Тыква

Джонни Хэллоуин нравился с самого детства, и любовь эта сохранилась до его почти тридцатилетнего возраста. А почему нет? Несмотря на зловещий подтекст и всех этих мертвецов, праздник веселый: можно купить или самому сделать костюм, выпросить у всех в квартале (в соседний тоже не будет лишним заглянуть) конфеты и, тягая за собой тележку со сладостями, вернуться домой. Или пойти к друзьям на ночевку. Классно же! Со временем, правда, Джонни перестал клянчить конфеты у взрослых, потому что сам им стал, да и ожившая карьера тому способствовала: в последнее время у него вообще ни на что не хватало времени, но в этом году у него получилось выкроить выходные, чтобы провести День всех святых в компании Кенши, украшая дом и двор. Они бы управились быстрее, если бы не болтали и не целовались каждые минуты три. Тот не особо распространялся, как праздник отмечают в Японии. Ему вообще не было дела до подобного, особенно когда он ковырялся под носом у начальства в попытках вычислить местоположение Сенто и создать план по вызволению самого себя из болота под названием «якудза»: Рождество почти не отмечал, собственный День рождения — туда же. И Хэллоуин тоже. Кенши сказал, что был в районе Сибуя пару раз, среди огромной толпы людей в разноцветных костюмах, пока сам стоял в пиджаке. И все. И конфеты в Японии не клянчат. Это возмутило Джонни до глубины души. Голливудская тусовка каждый большой праздник встречала с грандиозным размахом, и он просто не мог понять, как с таким скептицизмом можно относиться к тому, с чего кайфует так много людей. Он решил показать Кенши, как справляет Хэллоуин сам. Обычно получалось так: Джонни вызванивал Мари, свою визажистку, вызывал стилистов из команды, и те приезжали к нему домой. Делал он это уже после того, как обговаривал с ними, в каком образе хочет предстать — костюм выбирался долго и тщательно, потому что не дай Бог какая-то актриса далеко не из А-листа оденется так же, как и он (будет страшный скандал). Спустя некоторое время Джонни, уже при параде, фотографировался для соцсетей, предвосхищая появление статей по типу «Топ-10 лучших костюмов голливудских звезд на Хэллоуин (спойлер: Джонни Кейдж — на первом месте)». После этого, приведя себя в порядок, он обычно разъезжал по вечеринкам да ресторанам и мог, когда уже далеко за полночь, поучаствовать в парочке хоррор-квестов. Но в этом году он отказался от этой затеи. Хотелось чего-то… более домашнего, что ли, без кутежа. — Нам обязательно переводить тыквы? Из них можно сделать суп или пирог. Джонни вытер мокрую от воды тыкву полотенцем, с негромким стуком уместив ее, уже пустую, на громадном белом столе прямоугольной формы. Кенши сидел на стуле напротив, с не очень довольным видом уплетая тост с арахисовой пастой. — А еще можно сделать из них фонарики. Они расположились на кухне. За окном — холодный октябрьский полдень. Серые облака затянули небо, но позволили редким лучам солнца проникнуть в комнату через стекло и упасть на предметы интерьера косыми линиями, которые почти не грели. Вокруг все было увешано бумажными украшениями в тематике Хэллоуина, оранжевыми, фиолетовыми и черными цветами разбавляя убранство в сдержанном стиле. В проходе Джонни повесил маленького забавного призрака на ниточке, об которого Кенши стукнулся лбом в попытке вслепую попасть на кухню. — Это перевод продуктов ради кучки лайков, — Кенши хмыкнул. — Транжира. — Я не транжира! Я просто очень люблю Хэллоуин, — попытался оправдаться Джонни и поставил на стол еще одну тыкву. — Помоги мне их обрезать, пожалуйста. Кенши облизал измазанный в пасте кончик большого пальца и протянул руку вниз, к лежавшему на бедрах Сенто. Провел ею по ножнам, чуть грубоватой кожей касаясь гравировки. Приподнял голову, и меч показал ему тепло улыбавшегося Джонни с несколькими тыквами рядом. — Что мне за это будет? — Незабываемая ночь ужаса, — тот растопырил пальцы, изобразив когтистую лапу, и клацнул зубами на манер оборотня. — Я уже боюсь, — Кенши весело хохотнул и отпил немного кофе из кружки после того, как поправил повязку. — Что мне нужно вырезать? — Какую-нибудь страшную рожу. Типа как у Бараки, — предложил Джонни и стащил последний тост с тарелки, затем смачно откусил кусок хрустящего белого хлеба. Кенши в ответ на это пробормотал «иди ты к черту» через смех. — Кстати! Я все же хочу напялить какой-нибудь костюм. И тебя тоже одеть. — Зачем? — Чтобы мои коллеги по павильону завидовали, — подмигнул Джонни. — У меня в корзине на «Амазоне» лежат костюмы кроссовок. Ты будешь левым, а я — правым. Заказать? — А можно обойтись без этого всего? Не хочу фотографироваться, — с надеждой спросил Кенши и вытащил меч с характерным лязгающим звуком, встав из-за стола. Он поправил штанину домашних штанов в клетку, убрал с плеча ленту и взялся за рукоять. — Нет! Это обязательно. — Никогда не пойму вашу моду праздновать так Хэллоуин. Это самый обычный день, — клинок засветился голубым, на мгновение озарив просторную кухню ярким мерцанием. Оно передалось пальцам его руки, что обхватывали меч, но потом разжались, позволив ему повиснуть в воздухе. — Но тебе же со мной весело. Кенши почти сумел сдержать улыбку. Сенто крутанулся и уперся кончиком лезвия в удобно подставленную тыкву. Самую большую среди тех, что стояли на столе. Меч двинулся еще вперед. Острая сталь уперлась в достаточно мягкий фрукт, чтобы было удобнее вырезать, и Кенши коснулся указательным и средним пальцами руки виска. Вообще, это в какой-то степени читерство. С наличием Сенто поблизости он мог видеть, потому справился бы с задачей и обычным ножом, но ему так, похоже, легче. Вообще, Кенши почти все делал с мечом. Ходил по дому, умывался — но иногда просил помочь побриться, — готовил, убирался. Спал без него, слава Богу. Сенто позволял ему видеть, и он пользовался этим, но ночью и на улице полагался на сожителя. Сначала было тяжеловато, но потом он приспособился. И к этому, и к компании американского актера в целом, и к жизни в США без татуированных головорезов рядом и тварей из другого мира, без упрека и почти без страха. Меч глубже вошел в мякоть тыквы, прошел влево. Оттуда опустился вниз и поднялся справа, а потом Кенши махнул рукой. Убрал ее от головы, покрутил кистью, выпрямив пальцы, и бесшумно вытащил клинок. Джонни передал салфетку, чтобы вытереть его, повернул тыкву и… — Это что, я? Я же просил что-то страшное! Кенши улыбнулся. Обтер Сенто, вложил его в ножны и с самым непринужденным в мире видом сел за стол обратно. — Я придумал кое-что получше. На пустой тыкве красовалось лицо Джонни. Схематично изображенное. Крючковатый нос в виде острого угла, ухмылочка, морщины у рта-полоски; тонкие брови и большие глаза в виде девяток (или шестерок) на боку. Не хватало только темных очков для полноты картины. Джонни наклонился, Кенши наклонился тоже, ориентируясь на звук. — Засранец, — сказал Джонни тихо, отодвинув тыкву в сторону, чтобы упереться крепкими ладонями в гладкую поверхность стола. Повернул голову чуть вбок, прикрыл глаза. — Я закажу тебе самый идиотский костюм во всем штате и обязательно в нем сфотографирую. — Сначала с тыквами разберись, — Кенши на мгновение коснулся своими губами губ Джонни, после чего тут же отпрянул, посмеиваясь. Он еще как разберется. И не только с тыквами.