В Лучшем Случае Любовь.

Тайлер обращается к Джошу, просто потому что ему не с кем флиртовать. — Мне не с кем флиртовать, — говорит он, когда они сидят в турбасе; ноги в тёплых носках касаются друг друга. Джош кидает на него полный серьёзности взгляд, а потом давится чипотле. Не с кем — проблема абстрактная. Вообще-то, у него есть Марк, тот любит Тайлера до жути и иногда выглядит так, будто будет не против, если Тайлер ударит его по заднице. Марк странный, но хороший. Хороший. Вообще-то, ещё есть Брендон — он и сам не обходится без эй, детка каждый раз, когда звонит друзьям. Типа, три раза в каждом предложении, не иначе. Так что да, на самом деле вариантов было немного. — Окей? — уточняет Джош, взгляд у него неожиданно загнанный. Тайлер схватывает это моментально. Он вздыхает. Пару недель назад он поступил как полный идиот. Возможно, он и был полным идиотом, это так. Они стояли на кухне и Джош готовил себе кофе — две ложки сахара без молока — когда Тайлер сказал: — Я думаю, что мне нужен отдельный отсек в турбасе. Ну или ещё одна машина, я поговорю об этом с Марком сегодня вечером. Он внезапно понял, что стены слишком давят, будто хотят вынуть из оболочки целиком. Что-то было в характере Джоша, в его манере передвигаться, в том, как он размешивал свою грязную воду и размазывал по стенкам кружки. Он прекратил делать это также резко, как и начал. — Что? — Джош не двигался, и Тайлер испугался. — Тебе всё равно, — не было ясно, было ли так на самом деле или Джозеф просто пытался убедить себя в этом прямо сейчас, но рука Джоша нелепо дернулась, — типа, не бери в голову, мне просто нужно отдохнуть. Ну воздух, личное пространство, знаешь. Джош не знал. Он знал, но не хотел признавать и понимать — это был Тайлер, это были его желания и эмоции, и он попытался хотя бы их уважать. Хорошо, если Тайлеру это нужно. — Вперёд, — он сделал неопределённый жест рукой по направлению к двери и поспешно отвернулся, чтобы тот не видел его глаза. Он услышал хлопок двери прямо позади сознания, вылил кофе в коричневую раковину и заплакал. Джош почти молился, чтобы Тайлер не узнал. Они приходили на репетиции и уходили — впереди был тур, но ничего не получалось, палочки ломались, а микрофон фонил. В конце концов, они сделали репетиции раздельными, чуть ли не вывесив расписание на парадную дверь. Налепив его криво и кое-как, Тайлер, вовремя спохватившись, содрал его к чертям. Какая разница, если они и так знают, когда приходить? Дерьмо, подумал Тайлер. Всё выглядело таким нелепым. Они начали тур будучи толком не готовым к нему. Да, Джош идеально знал барабанные партии каждой их песни, а Тайлер больше не ронял микрофон, когда его приходилось выворачивать. Но всё было не то, потому что они ни разу не репетировали вместе. Сначала Тайлеру казалось, что он сделал самый правильный выбор в мире — он проводил в студии большую часть суток, успевал проверить практически всё, потому что рядом не было Джоша, отвлекающего от работы своими шутками и пальцами на рёбрах. Он даже начал высыпаться, день постепенно приходил в норму и Тайлер тоже, дышать становилось легче, а материала было всё больше и он был самым счастливым человеком на свете. В одно утро треснувший потолок над кроватью напомнил ему о том, что он не был. Таким являлся он сам — если толкнуть, непременно обрушится сверху вниз; заклеить, и он прослужит ещё пару-тройку лет, не трогать — и ты не узнаешь, что он выберет. Тайлер выбрал кричать и рыдать в подушку, надеясь, что Джош не слышит его и не придёт отругать за громкие звуки. Потом он вспомнил, что находился в собственной студии с прекрасной звукоизоляцией, и зарыдал с новой силой. Боже, я так больше не могу, думал он, прижимая подушку к груди. Она пахла выстиранной тканью, немного хлопком, немного мятой и лавандой. Тайлер отдал бы всё, только чтобы та вдруг начала пахнуть Джошем — его потом, его щеками, хвоей и чем-то, что Тайлер никогда не мог распознать. Так что он был полон решимости, когда распахнул дверь турбаса, четыре пары глаз уставились на него как по команде. Джозеф закатил глаза и пробрался к крайнему дивану с окном, закинув ноги на подлокотник, чудом с него не свалившись. Он скучал и знал это, но зачем-то объяснил всё тем, что ему просто больше не с кем было флиртовать. Это и было тем, что он сказал Джошу. Тот открывал и закрывал рот, то ли удивлённый внезапному появлению Тайлера, то ли также сильно скучавший по нему. Решимость Джозефа куда-то испарилась, и он чуть не ударил себя за это. — Окей, — кивнул он, отворачиваясь к окну. Оттуда на него смотрел обыкновенный ночной пейзаж с полями и елями, и всё постоянно двигалось так, что Тайлера затошнило. Больше никто так и не решился ничего произнести вслух и он заснул, чувствуя взгляд Джоша глубоко под кожей.

*

После первого концерта все забыли о том случае, но ровно до тех пор, пока Тайлер не сказал: — Иногда я думаю, что твои губы были созданы для того, чтобы быть на вот этом вот лице, — он стоял неожиданно близко, Джош даже чувствовал запах его мокрой майки с прилипшими к ней конфетти. Оу. — Я видел людей в своей жизни, типа, ну знаешь, у меня есть глаза, — он тыкнул пальцем куда-то в лоб, а затем продолжил, — но ты самое красивое создание из всех, что я встречал. Что-ж, похоже он и правда собирался флиртовать, и делал это на редкость отвратительно, так что Джош скривился. Щеки, правда, загорелись мягким цветом, но он попытался скрыть это смешком. Он всё ещё был немного обижен. Даже если Тайлер стоял прямо напротив него — протяни руку, и он мог бы коснуться его шеи, показывая, как сильно он тоже, блять, скучает. Джозеф медленно моргнул и надул губы. Боже, взмолился Джош, за что мне это всё. Неожиданная близость Тайлера поражала своей искренностью, его губы, говорящие все эти слова, на самом деле были тоже ничего, а в красоте он бы выиграл у Луны, а как же иначе. Джозеф потянулся, подошёл к нему ещё на шаг, и Джош быстро сообразил: — Прекрати всё это сейчас же, — потребовал он, собирая все силы в кулак, чтобы затем мягко отодвинуть Тайлера. Неважно как глубоко тот мог ранить его, он бы никогда не причинил ему вреда. Тайлер это знал и всхлипнул, внезапно ощутив мягкое прикосновение к руке. Он напрягся и уткнулся лбом в джошевское плечо, где было безопаснее всего. Джош его не винил — только обернул руку вокруг плеч и невесомо поцеловал в висок. Джош был здесь и Тайлер тоже, и на данный момент этого было достаточно.

*

Вопреки ожиданиям, Тайлер не прекратил. Джош закатывал глаза каждый раз — заранее, просто на всякий случай, — когда Джозеф оказывался поблизости, готовый выдать очередную метафору о джошевской внешности. Или о том, какой он хороший друг. Или о его губах. В любом случае, Тайлер продолжал до тех пор, пока Джош не начал обходить его стороной. Тогда он прижал его к стенке пару раз во время репетиций, попытался обнять пять раз и один довольно чмокнул в щеку. Затем Джош начал смущенно улыбаться. Марк попытался игнорировать то, как Тайлер тащит тяжеленные вещи в одиночку посреди ночи — постельное белье, микрофон, две гитары и куча какого-то ненужного хлама. Боже, да этот парень, похоже, настроен действительно серьёзно. Но когда в один из дней Тайлер вышел из ванной с руками, перепачканными розовой краской, растерянным выражением лица и розовыми волосами — это Марк игнорировать уже не мог.

*

И Джош сдался. У него не получалось перестать думать о Тайлере, что так безбожно выхватил сердце у него из груди. Разумеется, он всегда знал, что Джозеф мог выделывать одними только словами — но это никогда не были те вещи, о которых он говорил всю эту неделю ему. Это были только его слова, и в груди приятно защемило. Ему нужно было поговорить с Тайлером и он знал это — отчётливо ощущал на кончике языка и вспышками в голове. Он нашёл его по смеху — чистому и яркому — и в сердце снова что-то отдалось. Джозеф, кажется, играл с Марком в марио карт и выигрывал. Джош улыбнулся, а затем замер. У Тайлера были розовые волосы — и от одного только вида ноги подкосились и задрожали. Он поспешно тряхнул головой, чтобы проснуться, но Джозеф всё ещё сидел с этими волосами и улыбкой, предназначенной только для него. Ему хотелось кинуть в голову что-нибудь тяжелое, ему хотелось поднять его за шиворот и поцеловать, страстно и с напором, кусая тысячу раз. Вместо этого, Джош использовал все свои силы, чтобы выдать на одном дыхании: — Марк, — дыхание, кстати, подводило тоже, — Марк, выйди. Иди... иди проверь оборудование. Тайлер усмехнулся, наблюдая за тем, как Марк поспешно закрывает дверь, а Джош опускается на диван напротив. Джозеф смотрел с интересом и вызовом, так, будто он читал мысли, и Джош поежился. Ему было любопытно, как долго тот будет раскачиваться из стороны в сторону и теребить низ собственной футболки. Он заметил, как руки Джоша затряслись и подавил в себе желание соединить ладони. Это было бы странно, подумал он, его самого трясло едва ли не больше. Джош вздохнул и выпрямился. — Думаю, ты мне нравишься, — сообщил тот и на всякий случай зажмурил глаза. Комната шаталась из стороны в сторону, больше ничего не было стабильным и он готов был заплакать. Господи, если Тайлер не скажет что-то в эту же секунду, он просто умрёт. — Да и ты мне, ты мне тоже, — Тайлер счастливо улыбался, запрокинув голову, но Джош этого не видел. — Повтори? — Ты мне тоже. Ты мне нравишься, Джоши. Джош распахнул глаза, натыкаясь на взгляд, полный нежности. — Как долго? Имею в виду, как давно? — он внезапно испугался собственного голоса и закрыл рот. Всё то, что он хотел знать когда-либо, теперь выходило неосознанно. Чисто для верности он закрыл его ещё и ладонью. — Четыре года, — Тайлер, наоборот, был спокоен. Ему больше нечего было бояться, все его кошмары сбылись, а теперь сбывались и мечты, — или около того. Я не уверен, кажется, я был рождён с этим. Джош смотрел на него три секунды, а затем переместил обе ладони к глазам и крепко зажмурился. В турбасе было холодно — форточки вот уже второй месяц не закрывались и им приходилось выживать под двумя одеялами. — Иди сюда, — позвал его Тайлер. Он почувствовал, как тёплые руки коснулись его живота и спины, ощутил влажное дыхание около лица и обмяк. Джозеф бережно убрал его руки и поцеловал мокрые щеки ещё и ещё раз. Он хотел ответить тем же, но не мог: тело не слушалось его и он захныкал, как маленький ребёнок, который не мог дотянуться до игрушки. Тайлер, кажется, всё понимал, и целовал его руки и плечи, оставляя свои маленькие нежные покалывания везде, куда только мог дотянуться. Затем Джозеф быстро чмокнул его в уголок губ и уткнулся носом в шею. Джош держал его за талию в своих руках аккуратно и сам держался за него: здесь и сейчас, они были и чувствовали себя в безопасности. Турбас затормозил и медленно остановился. — Эй, — крикнул Марк из передней части. Оборудование, видимо, было в целости и сохранности, — вы можете выйти, если хотите, застряли тут на полчаса. Джош был счастлив видеть Тайлера таким влюблённым, у него искрились глаза и сияло сердце, он чувствовал всё и сразу и не мог перестать улыбаться. Внезапно он запел, но тихо, и Джош был уверен, что это предназначалось только ему одному. — Не отпускай своё счастье, в этом нет ничего плохого, мы двигаемся вперёд, да! Они шли по улице и голос Джозефа постепенно набирал силу, но ноги подкашивались и заплетались. Джош вовремя подхватил его, и тот хихикнул, тыкаясь лбом в грудь. Он наклонился, чтобы поцеловать Тайлера в розовые волосы, и прикрыл глаза. Если бы его, Джоша, сейчас спросили: что это за вещи, которые ты любишь в нём больше всего, что бы он ответил? Ну, это то, что он мой лучший друг, сказал бы он, несмотря на его красивую внешность, сияющую улыбку, ум, харизму, страсть к жизни и дружбе в целом, не обращая на это всё внимания, мне нравится его пианино. Конечно, это было бы неправдой. Ну, кроме первой части. Страсть к жизни иногда действительно поражала его — хрупкое на первый взгляд существо имело внутри силу, способную изменить мир. Джош на самом деле гордился им. Пошёл дождь и он понял, что шутки он оставит для интервью, а сейчас он должен сказать правду. Он поцеловал его в лоб ещё раз, просто, чтобы напомнить самому себе кто он, и тихо прошептал: — Ты важен для меня, Тайлер. Тайлер улыбнулся, уверенно взял его за руку и ответил: — Я знаю.

*

Всё постепенно возвращалось в норму. Они только что отыграли ещё одно шоу и теперь были на пути к новому месту. Новое место не было слишком новым, откровенно говоря, они уже выступали там однажды и взяли с собой парочку наград. Тайлер надеялся, что они что-нибудь возьмут и сегодня, но старался думать об этом не слишком сильно, не так, будто от этого зависела вся его жизнь. Джош кинул в него картошкой фри и чем-то ещё, и хихикнул. — Эу, — возмутился Тайлер. Джош умел улыбаться совершенно по особенному, и иногда Джозефу казалось, что если искрится он, моментально загорается и весь мир. — В чем дело? — Тайлер не дышал, когда Джош потянулся к нему рукой, провел пальцем по губам, стирая явно не существующую грязь, а затем убрал руку — ты волнуешься, да? По правде говоря, от Джоша невозможно было что-либо скрыть и Джозеф почти никогда не пытался. — Хей, — Джош уловил, как Тайлер нашёл его ладонь снова и сам соединил их пальцы, — это ничего не значит. Имею в виду, конечно, значит, и круто, если мы возьмём хотя бы одну из них, но это не смысл. Ладонь Тайлера дёрнулась в его руке, и он продолжил: — Серьёзно, Тай, в номинации лучший парень в мире ты уже победил. — О, заткнись, — он проследил то, как Джош высунул кончик язык, смеясь и запрокидывая голову. Метафорически, он тысячу раз ударил себя в живот за то, что почти две недели прожил без него. Теперь это казалось немыслимой катастрофой. Они медленно подъезжали, кучу людей толпились вокруг своих фургонов и бегали туда-сюда, будто постоянно что-то забывая. Даже спустя несколько лет всё оставалось таким же, и было в этом что-то важное, Тайлер знал наверняка. Было ещё кое-что, что не менялось под влиянием времени, и когда он подумал об этом, то сжал руку Джоша немного сильнее.

*

Когда они победили сразу в двух номинациях, это произошло само собой. Вместо того, чтобы выйти на сцену и забрать свои статуэтки, они как по команде рванули друг к другу. Джош сжал Тайлера в объятиях, и кто-то светил камерой сбоку, кто-то кричал сзади, и он чувствовал, как Тайлер прижимает его к себе ещё ближе. Джозеф улыбался и знал, что это транслируют сейчас на весь мир. Он позволил себе на секунду прикрыть глаза, ненадолго спрятать улыбку за джошевским плечом и раствориться в моменте. Вечером позвонил Марк и сказал, что снял для них отель с душем и нормальной кроватью, Тайлер завизжал и запрыгнул на Джоша, не желая отпускать его больше никуда. До душа удалось дойти не сразу, пришлось предварительно проверить кровать. Джош прижал его к двери, как только та захлопнулась, моментально находя его губы своими. — Поверить не могу, что мы не сняли штаны, — хихикнул Тайлер, стягивая одежду с Джоша так быстро, как только возможно. — Сделаем это сейчас. Тайлер резко стянул с него штаны вместе с боксерами, почти что падая на колени. Джош поднял его сразу, находя нужное место за ухом, целуя его несколько раз. Кожа горела изнутри раскаленными проводами, жгли и места, в которых Джош касался его: руками, губами, языком и дыханием. Тайлер целовал его с напором, развязно и он не был уверен, что вообще умел так когда-либо. Рядом с Джошем он быстро учился всему, этого нельзя было отрицать, так что он спустился поцелуями ниже и ниже, по челюсти и до шеи. Внезапно Джош остановился, случайно толкая его назад. Он смотрел на Тайлера, на его открытые влажные губы, красные щеки и растрепавшиеся розовые волосы. Они немного вымылись и теперь переливались — на солнце и без солнца — и Джош находил это очаровательным. Тайлер смотрел на него тоже и просто не мог поверить, что это его мальчик, его парень, его любовь всей жизни — это был его Джош, и от этого тупого факта уносило куда-то за границы сознания. Наконец, он толкнулся бедрами и чуть не застонал в голос, так хорошо и правильно всё ощущалось. Они целовались до мурашек, до ярких звёзд перед глазами и Джош удерживал его бережно и заботливо. Он всё же застонал, когда Джош толкнулся в него особенно сильно, сжимая ладонью его плечо и целуя так отчаянно, как он только мог. Они перебрались на кровать, и Тайлер мигом залез на его колени, отмечая, как важно ощущаются их голые ноги. Джош спускался губами по его телу, мазал по животу, руки обхватывали поперек талии. — Чёрт, Тайлер, — прошептал он, прижимаясь губами к мокрому виску. Сердце колотилось как бешеное, пальцы Джозефа исследовали всю его кожу, сжимали и царапали, и он всхлипнул. Джош утопал во всём: в том, как Тайлер смотрел на него, с всепоглощающим чувством, с огромной преданностью, и у него свело дыхание. В том, как они двигались друг к другу тоже было что-то загадочное: Джозеф то и дело дергал на себя Джоша, беспорядочно касаясь губами носа и лба. В один момент он резко перевернул его, наваливаясь всем телом, и замер от восхищения, чтобы затем поцеловать его так, как хотел всегда: долго, глубоко и влажно. Джош ответил ему не меньшим, тихо любуясь тем, как щеки Джозефа постепенно приобретали всё новые оттенки, в зависимости от того, что именно с ним вытворяли. Теперь вся его кожа была одним цветом с волосами и боже, Джош был так чертовски влюблён. Он поцеловал его сначала быстро, затем всё медленнее, помещая тёплые ладони на щеки, срывая с зацелованных губ ещё один вздох. А затем спустился вниз и поцеловал там, где Джозеф ожидал меньше всего. Тайлеру хотелось сделать что-нибудь глупое: завалиться пьяным посреди ночи, украсть жвачку в магазине, и, наконец, выйти на улицу и прокричать во всё горло: — Я блять люблю его, ладно? — боже, ему так нужно было это сделать, что он почти шагнул вперёд. Он почти сделал это, но губы Джоша вовремя вернули его на место. И они заставили забыть его обо всём, кроме горячего желания, поднимающегося из низа живота к центру сознания.

*

Между какими-то двумя шоу в турбасе починили форточки. Теперь они могли ходить почти голыми, даже если Марк плевался и фыркал, повторяя ради всего святого, господи, ну же. Они не жаловались. Это было тем, что легко можно было игнорировать и перетерпеть. Однажды им позвонил Брендон — Джош взял трубку только с пятого раза, когда оторваться от Тайлера на секунду стало хоть немного возможным. — Чуваааак, бро, приятель, — Брендон был эмоциональным, он был веселым и Джош на самом деле любил это, — Джозеф с тобой? Прости, братишка, нужно с ним переговорить. — Ага, — ответил Джош. Тайлер действительно был с ним и прямо сейчас сидел на столе, расставив ноги и наклонив голову набок. — Оуу, — отозвался Брендон, — оууууу, — многозначительно продолжил он, но Джош уже передавал телефон Тайлеру. Он покачал головой, не переставая улыбаться. — Да? — Мальчик мой, прости, перезвоню тебе позже, — боже мой, кажется, Брендон волновался, — если любишь, выходи за него замуж, ладно? Тайлер вспыхнул и сбросил вызов, чуть не кидая телефон в дальний угол комнаты. Джош поймал его руки и наклонился, касаясь губ только дыханием, мягко успокаивая. Джозеф буркнул короткое обязательно, прежде чем почувствовал, как Джош улыбается в поцелуй.

*

Они работали над выпуском ещё одного альбома и всё шло правда хорошо: Марк уехал на неделю, Брендон так и не звонил, а форточки больше не ломались. И вот Тайлер сидит на кухне и не знает, зачем пришёл. Ему ведь даже не хочется есть. — Ну, — сообщает Джош, появляясь в дверном проеме. Он ставит чайник, разрезает хлеб и тянется за кофе, — в худшем случае это будет провал. — А в лучшем? — уточняет Тайлер. Он смотрит на него три долгих секунды, и что-то внутри щёлкает и переворачивается. Так что он отвечает сам, наблюдая, как Джош на его кухне варит себе кофе. Теплые ладони касаются его талии сзади, медленно обхватывая её. Тайлер целует его в шею и тут же щекотно трется носом в это место. — А в лучшем — любовь. Джош улыбается. Он знает, что это правда.