Ничего кроме всего

      Он был уверен, что не испытывает к этой девочке совсем ничего. То, что он греет чайник уже третий раз совсем ничего не значит, то, что он пол часа подбирал фильм и положил на диван два пледа, тоже ничего не значит и то, что с каждой минутой он все больше ждёт хлопок двери тоже ничего не значит.       Они встретились на каком-то мероприятии, он его продюсировал, она было среди приглашенных артистов. Вечером в баре разговорились, и он предложил весьма необычную, но взаимовыгодную сделку. Они женятся, тем самым решается её жилищный вопрос и его вечные разговоры родственников о свадьбе плюс статус в обществе у обоих, для полной безопасности обеих сторон заключается договор с рядом обговоренных пунктов. Она перезвонила на следующий день и согласилась.       Хотя они жили в одном доме их встречи, а тем более разговоры были редкими. Его этаж был первым, её вторым, возвращались оба поздно, особенно она и всегда жутко уставшая. У неё были свои привычки и вечный ритуал, она заходила, слышался хлопок двери и шелест одежды, тихо следовала в ванну, шум воды, медленно заходила на кухню и наливала чай с лимоном в две кружки, просто по привычки и одну отдавала Дану, потом обращала внимание на фильм, который он смотрел и присаживалась рядом, почти мгновенно засыпала, но ровно в тот момент, как начинались титры просыпалась и медленно, словно в прострации шла к себе. Не отдавая себе отчёта Дан, привык к этому, ждал этих вечеров, следил, чтоб в доме всегда был лимон, а ещё довольно быстро вычислил на какие фильмы она остается, и подбирал подобные специально, хотя и тратил бывало целый час, несмотря на то что она всё равно уснёт.       И вот наконец дверь хлопает, только как-то совсем слабо, и слышится шелест, только уж слишком короткий и всё, тишина. Дан сначала ждёт, а потом бежит в прихожую. Девочка сидит у стенки в одежде, ботинках и даже сумку с плеч не скинула, глаза прикрыты. Она такая бледная, совсем худенькая, под глазами залегли глубокие тени. -Тина- зовет её тихо, она не ответила, лишь ресницы дрогнули.       А ему страшно, садится перед ней, снимает сумку, стягивает куртку и наконец тяжёлые ботинки. Он видит на белых носочках пятнышки крови, видит, что волосы влажные от пота и страх усиливается, вдруг она перестаралась. Берет на руки и несёт на диван, до него быстрее, звонит врачу, руки дрожат. Сидит возле неё ждёт и смотрит, в какой-то момент не выдерживает и снимает со ступней белую ткан, осторожно, чтобы не причинить вреда, с её губ слетает стон. Он видит, много синяков, и ранок, последствия вечных репетиций и занятий, аккуратно гладит, дуя на саднящие места. Вскоре приезжает врач, пожилой добродушный мужчина, долго осматривает её, пока Дан не находит себе места. - Скажите, чем занимается ваша жена- Дан дергается, толи от того, что ушёл в свои мысли, то ли от слова жена. - Она, она танцовщица, да, в спектаклях танцует, знаете- сумбурно отвечает Дан, припоминая, всё, что знает, ведь они никогда не говорили о работе. - Тогда нет ничего удивительного, у неё упадок сил, нервное и физического истощение. Ей нужен сон, сон, сон. Ну ещё тёплое обильное питьё, спокойная обстановка, забота и любовь. - врач тепло улыбнулся- А, да, переоденьте её и оботрите тёплой водой. Синяки и ссадины обрабатывайте дважды в день. Врач ушёл, а Дан нервно посмотрел на диван. Переодеть, да ещё и обтереть, она его убьёт, а может и нет, он ведь даже её характера как следует не знает, а вот, что договор включает пункт приставаний знает, но ведь это нельзя расценивать как приставания, наверное. И он приносит таз с тёплой водой, полотенце, свою футболку, в её вещах он не станет копаться, ведь даже не знает где они лежат. Нервно сглатывает и начинает ритуал, сначала аккуратно снимает толстовку, его взгляду открывается красивый торс, великолепная физическая форма, грудь срыта топом, но и так видно, что очень упругая, подкаченная, на плечах большие синяки, он проводит по ним слегка шершавыми пальцами, стягивает топ, пытается не смотреть, штаны оказываются слишком большими, для тонких ног и держатся только благодаря шнурку, под коленками тоже ссадины.       Мужчина мочит полотенце и аккуратно начинает стирать усталость, пот, а где-то и кровь с хрупкого тельца, закончив он надевает свою просторную серую футболку и уносит на свою кровать, приносит тёплый чай с лимоном, мазь и носки. Он слегка приподнимает тельце, подставляет к губам кружку, что-то шепчет, она даже делает один глоток, закашливается, она придерживает, гладит по волосам, укладывает на подушки, аккуратно наносит мазь на синяки, особенное внимание уделяя стопам, надевает свои носки на её маленькие ножки, это сморится забавно, особенно если не учитывать всей ситуации. Заснул Дан поздно, сидя на полу у своей(её) кровати, поглаживая хрупкую руку.       Утро для Тины добрым не было, всё тело ломило, хотелось пить, но сил не было даже шевельнуться. Она с некоторой паникой поняла, что не в своей комнате, в мужской футболке и ничего не помнит ровно с момента, как вышла из такси. Однако в следующую минуту, перед ней появляется Дан, он давно проснулся и каждый пятнадцать минут заходит проверять девушку, она выдохнула, в безопасности. Он подносит к губам кружку, аккуратно придерживая, пока девочка жадно пьёт. Тина смотрит на него с недоумением, но на слова не хватает сил. - Ты переработала, улыбается- теперь будь добра отдыхай, врач сказал покой забота и любовь — вот твои лекарства. Я тут понял, что совсем ничего не знаю о тебе, жена, видела бы ты как я тут на вопросы врача отвечал, вспомнил, кажется всё что знал с первого взгляда. Так что давай восстанавливался и будем знакомиться- этими словами он убрал мешающие пряди с её лица и сел рядом с кроватью.       Тина улыбнулась, запустила пальцы в непослушные кудри мужчины и прикрыла глаза. От такого доверительного жеста его сердце ёкнуло. Он был уверен, что ничего не испытывает к этой девочке, ничего кроме всего.