Властный.

      Днём — властный Предвестник Фатуи. Его планы, действия и разговоры жестоки. Ночью — покорно стонет под любовником. И такой контраст очень нравится Казухе.       Такие ночи выдаются крайне редко. Скарамучча вечно при делах то в Ли Юэ, то в Мондштадте. В Инадзуме же увидеть его практически невозможно. Проходили дни, недели, месяца. Изредка можно было получить короткое сообщение и всегда одного содержания:       «Я задержусь.»       Чёрт возьми, как же Казуху это раздражает. Будь его воля — запер у себя дома и ни за что не выпускал. Зачем дела Фатуи, когда есть он?       Скарамучча вечно ехидно хихикал, когда светловолосый озвучивал такую мысль. Он бы с радостью отказался от всех дел и навечно заперся в обители Казухи, если бы не неподдельный интерес к исследованиям и планам Царицы.       Деревянные двери седзе громко раскрылись, пропуская свежий воздух. Негромкие шаги, звук металлических побрякушек от шляпы, и Казуха узнает его. Не успел повернуться, а чужие руки мягко обвили талию парня и головой утыкаясь в спину. Даже сквозь ткань одежды можно почувствовать мягкие тёмные волосы.       — Почему не предупредил? Я скучал.       — Не было нужды, — в своей манере ответил Скар.       Другой юноша резко повернулся, недовольно взирая на парня, так смело ухмыляющегося. Дьявол. Он не выдерживает и настойчиво целует любовника в губы, грубо, властно. И темноволосому нравится такое. Нравится подчиняться одному единственному человеку в мире. Нравится, когда его ноги подкашиваются от настойчивых укусов на шее, ключицах. Нравится этот смеющийся взгляд алых глаз. Парень в них утопает.       Скарамучча крепким хватом вцепился в руку Казухи, поглаживая большим пальцем внутреннюю сторону ладони. Сильнее тянет на себя, словно ведущую позицию занимает он. Это заставляет ещё раз бросить весёлый взгляд на темноволосого.       —Сядь, — и Казуха повинуется этому голосу. Чарующий и властный. Немаленькая кровать, на которой лежала шляпа, спокойно полетела её обладателем подальше от сего действия. Предвестник грубо развёл изящные ноги, целуя в коленку через ткань одежды. Мило. — Отвернёшься — убью.       Плечи едва дрогнули. Но Скар не изредка поглядывая на возлюбленного, с небольшим усердием снял штаны. Ранее это доставляло немало хлопот. Сочащаяся головка, розовое лицо Казухи, смотрящего прямо на Сказителя — прям как девственница. Скарамучча ухмыльнулся, холодными пальцами дотрагиваясь до члена. Громкий выдох. Светловолосый возбужден как никогда прежде. Закусив губу, он с последними остатками стыда следил за действиями: рука Предвестника смело провела по члену вверх-вниз, язык прошёл вокруг головки, целуя губами с пошлым причмокиванием. Темноволосый резко взял член в рот, Казуха громко застонал и будто был готов кончить лишь от пары движений. Но не мог позволить. Хотелось подольше смотреть на такого Скарамуччу.       В помещении стало на несколько градусов жарче. Казуха сбросил с себя последние одежды. Скар сделал пару смелых движений ртом и получил в награду сладкий, протяжный стон.       — П-прости, я... — Светловолосый прикрыл руками глаза, не в силах посмотреть больше на него. С губ слетел очередной стон. — Что ты... Ах...       — Разве я давал право отворачиваться? — Предвестник зол. — Тогда, я не дам тебе кончить, пока нормально не попросишь.       Сказитель стянул с себя одежду, уже не в силах терпеть мешающую ткань на теле. А Казуха ждал. Весь он красный, потный ждёт Скарамуччу. А тот и не торопился: медленно стянул последнюю ткань, облизал свои два пальца, а другой рукой держит мокрый от прошлых ласк член. Предвестник приподнялся на коленях, насаживая себя на два своих пальца. До безумия больно и непривычно. Тело отвыкло от ночных утех с любовником. Но игнорируя боль, сделал пару движений, а в глазах появлялись хрустальные капельки слёз. Казуха с придыханием отметил, что темноволосый до безумия красивый, но залился протяжным стоном, когда рука вновь задвигалась на возбуждении.       Чёрт возьми, Скарамучча умеет дразнить. Его движения то медленные, то быстрые. Казуха уже потерялся в ощущениях, как и сам темноволосый, часто дыша, закусывая губу. Последний вытаскивает из себя пальцы, ерзая от неудобства, обхатывает губами головку, вбирая её полностью в себя. Он глубоко вбирал в себя член, постанывая от касаний светловолосого по телу. Горячие пальцы проезжаются по телу и Скар смотрит на него. Это так пошло. А тот словно взглядом говорит «Только попроси».       — Пожалуйста, Скар... Дай кончить в тебя, м-мх, — Сказитель посмеялся глазами, сам уже в нетерпении закончить пытку и отдаться блондину до конца. Пару толчков, юный самурай хватает за волосы парня и кончает. Прямо в рот. Как же стыдно.       — А это первый раз, когда ты кончаешь мне в рот. Глотать не буду, — белесая жидкость стекает по подбородку и Казуха зажимает ему рот, приближаясь к его уху и шепчет в тон любовника:       — А ты в первый раз её проглотишь, Скар, — ухмыльнулся светловолосый, и он проглотил. Было противно. Противно от себя, что он сделал это. — Послушный. Это прекрасно.       Темноволосый залился румянцем, а тот провел по щеке рукой, вытирая большим пальцем своё семя. Палец совершенно случайно скользнул по губе, надавливая пальцем на подбородок, приоткрывая рот. Скарамучча выглядит так пошло, трудно сдерживаться.       Самурай повалил Сказителя на спину, раздвинув ноги. Сколько он мечтал о таком? Неделю, месяц, два? С тех пор, как Предвестник покинул Инадзуму? Определённо. Тогда было очень холодно и одиноко находиться одному в постели. Не было согревающего тепла, не было источника его счастья. А сейчас он снова здесь.       — Я люблю тебя, — хрипло говорит он, а Скарамучча фыркает. Очень смущающе говорить такие вещи вот так.       Казуха целовал его снова и снова. В каждый поцелуй складывался весь он, вся его любовь. Влажный язык резво исследовал нёбо, дотрагиваясь до языка темноволосого и сплетаясь в жаркий танец. Скарамучча требовал большего: он ерзал между коленкой своей задницей, в нетерпении царапал короткими ноготками плечи светловолосого.       — Казуха... — с мычанием начал брюнет. — хочу тебя во мне!       Чёрт. Как же можно говорить такие вещи спустя несколько месяцев разлуки? Самурай в очередной раз на губах запечатлел лёгкий поцелуй, но вышло настолько горячо, что губы Скара пылали. Ноги безжалостно раздвинули в стороны, являя вид на розовую дырочку. Казуха хотел верить, либо уже не думал, но он дразня провел членом по промежности, вызывая мурашки и резко вошёл наполовину. Скарамучча болезненно застонал, хныкая. Забыли смазку, но какой же его любовник красивый, и вошёл до конца, срывая с губ едва не крик.       Светловолосый будто извиняясь за причиненную боль играл руками с бёдрами, сжимая их и поглаживая, шаловливо проводил по соскам, гладил шею, зарывался в мягкие волосы. Скарамучча качнул бёдрами, пытаясь скрыть шипение, но его всё равно услышали.       — Мы можем...       — Заткнись и двигайся, я тебе не барышня.       Казуха хихикнул и построил для себя медленный темп. Было приятно осознавать, когда болезненные стоны превращались в стоны удовольствия. Предвестник сам стал быстрее насаживаться на член и светловолосый увеличил темп. Громкие шлепки, прерывистое дыхание обоих... Можно сойти с ума.       Глаза Скарамуччи закатываются от удовольствия, прерывисто пытается связать предложение, не выходит. Казуха вечно попадает по тому нервному узлу, вырывая громкие стоны. Слишком поглощен в ощущения.       Кровать нервно скрипит и бьётся о стену под телами двух влюблённых парней.       Стоны всё громче и громче. Скар закинул ногу на плечо Казухи, хватался крепко за простыни до побеления костяшек. Его резко затыкают размашистым поцелуем. Тот активно отвечает, закрывает на миг глаза и резко распахивает, стонет в губы. Чёрт, светловолосый обхватил член Скарамуччи и быстрыми движениями водил вверх-вниз.       Первым излился темноволосый, вытягивая каждую гласную имени возлюбленного. Он выгибается всем телом. Пару толчков и Казуха оставил свое семя внутри Сказителя. Сперма неприятно стала вытекать из дырочки. Самурай с улыбочкой посмотрел на него, всего потного и уставшего, завалился за ним следом.       — Кто же знал, что Шестой из Предвестников будет так стонать подо мной. — Казуха огладил розоватую щёку и мягко поцеловал.       — Всё ради тебя, лю-би-мый, — по слогам отчеканил Скарамучча и уставше ухмыльнулся. Казуха как ненасытный зверь.       — И надолго ты?       — На неделю.       Самурай кивнул и притянул к себе такое хрупкое и сопящее от усталости тельце. Пусть поспит, впереди ещё целая неделя.