Coming out

У Цзян Чэна плохое предчувствие по поводу предстоящего ужина. Ему кажется, что родители сговорились, и он просто знает, что всё будет плохо. Слишком многозначительными взглядами они обмениваются, и Цзян Чэн предполагает, что на него опять наорут. Ничего нового, в конце концов. Но его мать решается заговорить лишь к концу ужина: — Ты состоишь в отношениях, — говорит она, не спрашивая, а утверждая. Цзян Чэн поджимает губы. Чем меньше он им скажет, тем меньше они смогут использовать против него или Не Минцзюэ. — Ты состоишь в отношениях, и ты не потрудился представить её нам, — продолжает его мать, совершенно не беспокоясь об отсутствии ответа. — Ты приведёшь её на следующий ужин. Цзян Чэн открывает рот, чтобы заметить, что встречается он не совсем с «ней» и что ему не нравится её приказной тон, но мать затыкает его одним взглядом. — Это было не предложение, — ледяным тоном продолжает она, и Цзян Фэнмянь вздыхает. — Просто сделай, что тебе говорит твоя мать, — устало говорит он, и Цзян Чэн сжимает зубы. Наверное, стоит признаться им во всём сейчас, но Цзян Чэн понимает, что он не хочет. На него лишь опять накричат, его поругают, а после его попытаются убедить в том, что он подводит и разрушает свою семью и семейный бизнес. Цзян Чэну хочется, чтобы в этот момент рядом с ним был Не Минцзюэ. Его родители не знают, как вести себя перед гостями, так что реакция будет такой же, но всё же. — Хорошо, — выплёвывает Цзян Чэн, радуясь, что чем меньше он скажет, тем раньше уйдёт. Цзян Чэн думает позвонить Не Минцзюэ сразу же после того, как он покинет родительский дом, но решает, что ему будет проще объявить плохие новости тогда, когда тот сможет его обнять. Он добирается до дома настолько быстро, насколько может. Он замечает свет, горящий в окнах, и тёплые чувства затопляют его, потому что это означает, что Не Минцзюэ ждёт его, как он и обещал, настаивая, что всегда будет ждать его после встреч с родителями. — Я дома, — сразу же кричит Цзян Чэн, заходя в квартиру и моментально попадая в плен объятий. — Добро пожаловать домой, — произносит Не Минцзюэ в поцелуй, и Цзян Чэн чувствует себя беспомощным, не в силах сдержать свою улыбку. — Привет, — шепчет он, будто влюблённый идиот, коим он и является, но, кажется, Не Минцзюэ не против, потому что тот встречает его с такой же глупой улыбкой. — Я скучал по тебе, — говорит Не Минцзюэ ничуть не стесняясь, и Цзян Чэн прижимается ближе. — Я тоже скучал по тебе, — бубнит он в его плечо. — Ну как всё прошло? — спрашивает Не Минцзюэ, ведя его на диван, где он сажает Цзян Чэна на свои колени. Именно на это и надеялся Цзян Чэн, покидая родительский дом, поэтому он издаёт довольное мычание. — Отвратительно, — честно отвечает он, растаивая, когда Не Минцзюэ целует его в макушку. — У тебя будет возможность испытать это на себе, — продолжает Цзян Чэн, чувствуя, как напрягается Не Минцзюэ после его слов. — Ты сказал им? — Не-а, — поворачивается Цзян Чэн, чтобы ему было удобнее обнимать Не Минцзюэ за поясницу. — Они знают, что я с кем-то встречаюсь. Они собираются встретиться с ней на следующей неделе. — С ней, — повторяет Не Минцзюэ, звуча абсолютно несчастно. — Ты не сказал им? — Нет. Они и так, и так наорут на меня, так что мне будет легче, если ты будешь со мной. Ну, а ещё ты сможешь убедиться, что я не вру тебе, говоря, что они ужасные родители. — Я не думаю, что ты врёшь мне, — начинает Не Минцзюэ, но Цзян Чэн вздыхает. — Но ты не можешь ни понять, ни представить, — заканчивает он. — Я знаю, знаю, но ты поймёшь. Они ужасны. — Они правда не должны относиться к тебе так, — яростно говорит Не Минцзюэ, но Цзян Чэн пожимает плечами. — Да, не должны. Но это их не остановит, — бормочет он, потираясь щекой о грудь Не Минцзюэ будто кот-переросток. — И я буду чувствовать себя лучше, если ты будешь держать меня за руку всё это время, — невнятно говорит он, проваливаясь в сон. Не Минцзюэ вздыхает. — Я буду, — обещает он, и это последнее, что помнит Цзян Чэн о том вечере.

***

Цзян Чэну очень хотелось бы притвориться, что ему абсолютно всё равно, и он совсем не боится родительской реакции, но он всё ещё дико нервничает; его сердце бьётся быстро, а ладони потеют в руках Не Минцзюэ. — Мы зайдём внутрь, позволим им побыть самими собой, возможно, насладимся вкусной едой, а потом мы сваливаем нахер отсюда, — говорит Цзян Чэн не в первый раз, и Не Минцзюэ сжимает его руку. — А потом мы будем поедать ведёрко вкуснейшего мороженого дома, — добавляет Не Минцзюэ, зная Цзян Чэна слишком хорошо, и Цзян Чэн выдавливает улыбку. — Договорились, — соглашается он, прижимаясь ближе для поцелуя, который Не Минцзюэ рад обеспечить. — Просто предупреждаю, — произносит Цзян Чэн, прежде чем позвонить в дверь. — Будет всего три стадии, — он ждёт, пока Не Минцзюэ вопросительно поднимет бровь, и только после этого продолжает: — Первой стадией будет удивлённая вежливость, когда они осознают, что ты мужчина, — предсказывает Цзян Чэн. — Дальше следуют их попытки обвинить меня в том, что я подвожу и разочаровываю всю семью, а потом они накинутся на тебя с обвинениями в том, что ты пытаешься вызнать секреты нашей компании. — Какого чёрта, — говорит себе под нос Не Минцзюэ, и Цзян Чэн берёт его за руку. — Я говорю это сейчас, чтобы иметь возможность сказать «а я тебе говорил» три раза, после того, как мы уйдём. А ещё потому, что я хочу, чтобы ты держал меня за руку всё это время. — Конечно же я буду держать тебя за руку, — произносит Не Минцзюэ, поднимая их сцепленные руки к своим губам. — Но так не должно быть. — Да, я знаю, — вздыхает Цзян Чэн, вздрагивая. — Но такова моя семья. — И я ненавижу это, — ворчит Не Минцзюэ, а потом кивает на дверной замок. — Мы справимся. — Просто… не пытайся защитить меня, хорошо? — умоляюще смотрит он на Не Минцзюэ. — Это не поможет, да и не хочу я, чтобы ты тоже с ними ругался. Я просто хочу покончить с этим поскорее, чтобы больше никогда не поднимать с ними эту тему. А если ты поссоришься с ними из-за меня — это никогда не закончится. Не Минцзюэ не выглядит так, будто понимает причины его слов, но всё равно серьёзно соглашается. — Хорошо. Но я буду ненавидеть каждую секунду происходящего. — Договорились, — соглашается Цзян Чэн и делает глубокий вдох. — Ну, всё или ничего, — шепчет он, прежде чем позвонить. Кажется, они оба ждут с задержанным дыханием, пока кто-то откроет им дверь, и Цзян Чэн рефлекторно выпрямляется, когда это, наконец, происходит. — Мама, — приветствует Цзян Чэн, пока Не Минцзюэ тоже склоняется в приветствующем поклоне. — Мадам Юй, — произносит он, и Цзян Чэн наблюдает за тем, как его мать осматривает Не Минцзюэ с ног до головы. — Кто ты? — требует ответа она, нахмурившись. — Что всё это значит, Цзян Чэн? Мы определённо говорили тебе привести твою девушку. Ну вот и всё, думает Цзян Чэн, заставляя себя улыбнуться. — Вы сказали привести мне того, с кем я состою в отношениях. Вы ошибочно решили, что это девушка, но это не так. Поэтому я привёл того, с кем я встречаюсь, то есть Не Минцзюэ. — А… Хорошо, — говорит она, отступая и позволяя пройти. — Тогда прошу, проходите. — Цзян Чэн поднимает взгляд на Не Минцзюэ, в котором определённо можно прочитать: «а я тебе говорил», но тот лишь поддерживающе сжимает его ладонь. Цзян Фэнмянь, сидящий за столом, выглядит настолько же удивлённым, как и Мадам Юй ранее, что очень сильно смешит Цзян Чэна. — Что это? — говорит он, не отводя взгляда от Не Минцзюэ. — Ты же должен был привести свою девушку. — Я должен был привести своего партнёра, — поправляет Цзян Чэн. — Вот он. Это Не Минцзюэ. — А… Хорошо, — произносит он, всё ещё выглядя сконфуженно. — Партнёр по бизнесу? — уточняет он, и Цзян Чэн не останавливает себя от закатывания глаз. — Нет, отец. Романтический партнёр. Он мой парень. Ну, понимаешь, как девушка, только мужского пола. — А, — произносит Цзян Фэнмянь ещё раз. Цзян Чэн замечает, что его мать начинает закипать. — Это было неожиданно, — настолько болезненно вежливо говорит она, что Цзян Чэн морщится. Не Минцзюэ сжимает его руку, и этого достаточно, чтобы успокоить его. — Ну, не то что бы вы спрашивали, — огрызается он, присаживаясь за стол, зная, что Не Минцзюэ, спокойный и верящий в него, на его стороне. — И ты говоришь нам это вот так? — требует ответа она, и Цзян Чэн напрягается, пытаясь собрать мысли в кучку. Первая стадия пройдена, началась вторая. — У меня не было каких-то конкретных планов о том, как сказать вам об этом, если вы об этом, — кривясь, говорит он. — Эта тема просто никогда не поднималось ранее, поэтому я не видел причин говорить вам об этом. — И кто ты, говоришь? — спрашивает Цзян Фэнмянь. — Я гей, — произносит он, не удивляясь ледяной тишине, которая следует за его словами. — Гей, — повторяет его мать, и он молча кивает. Это… ну, это вряд ли будет весело, но интересно так точно. — То есть ты говоришь, что ты заинтересован только в… — прерывается его отец, в качестве завершения осматривая Не Минцзюэ с головы до ног. — Мужчинах, — завершает за него Цзян Чэн. — Да. — Что насчёт женщин? — спрашивает Мадам Юй, на что Цзян Чэн скупо улыбается. — Это останется на плечах Вэй Усяня, так как он бисексуален, в то время как я — гомосексуален, — говорит он, стараясь глубоко дышать и сосредоточиться на ощущении руки Не Минцзюэ вокруг своей собственной. — То есть ты решил оставить нас без внуков. Мадам Юй звучит возмущённо, как будто это должно как-то замотивировать Цзян Чэна, но тот лишь просто пожимает плечами. — Усыновление или удочерение всё ещё существует, — просто отвечает он, но потом не может не добавить: — Взять, к примеру, Вэй Усяня. Юй Цзыюань в ту же секунду поворачивается к Цзян Фэнмяню, который отказывается встречаться глазами с ней или с кем-либо за столом. — Да, взять, к примеру, Вэй Усяня, — тяжёлым тоном повторяет она, и Цзян Фэнмянь вздрагивает. Этого оказывается достаточно для неё, поэтому она снова поворачивается к сыну: — Но это значит, не будет кровного наследника. — Я знаю, — соглашается Цзян Чэн, понимая, что ему, в общем-то, всё равно. Он либо возьмёт ребёнка из приюта, и этот ребёнок захочет возглавить их компанию, либо он натренирует кого-нибудь ещё. Ну, если он вообще надолго задержится.  — Цзян Чэн, если у тебя не будет наследника, то ты подведёшь и разрушишь нашу семью, — говорит его отец, на что Цзян Чэн лишь закатывает глаза. — Как будто тут есть ещё что-то целое, что я мог бы разрушить в нашей разваленной семье, — бубнит себе под нос Цзян Чэн. — Может быть, если вы попросите а-цзе, у вас появится наследник. — Она поменяла фамилию после свадьбы, — кипит Мадам Юй, и Цзян Чэн так чертовски горд своей сестрой. — Рад за неё, — произносит он, поднимая взгляд на, слава богу, молчащего Не Минцзюэ, соблюдающего просьбу своего парня, хотя, судя по шевелению его желваков, ему это совсем не нравится. — Ты хочешь ребёнка из приюта? — спрашивает Цзян Чэн, прекрасно зная ответ, но прямо сейчас он слишком наслаждается тем, что выводит своих родителей из себя. — Ещё слишком рано, чтобы судить, — отвечает Не Минцзюэ, пожимая плечами. — Но мне кажется, что быть дядей гораздо лучше. — Согласен, — с улыбкой соглашается Цзян Чэн, потому что возможность быть дядей Цзинь Лина — одна из наилучших вещей, которые когда-либо случались с ним. — А, я поняла, — внезапно говорит Юй Цзыюань, и Цзян Чэн показывает Не Минцзюэ три пальца под столом. — Ты специально удерживаешь Цзян Чэна от семейной жизни с детьми, потому что ты хочешь разрушить нашу компанию, — утверждает она, и это первый раз, когда она обращает на Не Минцзюэ внимание. — Я… — начинает Не Минцзюэ, но Цзян Фэнмянь прерывает его. — Повтори ещё раз, как твоё имя? — Боже, ты встречался с ним по работе несколько раз, так что даже не притворяйся, что ты не знаешь, как его зовут, — взрывается Цзян Чэн. Раньше Цзян Фэнмянь крайне высоко отзывался о Не Минцзюэ — он восхищался его рабочей этикой и ясной точкой зрения — но, конечно же, он так удачно забудет обо всём этом сегодня, когда он встретил Не Минцзюэ, как парня своего сына. — Цзян Чэн! — повышает голос Цзян Фэнмянь, как он обычно делает, когда считает что его сын необоснованно груб по отношению к нему. — Ты наследник компании, притворись хотя бы, что у тебя есть манеры. — О, слышу об этом впервые, — огрызается Цзян Чэн, поняв, что сыт этим по горло. — Я теперь наследник? Удивительно, а я думал, что это Вэй Усянь наследует компанию, так как только он получает официальную подготовку. — Что это значит? — вмешивается Мадам Юй, на что Цзян Фэнмянь отодвигается подальше. — Это значит, что я сейчас занимаю должность временного секретаря, пока Вэй Усянь сопровождает отца на все официальные собрания. Минцюзэ видит Вэй Усяня на работе чаще, чем меня. — Ты пытаешься вызнать секреты компании? — пытается сменить тему Цзян Фэнмянь, но нет ни единого шанса, что это его спасёт. — Ну, для этого мне пришлось бы встречаться с Вэй Усянем, так как у него гораздо более важная должность в вашей компании, — спокойно отвечает Не Минцюзэ, и Цзян Чэн хочет расцеловать его. И учитывая, что они и так намеренно выводят его родителей из себя, почему бы и нет? Поэтому он просто наклоняется и целует его в уголок рта. — Цзян Чэн, — возмущается его отец, как будто Вэй Усянь и Лань Ванцзи не делают ещё бóльшее дерьмо на постоянной основе. — Что? — мило спрашивает Цзян Чэн, но, конечно же, Цзян Фэнмянь лишь стискивает зубы, промолчав. — Вэй Усянь может так делать, а я нет? — Это две несравнимые вещи! — Конечно, — вздыхает Цзян Чэн, вставая из-за стола и вытягивая Не Минцюзэ в след за собой. — Я думаю, нам стоит уйти. Вы встретили моего партнёра, так что больше нет причин продолжать наш ужин, да? Давайте не будем повторять этот незабываемый опыт в ближайшее время. — Цзян Чэн, — окрикивает его мать, но Цзян Чэну всё равно. И кажется, что Не Минцюзэ тоже, так как он, не сбиваясь, идëт вслед за ним. Только после того, как тяжёлые двери закрываются за их спинами, Цзян Чэн выдыхает. — Воу, — шепчет Не Минцюзэ, на что Цзян Чэн смеётся. — А я тебе говорил! А я тебе говорил, а я тебе говорил, а я тебе говорил, — повторяет он, а после поднимается на цыпочки, чтобы покрыть лицо Не Минцюзэ мелкими поцелуями. — Самые худшие родители. — Я не верил тебе, — извиняющим тоном произносит он. — Но, чёрт возьми, ты прав. — Давай, у нас не будет ужина тут в ближайшее время, хорошо? — спрашивает Цзян Чэн, сомневаясь, что родители пригласят его снова в обозримом будущем. — Договорились, — легко соглашается Не Минцюзэ, а затем ухмыляется. — Ужин и фильм? Учитывая, что мы так ничего толком и не съели. — Ты просто вечно голоден, — обвиняет его Цзян Чэн, но тот факт, что Не Минцюзэ рядом с ним, и он может шутить так, будто ничего не случилось, чудесным образом помогает ему. Цзян Чэн ещё длительное время назад научился не переживать по поводу того, что говорят или делают его родители, но он не может отрицать, что немного переживал о том, что Не Минцзюэ взглянет на него как-то по-другому после сегодняшнего ужина, зная, насколько ужасна его семья. Но Не Минцзюэ смотрит на него с той же любовью, что и раньше, поэтому его переживания затихают.

***

— Я хочу рассказать всё своему отцу, — внезапно говорит Не Минцзюэ, и Цзян Чэн замирает. — Что? — ему определëнно точно нужно пояснение, потому что всё это не имеет смысла. Особенно после всего того, что случилось на ужине с его родителями. — Технически, я ничего не рассказывал своему отцу, — просто отвечает Не Минцзюэ, и Цзян Чэн молча смотрит на него. Смотрит достаточно долго для того, чтобы Не Минцзюэ понял, что ему надо продолжать объяснять. — Я уверен, что он догадывается, что я не гетеро, но он будет продолжать думать так до тех пор, пока мы ему всё не расскажем, — наконец-то объясняет он. — И я никогда этого не делал. Я бы хотел, чтобы ты присутствовал при этом. — Тебе не кажется, что одного ужасного ужина с признанием семье нам достаточно? — Цзян Чэн спрашивает, почёсывая кончик своего носа. Конечно же, он согласится просто потому, что Не Минцзюэ попросил его, но он бы прекрасно прожил и без этого. — Не все такие же, как твои родители. Ты поймешь, сердце моё. Это будет гораздо проще с моим отцом, — обещает Не Минцзюэ, и Цзян Чэн вздыхает. — Окей, ладно, — невнятно говорит он. — Веди меня на свой ужин тогда уж.

***

Цзян Чэн никогда не подумал бы, что это возможно, но он действительно нервничает. Он думал, что разучился делать это долгое время назад, потому что его собственные родители не могут заставить его переживать, как должны это делать родители, но оказывается, что он хочет понравиться папе Не Минцзюэ. Отчаянно хочет понравиться, если честно. Ему это очень важно. — Расслабься, — говорит ему Не Минцзюэ уже в пятый раз за вечер, целуя его в макушку. — Всё будет хорошо. — Мне трудно представить, что ты говоришь правду, — ворчит Цзян Чэн, прижимаясь к Не Минцзюэ, когда тот обнимает его. — Просто поверь мне. И позволь мне так же сказать тебе «а я тебе говорил» по итогу вечера. — Аргх, хорошо, — закатывает глаза Цзян Чэн. — Если это порадует тебя. — Порадует, — соглашается Не Минцзюэ, наклоняясь и целуя его, прежде чем постучать. Проходит не особо много времени, прежде чем дверь открывается. Цзян Чэн всегда думал, что Не Минцзюэ огромен, но выясняется, что его отец, оказывается, ещё больше. Тот факт, что Не Хуайсан такой маленький и крохотный, смешит теперь его ещё больше. — Не Гэнсинь, — приветствует его Цзян Чэн, чувствуя, как его изучают. — Ты не девушка, — говорит Не Гэнсинь спустя непродолжительное молчание, и Не Минцзюэ фыркает сбоку от него. — Я имею в виду, ты не выглядишь как девушка. Ты предпочитаешь, чтобы к тебе обращались в женском роде? — Эм, нет? — неуверенно отвечает Цзян Чэн, будучи абсолютно застанным врасплох, и Не Гэнсинь улыбается. — То есть у тебя не девушка, а парень, м-м? — спрашивает он сына, и тот пожимает плечами. — Сюрприз, — слабо отвечает он, и Цзян Чэн сжимает свои губы. — Не настолько большой, как ты думаешь, — говорит в ответ Не Гэнсинь. — Но я рад, что ты сказал мне. Спасибо, — говорит он, хлопая Не Минцзюэ по плечу. — Ну, я думаю, спасибо за доверие и тебе тоже, так как ты в каком-то роде признался мне тоже. Добро пожаловать в семью! — радостно произносит он, и этого достаточно для того, чтобы Цзян Чэн начал плакать. — А я тебе говорил, — шепчет ему на ухо Не Минцзюэ, обнимая, и Цзян Чэн не может отпустить его на протяжении нескольких долгих минут. Ужин после этого становится лишь лучше, и Цзян Чэну не стыдно признать, что он действительно чувствует себя приветствованным в этой семье. Особенно, когда Не Минцзюэ держит его за руку на протяжении всего ужина.