Давай выпьем, Кузнецова.

Ночь. Шумная местная забегаловка. Новоиспечённые выпускники кричат, радуются, пьют. Ведь наконец-то эти одиннадцать лет пролетели. Больше не нужно будет приходить в школу к 8 утра. Больше не нужно будет трястись перед контрольными, экзаменами. Больше не нужно выслушивать нотации, крики учителей и больше не нужно оправдываться перед ними. Учителя в свою очередь радуются не меньше. У каждого из них в голосе сидит мысль: «Боже, наконец-то эти идиоты выпустились. Теперь можно будет вздохнуть спокойно». Только вот каждый год всё повторяется, каждое это слово точь в точь они себе навязывают. Но всё же совесть начинает твердить, что «Так нельзя. Ты же учитель!». И ты невольно начинаешь по ним скучать. Скучать по своим детям. И вот, ты уже приводишь их в пример новым людям. В пример тех, кому ты твердил: «Вы самый худший класс! За все годы моей работы такого не было, какой беспредел устраиваете вы!». Да уж, таких, как они у тебя нет точно и не будет. Каждый выпуск особенный. И ты всех помнишь, как бы ни казалось. Ведь это твои дети. Проходит всего пару лет, а то и меньше, а ты уже сидишь одинокими вечерами и перебираешь выпускной альбом и думаешь: «Дети, я по вам скучаю…» А тогда ты внушал им, что они — никто. И ты понимаешь свои ошибки, да только вот уже не исправишь их. Стоит признать, наверное, у многих ты останешься в сердцах. Как бы тебя ни ненавидели, не проклинали, не унижали. Но спустя много-много лет на встрече выпускников n года они вспомнят тебя с теплом, посмеются. Пока все веселятся под шумную музыку, в дальней беседке с тускловатым светом сидит одна. Отличница, душа класса. А сейчас она одна сидит в отдалённой от других коробке и просто курит, смотря в пустоту ночи, в поля. Сигаретный дым льётся, как никогда. Она чуть ли не сидит просто в густом облаке дыма. Учитель сначала просто смотрел на это зрелище, долго наблюдал. Ждал, пока она вернётся. Но через некоторое время решил набраться смелости, взял бутылку виски и пошёл к ней, несмотря на уговоры и осуждение толпы. -Кузнецова! — Звонкий голос заставил её повернуть голову, но не вздрогнуть, как обычно это бывало, — А я знал, что есть за тобой грешок какой-нить. Куришь, однако! — Он поставил бутылку на стол и сел напротив своей уже бывшей ученицы, а она лишь оценивающе посмотрела на него. -Да и вы не без греха, — Хрипло ответила Шура, — Смотрю, бутылку принесли. Неужто пить будете с ученицей? — Ядовитая ухмылка была её главным оружием, когда она чувствовала себя ниже по положению, что со временем препод научился распознавать. -Ты права. Не думал, что когда-нибудь скажу, но давай выпьем, Кузнецова? — Он открыл бутылку и придвинул её к ней. Она посмотрела на сосуд, потом на него и задержала взгляд на его руках, которые он скрестил на груди. -Споить меня хотите и трахнуть? — Она потушила сигарету и бросила окурок в пепельницу, затем взяла бутылку в руку и посмотрела учителю уже в глаза, — А давайте. Я не против, — Андрей Сергеевич, выпучив глаза, изумлённо смотрел на Шуру, наблюдая, как она с горла хлещет виски и даже не останавливается. Высосав треть литровой бутылки Джека, она, склонив голову, поставила бутылку на стол и пальцами передвинула ёмкость на сторону учителя. -Ваша очередь, — Она вернулась в своё прежнее положение, откинувшись на спинку скамьи и сложив руки, как до недавнего времени держал их он, одарила его пронзительным взглядом прямо в глаза, таким образом делая ему вызов. -Кузнецова, ты что, не просыхаешь что ли? Ты выпила треть литрухи вискаря и даже не поморщилась, — Он взял бутылку в руки и просто держал её, с интересом разглядывая её лицо, — Ну, с Богом!

***

-Давай за дружбу, родная, — Они где-то раздобыли стаканы и пили уже, как люди. -Давай, — «Стукнувшись», они сделали несколько глотков и в разнице всего пару секунд, поставили эти стаканы на стол. Практически закончив эту тару, они теперь сидели рядом друг с другом и разговаривали безо всяких стеснений и барьеров. -Слушай, ты красивая, весёлая, классная девка. Короче говоря — охуенная, — Девушка лишь усмехнулась, — Так чего ж ты нормальных мужиков отшиваешь? На тебя вон какой спрос. Каждый второй, ёпт. Ты скажи честно, нравится тебе кто-то? — В душе он надеялся услышать своё имя. Андрей видел, как она смутилась при этом вопросе, но постарался промолчать. -Я не думаю, что ответ тебе понравится, — Она развернулась и уже не смотрела на него, пытаясь «спрятаться» таким способом. -А почему ты так уверена? — Препод попытался повернуть её голову в свою сторону, но она упёрлась и смотрит только в одну точку. Шура взяла свой стакан и сделала один звучный глоток, — Саш, и всё же? Она молчала. Молчала. И в какой-то момент выдала: -Вы. Мне нравитесь вы, Андрей Сергеевич. Сказать, что он охуел — ничего не сказать. Хотя он и ожидал, и хотел это услышать. Но когда ты слышишь даже то, к чему ты готовился, чего ты хотел, ты часто просто сидишь в шоке. -Ты это хотел услышать? — Она наконец-то к нему повернулась. Её глаза блестели, губы поджимались. Она вот-вот заплачет, но отчаянно пытается сдержаться, — Ты доволен? — Из её глаз полились тоненькие струйки воды. Препод прижал её голову к своей груди, и теперь он молча смотрел в пустоту, поглаживая её волосы. «Ты это хотел услышать? Доволен?» Проносилось в его голове. Он прокручивал эти слова раз за разом. «Да, я хотел это услышать. Честно сказать, только вот не ожидал такой реакции». Обхватив её мордашку ладонями, он смотрел ей в глаза. -Поехали ко мне, — Он прошептал ей это, наглаживая щёки. А она лишь, дрожа, кивнула.

***

Как только закрылась входная дверь, препод сразу отбросил всё и впился в девушку. Их губы сначала просто соприкасались, а позже начали тереться друг об друга, постепенно увеличивая нажим. Попутно Андрей Сергеевич блуждал руками по спине Шуры, иногда слегка надавливая ногтями. Казалось, будто они хотят раствориться друг в друге, как сахар в чае. Он подхватил её на руки и понёс в неизвестном направлении. Через минуту Шура оглянулась и поняла, что она оказалась в его спальне. Кровать была не особо больших размеров, примерно полуторка. Было застелено сиреневое постельное бельё. Он бегло открыл окно и снова вернулся к Кузнецовой. Она облокотилась и легла на кровать, пока учитель нетерпеливо расстёгивал пуговицы на её комбинезоне. Хотелось разорвать к чёрту эту тряпку и не тратить так много времени. Но он должен был быть тактичным и чувственным. И вот, она уже расстегивает его ремень на брюках, но он берёт её руки в свои и нависает над ней. -Погоди, это же неправильно, — Она вырывается, и теперь уже он лежит на кровати, а она раздевает его трясущимися руками, — Ты же моя ученица, — Она покрывает его шею поцелуями, словно накладывая свои отпечатки, — А учителя учениц не трахают. -Во-первых, я уже не твоя ученица. А во-вторых, ты просто не пробовал, — Она довольно улыбнулась и продолжила уже целовать его грудь. -Мы же пожалеем об этом завтра, — Он притянул её так, чтобы их лица были на одном уровне и невесомо прошептал ей в губы. -Что будет завтра — это будет завтра…

***

Утром она привычно потянулась, развела руки в стороны, но тут её правая рука об что-то ударилась. Повернув голову, она увидела препода и сначала даже не поверила. Девушка подняла одеяло и увидела, что оба лежали обнажёнными. «Блять, всё-таки не приснилось» — прошептала она и присела на край кровати. Когда она взяла телефон, на экране отобразилось: Мамулька — 31 пропущенный вызов. Последний 5 минут назад. Классная — 15 пропущенных вызовов. Отец — 1 пропущенный. Последний в 21:15.