Не скажет "нет"

Сережа нервничает так, что даже дыхание сбивается, будто на самый верх небоскреба он бежал бегом по лестнице, а рука с зажатой в ней дужкой очков дополненной реальности мелко подрагивает, отбивая неправильный ритм в голове. Он переживает каждый раз, как в первый, тревожится за свое детище, за дело всей своей жизни, за то, чем он может по праву гордиться и, тем не менее, каждый раз боится представить на суд общественности. Мир вокруг никогда не был добр, зато всегда был готов спихнуть с лестницы, едва ты поскользнешься. Сережа паникует, стараясь выровнять дыхание и сосредоточиться перед выходом на сцену, но не справляется совершенно. Приятный, чуть механический голос Марго разносится по помещению, Разумовский уже много раз его слышал и запомнил каждое слово, которое скажет искусственный интеллект, досконально зная свою роль, но все равно. Вдруг Марго кому-то не понравится? Вдруг что-то пойдет не так? Миллион разных вероятностей, абсурдных, но пугающих. Сереже нужна помощь, и она уже здесь, рядом, как и всегда, в самый нужный момент, ложится на плечо широкой теплой ладонью, щекочет затылок ровным дыханием, разгоняя легкие рыжие пряди, втекает в сознание спокойствием вместе с глубоким бархатным голосом. — Я в тебя верю… Сережа не верит сам себе, но верит Олегу, верит без оглядки, просто потому, что это Олег. Человек, идущий с ним рука об руку всю его сознательную жизнь. Дыхание успокаивается и выравнивается само собой, будто подчиняясь чужой воле. Сережа выдыхает и с искренним восторгом презентует свое нововведение для «Вместе», ощущая спиной внимательный взгляд карих глаз — Олег всегда рядом. *** Сережа нервничает. Нервничает до сбитых о стол костяшек и выброшенных на пол дорогущих очков дополненной реальности, от которых нет никакого толка, потому что они не могут бороться с преступностью, коррупцией и двойными стандартами. Сережа паникует. Хотя презентация уже закончилась, собственный кабинет не приносит ни капли успокоения, потому что Разумовский не понимает, что не так с этим чертовым миром, почему в его глупых реалиях деньги так легко и изящно отмывают черное до кристальной белизны, а все вокруг не то что не замечают этого, они еще делают вид, что так и должно быть, будто в этом нет ничего необычного. Все это шокирует впечатлительного Сережу каждый раз, как в первый. Сереже нужна помощь, потому что он не знает, что делать со всем этим кошмаром, который одними заголовками новостных лент гонит адреналин по венам и заставляет судорожно хватать воздух ртом, как выброшенная на берег рыба. Хаос из мыслей, образов и эмоций затягивает в тугую сеть, парализуя мышление, гоняя по кругу и не давая всплыть. Сереже надо вдохнуть, за что-то зацепиться, за что-то безопасное и надежное, как Олег, сидящий спиной к нему, совсем рядом. Зацепиться, и выдохнуть этот мрак из себя вместе с воздухом: — Это кошмар. И он повторится. — Не повторится. Сережа не верит сам себе, прогоняя мысли, возникающие в голове при этих словах Волкова. Он хочет созидать, делать жизнь людей лучше, помогать… просто дышать. Никакой агрессии, никаких убийств, никакого возмездия и огня. Даже заголовки с новостными сводками пугают своей жестокостью, принося Разумовскому бессонницу и размышления о том, как сделать мир лучше. Мыслям о том, чтобы отвечать насилием на насилие, не место в его голове. — Я тебе обещаю. Сережа выдыхает с облегчением, потому что Олегу можно верить. Кому, как не ему? Волков всю его жизнь был надежнее кирпичного дома, защищая от любой жизненной непогоды одним своим присутствием. Если он сказал, что такого больше не повторится — значит, так и будет. *** — Чувствуешь? Дышится легче. В городе стало чище. Сережа нервничает, потому что какая-то часть сознания отказывается верить в реальность происходящего. Такого просто не может быть. Ночь, офис, Олег… в черном костюме, ничуть не похожем на его привычный классический пиджак. И Разумовский до последнего хочет ошибаться: — Ты?.. Ты хоть понимаешь, что ты натворил? — Конечно, совершил правосудие. Сережа паникует, когда до него доходит смысл ответа Волкова. Не это ему хочется услышать, а что-нибудь вроде: «Ты о чем, Сережа?», «Я просто решил тебя напугать», «А помнишь, мы на Хэллоуин ходили однажды?..» Но никак не то, что происходит в реальности. И спокойный холодный уверенный тон сейчас ничуть не успокаивает. — Ты убил человека, Олег. Сереже нужна помощь, чтобы осознать происходящее. Даже само слово «убил», будто падает тяжелым грузом на пол между ними, сгущая воздух и усиливая напряжение в комнате. Кажется, будто еще чуть-чуть — и по полу начнут скакать голубые искры статики. — Ты прекрасно понимал, что я собираюсь его убить. И ты не остановил меня, потому что ты тоже этого хотел. Сережа не верит сам себе, не верит в реальность происходящего, но сказать в ответ ему совершенно нечего, потому что в очередной раз Олег демонстрирует то, что знает его лучше, чем он сам себя. Знал, догадывался, хотел… или не хотел? Разумовский мог бы потратить на метания между правильностью и неправильностью целую вечность, но у него есть Волков, который решает все его проблемы жестко и радикально. Иногда это пугает самого Сергея, потому что еще не было такого, чтобы его желание не исполнилось, и для его исполнения ему даже не нужно озвучивать то, чего он хочет. — Прекращай истерить и не мешай, веселье только начинается. Сережа выдыхает, когда черный костюм перестает нависать над ним, сокращая восприятие пространства вокруг до площади одного кресла. От Олега у Сережи нещадно сбивается дыхание, и дело совсем не в страхе. *** — Ты… Ты сошел с ума! Зачем ты убил всю семью? Ты видел, что творится на улице. Олег, они тебе подражают! Ты должен это остановить или я тебя остановлю. Сережа нервничает и даже не пытается взять себя в руки и не повышать голос. Происходящее за гранью… за гранью его уютного мира, который он так стремился создать на крепком фундаменте из созидания, благих побуждений и надежной опоры в лице Волкова. Сейчас у Разумовского будто выбили почву из-под ног, а Олег… Олег так спокоен, что Сергей нервничает от этого еще сильнее. — И что же ты сделаешь? Сережа паникует, мгновенно теряясь, потому что ему едва ли не впервые задают такой вопрос. Точнее, второй раз за всю жизнь. Первый был давно, еще в детдоме, практически в прошлой жизни. Первый раз, когда Сереже задали этот вопрос, и первый раз, когда за него ответил Олег. Разумовский не знает, что делать. Он уже давно не ребенок, но и перед ним не хулиганы постарше, а тот, кто всегда защищал его от всего мира, но никак не присоединялся к атакам. Мысли путаются в запахе туалетной воды Волкова, Сережа дышит ему в шею и никак не может сосредоточиться, теряя нить происходящего. Восприятие будто расслаивается на два канала, по одному из которых — Олег, а по другому — какая-то чушь, про которую стоило бы скорее забыть. Разумовский моргает, стараясь удержать сознание и в панике выплевывает угрозу, почти сразу понимая, что ошибся. — Я лишу тебя поддержки, я отключу сервера, я закрою соцсеть, — слова сами слетают с языка, впрочем, из них двоих пугая только самого Сергея. — То есть, ты готов пожертвовать делом всей своей жизни ради кучки зажравшихся ублюдков? То есть, ты считаешь, что это сделает жизнь людей лучше? Это об этом ты мечтал, да? Сереже нужна помощь, потому что он очень остро ощущает собственную беспомощность. Волков был и остался самостоятельной единицей, Разумовский же без него ощущает себя так, будто от него оторвали половину. Остатки панической смелости уступают место страху. Сережа боится остаться один, без Олега, потому что все преступления рано или поздно раскрываются. Он очень хочет вразумить Волкова, пока еще не поздно и его не забрали. Пока еще остатки смелости его не покинули, пока он еще может попытаться выплыть, барахтаясь в очень мутной воде. — Я звоню в полицию. — Только не забудь сказать им, что ты знал обо всем с самого начала, — Олег все так же спокоен, и это спокойствие все так же пугает до дрожи, хуже, чем любая агрессия. Сережа не верит сам себе. Волков, его плечо, его надежда, его опора и защита… шантажирует его? Разумовский просто не верит в реальность происходящего, ему хочется себя ущипнуть, но даже в полутьме комнаты он видит холодную решимость во взгляде Олега и понимает, что лед даже не треснул. От этого взгляда кровь стынет в жилах, Сереже становится физически холодно. Он постоянно мерзнет, но постоянно забывает об этом, потому что с Волковым всегда тепло. А сейчас что-то идет совсем не так, и, вцепившись изо всех сил в костюм Олега, Разумовский чувствует только холод — и физически, и эмоционально. — Олег, послушай меня, я прошу тебя!.. нет, я тебя умоляю, слышишь? Пожалуйста, остановись… — Нет… Сережа выдыхает через долгие пять минут, сидя в одиночестве на полу в пустой комнате, в которой Волков оставил его тщетно пытаться понять, в какой момент его вселенная дала сбой. Вселенная, в которой Олег никогда не мог сказать ему «нет». *** Сережа нервничает, потому что нельзя же вот так просто расхаживать по кабинету в этом чертовом костюме в присутствии дотошного полицейского, который подошел слишком близко, остановившись в одном шаге от правды! — Олег?!.. Сережа паникует, потому что оклик вырывается сам собой, от неожиданности, и спустя долю секунды Разумовский надеется, что Гром спишет все на случайность или оговорку, или как-то еще сможет объяснить его странное поведение. Сережу разрывают пополам противоречивые эмоции: он хочет все прекратить и не хочет потерять Олега, как бы сильно он ни оступился. — Забавно, я тоже сперва подумал, что это Олег Волков, друг твой, пока не узнал, что он в Сирии год назад погиб, — полицейский действительно находит оправдание, но оно совершенно не нравится Разумовскому. Сереже нужна помощь в чтении, потому что даже двумя руками он не может удержать тонкую папку со слишком четким штампом «Погиб» поверх личного дела Олега, который, кажется, отпечатался горящими буквами в воспаленном сознании. Руки ходят ходуном, буквы пляшут перед глазами, но взгляд все равно выхватывает знакомые черты на фотографии и отвратительно четкую рамку вокруг штампа «Погиб». Сережа не верит сам себе, ведь здесь явно какая-то ошибка. Волков не может быть мертв, потому что он стоит и рассматривает «Рождение Венеры», совершенно игнорируя сидящего на диване полицейского. Где-то в недрах памяти, будто в ответ на запрос, шевелится обрывок воспоминания, будто Разумовский уже когда-то слышал о смерти друга, но не поверил… отказался верить глупым бумажкам и ведь правильно сделал! Потому что через несколько дней Олег вернулся, живой и здоровый. Ошибка, совершенно точно, потому что Сережа не верит! Как не верит в то, что бутылка очень удачно укладывает Грома в нокаут его рукой. — Олег… — Хватит, никакого Олега здесь нет, да и не было никогда, ты же сам прекрасно это знаешь… Сережа выдыхает с облегчением, ощущая некоторое подобие внутреннего спокойствия, несмотря на то, что ситуация стала еще хуже и продолжала становиться хуже с каждой секундой. Реальный мир мог рушиться сколько угодно, но в его личной вселенной все снова было в порядке, потому что с появлением собственного альтер-эго, Разумовский осознает одну очень важную вещь: Волков не изменил себе и не отталкивал его, а еще… Олег жив, просто потому что он никогда не мог сказать Сереже «нет».