Ради неё

На рукаве её костюма — маленький разрыв. Крой ткани уступил силе и настойчивой тяге отчаянных пальцев, которые крепко держались за покрой. Она не может позволить своей охране покинуть эту парижскую квартиру. Не может позволить уехать из города любви. — Ты не можешь меня бросить! Я не принимаю твою отставку! — Кричит Цинциннати, не желая отпускать девушку. — Ваше высочество… — Перестань меня так называть! — Перебивает блондинка. — Цини, пожалуйста, — Выдыхает Каталина, принимая то, что совсем скоро она не будет работать на королевскую семью. Решение далось непросто. А срыв в голосе наследницы делает его ещё более мучительным и сложным, чтобы уйти. Каталина уже стоит возле выхода. Она практически одной ногой к жизни обычных людей, где не нужно защищать принцессу, не нужно везде носить с собой оружие, и быть начеку. Другой же ногой, она все ещё в мире в котором прожила около пяти лет. — Я уже подала заявку. У Джеймса уже готовы все мои документы. Другая охрана для тебя уже в пути. Я уверенна, вы с ней поладите, тебе нечего бояться, она отличный охранник, к тому же насколько мне известно, она служила в Ираке. — Твердости в голосе Кабрере не занимать. Слова получаются резкими, точными, профессиональными. Годы строгой подготовки в академии дают свои плоды. Что-что, а создавать непоколебимую уверенность Каталина умеет. Ответ предсказуемо эмоциональный, и безусловно душераздирающий. — Мне не нужна другая охрана! — Рука Цинциннати переплетается с ладонью девушки, на этот раз более в нежном жесте, чем когда она тянула её за рукав костюма. — Я хочу, чтобы ты осталась… — Твоя безопасность — мой приоритет. Я не смогу защитить тебя, когда… — Лина не хочет признаваться. Когда что? Когда ей больно смотреть, как её охраняемый объект, вечер за вечером, приём за приёмом, улыбается, танцует в бальном зале с потенциальными женихами, иностранными чиновниками, которые только и мечтают, что королевский трон когда-нибудь перейдёт к ним. Когда благоприятный союз даст правящей семье внуков. Они и так перешагнули черту, после того, как Каталина получила пулю, которая предназначалась принцессе Цинциннати. Тогда блондинка подарила такие пьянящие голову поцелуи и тихие вздохи за закрытой дверью. Все стало куда хуже, когда Каталина поняла, что влюблена в ту, кого любить абсолютно нельзя. Терзания самой себя, параллельно лаская тело девушки, оставляли свой отпечаток внутри Тали. Сейчас она, как никогда, четко осознавала то, что ей нужно уйти, пока эти отношения не сказались на них обеих в негативном ключе. — Прости, что я вышла за рамки дозволенного! Этого больше не повторится, — Опять же холодный тон. — Я бы сказала, что трахать меня в моей кровати нечто большее, чем выход за рамки, Лина. Или что? Я для тебя была просто развлечением? Обида в словах Цинциннати была заметна сразу. Слова, которые пронизывали до самых костей. Цинциннати всегда была и останется той, кому будут поклоняться. Лишь в четырёх стенах Каталина имеет право хотя бы перейти на ты. Она четко знает свои границы, как и к кому нужно обращаться. Куда она может идти, а куда нет. — В твоей постели нет места для той, у кого по венам не течёт синяя кровь. На лице Цинциннати неожиданно появляется улыбка, и на сердце Каталины моментально теплеет. — Меня это не волнует, — Смягчается принцесса. — И твоя кровь меня тоже не волнует. Мои родители никогда бы не заставили меня вступить в брак без любви. И если ты внимательно читала конституцию, то там прописано, что выбор остаётся за мной. — За тобой, в том случае если ты будешь выбирать кого-то из вышепоставленных женихов. — Я никогда не выберу ни одного из них, — Разочаровано настаивает Цинциннати. Но ведь и Каталину она тоже не выбирала. Тайны. Секреты. Укрытия. Девушка чувствует себя ужасно, когда привлекает внимание принцессы только ночью за закрытыми дверями. Цинциннати, кажется, читает ее мысли. Она подходит ближе, кладя свою ладонь на щеку Каталины. Не в силах противостоять нежности, она льнет к ее прикосновениям, поддаваясь тёплым губам. — Останься, — Умоляет Цинциннати, в приоткрытые губы Кабреры. — Я изменю законы, чтобы выбрать тебя! Цинциннати отступает назад и протягивает руку Каталине, чтобы та сделала шаг к ней, а не переступила этот злосчастный порог. Всего лишь ясное обещание: Любовь, благородное дело, ради которого я бы отдала свой трон. Ради тебя, я бы отдала свой трон. И Каталина остаётся.