И только тогда, когда твоё сердце разбито, ты начинаешь верить в любовь

      Иногда я смотрю в окно и вижу…детскую площадку. Ребятишки мечутся из стороны в сторону, родители едва успевают за своими чадами. Молодые мамы устроились на небольшой лавочке, качая перед собой коляски, и тихо разговаривают, чтобы ненароком не разбудить своих младенцев. Их нежный шёпот убаюкивает: дети мирно посапывают, укутанные в тёплые одежды. Вот и папы — они подхватывают сыновей и дочерей, катающихся с невысокой ржавой горки, краска которой уже давно облупилась. Я тоже помню, когда на этих же синевато-жёлтых качелях я раскачивалась и, набирая скорость, постепенно ощущала, как свежий ветерок хлещет в лицо, раздувая тогда ещё длинные волосы; глаза слепило солнце, я зажмуривалась, оказываясь на пике высоты.

      «Крылья для полета нам даны…»

      Раньше мы нещадно «воевали» с друзьями за место на качелях: наперегонки добирались до детской площадки и плюхались на излюбленное место. Вот и сейчас я наблюдаю примерно такую же картину. Это напоминает мне о моём детстве, которое я бы на самом деле предпочла вернуть. Иногда я всматриваюсь в некоторых людей и слежу за ними. К примеру, сейчас мой взор обращён на молодую женщину с ребёнком. Её сынишка изо всех сил старается перелезть через непреодолимое ограждение, а она, хихикая в сторонке, подбадривает своё чадо. Но вскоре малыш сдаётся, плетётся к горке, а мать верно следует за ним. Вот я вижу, как его ножки торопливо взбираются по ступенькам. Мальчик на вершине — мама стоит внизу, у самого подножия горки. Она подманивает сына, вновь ярко улыбается; тот же боится. Нежные слова плавно исходят из её уст, и, спустя пару мгновений, чадо делает шаг. Хлоп — малыш присидает, вжух — и вот он уже скользит, нет — летит прямо в объятия своей мамы.

      «…если б только взлететь мы могли»

      Аккуратно подхватив своё чадо, мать смеётся: «Ну вот, а ты боялся!» — и оставляет ласковый поцелуй во лбу сына, откинув назад его чёлку, а затем чмокает в щёку. Женщина отходит от горки и с ребёнком на руках переходит к следующим аттракционам. Вокруг, как и прежде, доносится говор, детский лепет, а порой и плач. Уже упомянутая мной мамочка, сверкая своими выразительными карими глазами и красивой улыбкой с ямочками на щеках, направляется к качелям. Ветер раздувает её короткие волосы. Незнакомый мне молодой мужчина, чей сын как раз резвится на качелях, просит его слезть и уступить место. Мальчик не капризничает, спокойно и даже радостно спускается с дощечек и идёт к матери, выпрашивая у той конфеты. Катя — имя той самой девушки с карими глазами; она осторожно сажает малыша на качели, вновь и вновь проверяя, хорошо ли тот уселся. Ребёнок вцепился в железные прутья своими маленькими ручонками и одобрительно кивнул. Зелёный сигнал дан. Девушка легко и просто, набирая небольшую скорость, раскачивает сына. Мальчик смеётся, хотя порой я путаю его смех с испуганным писком.       Вокруг кипит жизнь. Я не отрываю взгляда от площадки, но стоит мне чуть-чуть отвлечься от обворожительного вида, как сынишка Кати уже стоит рядом с мальчиком, что уступил ему место на качелях, и вручает другу конфету, тем самым заводя новое знакомство. Екатерина и мать второго ребёнка улыбнулись, чего не могу сказать о себе.       Я с самого детства слышу понятие «любовь». Но я апатичный человек, не видящий смысла в этом превознесённом слове. И, кажется, это хроническое.

      «За руку возьми меня скорей…»

      Ничто в жизни не пробуждает светлых эмоций. Из груди никогда не выпрыгивало сердце при виде «того самого» человека, что был бы дороже всех сокровищ на Земле; ни разу не возникало эйфории при его мимолётной улыбке. Нет и не будет возможности зарыться в его шёлковые волосы своими пальцами, вдохнуть их приятный запах, услышать бархатный голос, произносящий греющие душу слова, ощутить себя с ним одним целым. Не существует этого объекта обожания, невозможно сказать то заветное «люблю».

      «…ты — причина эйфории моей»

      Сердце не совершает стремительный кульбит, «не убегает в пятки», пульс не учащается. Кажется, ничто не заставит вложить самого себя и душу во что-то. Верить в счастливый исход не хотелось от слова «совсем».       Смеркается. Солнце, словно белоснежный диск, постепенно садится за горизонт, его лучи слепят мне глаза; зажмуриваюсь, вспоминая качели, настежь открываю окно и высовываю голову. Ветер развевает волосы, дует в лицо.       Свежо.       Детская площадка опустела, немного похолодало. Размытое небо, отдающее розовым, голубым и жёлтым оттенками, приютило у себя перисто-слоистые облака, похожие на фиолетовую вату. Та же картина наблюдалась у реки. В воде отражалось солнце, что скоро скроется за вершинами деревьев, слившимися с небесным контуром, который напоминал разноцветную палитру.       Свистит шальной ветер, шелестят листья молодых деревьев, журчит река, скрипят качели на детской площадке… ***       Иногда я смотрю в окно и вижу…ледяной каток. В Новогоднюю ночь из окон соседских домов горит свет, сверкают яркие гирлянды на нарядных ёлках, украшенные улицы освещены высокими фонарями. Тёмный небосклон усеян мириадами звёзд, создающими иллюзию паутины; хлопья снега в медленном танце кружатся в воздухе, а холодный ветер проскальзывает в приоткрытую раму, наполняя морозной свежестью пространство в пустующей квартире. Тишину в продуваемом помещении и на улице рассекают резкий звук скольжения металла по поверхности замёрзшей воды и глухой удар чего-то тяжёлого о твёрдый лёд. Опять повторяются этот скрежет и шорох после падения. И снова, и снова… Удивлённая этим непрекращающимся шумом (странного для такого времени), я с заинтересованным видом выглядываю в окно и вижу ребёнка, неумело завязывающего шнурки на коньках прямо посередине ледяной арены. Он совершенно один.

«Мы рождены, чтобы грустить…»

      Видно, что этот мальчик ужасен в фигурном катании. Любое его движение выходит небрежно. Почему малыш не уйдет с катка, не снимет коньки? Это совсем не его. Но он вновь поднимается, не опуская руки. Я заворожена этим видом, ведь наконец…       У него выходит. Шаг за шагом, постепенно, и у него получается всё лучше с каждым разом.       Брюки намокли от прикосновений со льдом, на куртке остались влажные пятна, шерстяная шапка с помпончиком осыпана растаявшими кристалликами снега, розовые щёки и подрагивающие от боли и нетерпения маленькие ручки… Прекрасный, воодушевляющий вид. В его робких неумелых движениях новичка я, кажется, нахожу душераздирающую романтику. Свою собственную заинтересованность и симпатию к катку.

      «… и страдать, чтобы радоваться»

      И я сама встаю на коньки. ***       В жизни бывают такие переломные моменты, когда в голове что-то неожиданно щёлкает. В то самое мгновение, той самой волшебной ночью или сказочным утром, когда душа находится на апогее своей уязвимости, человек просто уплывает мыслями дальше, чем его существование. То самое мгновение, когда ты видишь трогательную сентиментальность в вечерней жизни детской площадки, когда воздух сотрясает громкий смех и скрежет качелей. То самое мгновение, когда обнаруживаешь сердцещипательную прелесть в отчаянных стараниях ребёнка выстоять на коньках. В этот миг ты находишь себя.       И нет нужды в том, чтобы ощущать заботу родного человека, его тепло. На первое место встаёт необходимость в чувстве жизни, а не в простом существовании. Появляется не кто-то, а что-то, заставляющее тебя жить.       Любовь — это не только люди, это ещё и те вещи, которые тебе по-настоящему дороги.       Сделав решительный шаг и встав на коньки, я прекрасно понимала, на что иду. Но даже спустя столько попыток попасть хотя бы в одну спортивную секцию по доступной цене (а в своём городе я везде не подходила по возрасту), мне казалось, что лишь чудо могло бы заставить отказаться от моей идеи. На произвольных тренировках, без учителя и группы таких же неумех, как я, моё сердце ликовало, когда ноги поскальзывались на льду и тело тяжёлым грузом падало на твёрдую поверхность. Ещё чаще был мой пульс, когда получалось проехать ровно лишний метр, совершить незамысловатое движение без ошибок. В силу моей продолжительной апатии я испытывала довольно яркие эмоции, и это было так нереально удивительно, что порой я забывала, как правильно дышать. Никто не мог лицезреть мою внеземную радость, но оно мне и не нужно было: отнюдь не хотелось делиться тем, что делало искренне счастливой и любящей жизнь. ***       Жаль, что ничто не вечно. Даже сказка с хорошим концом не всегда так идеальна. На одной из моих собственных тренировок что-то неожиданно пошло не так. Вот я надеваю коньки, встаю на лёд, у бортика постепенно привыкаю к скользящему способу ходьбы, отталкиваюсь… Чувствую себя легко парящей бабочкой, пока разминаюсь. Запрокидываю голову назад, чтобы ветер сдул с лица пряди волос, и спиной встречаюсь с крепким льдом. Слышится хруст.

      «Громче, чем бомбы»

      Больно.       Интересно: это треснули позвонки или моё сердце? Я не понимала в тот момент, что происходило вокруг. Не было сил пошевелиться, от шока пропал голос. Вот я отрешённо смотрю на небо, пока тело пронизывает холод, сердце — боль. А теперь перед глазами лишь жёлто-белый от разводов потолок больничной палаты. Мне сообщили, что у меня компрессионный перелом позвоночника. И в этот момент я, кажется, перестала ощущать глухие удары в грудной клетке.       Каково это, когда у тебя забирают твою мечту, твой смысл жизни? Единственное, что радовало среди серых будней и одиноких выходных? Это не идёт ни в какое сравнение с физическим страданием от тяжёлой травмы.       Тогда я, без сомнений, потеряла всё: не только хобби, но и саму себя. ***       И иногда я смотрю в окно и вижу...яркое солнце, морозный ясный день, зовущий выйти на каток. Но не меня.       Досадно.       Лёжа в больничной койке, видя перед собой лишь сменяющиеся лица медсестёр в масках и заштукатуренный потолок, я многое поняла. Я наконец осознала, что для меня значил каток: я была безвозвратно в него влюблена.

            «И только тогда, когда твоё сердце разбито, ты начинаешь верить в любовь»

      Любовь, определённо, существует, но мне суждено было лишиться своей любви, однако, не я первая — не я последняя. Даже если мне навсегда придется остаться инвалидом без какой-либо возможности выйти на каток, другой ребёнок займёт моё место и найдет свою страсть, как когда-то её нашла я. И я искренне буду болеть за это дитя, потому что меня никто не поддерживал.       Вот и снова, скрипят качели на детской площадке…