Отрицание

Больно. Просто отвратительно больно. Каждый вдох дается с трудом, режет легкие острейшими шипами, забивает дыхательные пути лепестками алых роз. На работу нет сил, потому что в любой момент все тело прошибает адская боль, которая невольно выбивает слезы из глаз Шестого Предвестника. Каждый лепесток, выпавший изо рта дает небольшое облегчение, но и оказывает сильнейшее давление на разум, разрушает личность. «Почему...?» Ему больно не только физически, но и душевно. Скарамуш никогда и никому не показывал своих слабостей, у него буквально не было уязвимых мест и никто не смог бы его шантажировать или манипулировать им. В Фатуи он быстро поднялся до должности Шестого Предвестника именно благодаря силе своей души, неуязвимости личности. Никто, в том числе и он сам, не мог даже предположить, что его слабостью станет какой-то простой человек, который живет от зарплаты до зарплаты в городе самого безответственного Архонта. Человек, который посвятил свою жизнь чему-то настолько глупому и бессмысленному, как астрология. «Почему именно она...?» Да, это была Мона Мегистус. Девушка, которая сорвала планы Шестого Предвестника и помешала его работе. Та самая девушка, которая вызывала у Сказителя лишь раздражение и открытую неприязнь. Когда парня впервые скрутило от кашля и он выплюнул лепестки роз, он не мог поверить в то, что такая бредовая болезнь существует. Как может судьба распорядиться так, что за твою жизнь отвечает кто-то другой? Если чувства не взаимны, твоя жизнь вскоре прервется из-за быстро разрастающихся кустов каких-то жалких цветов. «Это несправедливо» — думал тогда Скарамуш, и с каждым днем эта мысль звучала в голове все отчаяннее. Почему это вообще произошло? Мона раздражала с головы до ног. Ее голос резал слух, речь выворачивала наизнанку, а внешний вид выглядел глупо, особенно с этой дурацкой шляпой. Единственное, что хотелось с ней сделать, так это запереть в каком-нибудь подвале и мучить, слушая крики боли и отчаяния. Жизнь сыграла со Скарамушем злую шутку, потому что в итоге именно он раздирает глотку шипами роз и криками боли, в попытках вытолкнуть лепестки из дыхательных путей. Он не хочет признавать свои же чувства, не хочет искать Мону, не хочет видеть ее. Сам факт того, что от нее зависит его жизнь, вызывает отвращение. Даже не к ней, а к самому себе. «Какой же я жалкий...» Скарамуш не хочет умирать. Не от ханахаки как минимум. Такая смерть для него унизительна. Так и запомнят ведь «Шестой Предвестник Фатуи умер от невзаимной любви». Один из сильнейших членов Фатуи, один из самых верных слуг самой Царицы умер из-за никому не известного объекта его любви. «Неужели я правда умру вот так?» С каждым приступом кашля внутренности разрывает все больше, а дышать становится все сложнее. Кажется, что вот-вот сейчас он и задохнется из-за крови, затопившей легкие, или алых лепестков роз, что застряли внутри и не дали путь спасительному воздуху. Сказитель отправляется в Мондштадт, не оповещая ни своих слуг, ни Крио Архонта. Он значительно ослаб из-за потери крови, постоянной боли и голода. Есть в таких условиях было просто невозможно, да и аппетита не было от слова совсем. Чтобы не привлекать особого внимания, он не надевает свою шляпу, прячет яркие атрибуты своей одежды, в роде эмблемы электро элемента на груди и других мелочей. Выглядит он паршиво и некоторые жители города все равно поглядывают на него с беспокойством. Ноэлль, что в это время шла в библиотеку, даже поинтересовалась у него, не нужна ли ему помощь, от чего парень собирался отмахнуться, но все-таки тихо задал вопрос: — Где живет Мона Мегистус? — прохрипел Предвестник, чувствуя першение и собирая все силы, чтобы не раскашляться кровью прямо около главной площади. — Не уверена, что она сейчас дома, но я могу помочь поискать ее около Мондштадта, — предложила девушка. — Она, вероятно, скоро вернется в город и сейчас находится где-то неподалеку. — Спасибо, я сам. Скарамуш, не дожидаясь какой-либо реакции рыцаря-горничной, направился к воротам из города, пытаясь сдержать сильнейшее першение и уколы в груди. Он дышит очень слабо, чтобы не напрягать легкие, но даже так все тело кричит от боли, а ноги отказываются слушаться. Рыцари у ворот хотели остановить его и спросить, что случилось, но Шестой Предвестник жестами показал, чтобы они не трогали его. Мона нашлась в Долине Ветров и, кажется, она уже собиралась уходить. В сердце будто впились тысячи шипов, а подача кислорода в легкие была перекрыта несколькими лепестками роз, которые заставили парня упасть на колени и бить себя по груди, лишь бы выбить их и вдохнуть еще немного. Он хотел снова взглянуть на астролога, хотел услышать так раздражающий его голос. Только сейчас он подумал о ней не как о враге, а как о ком-то, с кем он хочет быть рядом. — Эй! Кто следит за мной?! — Мона, естественно, услышала кашель, хоть Скарамуш и пытался быть тише. Все внутренности скрутило, а к глазам подступили слезы, но на этот раз не от физической или душевной боли. Он был рад услышать ее. Настолько рад, что хотелось плакать от этого чувства. Ему уже было плевать, насколько слабым он стал, что плачет от радости. Он хотел с ней поговорить, даже неважно о чем. Хотел бы послушать ее бред про звезды, про гидромантию, про ее статьи в газете Мондштадта... Просто хотел слышать ее как можно дольше. — Я знаю, что ты тут! — девушка медленно пошла в сторону Предвестника, пытаясь разглядеть что-то за корнями огромного дерева. Скарамуш не хотел, чтобы она его видела таким ничтожно слабым, гордость не позволяла предстать перед врагом в таком обличии, хоть ему и недолго оставалось и он это понимал. В глазах начало плыть, а шум ветра звучал так, будто он был где-то очень далеко. Парень собрал все свои силы, чтобы подняться и прислониться к дереву, скрываясь от глаз астролога, но та, очевидно, заметила движение и продолжила движение, осторожно приближаясь к своей цели. Оставались жалкие полтора метра и Мона уже увидит того, кто за ней следил... — Бу! — отвратительно хриплым голосом крикнул Скарамуш, как ребенок выпрыгивая из-за дерева и выставляя руки в самом стандартном жесте для пугания. Это выглядело бы забавно, если бы не залитая кровью одежда, руки и подбородок, что создавало образ какого-то ночного кошмара. Мона вскрикнула, отпрыгнула на пару метров назад и, крикнув «Дурак!», мгновенно телепортировалась в город, оставляя Шестого Предвестника одного. На лице парня появилась довольная улыбка, которая очень быстро превратилась из ехидной в несвойственную ему легкую и нежную. Кашель на секунду отступил и Скарамуш даже успел посмеяться над реакцией Моны, после чего губы исказились от подступающей боли, а из глаз мгновенно брызнули новые слезы. К этой боли невозможно привыкнуть, она каждый раз ощущается как первый и выжимает из Предвестника все соки. Шипы роз почти полностью оплели легкие и удивительно, что парень все еще дышит, хватается за жизнь. Он падает на землю и спиной облокачивается на дерево, невидящими глазами смотря в сторону Мондштадта. «Наверное, заперлась дома и пытается отдышаться... Или пошла сообщать рыцарям о том, что рядом с городом ошивается Шестой Предвестник Фатуи...» Все тело вновь прошибает судорогой и вдохнуть становится уже невозможно, острые стебельки цветов разрывают легкие, оплетают ребра и пытаются вырваться из груди, принося Сказителю невыносимую боль. Он не может пошевелиться, потому что каждое движение доставляет лишь больше болезненных ощущений, да и двигаться из-за колючих пут затруднительно. Скарамуш чувствует, как дыхательные пути забиваются лепестками роз, но не может помочь им выйти наружу, потому что сил на кашель уже нет. В глазах все плывет и начинает темнеть, а боль постепенно затихает, обещая, что скоро все пройдет. Наконец-то он сможет хорошенько поспать после этого кошмара... В последние секунды своей жизни Скарамушу уже плевать, каким его найдут, каким запомнят, что сделают с его телом. Ему абсолютно плевать на все, что было при жизни, даже на свое саморазрушение из-за чувств к Моне — все это уже не имеет никакого смысла. Он думает лишь о тех последних картинках, что он видел в последние несколько минут своей жизни. Настороженное лицо девушки светится в его сознании, ее осторожные шаги и тихий стук каблуков о корни дерева звучат у него в голове. Этот милый испуг на ее лице заставляет слабо улыбнуться, а голос, обращенный к нему, даже учитывая, что произносится оскорбление, выбивает последнюю влагу из уголков глаз. «Если бы только мы встретились при других обстоятельствах...» На груди бледного фатуйца проступают пятна крови от пробивающихся из груди ростков, а изо рта падает один алый лепесток, ведя за собой ручеек крови. Глубокая синева глаз становится совсем блеклой и безжизненной, взгляд направлен куда-то в небо, но парень все равно уже ничего не видит перед глазами. Сознание медленно меркнет и последнее, что закрепляется в нем перед пустотой смерти — Мона. «Сможешь ли ты найти меня среди тех звезд, за которыми смотришь каждую ночь?» «Я буду присматривать за тобой с небес...»