нож в печень, ромка не вечен.

Очнувшись, Рома все еще находился в полумертвом состоянии. В этом кофе явно было что-то подмешано. Но сейчас это уже неважно. Антон, заметив очнувшегося друга, медленно встал со стула,который противно скрипел и готов был развалиться в любой момент. -Что ты делаешь, ебанный психопат? - злобно прошипел Рома, дергая конечностями. Но, увы, они были привязаны к железным краям кровати, не давая Пятифану ударить Антона. Последний стоял около кровати, заглядывая в глаза Ромы, полные страха и злости одновременно. И улыбаясь. Рома начал дергаться еще сильнее, в надежде освободиться. Но это было бесполезно. -Рома, тебе лучше успокоиться. - тихо проговорил Петров, ведя указательным пальцем по ноге Ромы. -Никогда! Отпусти меня, иначе уебу! -кричал Рома, пытаясь сорвать ремни резкими движениями. Руки болели, ноги начинали уставать. И вот, Рома был уже менее подвижным. -Не уебешь. -ответил Антон и подошёл к тумбе, стоящей справа от злощастной кровати. Быстро выдвинув один из ящиков, он начал копаться в нем. Инструменты звякали, пугая своим звоном Рому. Парень был озлоблен, но сейчас, осознав и посмотрев на проблему трезво, он испугался. Понимая, что сейчас будет, он зажмурил глаза, мысленно проваливаясь в то время, когда все было хорошо. Когда сумасшедший одноклассник не хотел прикончить его.

***

-Ром, смотри! Лягушка! -пискнул Антон, прыгая на месте. -Ага. - ответил Рома, доставая пачку сигарет неизвестной фирмы из кармана спортивок. -Это остромордая! Такая красивая! Моя любимая.

***

Ага, нашёл! Мой любимый. -услышал Рома. Открыв глаза он увидел стоящего около него Антона. Петров показывал ему своей молоток, пальцем ведя по его ручке. - Мой лучший друг. -Тоша... -дрожащим голосом сказал Рома - Все же хорошо было... Знаешь, я тоже люблю лягушек. Отпусти меня, Тох. Пойдём лучше к болоту, лягушек посмотрим... Но Антон лишь окинул Пятифана изучающим взглядом, полным отвращения. -Я не люблю лягушек. И не называй меня Тоша. Блевать тянет. Закинув руку с молотком за спину, Антон сказал: -Я люблю только тебя. -Он нанес первый удар по ноге Ромы. Этот прекрасный хруст костей. Но вот крик Ромы все портил. Антон ударил снова. Рома закричал еще сильнее, не давая Антону насладиться звуком ломающихся костей. Антон не выдержал и, нервно кинув молоток в лицо Роме, пошел за скотчем и ватой. Лицо Ромы было искажено. Боль в ноге было невероятная. Приподняв голову, Рома увидел ногу, которая была похожа на торт. Торт, который били молотком. К кровати подошёл Антон. Он резко ударил Рому по лицу, после чего резко засунул ему вату в рот, закрепляя это все скотчем. -Теперь ты не будешь мешать мне своим истошным криком, любимый. - На глазах Ромы выступили слезы. Это было единственное, что он мог сделать. Оставалось только плакать. Ощущение ваты во рту было противным и ужасным. При любом движении ртом-Рома чувствовал, как вата трется об его зубы, вызывая чувство отвращения, гнева и отчаяния. Пятифан смирился. Антон достал пилу. Старую и ржавую. Он приставил её к ноге Ромы, чуть выше места, где он пару минут назад долбил молотком. "Нога тебе больше не нужна" - произнес Антон и начал пилить. Кровь оставалась на пиле, быстро начиная свертываться. Рома не мог даже кричать. Антон продолжал пилить, противно улыбаясь. Двигая рукой, он медленно, но верно распиливал ногу.

***

-Рома, лягушка пытается сбежать! Поймай её! Для меня! И Рома ловил.

***

Антон уже дошёл до кости. Остановившись на половине, Антон убрал пилу. Петров приблизился к разрезу, вглядываясь в мясо. Он медленно начал засовывать туда палец, проводя по мясным краям. И вот, его рука была покрыта кровью своего друга. -Дорогой, твоя плоть прекрасна. Хочу попробовать ее на вкус. Роме было противно. Хотелось блевать, но сейчас это было опасно. Ведь Антон мог отпилить еще и вторую ногу. Ну или он бы просто захлебнулся в своей же блевотине. Оба варианта Рому не устраивали, поэтому парень просто терпел. Боль была невыносимой. Антон снова взялся за пилу. Он продолжил пилить ногу, почти доводя дело до конца. И вот, пила звякнула об кровать. Антон рассмеялся и схватил ножку, которая больше не была частью Ромы. Петров внимательно рассматривал свой "шедевр искусства", поднося ногу уж слишком близко. -Я хочу съесть ее, матерь божья. Какая она прекрасная. Я люблю всего тебя, Рома. Так люблю, что хочется убить. - Эти слова заставили Рому покрыться гусиной кожей. Кажется, слова проникли в него до самых костей. Одну из них можно была сейчас легко увидеть. Или уже две? Неважно.

***

Антон достал молоток и отвертку. "Что на этот раз?" подумал Рома, снова закрыв глаза. Но сейчас он уже не думал о счастливых моментах с этим психом. Он думал о том, как он умрёт. Мысли о смерти не покидали его до самого её прихода.

***

Подставив отвертку к правому глазу Ромы, Антон начал стучать по ней молотком, резкими толчками вводя ее в глаз Ромы. Глазное яблоко было разорвано. Оно буквально вытекало из Ромы, медленно стекая по виску. "Из его глаз получилась бы отличная яичница, хи-хи. Глазница."

***

Средний палец Ромы красовался в банке, залитый формалином.

***

"Я и вправду люблю его" - думал Антон, глотая часть бедра его возлюбленного.