Беги от меня

      Заброшенное ветхое помещение встретило невзрачными видами. Обветшалые балки под потолком, покрывшиеся античным слоем пыли полки, стол и два стула в самом центре комнаты.       «Как я могла заплутать..», — мысль, ворвавшаяся в голову к Микасе, которая, хлопая большущими черными глазами искала выход из мира пыли и разрухи. На плече висит авоська, внутри которой хлеб и овощи. Карла попросила купить, а Эрен убежал с Армином в сотый раз перечитывать книгу про внешний мир. Микаса думала,что не прочь была бы оказаться сейчас рядом с ними. Под толстой изумрудной кроной дерева, лёжа на мокрой от росы траве и читая, перечитывая,изучая книгу со всякими чудесами света. Но сейчас девочка была окутана неизвестностью, от которой резко пахнуло сыростью и повеяло чьим-то присутствием. Здесь она была не одна.       Поправив неизменный рубиновый шарф на тонкой шее и подбросив авоську повыше на плечо, Микаса сделала крохотный шаг вперёд. А затем ещё и ещё. Под ногами рассыпалось на мелкие осколки стекло от бутылок, кое-где, местами, трескался старый пол, жалобно скрипя половицами.       За стеной комнаты была, судя по всему, ещё одна точно такая же комната. Неживая, сырая, пугающая. Лампа под потолком давно перегорела, а когда-то раньше освещала поверхность стола, странно хорошо сохранившегося в подобном беспорядке.       Микаса хотела было броситься прочь из ставшего уже ненавистным помещения, как резко разглядела в дверном проёме по противоположную от себя стену чёрный силуэт.       Майское утро не соблаговолило подарить хоть капельку солнечного света. Чтобы хотя бы знать, кто застыл мрачным каменным изваянием на расстоянии пяти шагов от девочки. Страха не было. Даже тогда, когда чёрная фигура сделала шаг навстречу скромному рассветному солнцу. Тогда Микаса разглядела в её очертаниях два больших зелёных фонарика. Глаза.       В них не было блеска, но из всего прочего больше всего на бледном лице выделялись именно они. Губы были искривлены в подобии безразличной ухмылки. Сложно было понять, о чём этот человек думает, проходя в центр чуда античной архитектуры и садясь за стол.       Глаза его всё ещё не блестели, они словно хранили в себе сакральную тайну мира. И в то же время эта пелена загадочности скрывала за собой печаль. Некогда чёрная фигура сидела на стуле, облокотившись на спинку и разглядывая собственные руки с неподдельным интересом.       Интерес, подобно вирусу, передался и Микасе, чуть ли не выронившей авоську от увиденного. Руки человека были в крови, от кончиков пальцев до самых локтей. Кровь стекала на деревянный стол и, казалось, бешено журчала, как горная река. Огромный шаг назад спровоцировал удар спиной о стену и падение авоськи на поющие один им известный сонет половицы. — Странно, — тихо произнёс незнакомец, — тогда ты не боялась меня. Глаза Микасы сделались размером с помидоры, что ждут своего часа в брошенной наскоро сумке. — К-когда? О чём вы? — стараясь сохранить твёрдость в голосе спросила девочка, всё так же не отлипая от стены. Сейчас она казалась чуть ли ни единственной опорой и шансом на чудесное спасение. — Ты поймёшь, — ответ, потерявшийся в волглом воздухе, никакой информации Микасе не дал. Она, собрав всю решимость, сжала руки в кулаки и сделала шаг навстречу странному человеку. — Почему...почему ваши руки в крови? — прозвучало ещё более жалко, чем девочка ожидала. Понять это можно было по блеснувшей в глазах напротив нескрываемой усмешке. — Ты знаешь, почему, Микаса, — снова увиливает от ответа. Воздух становится более разряжённым, и Аккерман глотает кислород ртом через раз. Ей, почему-то, хочется убежать. То ли к странному инкогнито, то ли прочь отсюда. Карла же ждёт... — Тебе некуда торопиться. Карла не дождётся тебя. — Откуда вам знать? — вспыхнула Микаса, разведя руками от негодования, — кто вы вообще такой? И почему знаете моё имя? — от внезапно нахлынувшей смелости, девочка подошла впритык к столу, встав напротив незнакомца и с вызовом глядя тому в безжизненные глаза. — Разве мертвецы умеют ждать? — со скучающим видом некто встал из-за стола, начиная кругами ходить по комнате, которая, казалось, уменьшилась в размерах. Несмотря на беспристрастный вид, человек не смог скрыть горечь, обезобразившую его лицо, когда речь пошла о Карле. Но почему?, — и как же мне не знать свою сестру, скажи-ка?       Эти вопросы бьют под дых, вот только, Микаса вцепилась в драке с собственными мыслями. Она никогда не общалась с настолько странными людьми, как этот. Весь его вид выдает бесконечную тоску и скуку. Что он здесь делает? Какая ещё сестра? — Ты ведь не Эрен. Я не могу быть твоей сестрой и мне, правда, пора идти, — натянув шарф повыше, Микаса хотела было продолжить поиски выхода отсюда, но тут резко инкогнито вырос прямо перед носом. Присел на одно колено перед ней и заглянул прямо в глаза.       Отчего-то внутри всё похолодело. Разом все внутренние органы покрылись коркой льда толщиной не меньше метра. Быть может, у незнакомца холодные руки. А тело парализовало потому что это просто странный кошмар?       И отчего-то в глазах засверкали звёзды, а после звёзд — алые реки крови, алый шарф, алые щёки, алое небо. Какие-то люди в солдатской форме. Они летают в небе, подобно птицам. Так высоко и легко. А за поясом клинки, за спиной — горы трупов и снова кровь, кровь, кровь. Оголившиеся эмоции и чей-то нечеловеческий вой. Последствия выбора и война, бесконечная, жестокая, беспощадная. Жадная до человеческих жизней.       А потом Эрен. Стоит и как будто не дышит. Остекленевшими глазами смотрит в одну точку. Погодите-ка, он что...смотрит на свои руки? И в глазах загорается огонь. А на улице опять обезумевшие крики и хруст костей. Огромный, километровый скелет и обещание об уничтожении мира. Что...что это...вообще... — Это ради вас, — говорит незнакомец, выдернувший Микасу из транса так же резко, как и погрузил. — Ради тебя и Армина. Прошу, когда придёт время, беги от меня со всех ног.       В тот день Микаса убежала. Под аккомпанемент взрывов, за завесой из дыма от рушащихся построек и жизней.       Вспоминая странного незнакомца спустя девять лет, сидя за столом напротив человека, подарившего ей вторую жизнь и отнявшего надежду на лучшее, она знает, что не сможет убежать.