клетки забили. Завтра трандошане с зайггерийцами сцепятся, за товар, ага. На торгах. Но потом, уже под утро, один тут все рассказывал, что девку там выловили. Точно, с капсулы. Никто не верит. Ногри обнюхали и свалили к себе, в табор свой. Сказали, что смертью пахнет. А еще говорили, что она там ужас что устроила, пока ее повязали. Теперь зеккс решил ее подороже продать, тут тоже сцепятся. Я вот на зайгеррийцев бы поставила... Э! Твоя что ли? - вдруг спросила вултанка, видя какими темными тенями с золотыми искорками накрыло глаза Траджена.       - Моя, - ответил Рен, разжал ладонь, пластина упала на стол.       Рынок рабов Траджен нашёл быстро. Обычно подобные места располагались неподалёку от космопортов, для удобства. Этот тоже находился в паре кварталов. Рен затерялся среди колоритно разодетых и разнорасовых толкающихся желающих приобрести живой товар группы инородцев. На него никто не обращал внимания. Все стандартно: клетки, загоны для живого товара, где орали кривоногенькие женщины и ревели такие же детишки, светловолосые и темноглазые, еще клетки, где стояли и сидели мужчины-илорцы. Среди блондинистых шевелюр явно выделялся шлем пилота TIE истребителя на голове вождя, без перьев. Вождь смотрел сквозь прутья клетки косоглазым печальным взглядом. Тенты с креслами и диванами, сейчас пустующими, для особо важных и богатых покупателей (видимо на будущее, сейчас еще производственные мощности не те), несколько строений с терминалами для оплаты. Но на все это Траджен не смотрел. Его взгляд остановился на одной фигуре, стоящей в окружении нескольких мужских особей. Ну, мужчинами таких Рен назвал бы с натяжкой: двое трандошан, зайгеррианец, пара аквалишей. Человекоподобные рептилии зеленели чешуей и сверкали красными глазами, были выше кошкоподобного зайгеррианца, а аквалиши, судя по поднятым гребням, сильно были недовольны конкурентами.       Миара, стоящая перед ними, в тунике из тонкой светло-песочной кожи, из-под которой выглядывали такие же штаны, вышитые узорами, мягких мокасинах и с распущенными по плечам черными волосами, хмурила брови и пыталась им что-то втолковать. Те ржали, хватали её за руки, она отдергивала руки, злилась. Аквалиш полез в рот, зубы посмотреть. А зайгеррианец потянулся к груди. Вот тут тиксо удивила всех этих работорговцев. Она с силой оттолкнула от себя аквалиша, к чему он был явно не готов, а зайгеррианцу врезала по руке, а потом наотмашь хлестнула ладонью по лицу, полоснув ногтями. Зайгеррианец вцепился в распоротую ногтями щеку, зарычал, а в руке Миары неожиданно оказалась та пукалка, что Рей дала (и где прятала-то?). Наставила на стоящих перед ней работорговцев, что-то гневно выкрикивая. Эта профессорша даже кабановолка прогнать смогла, смелости хватило, и тут могло хватить. Только сейчас перед ней не кабановолки стояли, а более опасные и кровожадные существа. Траджен ждать реакции торговцев не стал, та была предсказуема, и кинулся к Миаре. Тараном прошёлся сквозь толпу и дёрнул её за руку, заступив перед ней:       - Она со мной! - прорычал так, чтобы даже сомнений не осталось, что спорить бесполезно. Но аквалиши были не согласны. Дернули бластеры, направили на Рена, а трандошане, которые до этого без особого интереса наблюдали за противостоянием женщины и торговцев живым товаром, сразу подобрались, выхватили ножи, больше похожие на короткие мачете, и пригнулись, готовые атаковать. Они не любили бластеры, предпочитая ближний бой.       - Сначала заплати, - прорычал зайгеррианец, вытирая кровь со щеки, намочившую коричневый мех, - а потом заявляй на неё право. Эта наглая инородка мне задолжала хорошую компенсацию, и одной поркой виброкнутом она не отделается.       Тут профессорша сверкнула своими туманностями, сузила глаза и выплюнула лающую фразу на зайгеррийском, включавшую в себя отборные ругательства, обещание для всех «стать нулевой видимостью» и «фешенебельной смерти». Тирада училки придавила зайгеррийца эмоциями и смачной руганью, она была сейчас точно разъяренная кошка тиксо, на что озлобленная кошка-зайгеррианец прошипел, что лично располосует ее на ремешки для наручей.       Траджен подтолкнул Миару, все ещё переводящую ствол своего бластера с одной фигуры на другую, к себе за спину, и лёгким движением выхватил рукоять сайбера. Лезвие с гудением зажглось, бросая отблески света на лицо Рена, и отражаясь в ледниках его глаз.       По группе покупателей пронесся разнотоновый рык-удивление, трандошане переглянулись, аквалиш щелкнул паучьими бивнями, зайгеррианец вздыбил шерсть и зашипел, оскалив клыки.       - Клянусь Бездной, если кто-то из вас, мургалаки вонючие, пальцем к ней прикоснется, я выпотрошу всех, заставив сожрать свои внутренности, - голос Рена стал ниже, и теперь рокотал подобно грому в горах.       - Да брось, парень, было бы из-за кого кипиш наводить. Что скажешь насчёт этого? - к Миаре сзади подскочил не совсем адекватно просекший ситуацию маленький и волосатенький садранец, и с хохотом ткнул в неё пальцем, - Ну вот, я тронул. И что ты сделаешь теперь? Ты тут один, а нас много! Ты муфф, видимо?        - Нет, - прорычал Траджен, - я не тупой, я Рен!       Дальше садранец сказать ничего не смог, потому что рука, несколько мгновений назад прикоснувшаяся к профессорше, полетела отрубленной на землю. Следующий удар Траджен нанес по кинувшемуся к нему трандошанину, полоснув его наискосок. Запахло паленой кожей, трандошанин взвыл, согнулся, подхватывая вываливающиеся из живота внутренности, Миара взвизгнула, но тут же замолчала, сильно побледнев. Если сейчас на бок повалится, кранты! Ни фига! Рен краем глаза заметил, как она с бластером возится, активировать пытается. Не получалось. А ведь объяснял же! В Силе металось лихорадочно ее волнением. Ниче! Сейчас соберется! Точно знал.       - Не высовывайся! - рявкнул Траджен профессорше и кинулся навстречу аквалишам, что устроили беспорядочную пальбу, отшвыривая их на взволнованных появлением светового меча коллег Силой. Пара зарядов пролетела в опасной близости, но Траджен уже вошёл в боевой режим, выкашивая сайбером всех, кто попадался на пути. Поцарапанного зайгеррианца он ухватил за шею, придушив в секунду, и теперь толкал перед собой, используя как живой щит. В того уже попало несколько выстрелов, но зайгеррианец был ещё жив, и с трудом мычал на своем, то ли проклиная, то ли прося пощады. Потом затих, и Траджен откинул в сторону бесполезное тело. Выхватил второй меч, и теперь завертел мельницу уже обеими руками, спустив Тьму с поводка. Та вздохнула полной грудью, слившись с Силой, развернула свои черные крылья, накрыв ими рыцаря, и если бы кто сейчас посмотрел на Траджена в Силе… в нем не было сейчас ничего человеческого. Сгусток мрака, проливающий кровь, впитывающий кровь, жаждущий еще больше крови. Клинок правосудия, не знающий ни сочувствия, ни пощады. Черный Рен, окутанный сверкающей Тьмой.       Двумя мечами стало сподручнее. Делить окружающих на врагов и условно мирных жителей не надо было, поэтому Траджен выкашивал всех. Успевал уклониться от бластерных зарядов, какие-то даже отбивал (спасибо Кайло и скорости вращения клинка), всех, кто попадал в радиус поражения, кромсал обоими лезвиями (бескадом и световым), и если сайбер – оружие чистое, не любящее крови, раны прижигал сразу, не давая жертве истечь кровью, но давая погибнуть от болевого шока, то второй меч был оружием более простым и честным. Просто убивал, вырывая из тел фонтаны крови, вспарывая, разрывая, протыкая жертвы, не давая шанса на выживание. Заметив, как от соседней кантины спешит подкрепление, Траджен ускорился. Приходилось в Силе следить за плотностью огня противника, за его перемещением, не давая зайти с тыла. Метаться между бластерными разрядами, иногда припадая к земле, а иногда в прыжке взмывая в воздух и обрушивая свое оружие сверху на нападающих. А когда их стало слишком много, просто кивнул Тьме, и впервые во все стороны ударил Силой такой мощи, что у попавших под ударную волну еще в полете с треском ломались кости и разрывались внутренние органы. Этот удар забрал слишком много сил. Траджен припал на колено, оглянулся на Миару, которая, спрятавшись за будочкой с терминалом, наконец совладала с бластером, и планомерно отстреливала тех, кто слишком близко подбирался к Рену. Била молча, хладнокровно, насмерть, прикрывая ему спину. Звездные скопления в ее глазах полыхали ледяным светом, только встретившись и сплетясь взглядами, оба вспыхнули совсем другим. Огонь в огне.       Выжившие и не слишком поломанные начали снова кучковаться для следующей атаки. Траджен, даже после той мясорубки, устроенной на торговой площади, все еще казался им легкой мишенью (один же, а бабу с бластером в расчет не брали), но тут кто-то задрал голову и замер, приоткрыв рот. До этого ясное, безоблачное небо внезапно потемнело, как перед грозой, светило заслонило что-то темное, гигантское, слишком массивное и давящее, чтобы быть обычной грозовой тучей. Потом это темное приобрело очертание кинжала. И тут же рядом из гипера выпрыгнул еще один. И это были не те древние лоханки старой республики, когда-то прибранные руками пиратов в период всеобщей анархии и хаоса демократии. Нет. Новейшие разрушители Первого Ордена, принесшие ад на пиратские и рабовладельческие базы, и снящиеся им теперь в ночных кошмарах, они узнали стразу. Застопорившееся движение криминальных элементов тут же сразу приобрело четко прослеживающийся алгоритм паники. Теперь уж каждый за себя, пардонте, братаны, но мы сматываемся!       А Траджен, задрав голову, и с улыбкой следящий, как из разверзшихся створ ангаров разрушителей высыпали истребители и штурмовые модули, понял, что Тьму можно загонять обратно. Хватит, напилась крови. Те, кто еще и надеялся достать до него и поквитаться за убитых собратьев, теперь думали о другом: как побыстрее убраться с планеты, внезапно ставшей объектом интереса Первого Ордена. Они слишком хорошо знали, чем заканчивается этот интерес.       - Что это? – тихо прошептала Миара, подошедшая к нему, и тоже глядящая вверх.       - А это конец моей миссии, - усмехнулся Рен, и обнял профессоршу.       Она перевела на него взгляд, в скоплении созвездий вспыхнуло, Рен напрягся. Что не так-то?       Высадка десанта прошла штатно. Бойцы в одинаковой белой броне рассредоточились по городу, вытаскивая местный криминалитет из всех возможных дыр, куда можно было забиться, чтобы переждать внезапно свалившуюся с неба беду. Траджен же пока занимался тем, что вызволял из еще толком не начавшегося рабства порядком поредевших в своем количестве илорцев. Кривоногие степенно выходили из загонов, низко кланялись спасителю, отходили в сторону, их место тут же занимали следующие, и тоже кланялись. Траджен терпел, ух как он терпел! Тьма прямо на дерьмо банты изошла, как он терпел-то! Потому что Миара сказала, что иначе аборигены будут считать себя обязанными Рену все свою оставшуюся жизнь. А Рен как-то не хотел, чтобы всю свою оставшуюся жизнь ему были обязаны какие-то кривоногенькие и краснокожие дикари с Илора. Еще начнут ему цветные перья высылать в неограниченных количествах. Последним загон покинул вождь. Он все еще был в шлеме, полностью лишившимся перьевого покрова, оружия при нем не наблюдалось, во рту не хватало пары зубов, а под левым глазом всеми цветами радуги переливался огромный синяк. Но вождь вел себя так, будто он не из застенков рабовладельцев только что выбрался, а как минимум с заседания какого-нибудь Совета Старейшин. Раскланялся с Традженом, низко поклонился Миаре, глубоко вздохнул, окинув взглядом ее грудь, и направился к остаткам своего племени.       А потом Рен погрузился в обычную рутину. Илорцев надо было вернуть обратно. Вождь убыл верхом на Шукше, предварительно позаимствовав у нее пару перьев. Та не возражала. Миара осталась в городе, расположившись в самой приличной гостинице, а Траджен, взяв аэроспидер, рванул в деревню за своим облачением и оружием. Да и посмотреть, что там осталось-то, стоило. Как стоило, оправдывая чаяния илорцев на «джеди», немного поорать на капитана штурмовиков, чтобы тот отдал команду прочесать окрестные леса. Профессорша проводила его тоскливым взглядом, но промолчала. Молчала она и тогда, когда он вернулся, уже ночью. Ничего не сказала, когда он сообщил, что должен ненадолго отправиться на висящий над городом разрушитель. «По делам» - сказал он, а Миара кивнула. Она вообще в последнее время была какой-то подавленной, молчаливой. Следила за ним своими туманностями, кусая губы и кутаясь в его верхнюю тунику, которую он ей отдал, когда вечером похолодало. А потом и забирать не стал. А зачем?       Вот только когда вернулся с разрушителя, проторчав там дольше, чем планировал, потому что пленных было много, а допрос огромного зеккса, о котором говорила вултанка, типа предприимчивого коммерсанта, выпертого с Риши не так давно вместе со всем коллективом, занял достаточно сил и времени, пока разобрался с этими мургалакми, кто его «Попрыгуна»-то жизни лишил, пока ломанулся обратно в деревню, потому что там ее тапки и сумка остались, ее уже на планете не было. Чуть было не размазал по стене диспетчера, дежурившего в тот день в космопорте. А что тот мог сделать? Яхта класса люкс «Малышка Молли» была приписана к университету, это он помнил, запретов на ее посадку и взлет не давалось, да сейчас вон тут насобиралось уже сколько всех, поналетели за два дня разные! А Траджен стоял на посадочном поле, сжав кулаки, и впервые ледники Хота таяли, стекая синевой по небритым щекам…       «Так тебе и надо, бля!» - орала Тьма, нагоняя волну, - «расслабился, расчувствовался он! А я всегда тебя предупреждала, а я говорила! Жили себе и жили припеваючи, без этих чувств проклятых! А все Сила со своим Светом, диверсию устроили, а ты поддался! С чего это? А? Да мало этих баб, с кем перепихнуться можно, во-о-он их и тут скока! Ядреные, не то, что эта… кошка тиксо драная! Да и все, и прекрасно! Скинули ее с хвоста. Теперь снова кутить вместе будем. Сейчас накатим хорошенько, в себя придем и куролесить начнем, ну, скажи!»       Рен стоял на говняном утрамбованном и пожженном стабилизаторами посадочном поле, и бушевал. Внутри. Ураганами, цунами, взрывами вулканов и землетрясениями. Он мотнулся к илори за ее сумкой со всяким барахлом, драгоценными тапками-вурпаками и пижамкой с улыбающимися туками. Выдержал (ох, как терпел-то!) почти целый день заседания и восседания на подушках в главном доме кривоногеньких и ни черта не понимая длиннющие речи этих старейшин, потому что она сказала, что не надо их обижать! А кривоногенькие все же придарили перья-то! На память. И он взял! Потому что Шукша! И с ней попрощался, между прочим! И гнал потом обратно! А тиксо, значит, свалила. Гребаная «Малышка Молли» уже и тут отметилась. А КАК? Оказалось, что еще вчера утром профессорша самым решительным (приставив бластер к голове вновь посаженного диспетчера) образом потребовала связь с университетом Бар,леса. Говорила отрывисто и в приказном тоне. Эта «Малышка Молли» примчалась из Центральных миров по кратчайшему пути сегодня, да вот буквально час назад! Профессорша наорала на пилота, почему так долго, ее студенты ждут. И все, тю-тю, - отрапортовал допрошенный почти с пристрастием диспетчер. Потом Рен бушевал на крейсере, напившись купленного в кантине адриса. На адрис похоже было смутно, только этикетка, но Траджену было все равно. Потом разбил все пустые бутылки о стены выделенной ему каюты. Потом исполосовал сайбером все те же стены, долбанул Силой вклинившегося в дверь лейтенанта, посланного командиром. Потом командир нажаловался Кайло на недостойное и тревожное состояние его рыцаря. Всегда уравновешенный и сдержанный на эмоции Траджен, напрочь забыл о своей рассудительности, пытаясь вытащить осколок из раны. От того ножа, что вогнала ему в спину кошка тиксо. Клинок раскрошился, осколки уже циркулировали по крови, впиваясь во все сразу, Тьма ревела и рвала на части сознание, глуша мглой все вокруг. Потом Кайло вызвал его по комлинку и спросил:       - Ты Рен или не Рен? Рен всегда берут то, что им нужно!       А голос Рей крикнул:       - Силу слушай, Траджен, не Тьму!       Потом ее голос звучал в голове Траджена, отдаваясь эхом во мгле, потом глаза цвета индиго вспыхнули в этой мгле сиянием скопления звезд в туманности Утегеу, Тьма поднатужилась, пытаясь стереть это сияние, кидаясь огненными стрелами, протыкая Траджена насквозь. И было больно. А потом он рявкнул : «Хватит!» и пинками загнал Тьму в угол, заставив ее скукожиться в шевелящийся сгусток мрака.       Сила вздохнула, расправляя свои потоки, сжатые Тьмой в упругие пружины, они выстрелили так, что звон стоял в сознании, и отдача нехилая такая, когда энергия рванулась как солнечный ветер, сжигая оставленные Тьмой сторожки из боли, обиды, неистовства отчаянья и злости. Отменной злости. На профессоршу. Злость сожглась последней, при приложении определенных усилий самим Традженом. Что странно, раньше бы выпустил эту злость и не задумывался, что там в душе-то? А ничего кроме злости. Вот тогда он снова увидел этот Свет цвета мериголд. И услышал. Какой тоскливой удрученностью, отчаянным одиночеством и полной безысходностью стонало в Силе, переплетаясь, увязываясь в немыслимые узлы. Но она улетела! И, судя по ее тону… Ах, ты ж! Кошка тиксо снова включила свое маскировочное поле?       Траджен вынырнул из потоков Силы, шарахнул кулаком по переборке так, что она задрожала, напугав проходивших с той стороны по коридору штурмовиков, которые тут же присели, наведя бластерные винтовки на невидимого врага.       «Характер она показывает! Снова там себе надумала херни всякой, теперь будет рыдать, проклинать его и ругаться на всех своих языках! И жалеть, что ножовки под рукой не оказалось, чтоб, значит, покарать известным способом! Профессор она! Каких-то там наук, чтоб их сарлакк сожрал и высрал… Стоп! Это не он, это она так говорила. В пьяном виде. Жаловалась. А опять в этот свой университет сбежала. К наукам этим, чтоб что? Чтоб это «потом» заглушить, которое сама себе придумала. Заранее.»       «Где логика?» – пискнула Тьма из угла, - «у баб-то логики никакой, известный факт! Что под хвост попадет, то и управляет. Вот что ей в башку втемяшилось, то и… Подумаешь! Ты ж не по бабам почти три дня шлялся-то! А по делам! А ей что, трудно было в гостинице посидеть, что ли? А я говорила!...»       Траджен вырулил на мостик, где командир крейсера уже отдавал приказы о подготовке корабля к переходу обратно.       - На Бар,лес! – пророкотал Рен, нависая над адмиралом. - Мы идем на Бар,лес!       - У меня приказ Верховного…       - Я сам разберусь с Верховным! – рявкнул Траджен и вызвал Кайло тут же, не сходя с мостика. Голограмма Верховного зажглась, дежурная смена сглотнула, наблюдая Верховного Лидера только в шортах для плавания веселенькой цветастой расцветочки (Рей выбирала!), и леди Рен в умопомрачительном купальнике лазоревого цвета. Адмирал вытянулся по стойке «смирно», а Траджен сказал:       - На Бар,лес!       - Правильно, - кивнула леди Рен, - генератор этот, маскировочного поля, отключить на веки вечные!       - Ты его не отключи, - тихо сказал Верховный, поиграв мышцами, потому как подтянул лежак с леди Рен поближе, - а то они все равно включают, изощряются, знаешь, ты его выруби, на хер, совсем.       Адмирал закатил глаза, дежурная смена уткнулась в мониторы, а Траджен, обернувшись громко рявкнул: - На Бар,лес! И быстро!       Весть о возвращении профессора Миары Роук, трагически пропавшей и героически появившейся, пронеслась по университету подобно волне цунами, смывая на своем пути все прежние теории и версии. Сперва никто не поверил, поскольку любое утверждение должно быть доказано и подтверждено экспериментально. Но когда одна и та же новость, правда с небольшими вариациями, начала бомбардировать еще неокрепшие умы студентов и уже весьма окрепшие умы профессорско-преподавательского состава, профессора тут же сформировали научную группу, чтобы новость проверить, и либо ее подтвердить, либо опровергнуть научным же путем.       В результате сформировалась экспедиционная группа из двух профессоров, одного старшего и трех младших научных сотрудников, а также подкрепленная двумя аспирантами. В результате быстро организованного и проведенного совещания утвердили женский состав группы. В нее пытался влезть доктор кафедры психиатрии профессор Айзанц, сухонький и древний старикашка, но все еще большой любитель женского пола, но тут же получил мотивированный отвод. В итоге, вооружившись голопадами, стилусами, годами знаний и материальной базой в эквиваленте по бутылке на рыло, группа из восьми женщин возраста от тридцати и выше, выдвинулась в научную экспедицию к месту проведения эксперимента. Благо апартаменты профессора Миары располагались на территории университета.       С целью объективности получения данных и дальнейшего их анализа с интерпретацией и обобщением, по прибытию к месту проживания профессора Роук, в ее апартаменты решили заходить группами. Первым на исходную позицию выдвинулся младший научный состав. Прихватив по бутылочке джоганского ликера, трое представителей научной группы кафедры антропологии и ксенобиологии уверенно постучали в дверь. Дверь распахнулась быстро и неожиданно и на первую партию членов экспедиционного корпуса уставились покрасневшие от недосыпа и слез глаза. Потом младшие научные сотрудники отметили непривычно растрепанные волосы, какой-то мрачно-черный потрепанный свитер, в который была одета профессор, и доходящий по длине ей до колен, и отсутствие тапок-вурпаков. Вот это насторожило больше всего. Вурпаки были константой психологического состояния профессора Миары, а их отсутствие свидетельствовало только об одном – ликера может не хватить.       Миара отошла в сторону, младшие научные сотрудники, воодушевившись, протопали внутрь, предварительно продемонстрировав, что они с дарами. Дары переместились на журнальный столик в гостиной, первая бутылка была откупорена и разлита по бокалам в абсолютном молчании. В дверь снова постучали. На этот раз подтянулась экспедиционная группа в составе старшего научного сотрудника кафедры психиатрии и аспирантов. Те успели где-то разжиться фруктами и сушеным мясом. Миара также молча впустила вторую часть марлезонского балета. Не успела закрыться, как в нее постучали снова. В приоткрытую дверь просунулась рука с джоганским ликером, потрясла им в воздухе, и вслед за ним просочился дуэт из профессоров с кафедры лингвистики, с которыми Миара приятельски общалась уже на протяжении многих лет. Итак, экспедиционный корпус был в полном составе, и приступил к получению первых данных.       Появление коллег Миара ожидала. Эти любители обменяться последними новостями и сплетнями не могли пропустить такое грандиозное по меркам университета событие, как спасение профессора лингвистики из кровавого плена самого Рен. Только при одном воспоминании о Траджене Миара тяжело вздохнула. Каменную стену на пути эмоций, теперь сносящих все на своем пути, вновь выстроить никак не получалось, перед глазами все еще стоял его взгляд, в котором сияли ледники Хота, а руки все еще помнили очертания каждого шрамика на его могучем теле. И от этого становилось еще паршивее. Память никак не хотела успокаиваться, подкидывая воспоминания одно за другим. И в груди так противно выло и скреблось, раздирая сердце в клочья. А когда первая партия прибывших разлила по бокалам ее любимый джоганский ликер, Миара решила, что лучше так, чем сидеть в одиночестве и выть от тоски, прижимая к себе ЕГО тунику, и зарываясь в нее лицом, вдыхая остатки ЕГО запаха.       Прибывшие действовали по уже давно отработанному алгоритму – пришли тремя группами, при этом делая вид, что друг о друге не знали, и все получилось абсолютно спонтанно. Сперва пили молча. А потом старший научный сотрудник, прокашлявшись, спросила:       - А скажите, профессор Роук, как вы можете описать свое психологического состояние в период нахождения в плену. По шкале Эж,Каарта от одного до десяти.       - Нуууу… на твердую девяточку, - задумчиво сообщила Миара, вспоминая свой страх, когда те работорговцы сгоняли илорцев на главную площадь.       Два захода джоганского ликерчика по пятьдесят притупили боль, то есть коллективное обезболивающее пошло хорошо, разливаясь по венам и гася огонь отчаяния.       Присутствующие ахнули, вытаращив глаза. Тут же поспешно подлили ей ликерчика, для снятия стресса. Еще бы! Плен у бандитов Рен потянул на целую девятку! До этого все были уверены, что там не выше семерки будет. По крайней мере, анализ рассказов очевидцев в Голонете и бурные дебаты на кафедре пришли именно к такому заключению. Большинством голосов, в основном дамских. Пункт сексуального насилия ими в свои «За»... и тусклое одиночество как-то не совсем правильно позволял фильтровать информацию. Это вот для девушек, оно ж конечно... Но тут такие жеребцы, да еще ж и молодые, тут уж как посмотреть, тут еще не известно, кому повезло-то... А профессор Роук (вот интересно, что она скажет по этому пункту), утверждает, что девять? О!       - Девятка – это серьезно! - авторитетно заявила старший научный сотрудник, сухая и поджарая дама со всякими степенями всегалактических званий, но не лишенная фантазий, и в свободное от преподавания время почитывающая дамские романы. И тут же задала новый каверзный вопрос:       - Коллега, так какие же вы использовали методы решения проблемы, чтобы эту девяточку-то преодолеть?       Миара задумалась, тут же вспомнив Траджена, как он собой закрыл ее от всех этих… кто пытался оценить ее как товар… Вот он никогда так на нее не смотрел, оценивающе. Со злостью – да, с удивлением, раздраженно, с любовью, но никогда – оценивающе.       - Деструктивная методика, - коротко ответила она, решив не вдаваться в подробности, - Тем более, у меня тоже был бластер. - она расправила плечи и обвела коллег победным взглядом.       Коллеги дружно восхищенно выдохнули и накатили еще по пятьдесят, от впечатления.       - Как же вам там страшно, небось, было, - ахнула одна из аспиранток, смуглявая такая кордозинка, с глазами виноградинками и ротиком ягодкой пурпо, энергично жующая кусочки мужда-фрукта. - А он? Рен? У него тоже бластер был? - с придыханием спросила смуглявочка.       - Нет, - вздохнула Миара, поправляя салфетку на коленях, - Он справился одними мечами. А еще у него был такой тесачок. Им дрова рубить хорошо… на костерок, и на плотик. - в сознании тут же всплыл Траджен, махающим своим тесачком с голым торсом, внутри заскулило и заныло, Миара махнула полтинник, уже не глядя.       - Дрова? – вот тут старший научный сотрудник, уже, видимо выстроившая в голове стройную схему спасения коллеги из плена и пути решения ее психологических проблем, запнулась. Дрова и костерок в эту схему никак не укладывались. Дрова и костерок укладывались, простите, в рамки другого, совершенно-таки противоположного. Романтично-мармеладного, но с дымком.       - Он вас хотел сжечь? – на всякий случай уточнила она, поправив зеленые локоны и посмотрев на коллег с вопросом: «А что? Эти Рены и на такое способны, я читала в Голонете!»       - Нет, сжечь я хотела кабановолка, когда он еду украсть хотел. Но он сбежал, - выдохнула профессор Роук, закусывая ломтиком мейлуруна. Неспелым каким-то. Она поморщилась.       - Кто сбежал? Рен? – уточнила одна из профессоров, уже отхлебывая прямо из бутылки. История спасения профессора Роук обрастала все новыми и новыми подробностями и грозилась вылиться в настоящую сенсацию в научном сообществе, одновременно рождая в умах этого научного сообщества женского пола, нецелованного лет по двадцать минимум (исключая аспиранток, которых студенты зажимали в коридорах) разные ассоциации. С брутальным незнакомцем на плэнере.       - Нет, кабановолк. А потом я напилась, сильно, как сейчас, и пообещала яйца отпилить… - Миара икнула и прикрыла глаза. В голове шумело.       - Кому? Кабановолку?       - Нет. Траджену… - всхлипнула Миара, чувствуя, как глаза снова переполняются слезами, а лица коллег плавно покачиваются туда-сюда.       - А кто такой Траджен? - смуглявая аспирантка забыла даже про еду, слушая рассказ профессора с открытым ртом. Вот это она понимала - научная работа в полевых условиях! Приключения, погони, злодеи и чудесное спасение!       - Траджен Рен, - вот тут Миара не выдержала и зарыдала в голос, повиснув на шее у старшего научного сотрудника, которая тут же качнулась, но удержала равновесие, потому как она все же старший научный сотрудник, а опыт не пропьешь!       Профессор Миара Роук рыдала, а члены научной экспедиции пытались уложить в одну теорию девяточку, костерок, сбежавшего кабановолка, ворующего еду, и Траджена Рена, которому она обещала отпилить яица. Как-то все не стыковалось, по причине кружения против часовой стрелки коллег, комнаты и вводных данных.       - Начнем сначала, - дождавшись, пока профессор Роук поутихнет, сказала немного невнятно вторая профессор с кафедры лингвистики, самая старшая и опытная среди них, решив все-таки уточнить детали, - Как вы смогли спастись из плена? - и уставилась на Миару слегка окосевшим взглядом, поправив сбившиеся на сторону очки.       - Меня...Траджен... спас, - прошептала Миара, уткнувшись носом в бокал, - Нас с илорцами в плен работорговцы захватили, ик... а потом пришел Рен и всех покрошил в клочья, кишками наружу! Ик. И спас! Уж и подсчитать трудно в который раз... ик.       - Так вы, профессор, ик, - спросила старшая, - точно не помните, сколько раз в плену-то были? Нам бы точную цифру... Или как бы это... в целом бы картину увидеть, - и она обвела рукой уже довольно разгромленную сервировку на столе.       Миара тоже посмотрела на стол, потом в свой бокал, потом на коллег, попыталась объять взглядом всех, но их почему-то стало в два раза больше. Тут что-то толкнулось в груди, раздувшийся комок боли пихался, уже не умещаясь. Миара вздохнула, всхлипнув, и почему-то рассказала. Про то, как перепутала корабли, попала на чужой, который потом кто-то взорвал. А Траджен Рен ее спас, и не раз, и тащил на себе, не дал утонуть, тоже не раз, и кормил вкусным рагу. А она его все время прогоняла, называла хамом и грозилась отпилить мультитулом мужское достоинство. А у него такие теплые руки и он смотрел на нее, как будто она для него одна во всей вселенной. Но это было не так. Он исчез. Сказал, что его миссия закончена, что у него дела, улетел на свой крейсер. А она ждала, почти сутки прождала, даже больше. А потом просто поняла, что все. Настоящее закончилось, а в будущем им нет места. Что вот оно и наступило, говняное «потом». Но она сама виновата. Сама. Потому что хотела, чтобы было «сейчас». Поэтому ушла. Тоже сама. Пока хватило сил и самоуважения. Вызвала корабль и улетела. И теперь она точно знает, что никогда ей не вынуть осколок, потому что таких, как Траджен, больше нет. Он единственный…       Коллеги слегка колыхались вправо, потом влево, профессионально впитывая информацию и фиксируя интонацию. Аспирантка, как самая трезвая, потому как записывала, открыла ротик, даже забыв про записи. К концу монолога коллеги уже совершенно не соображали ничего. Выпитое по бутылке на рыло уже активно действовало в научных телах, требовался перерыв. Все было слишком неправдоподобно и не укладывалось ни в какую теорию. Профессор в очках, как самая старшая и опытная, сдунула седую прядь с лица, собрала глаза в кучку и скомандовала всем на выход. Миара смотрела в стену, профессорско-преподавательский состав, поддерживая друг друга, потянулся к выходу, натыкаясь на препятствия в виде поворотов, однако возглас старшего научного сотрудника заставил всех остановиться и попытаться сфокусировать взгляды на коллеге.       - А помните, - внезапно сказала старший научный сотрудник, поджарая которая, - как года за два, как Миара закончила университет, у технарей, вот уж, где мужиков-то в избытке, бля! Не то что у нас... один вялый профессор Тошвилсс, ему уж лет восемьсот, наверное, что там, в штанах-то, высохло все, наверное...       - Не отвлекайтесь, коллега, - заплетающимся языком молвила старшая, - ваши измышления уводят нас не в ту сторону, ик.       - У технарей тоже был случай, когда аспирант, говорят талантливый... был, почти резню не устроил. Тоже отпилил кое-какие не жизненно важные, но нужные части тел у любовников своей жены. Сразу двух, заметьте. А тут, бля хоть бы один какой хлипкий на горизонте-то...       - Не отвлекайтесь, коллега, - сказала старшая, уже повиснув на плечике младшего научного.       - И жене там своей что-то хотел отпилить, но так оставил. И пропал. Но! - тут старший научный сотрудник посмотрела нетрезвым взглядом и подняла длинный и сухой указательный палец вверх.       Коллеги с трудом посмотрели на палец.       - Зато о том, как знаменитостям с отрезанными ... как бы это...       - Членами, - пискнула смуглявочка и покраснела.       - Не только! - указательный палец помотался в воздухе. - Ну ладно, не суть. Суть в броске инженерной мысли, дамы! Кибернетический мозг, руки, ноги и всякая внутренняя лабуда, все фигня, девочки! А вот кибернетический член, я вам скажу...       - Это вы к чему, коллега? - спросила младший научный сотрудник, удерживая откровенно храпевшую старшего профессора.       - А к чему? А! - сухопарая каркающе рассмеялась. - Миара ж хотела этому Траджену яйца почмакать... или кому там, вот бы они с тем аспирантом такую пару мстителей забабахали...       Миара подняла голову, посмотрела на старшего научного сотрудника и спросила:       - А как его звали?       - Кого? - удивилась поджарая, подводя указательный палец к своему носу.       - Этого, аспиранта из технарей? - спросила Миара и похолодела.       - А я... не помню, но вы бы с ним хороший дуэт мстителей составили, яйцесносный…       Утром профессор и сава Миара Роук достала новенькие очки, погрузила себя в строгий глухой костюм, зализала волосы так, что за ушами хрустело, нахлебалась крепкого кафа и решительно направилась в университет. Заново начинать жить в пустыне.       Крейсер несся в гиперпространстве, Траджен изнывал от нетерпения и от того, что время теперь тянулось как слизень по стеклу, маялся, потому что Сила то и дело подсовывала воспоминания, жалившие как огненные шмели. Сначала он видел только профессоршу, сидяющую на койке в его каюте на «Попрыгуне», и силящуюся надеть свою туфельку, которая погребена сейчас вместе с ее костюмом под камнями где-то в горах Илоры. Как она хлестала его своим лифчиком, как сперла снеки из хладошкафа, как дрожала в спаскапсуле, как… «Чертова ты кошка… хоть бы двинула бы мне…» Только память такая штука… переменчивая, цвет индиго ее глаз вдруг исчез, а в сознании четко отразился почему-то тот день, когда он вернулся домой раньше, потому что отменили лекции по случаю Дня Республики, а студентов погнали радоваться и восхвалять светлые завоевания свобод и всякого равенства к муниципалитету. И тогда его накрыло. Тьма усмехнулась: «А то! Знай наших! Ходил весь, правильный такой…»       Он не был на Бар,лесе с того самого дня, когда потом, сидя в какой-то кантине, накидывался всем подряд. Потом к нему подвалили четверо, пощупали ткань его костюма, скользнули оценивающим взглядом по дорогому датападу и комлинку, потом вкрадчиво попросили отдать, потом уже не вкрадчиво, когда он спросил, чего надо? А потом приставили нож к ребрам со стороны спины и сказали: «На выход». Он выходить отказался. Что-то вздрогнуло в нем, напитывая неведомым. Четыре трупа. А некто сказал: «Э-э-э! Да ты наш, парень» и все. Жизнь переменилась. Потому что Рен доходчиво объяснил ему свою философию. В свете произошедшего и взгляда на недолгое существование, Траджен понял, что никогда не вернется к светлым идеалам равенства и законопослушности. Потому что все – вранье. Маскировочное поле.       Теперь он возвращался туда, откуда ушел шестнадцать лет назад. Не в прошлое, не к идеалам. За ней. За непокорной и своевольной кошкой тиксо. Потому что она не могла жить в клетке, не должна. Потому что он знал, какая она, когда на свободе.       Звездный разрушитель выскочил на орбите Бар,леса, расшугав висевшие мелкие и крупные туристические суда, прибывавшие на этот мир обозреть сокровища одного из крупнейших музеев Галактики, где было собрано до самого хрена всяких артефактов. Тут же с поверхности прилетел запрос дрожащим голосом, мол, по какому поводу прибыл Первый Орден? Надежды на то, что тоже экскурсия в музей, никакой, всем известно, зачем он прибывает. Или планета добровольно входит в состав нового государства, что задумал Верховный, или малость бомбанем по достопримечательностям. Как правило, выбирали первое. Добровольно, значит.       Пилоты легкого шаттла типа «Кси» косились на мрачного Рена, который стоял за их спинами и смотрел на приближавшуюся поверхность планеты каким-то странно-темным и холодным взглядом ледников Хота. Они впервые видели его так близко и без шлема. Надо же, все почему-то считали, что эти Рены носят шлемы, чтобы скрыть свои уродства, а как же иначе? Хотя, про Кайло Рена тоже небылиц много ходило, пока он маску свою не снял. Этот стоял как каменный, о чем-то думая, даже брови темные свел и кулаки сжал.       Разрешение на посадку шаттла было получено после озвучивания причины появления: посещение знаменитого университета, что удивило, но лучше пусть посещают университет, чем орбитальная бомбардировка. Командир настоял, чтобы шесть единиц спецназа сопровождали Траджена, для солидности. Мало ли что. Если что, продержатся до подхода основных сил.       На площади перед главным корпусом всегалактически известного учебного заведения было людно, многорасово людно. Поэтому приближение военного корабля черного цвета с эмблемой Первого Ордена вызвало сначала любопытство, потом панику. Многорасовая людность заметалась кто-куда, страшилки про Орден до сих пор ходили по кругу в Голонете, несмотря на свадьбу Верховного Лидера и подписание мирного договора. Договор договором, но страшилок то куча! Лозунг: «Спасайся, кто может!» стал как никогда актуален. Студенты бросились в здание, аппарель опустилась, Рен сошел на старые плиты такого знакомого покрытия. Ничего не изменилось. Прошло столько лет. Кто теперь его помнит? Никто и не узнает.       По мере продвижения рыцаря, потоки из разнорасовой людности метались там-сям, потому что не знали, какие намерения у этого высоченного и большого в черном. Остальные в черном и с ОРУЖИЕМ, ждали, рассредоточившись вокруг корабля. Траджен не обращал внимания на передвижения студентов и преподавателей, присоединившихся к ученикам, он точно знал, куда идти, потому что Свет цвета мериголд сиял в Силе. Шел по знакомым коридорам, оставляя за плечами прошлое, потому что впереди будущее, другое.       В лифт зашел уверенно, кафедра лингвистики на пятидесятом этаже, это он помнил.       - Минуточку, - пробасил знакомый голос. Траджен вздрогнул, машинально поправил тунику, плащ, провел по короткому ершику, как будто у него растрепаны волосы.       Старая пармиранка, профессор, облетевшая тысячи миров с корпусом исследователей, ростом два метра двадцать сантиметров, с прибавившимися морщинами на сухом лице с голубой кожей и совершенно седыми волосами, которые когда-то еще можно было определить, как каштановые. В своих огромных очках и, как всегда, торчавшей из кармана зеленого исследовательского комбинезона курительной трубкой аборигенов Патиттите-Патуна. Под мышкой голопапка, потрепанный корпус. Та же самая. Юделла Тши,Пак не любила менять ничего. Она бросила на Рена короткий и пронзающий взгляд оранжевых глаз, надула губы «уточкой», думала, а потом сказала:       - Студент Траджен Беритсо, я понимаю, что появляться в университете небритым - это сейчас самый цимус протеста против норм, но я бы попросила вас не подавать дурной пример младшим. Помнить о том, что наш университет - гордость Центральных Миров, вы обязаны всю жизнь. – она чуть наклонила голову, всматриваясь в Траджена с высоты своего роста:       - Не слышу ответа.       - Я помню, профессор, обещаю исправиться, - сказал Траджен, совершенно не понимая, что с профессором. Она что, до сих пор считает его студентом? И помнит? У нее проблемы с головой?       - Это хорошо, вы всегда были дисциплинированы и исполнительны, однако, Траджен, обещанного вами анализа новых разработок стержней гиперпространственной навигации я так и не дождалась. И если вы думаете, что у меня поехала крыша, то, сарлакк вас задери и пекклик в задницу, вы глубоко ошибаетесь. Вы сбежали, а задание не выполнили, хотя это была ваша работа, не студент, а аспирант. Теперь вы приперлись черт знает зачем, распугав этих ссыкливых оллопом одним своим видом, и думаете, что я старая дура? Я, конечно старая, но еще соображаю кое-что. Вы нажали пятидесятый этаж, значит, направляетесь на кафедру к лингвистам. Учитывая, что засушенные грымзы – профоги вас вряд ли заинтересуют, вам нужны еще не совсем засохшие, а учитывая, что от профессоров и всяких научных сотрудников сегодня несло джоганским ликерчиком, они вчера делали мозги Миаре Роук. Я вам вот что скажу. – профессор кинула взгляд на светившиеся цифры этажей, - я ее помню, еще студенткой. Упрямая, как дикая кошка тиксо, но интересная! Тут главное, сразу поместить ее в приемлемую среду обитания. То, что это неприемлемая для нее среда, мне было очевидно еще десять лет назад.       - Я постараюсь, профессор, - вдруг улыбнулся Траджен.       Он распахнул двери аудитории, нажав сразу оба активатора створок. Миара стояла на своей кафедре, повернула голову (все повернули), в ее глазах взорвались созвездия, а цвет мериголд заполнил все пространство мягким и теплым цветом темного янтаря. Она упрямо поджала губы и индиго сверкануло в сузившихся глазах.       О как! Уже очечки новые нацепила, а на хрена? Все равно стекла простые. Для солидности. Профессорша, мля. Узел стянула, костюмчик, сразу понятно, «не подходи, а то зарежу», взгляд сухостой, вещает вредно и противно, бедные студенты!       Все повернули головы в сторону открывшейся двери, кое-кто вскрикнул, девицы завизжали, узрев кошмар из Голонета в черном, а профессор сказала четко поставленным голосом :       - Подите вон, мужчина! У нас занятие!       - Я, бля, тебе сейчас пойду, - сказал кошмар из Голонета и двинулся на профессора.       Студенты повскакивали со своих персональных кафедр, сбились в табун, а профессорша, метнув в ужас голопланшет с лекцией, чем ввела табун с подобие ступора, рявкнула:       - Хам! - и ловко и стремительно прыгнула сначала на стул, потом на стол, оттуда перелетела на первый ряд кафедр, метая в кошмар из Голонета оставленные датапады, комлинки и листы флимипласта с древними письменами давно померших цивилизаций. - Чего приперся? - гаркнула профессор, спрыгнув с кафедры и замахнувшись на Кошмар университетским мини-голотранслятором.       - Тебе сказано было, подожди! У меня дела на этой гребаной Илоре! Я, как пидунку, метнулся к вождю, вурпаков твоих драгоценных припер и сумку твою с трусами и хренью всякой, а ты свалила! - прорычал Рен и уклонился от метательного снаряда.       - Тебя не было почти три дня! Ты сказал, что твоя миссия окончена и свалил на свой крейсер! А «Малышка Молли», корабль, который за мной прилетел! Ты так меня вытурить хотел, да? Вот просто сказать: «У меня дела». А я ждала, как дура!       - Да я, на хер, взорву эту «Малышку», вместе с «Молли» в придачу, чтоб она больше вообще никогда не возникала, ты опять села не на тот корабль! Сюда иди!       Профессорша фыркнула и показала ужасу неприличный жест. Табун из студентов дружно сказал: «ВАУ!», кто-то уже вовсю снимал происходящее на голопад.       «Обиделась», - подумал Траджен, - «сама себе там нарешала, а мне значит, это вот? Ни фига себе!»       - Да иди уже сюда! - прорычал Рен и дернул ее Силой к себе, привычно взваливая на плечо.       - Ты права не имеешь! - орала тиксо, дубася его по спине, - у меня университет!        Студенты как-то одурело-весело уже рассматривали кошмар из Голонета, так лихо упаковавший профессора. Походу, лекции сегодня точно уже не будет. Это «Ура, товарищи!» бегом в столовую. Чтобы, значит, обсудить увиденное и тут же выложить в Голонет.       - В жопу сарлакка твой университет, - ответил Траджен, ногой открывая двери в коридор, - сказки будешь писать, о любви, мля! Для детей!       Сила засияла цветом мериголд, кошка заискрила и приказала:       - Поставь меня!       Траджен опустил ее, но не отпускал, так и держа в объятиях. Глаза цвета индиго смотрели океаном звездных скоплений, сиявших нежностью:       - Для каких детей, Рен?       - Для наших, и еще для этого, как его, юношества, - ответил Траджен, а в уголках его глаз улыбалось солнце.