Хорошая была вечеринка не так ли, Шастун?

— Я дома, — облегчённо произнес Антон и, закрыв дверь, агрессивно швырнул рюкзак вперед по коридору к стене. Глаза начинают гореть, дыхание глубокое и тяжелое, ноздри расширяются, челюсть сжата, зубы ужасно поскрипывают. Вдох. — Раз… два… три… четыре… пять. — Выдох. Шастун закусывает щеку и отпускает только тогда, когда ощущает во рту металлический прикус. — я просто устал, очень устал, все хорошо. все хорошо. — Блять, да нихуя не хорошо! — Гнев охватывает разум и он рывком стягивает с себя джинсовку и закидывает чуть ли не в гостиную, дыхание частое, обрывистое, сердце бьётся в бешенном ритме. — Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу всех! Ненавижу этот день! Ненавижу… — Шастун кричал, нет, он орал, вопил как резанный, разум совершенно затуманен, в глазах муть. Ногти впивались в кожу, оставляя следы. Кажется, его злость являлась затишьем перед бурей. Обессиленно он дополнил последнее слово — себя… просто дурацкий день. Антон поднял голову и увидел свое отражение в зеркале. Взъерошенные волосы, покрасневшее от ярости лицо, не менее красные глаза, грудная клетка быстро вздымается. Весь вид его показывал, как он горел. Но так ли все быстро закончится? — Можно… — такое простое слово, а столькое означает. Нормально выдыхает в последний раз. Сердце все ещё сохраняет бешеный темп, но уже другой, болезненный, левая сторона болит, разрывает ребра. Дыхание такое же, но другое, требующее воздуха, хоть немного кислорода, его все меньше, а из-за сжатой гортани и челюсти воздух и вовсе не может проникнуть. Он сам по себе такой же, но другой. Голова кружится. Кадык нервно дёргается, вязкая слюна застревает где-то в горле, затрудняя проход воздуху ещё больше. Он ловит воздух ртом. С глаз убирается муть, но появляется тоненькая пленка солёной влаги. Губы нервно трясутся, а руки не могут найти себе места, то и дело теребя кольца или браслеты. Не в силах держать резко потяжелевшую голову, Шастун оседает на пол, упираясь в стенку боком. Вначале медленно скатывается вниз, а ближе к полу, буквально шлёпается пятой точкой, чуть ли не отбивая тазобедренные кости, как ему казалось. Голова несколько задела стену, а точнее он нехило так ударился. Не смог остаться Антон в таком положении, очень уж жёстко и неудобно, поэтому спрятал своё лицо в колени, чтобы и не видеть всего. Сейчас Антон хотел безопасности и уюта, хотя бы такого. Он в домике.       Игра в прятки, любимая игра весельчаков, а азарт, как все знают, затягивает, завлекает своей необычностью, вызывает привыкание, сносит голову напрочь. Как-то он услышал странный монолог какой-то бабушки, когда сам шёл уже домой, но что-то его остановил и не смог парень не послушать, любопытство взяло вверх так сказать: — Колени — наше все. Все они чувствуют, ощущают, а иногда могут так болеть, что ужас просто, что и не разогнуть, а ведь все равно хожу, боль постепенно потом и затихает. Они ж наша опора, им и отдыхать нужно, а то такая нагрузка вечная на них, посидишь немного, отдохнёшь и полегче уже идти. А вот сколько бы не ставила меня жизнь на колени, все равно поднимаюсь и дальше топаю, а как ж иначе? Засесть и не вылезать тоже ж не выход, вот через силу и иду… — А ведь и правда… Колени наш друг, лучший друг… — Антон окончательно спрятался в свою норку. Разум затуманивается и размышлять сейчас совершенно невозможно, но когда-нибудь парень и вспомнит про это ещё раз, возможно, когда опять не будет спать, копаясь в себе, возможно, в какой-то сложной ситуации, где просто необходимо хоть чем-то себя замотивировать. Всхлип… Ещё один… Следующий… — Ненавижу… Просто ненавижу… Только я мог все так испортить, только я… — Антон проклинает себя во всех своих грехах, а они слушают, просто слушают и не встревают. — Я просто опозорился… Как обычно… Как всегда… Почему моим планам не суждено сбыться нормально? Почему? — Шастун поднял голову и кричал сквозь слезы куда-то вверх, будто пытался достучаться до кого-то, но ответа не последовало. Парень просто хочет узнать почему, Антон обязательно поймет, пусть через боль, но поймет же, так? Ждать ответа юноша не намерен, поэтому и продолжил, с небольшими перерывами на пошмыгивания носом, но продолжил. — Я неудачник, я… Я просто никто и… И звать меня ни… Никак! Я н-ничего не… Не могу в эт… Эт… Этой жизни с-сделать хорошо, вечно все… Все плохо, за что не в-в- возьмусь, у меня все идёт по… По пизде, я, я просто уебище… Л-лучше бы я умер… Лучше бы он умер. Антон не понимал эту жизнь. Хотя может и понимал, но он отказывается воспринимать её такой и закрывается не только от неё, от всех, включая себя. Казалось бы, Шастун должен был любить себя больше всех, радовать себя, баловать, жалеть, но он не делал этого, точнее делал, но только не для себя. Для всех, кроме себя.       Всхлипы только усиливаются и легче не становится, а даже наоборот — были бы силы встать, пошел бы за лезвием и вскрылся бы нахер, а теперь сижу в прихожей, ною, потому что просто слабак. Душа просит хоть кому-нибудь уже выговориться, не врать близким, но не хочет он этого делать. Возможно, боится их ранить, но самокритика же говорит ему совершенно другое: — Да никому ты нужен, никому! Ты всем мешаешь! Напридумывал себе проблем и думаешь теперь, размышляешь, блять, а их и нет у тебя, не страдай хуйней! Почему тебя ещё не переехала машина или не случилось чего похуже?! Почему ты здесь? Зачем?! — В голове полная каша, нервы шалят не на шутку. Антон хочет знать ответы, хочет знать кто он. Всё ещё надеется получить хотя бы маленькую подсказку, но Шастуну она не нужна. Ему нужно просто время. Люди проходят уйму испытаний от судьбы, чтобы понять кто они и кем же являются. Многие могут завершить свой, как они думали, «верный» путь, чтобы найти себя. А некоторые догадываются или уже знают, но боятся. А ведь страх и убивает, страх провоцирует нас делать то, чего мы делать абсолютно не хотим и вот это действительно убивает. Убивает быть не собой. А ведь многие из-за этого проказника и потеряли себя и не могут проникнуть в недра своей памяти, перекрыл путь им этот подставной стражник. Он знает. В душе знает кто. Точно знает. Не принимает, но знает. И вселенная знает, что Шастун знает. Боится, переживает, просто не верит себе, не доверяет, а иногда нужно рискнуть ради счастья, ради будущего, в конце концов ради себя. А ведь страх рождаются из нашей, собственной головы и мешает именно нам, а не кому-либо другому. Мы сами позволяем ему брать верх, а он и радуется, для страха это всё игра, но игра ценой чего? Правильно, ценой собственной нашей жизни, нашего успеха и счастья. Иногда отбросить все сомнения нужно, как бы ни было плохо, как бы ни было страшно. Побори себя и станешь автором своей жизни. Вопросы больше задать Антон не может, в горле ком и его хватает только на громкие всхлипывания, ненадолго перерастающие в крики, а потом вновь просто всхлипы. Все мысли сбивают парня с толку и только он успокаивается, как голова рождает новые и новые воспоминания, как начинает рыть глубже, делая парню только хуже. А на самом деле это помогает, иногда нужно устроить себе вечер воспоминаний и из грустных превратить в радостные, вспоминать о них с удовольствием, а некоторые лучше забыть. Лучше сделать самому себе больно, осознать эту ситуацию самому, чтобы никто и никогда не смог тебя задеть. По крайней мере, так думает Антон, точнее думает его подсознание, а он остаётся без выбора и размышляет. Шастун хочет, чтобы истерика прекратилась. Хочет обрести полное спокойствие, как раньше, точнее раньше до раньше, когда он был ребенком и думал, что все хорошо, но сейчас не об этом. Антон пытался подняться, но пока что смог только оторвать голову от колен. В глазах темно, нужно некоторое время, чтобы вновь все видеть. Парень пытается проморгаться и вот-вот зрение возвращается, как он натыкается на огромное зеркало: — Хах, я даже не удивлен. Ты как всегда ужасен. Может тебе мешок на голову надеть, уёбище. — Антон разглядывает себя в зеркале. Кудрявая челка разлахматилась, щеки блестят от слез, все лицо красное, в особенности нос, вокруг рта и глаз, как и они сами. Веки опухли и стали не меньше мешков. А губы все ещё подрагивали. Мышцы на лице расслаблены, взгляд пустой, в никуда. — Уёбище, хоть глаза не отводи от себя. Это ты! Страшила… Посмотри на свой живот, боже, ты нахуй столько жрёшь, вон уже все висит. Самому не стыдно? Поголодать бы тебе… Кажется, Антон вошёл во вкус, слезы больше не льются, а душе все мало. Он хочет добить себя, прям в нескольких метрах от зеркала, пока мама в командировке, а отец где-то в мире. Любовь к себе осталась далеко в прошлом, зарыта далеко в глубинке собственной души, сейчас же Антон испытывает только ненависть к себе, к действиям, к размышлениям.       Недостаточно хорош, недостаточно знает, недостаточно совершенен, недостаточно талантлив. — Ты сплошной недостаток. — Шастун стыдится себя, но все считают его уверенным в себе. Забавно, не так ли? А ведь он и не один такой. В мире таких уйма, мы привыкли их не замечать, привыкли думать, что они всегда такие, завидуем им, а что на деле? А на деле мы имеем сломленных, опустошенных детей, которые просто не подают вида, потому что боятся, боятся, что другими их не примут и опять наш страх все портит. Не выдержав долгой паузы, а точнее своих мыслей, парень пользуется тактикой нападения на самого себя, а зачем совершенно непонятно, возможно, дабы обидеть себя самому, чтобы никто не смог его задеть сильнее: — Это ты с собой все это сделал, а теперь ещё и не нравишься себе, да? Хочешь поддержки, да? Любви захотел? А не много ли ты хочешь? — Прошедшую ситуацию, конечно, не оставляет без внимания. — Ты с людьми научись разговаривать, хотя бы сдерживать себя научись, ты просто клоун и всё. С тебя поэтому и ржут все. А знаешь, я даже догадываюсь о чем они говорили, они смеялись над тобой, потому что даже ребенок в опасности так не мямлит. — Он смотрел на себя таким пренебрежительным взглядом, которым не смотрел ни на кого и никогда. — Даже не извинился, тебе самому то не стыдно? Стыдно? Сам виноват, ты всегда виноват, просто запомни, что всегда и везде ты будешь виноватым, потому что ничего ты нормально сделать не можешь. Даже шутить ты не можешь, ты же понимаешь, что смеются не над шутками, а над тобой? Антон продолжал так долго, за временем парень не следил, по ощущениям прошло не долго, а встать потом было тяжело, все тело ломило и сводило. Шастун парировал между событиями, винил себя абсолютно во всех ситуациях, даже где обьективно был не виноват, он знает думал, что виноват там. Но почему же он сам позволяет относиться к себе так? ***       После разговора с самим собой, Шастун ощущал себя склеенной вазой, вроде и цел, но теперь совершенно не то, что было раньше. Голова гудела, хотелось лечь спать прям в коридоре на грязном коврике. — Где мне самое место. — Аккуратно встал, придерживая голову, Антон так немного постоял, чтобы глаза обрели ясность вновь, прошёл пару шагов, которые дались ему с большим трудом, и завернул налево. Охладив лицо, отправился уже на кухню, чтобы хоть что-нибудь перекусить после трудного дня. Он открыл холодильник и оглядел полки: — Мама тебя просила тебя купить что-нибудь съестное перед отъездом, а ты как всегда. Вот и ешь теперь свои фрукты, может сбросишь хоть немного. Шастун взял банан, персик, питьевой йогурт с манго и немного молока. Достал с верхней полки блендер, нарезал фрукты и принялся делать себе смузи. Аккуратно вылил жидкость в прозрачный стакан, отхлебнул и вылил в раковину, а после молча отправился в свою комнату на балкон, понадобилось юноше закурить. Объяснять такой поступок нет смысла, всё слишком примитивно и просто до омерзения. Сделав глубокую затяжку, он закашляляся, а глаза заслезились, не привык так делать. Смачно прокашлявшись, повторил свой «подвиг», ничем хорошим это не закончилось, но повторял уже и в третий раз, а потом просто взял следующую сигарету. Курил он только в редких случаях, не дома и обычно всего по одной сигарете, не делая глубоких затяжек. Но сегодня все идёт не так. Абсолютно. *** — Доброе, блять, утро. — Антон отключил будильник, часы показывали 12:00. Он потер свои глаза и спрыгнул с кровати, плетясь в ванную. Как он так быстро поднялся оставалось загадкой даже для парня. Голова у Шастуна болела часто, поэтому Антон забил на это всё, старается не обращать внимания, но походка все равно его выдавала, до ванны дошел он действительно чудом. Сделав все мокрые процедуры, почувствовал резкую боль в животе и головокружение, зато мозг проснулся и постепенно вспоминал предыдущий день. Пора бы уже поесть, последний раз Шастун ел вчера днём после школы, а недостаток сна совершенно не помог восстановить силы и аппетит увеличился вдвое, если не втрое. Антон решил не передеваться и сразу отправиться на кухню прямо так, в пижаме с Бэтменом.        Со вчерашнего дня в холодильнике ничего не поменялось, на полках всё ещё только фрукты, молоко и йогурт: — Прекрасный день начинается с прекрасного смузи. — Проговорил он это даже как-то оптимистично, что очень удивительно, учитывая какой он в последнее время никакой. Шастун взял банан, два абрикоса, все тот же йогурт с манго и 2,5% молоко. — по сути, тут только польза и калории не вредные, так что плохого я ничего не делаю. Организму, конечно, этого было мало, но сделать он со своим горе-хозяином ничего не мог, ведь еды больше не было и компульсивное переедание не может пробудиться, бумагу же он есть не будет? — Радуйся, что вообще что-нибудь съел. А вообще подожди-ка до вечера.— Антон всё же ещё немного себя ценит и пообещал зайти в магазин после психолога. Желудок, вроде, поверил. *** Днём было немного прохладно и парень решил натянуть на себя любимую черную толстовку и черные джинсы, обувь выбрал тоже черную. — Есть такой стиль так-то, Тотал блэк или как-то так. Вот кольца с браслетами ещё добавлю и вообще шик будет — Серебрянные кольца завладели пальцами парня, на одной руке их было примерно восемь, а браслетов в сумме всего три, два с металлической цепочкой и один черный кожаный.        Идти ему минут пятнадцать от силы, а до сеанса целых полчаса, поэтому Антон вставил наушники в уши и в спокойном темпе двинул в уже привычное здание. — Как странно, хожу всего месяц, а уже привычное, психологи действительно в какой-то степени маги. — Шастун и не понимает зачем ходит туда, видимо остатки разума считают, что романтизировать свое состояние не правильно, а проблемы действительно есть и отрицать их бред. Парень обычно размышляет по дороге, что сказать например, что случилось, вспоминает о чем хотел бы поговорить, но сегодня предпочтет заглушить мысли музыкой, слишком уж они приставучи в последнее время. Хотя музыка, даже самая громкая, не всегда полностью их затыкает, иногда и рок может показаться фоном. Но подумает он этом не сегодня. Поднявшись на нужный этаж, наушники он снял и пошел к психологу без них. — Почему эти дети вечно бесятся, посидеть спокойно нельзя что-ли? — Постучал в кабинет и услышал приятное: — Привет, Тоша! Проходи. — Молодая девушка, звали ее Оксаной, имела очень притягательную внешность, серые глаза, наполненные неимоверным теплом, сейчас встречали парня с лёгкой улыбкой, от которой самому хотелось улыбаться. Также у неё были ровный носик, милые щёчки и дополняли это всё волосы по плечи. — Здравствуйте — С улыбкой робко сказал Шастун и присел на привычное кресло, оставив рюкзак у подножья. — Рассказывай, как ты? Как себя чувствуешь? — каждый сеанс начинался обыденно, а ответ был настолько же привычным. — Ну… Относительно нормально. — почему-то, когда он каждый раз так отвечал, то отводил глаза в сторону и пялился на деревянный шкаф. — Это хорошо. А как с питанием? Что кушаешь в последнее время? — Антон здесь не врёт, в этом месте его видят насквозь, поэтому говорит как есть, что мама уехала в командировку и вернётся только месяца через два, что она просила купить все по списку, который прикрепила к холодильнику, и в случае, если чего-то не хватает, пополнять запасы, деньги перевела ему на карточку и в случае чего добавит, но он не нашёл в себе силы дойти до магазина, поэтому некоторое время поголодал, а сегодня клянётся все же зайти в продуктовый и набрать тележку. Рассказал, как стыдился купить булочку в столовой и попросил об этом друга, сваливая на лень, и так и не понял, поверил тот или нет. Припомнил, что не завтракает последнее время, потому что нашёл рецепты низкокалорийных смузи, которые вроде как насыщали. Психолог слушала его внимательно, вдумывалась в каждое слово и, когда он закончил свое повествование, немного пригрозила. — Антон, это очень плохо, еда — наш друг, который даёт нам энергию и силы для комфортного существования и если так к себе относиться, то, как я говорила в прошлый раз, тебя ждёт такая проблема как РПП и я направлю тебя к психотерапевту. — Парень виновно опустил голову, он прекрасно это понимает, но просто не знает, что делать, привык так жить и всё тут. — А как со сном у тебя? Наступили каникулы и ты говорил, что будешь спать по 10 часов, получается? — Нет. — сухо промолвил парень так и не поднимая голову, он считает, что это нормально, просто погода меняется же и поэтому со сном небольшие трудности, а вообще Антон себя не так уж и плохо чувствует. — А как думаешь, это хорошо? — Оксана что-то записывала на белый лист после его ответов. — Наверное, нет. Но я просто не могу уснуть, просто не могу. Валяюсь в кровати до 5 утра и встаю в 11-12. — Ему почему-то совестно перед психологом, Шастун боится её огорчить. — Можешь рассказать мне, почему ты не можешь уснуть? Просто сон не идёт? — Она опять что-то записала. Антон попытался посмотреть что же там, но получалось плохо. — Мысли в голове появляются, навязчивые желания, например скинуться куда-нибудь, панические атаки ловлю, иногда чувствую себя ужасно голодным, будто мне в живот вонзают ножи, хотя ел совсем недавно и вот уже почти засыпал. — Антон нервно крутит кольца на пальцах, по щеке катится первая слезинка, хлюпнув носом, не обращая внимание на появляющийся в горле ком, он дополняет свой ответ. — Я действительно хочу спать, у меня ещё голова болит, когда я просыпаюсь. — Могу направить тебя пропить курс горомона меланина, но нужно разрешение взрослых. Я так понимаю, что мама не сможет в ближайшее время подойти, сможет ли папа? — Как вы, блять, в точку, зато приключение будет и историю можно написать «В поисках отца». — Тош? — Нет, я даже не знаю, где он. — Ком в горле сильно мешает и Оксана понимающе молчит. Иногда молчание даёт больше, чем некоторые слова и Шастун благодарен за этого психолога, за её действия и советы. Почувствовав, что ком ослабил свою хватку, добавил. — Бабушка тоже не сможет, её… Её нет уже как 3 года. Дедушка умер, когда мне было 6. Остались только я и мама. Оксана спросила, сможет ли мама отправить письменное соглашение, а мы его просто распечатаем. Антон отказался, на встречные вопросы почему, кратко объяснил, что не хочет, чтобы она знала: — Ты думаешь, что она не сможет осилить твои проблемы? У вас же хорошие отношения, как ты говорил мне. Или это не так? — Психолог не понимала, что за тараканы в голове мальчика и почему он не говорит ничего маме. — У нас хорошие отношения, я просто не хочу её грузить ими, она будет волноваться, а я не хочу этого, не хочу расстраивать её. — Было видно, что слова парню давались с трудом и на пару секунд он задержал дыхание. Выдохнув, решил объясниться поподробнее. — Просто я чувствую, что придумал все свои проблемы и гиперболизировал их. Мне кажется, что мама посмеётся надо мной и попросит отстать. Я не знаю почему так, она всегда понимала меня, но этот страх держит меня. Вот я вроде настроился, прям решительно, и уже было собирался рассказать, но в то же мгновение моя уверенность пропадает. Ощущаю себя тряпкой, обычной половой тряпкой… — Тош, а ты не задумывался почему так себя обесцениваешь? — Психолог, записав короткую фразу, чуть наклонилась к парню и смотрела прямо в глаза, но Антон разорвал зрительный контакт и стал рассматривать свои ботинки. — Может быть из-за отца, когда он ещё жил с нами, вечно говорил, что я ничего умею, ничего нормально сделать не могу, всегда что-нибудь придумываю, имея в виду, что вру вечно. — Его триггерят эти воспоминания, отца вспоминать он точно не хотел, он хотел его забыть. — Сейчас мне скажут, что так и так, ты прав, всё из-за отца, давно я его не засирал. — И вы понимаете, я ведь не ставлю его ни во что, я его забыть хочу как страшный сон, но эти слова как будто осели у меня в голове. — Тош, это и в правду может быть из-за отца, какие у вас вообще были отношения до расставания родителей? — Оксана вернулась в изначальное положение и вновь взяла ручку, собираясь что-то написать, но, видимо, ждал слов парня. Антон принялся вспоминать каков был этот Андрей. Первые пять лет жизни мальчика он был добр к нему, покупал игрушки, если тот просил, они вместе играли, ходили на детские площадки. Ещё в кино ходили, на мультики там всякие. Шастун любил своего отца, ведь тот уделял ему очень много внимания, а потом… Потом он начал пить, первые ссоры родителей, которые чуть ли не доходили до драки, всё ещё хранятся в памяти, поэтому включать тёплый свет в комнате он не любит, напоминает ему о тех моментах эта люстра с этим освещением. Когда мальчик был в третьем классе, ссоры уже были и с драками, полиция приезжала не раз и увозила родителей, ночь парень проводил один, боясь позвонить бабушке, потому что мама просила не делать этого, тогда он ещё не понимал почему, а сейчас картинка сложилась полностью. В одиннадцать лет произошло радостное, а ведь должно быть оно грустным, событие — развод. Антон решил остаться с матерью, так как та не оскорбляла его и никогда не поднимала руку, нежели отец. Шастун долгое время гадал, почему же отец так поменялся, куда делся его прежний папа. Алкоголь. Одно понятное слово, которое звучит совершенно не страшно, а даже красиво, но вот само значения и последствия… Они действительно страшны: — Я не готов сейчас обсуждать это. — Парень был вынужден делать остановку перед каждым словом, что-то зажимало парню горло, от чего тому говорить было достаточно тяжело. Желание заплакать, даже разреветься, было велико, но в детстве он дал себе слово не проронить ни слезинки из-за этого человека. — Извините, но я очень хочу домой. Я могу уйти? — Хорошо, тогда на сегодня сеанс закончен? — Оксана дописала последнее предложение, что-то подчеркнула и убрала лист в папку, а после посмотрела на Шастуна, очень добрым взглядом, который сложно описать, вот вроде и кажется, что улыбка натянута, а глаза такие… Такие ласковые. — Будь аккуратнее и сходи в магазин за продуктами, пожалуйста. — Да… Я схожу. — Антон резко схватил рюкзак и быстрым шагом направился к двери. Схватил ручку двери и, стоя полубоком, попрощался с психологом, опять с улыбкой. — До свидания, всего доброго. — Пока, Антош. — Почему у психологов такие заразные улыбки? И с этой мыслью парень вышел из кабинета, закрыв дверь, чуть ли не помчался вниз, слезы ждать не хотели, а он не хотел плакать по этому поводу. Дилемма. ***       Покинув уже привычные стены, Антон до последнего сдерживал себя. И что вы думаете, припадка не случилось. Неприятный осадок, конечно, поныл где-то с левой стороны груди, но обещание сдержал, а зачем такая самоотверженность никому неизвестно. Уж хочется ему побыть гордым.       — Час сорок четыре. — Юноша вздернул брови наверх. — Обычно я задерживаюсь у неё, а тут на шестнадцать минут раньше выскочил… Мне это не очень-то и нравится. Я же… — Мысль прервал звонок и Шастун хлопнул себя по лбу, понимая, кто это и кому он забыл позвонить. На телефоне высветилось жирным шрифтом «Мама». Непроизвольно парень улыбнулся. — Привет, мам! Прости пожалуйста, я вчера так устал, что и забыл тебе позвонить. Ты не сердишься? Точно? Ну это хорошо. Как у тебя дела? У меня тоже неплохо. Да, мам, покушал. Ты куда-то торопишься что-ли? Ой, я тогда отвлекать не буду, вечером по видеосвязи созвонимся тогда. Целую, пока! — Какой-то действительно странный день… Мама действительно поговорила со мной минуту? Фигня какая-то. Опять тянется рукой за сигарету. — Зачастил ты как-то, Антош, прекращать пора. — Осуждающие взгляды его не волнуют, упрёки стариков пропускает мимо ушей и идёт дальше. — А похуистом когда ты таким стать успел? — Первую затяжку сделал глубокую, позволяя получить мозгу порцию никотина, которой тому не хватало, последующие уже делает небольшими, растягивая, так сказать, удовольствие. Никотин ведь прекрасно очищал голову, пока парень курит никаких навязчивых желаний, глупых мыслей, воспоминаний в голове нет. Страх не выносит такой атаки, ведь защиты у него и нет. Только он и сигарета. Идиллия. На данный момент не существует ничего, что могло бы его отвлечь. Нужное спокойствие, просто тишина, на душе действительно легко. Нужное спокойствие. Лёгкость.       Но и приятное может заканчиваться. Антон щёлкнул по сигарете так, что горящая часть отвалилась, а бычок выкинул в ближайшую мусорку. Следующую брать не решился, тем более до «Ленты» он уже почти дошёл. А в магазине курить парень не собирался, выгонят его быстрее. — Так, маска где-то дальнем кармане, карта в кошельке. — Шастун рылся в рюкзаке и ни на шутку злился. — Да где же она? Долбаный коронавирус. — Найдя, наконец, маску, охранник соизволил пропустить парня. Я думаю вы не удивитесь, что Антон проклял охранника и высказал свое недовольство на всех матах мира, но, конечно же, только в своей голове. — А так хотелось прям в лицо… Индюк — Список юноша держал в руке, ну часть, конечно, висела, но в целом в руке. Взяв тележку, направился в раздел Овощи/Фрукты. Взял парочку огурцов и помидоров, которых точно хватит до приезда мамы. Главное, чтобы мама не видела, что они завяли, пусть просто полежат, как-нибудь, может, и съесться. А также не забыл про килограммовый мешок картошки. — Может не брать? Я сам столько не поглощу. Хм… А тут и сам напрашивается повод устроить вечеринку… Поэкспериментируем, так скажем, какого это занюхивать пиво картошкой. Все же иногда нужно спать, Шастун. — Дальше принялся за фрукты. Антон, кажется, хотел забрать все ящики, но разум твердил, что фрукты быстрее протухнут, чем он их съест, поэтому ограничился двумя манго и небольшой гроздью бананов, а также взял полкило персиков и двести грамм абрикосов. — На недельку, может, хватит. — Дальше по списку Антон взял молоко, четыре глазированных сырка, первый попавшийся сыр и какую-то колбасу, на вид, вроде, нормальную. Завис он только на йогуртах, решая, какие вкусы брать с персиком или с клубникой. Подержав две бутылки в руках, решил взять две маленьких по двести семьдесят миллилитров и один большой, литровый со вкусом манго. Йогурты он поставил на конец тележки, теперь она заполнилась на четверть. — Может вторую нужно было взять с таким то списком? — Антон всё думал не раздавят ли другие продукты его фрукты, казалось бы, что какая разница, все равно замешивать все это в блендере, ан нет. Для него это как особый ритуал, сделать все аккуратно, так, чтобы не только желудок и вкусовые рецепторы порадовались, но и глаза. *** — Индейка, яйца, макароны, булгур, мыло, шампунь, чай, кофе, булка, хлеб, гречка, квас, орехи, сыр, чечевица, лук, чеснок, брокколи замороженные, цветная капуста, овсянка, лимоны, сливочное масло, подсолнечное масло, сметана, майонез, кетчуп, плавленый сыр, кефир, ряженка, грибы, геркулес, сахар, соль, какао и туалетная бумага. Вроде взял всё. Как это, блять, в холодильнике поместиться, если из тележки чудом не вываливается?! — Антон провёл в магазине около трёх с половиной часов и его это не радовало, желудок уже рассказывал истории голове, чтобы та держала себя в руках и не отключилась раньше времени. Шастун двигался медленно, вяло, облокотившись на тележку и стараясь ее не перевернуть, потому что собирать все это он не решится. Когда нужно было повернуть, он поднял голову. И замер. — Ахуеть. А ты тут что забыл? Как ты находишь меня даже в таком виде? Как блять? — Шастун пялился на двухметровую картонку. Актер, набирающий известность, теперь не только в театрах и по телевизору, а также в социальных сетях, но и в магазине, в продуктовом магазине. Глаза Антона округлились до небывалого размера, на лбу появились три морщины. Рот немного приоткрылся. Хоть слюни не капают. Неизвестно сколько он простоял там, когда его из оцепенения вывел голос, слишком знакомый ушам: — Хорошо получился, да? — Буднично спросил человек со спины, на удивление Антон даже не дрогнул, настолько актер хорошо умел играть. — Ага… — Стоп. Ему послышалось? Парень резко повернул голову от чего хрустнула не только шея, но и спина. Вот теперь глаза округлились до небывалого размера, а то что было до, это так, немного увеличились. А рот чуть ли не разрывался и брови хотели улететь в стратосферу. Вот сейчас он по-настоящему удивился, как же он находит его везде. Буквально везде.