Surprise inattendue.

Когда Тэхён пишет ему «прости, солнце, меня сегодня попросили выйти на подработку», Чонгук не возражает, не возмущается, и снова, уже в четвёртый раз отвечает: «всё в порядке, хорошего дня», заканчивая предложение смайликом красного сердца, которое и ему отправляют следом вместе с «люблю тебя». Парень устало так улыбается, потому что ему эти два слова греют душу, но осознание того, что они снова никуда не пойдут, сдавливает, заставляет неприятные мысли вихрем закрутиться в и без того уставшей от экзаменов голове. Как никак конец мая, скоро практика, поэтому сейчас в университете полный завал, и Чонгук искренне рад, что не прослыл у учителей раздолбаем, потому что по некоторым предметам ему обеспечен автомат и парочка выходных. Но сейчас не об этом. Чон не хотел признавать то, что ему обидно, что желание закатить истерику навязчиво жужжит где-то на подкорке сознания, потому что они взрослые люди, если точнее — Тэхён, и то, что не всегда им вместе проводить досуг, парень понимал. У них разница в возрасте восемь лет, поэтому Ким работает пять дней в неделю, а младший в это время, включая ещё и субботу, прозябает в том самом универе. Он работать сейчас не может чисто физически, но благодаря хорошим оценкам получает стипендию повышенного уровня. Чонгук со своим мужчиной видится каждый день: когда просыпается, завтракает, когда Тэхён подвозит «своё солнышко» на учёбу, а сам едет на работу, когда вечером они ужинают и ложатся вместе спать. Но вот просто сходить погулять, поужинать вне дома или устроить вечер кино, сидя в своём «гнёздышке» с переплетёнными конечностями перед телевизором на диване, они не могут уже в четвёртый раз. В будни и субботу такой возможности нет, остаётся воскресенье, но Ким придёт после посиделок с друзьями уставший, всю субботу будет отходить, а воскресенье проведёт в пассивном настроении, набираясь сил для следующей рабочей недели (а сегодня, в субботу то есть, домой придёт лишь к вечеру из-за подработки). И тогда младший не будет ему напоминать о планах, которые они, вообще-то, вместе строили ещё в среду перед сном, потому что Чон не хочет навязываться, хотя все их запланированные походы куда-либо не несут в себе ничего сверхъестественного. Он спокойно принимает то, что сейчас не самое лучшее время для совместных вылазок, ведь Чонгук чертовски заботливый, понятливый парень, и может легко переступить через себя, если понадобится. В этом плане он очень прост. А ещё у него эти отношения первые и вообще единственные, длятся уже три года. Да, были ссоры, да, они пару раз чуть ли не расставались, но всё было тщательнейшим образом оговорено и проработано. Это всё определённо бесценный опыт, но не настолько, чтобы Чон не боялся рассказать о том, что его тревожит. В тупик его ставит разница в возрасте, потому что как бы долго они не были вместе, а под одной крышей живут всего пол года, где за квартиру платит Тэхён. Стипендия дело, конечно, хорошее, но она составляет одну четвёртую от всей зарплаты старшего, так что далеко на ней не уедешь. Поэтому-то младший просто принимает тот факт, что нормально провести время вместе они смогут лишь тогда, когда у Кима будет отпуск, а у Чонгука каникулы, и не нагружает себе голову лишними переживаниями. Он кладёт диск с фильмом, который они должны были бы посмотреть завтра, в ящик, где уже лежат билеты в кино на прошлое воскресенье, в океанариум на позапрошлое и бронь в ресторане на позапрошлое в квадрате. Этот ящик всё время их совместного проживания пустовал, поэтому Чон решил складывать всё туда. Любит он сохранять всякую ненужную мелочь, вроде особо ярких фантиков, всяких коробочек и других милых вещичек, несущих в себе память. Сейчас раннее утро субботы, они с Чимином, его лучшим другом, договорились после пар сходить туда, не знаю куда, чтобы помочь. Кому — неизвестно тоже, но Пак волонтёр, а Гук просто решил составить ему компанию, о чём и предупреждает своего бойфренда в сообщении, получая в ответ «хорошо, будь осторожнее» и «чмок в пупок» с неизменным красным сердцем на конце. Губы сразу же растягиваются в улыбку, а тоска из-за отменёного вечера кино перекрывается разливающимся на сердце теплом. Чонгук готовит себе завтрак, не торопясь, потому что сейчас всего лишь шесть утра, а первая пара начинается в девять, и подпевает музыке из наушников. За окном ярко светит солнце, а день обещает быть хорошим, потому что сегодня последний экзамен. На следующей неделе они тоже есть, но их только три, и все те преподы, которые их проводят, без сомнений поставили некоторым студентам пятёрки за упорство и труд. Чон вошёл в группу этих трудяг, поэтому планирует затянувшиеся выходные проваляться тюленем на кроватке, спя до обеда. Мечта студента-третьекурсника. — Знаешь, Чон Чонгук, бог, вообще-то, любит троицу, но твой Тэхён забывает обо всём уже в четвёртый раз, так что знаешь что? — максимально серьёзным тоном говорит Чимин, на что Гук вздёргивает бровь, внимательно его слушая. — Тебе стоит поговорить с ним об этом. Понимаешь, отношения на этом и строятся. Это нормально — говорить своему партнёру то, что тебя беспокоит или не устраивает. Они сидят на скамейке в парке, на часах половина шестого вечера, но, спасибо Господи, этот самый парк находится в паре кварталов от дома, так что не придётся волноваться из-за того, что необходимый автобус может не приехать. Сегодня Пак потащил его в приют, где Чон со слезами на глазах смотрел на каждого зверька, желая всех спасти, забрав домой или передав в надёжные руки. Он очень впечатлительный человек, поэтому такие места для него под запретом. Теперь. Остановит ли Чонгука собственное сердце, которое сжимается от боли за всех этих одиноких животных? Конечно, нет. Возможно ему повезёт, и он сможет уговорить своего мужчину взять кого-нибудь себе. И, нет, Тэхён не деспот какой-то, чтобы отказать своему парню в питомце, а даже наоборот — будет всеми руками за. Просто придётся того убедить, что животное будет вовремя выгулено, если надо, накормлено, помыто и привито. Короче, даст слово, что понесёт ответственность за благополучие их будущего милого комочка шерсти. — Я знаю, Чимин, знаю, но это... сложно. Он работает и устаёт там, а я не хочу его напрягать, — уже в который раз повторяет младший, отводя взгляд. Его друг после того, как Чон рассказал о своих крохотных переживаниях, уже битый час пытается вбить ему в голову то, что отмалчиваться — плохая идея. А тот и сам это прекрасно понимает, но боится. У него это всё ещё первые отношения, так что ошибки и святая наивность простительны. Даже не смотря на то, что ему двадцать два года. Это другое. Мелочи. — Сегодня он, вообще-то, пошёл на подработку, так что это на все двести из ста процентов удовлетворительная причина. — Сегодня ладно, но, Чонгук-и, я, конечно, не гуру отношений, однако понимаю — это страшно. Выкладывать то, что на сердце оставляет неприятный осадок. Но это является нормой. Так правильно, понимаешь? Все люди чего-то боятся, главное вовремя этот страх побороть, ведь не знаешь, какую злую шутку он с тобой сыграет в будущем.

***

Чонгук решительно, но с дрожью в руках открывает дверь в квартиру, понимая, что сегодняшний уютный вечер превратится в откровения, да так и замирает, увидев через коридор, который ведёт в зал, свечи. Ароматические, если у него всё нормально с обонянием и в доме действительно пахнет цитрусами. Явное недоумение читается на лице парня, а залёгшая меж бровей складка тому подтверждение. Тэхён сразу же выходит встречать своего бойфренда, клюя в любимые губы и забирая рюкзак с некоторыми учебниками и продуктами. — Привет, заяц. Как день прошёл? — улыбаясь, спрашивает старший, словно на самом деле никаких свечей и, кажется, бокалов в зале на журнальном столике нет. — Хэй, чего замер? — П-привет? — недоумение сменяется удивлением, и Чон снимает обувь под довольный взгляд Кима. У последнего реально какое-то северное сияние в тёмно-карих глазах. — Да нормально. Ходили с Чимином в приют. Вот, думаю, может взять оттуда кого-то, если ты, конечно, не против. Гук отвечает осторожно, с опаской, не понимая, что вообще происходит. А его мужчина стоит такой счастливый, от него веет радостью, словно от ребёнка, которому дали игрушку. Ну и кто ему даст тридцать лет? Максимум двадцать четыре. — Если хочешь, то пожалуйста. Но мне же не придётся читать лекции о том, что это очень серьёзный шаг? — дразнится. Когда Тэ так делает, Чонгук хохлится, как воробушек, сверкает недовольным прищуром, задирая голову, норовя куснуть это взрослое недоразумение за его ровный носик, чтоб переставал такие шуточки пускать. Ещё и прыскает в кулак — просто его веселит злой вид младшего, потому что в такие моменты он становится ещё милее, чем есть на самом деле. — Ладно-ладно, прости. Чего стоим тут? Пойдём, а то всё остынет. Или у тебя другие планы на вечер? — Сейчас моё желание поесть пересиливает желание дать тебе пинка, так что смейся, пока можешь, — хмыкает Чон, проходя мимо своего ухмыляющегося бойфренда в ванную, чтобы помыть руки, потом в комнату, чтобы переодеться в домашнее (Тэхён никакого дресс-кода на сегодняшний вечер не дал, а уют всегда в приоритете), и только после идёт в зал, где на полу уже сидит виновник сего торжества. До праздников далеко, никаких особо важных дат нет, так к чему всё это? И чего это старший не растёкся ленивой лужицей по дивану после работы? — Могу я узнать повод? — как бы невзначай интересуется Чонгук, забывая о своём намерении серьёзно поговорить. Ну или просто откладывая его на потом, потому что события в настоящем времени происходят странные. Выбивают из привычного ритма жизни, но в хорошем смысле. — Да, конечно. Подойдём к нему осторожно, — говорит Ким, смотря прямо в глаза. — Ты на следующей неделе отдыхаешь до четверга, потому что молодец и не страдаешь фигнёй, как я в свои двадцать два, правильно? — спрашивает мужчина, на что Гук медленно кивает, а в голове вопит радостное «запомнил», потому что младший обронил эту информацию без какой-либо цели примерно месяц назад. Он всё ещё прост, поэтому и радуется от этой, казалось бы, мелочи. — Прекрасно. У тебя всё ещё нет на эти длинные выходные планов? — Нет, — отвечает Чон, отрывая горошину винограда и сразу же съедая её. Он чувствует, как при укусе та лопается, и сладкий сок растекается на языке. Парень голоден, а ещё обожает эту сладкую с кислинкой ягоду, поэтому не отказывает себе в желаниях. — Только если отсыпаться. А что? — Как ты смотришь на то, чтобы съездить в Инчхон на эти самые выходные? — спрашивает Тэ, с нетерпением кусая подушечки пальца. Нервничает. А Чонгук подвисает, смотрит пару секунд так загруженно, переваривая слова. — Я только за, но как же... твоя работа? — младший старается не выдавать то, что этот вопрос один из десятков тех, что вертятся у него на языке. Он чувствует, что упускает какую-то важную деталь, поэтому всё же интересуется: — И деньги, это ведь не дёшево. — На работе я взял отпуск без содержания с воскресенья и до четверга, а деньги... — Тэхён, кажется, выдыхает расслаблено. Боялся, что Чон откажется? — Я подкопил с подработок. Помнишь, я последние несколько недель приходил после обеда в субботу? Так вот это они и были. Прости, что врал, мол, с друзьями выпить. Хотел, чтобы мы отдохнули от всего, к тому же у тебя практика скоро, так что вот. Ты, ну, рад? А Чонгук не может смотреть на своего слишком идеального мужчину, потому что, пусть он и отгонял свои загоны по поводу того, что мало времени проводит с Кимом, но мысли подобного рода всё же посещали его голову, из-за чего парню ужасно стыдно. Он опускает голову, теребя край чёрного оверсайз свитшота, и делает пару вдохов, чтобы не расплакаться от любви к своему бойфренду. — Рад. Конечно, я рад, — Гук говорит тихо и медленно, чтобы, не дай бог, голос не дрогнул, хотя нижняя губа уже. Он, под обеспокоенный взгляд мужчины, сдаётся, всхлипывая: — Боже. Прости, Тэ. Я такой дурак. — Кроль мой любимый, ты чего? — старший сразу же оказывается рядом, прижимая содрогающееся в рыданиях тельце к себе и зарываясь пальцами в отросшие пряди, чмокает в макушку; аккуратно поглаживает по спине и качается из стороны в сторону, чувствуя, как Чон обнимает в ответ. — Чонгук-и, солнце, чего плачем, мм? — Я... дурак. Думал, что тебе интереснее с друзьями, ведь все наши запланированные вечера отменялись, и, чёрт, мне ужасно стыдно. Я убеждал себя, что всё в порядке, потому что это, ну, это ведь ты — самый лучший человек, которого я люблю, но эти мысли, это.. ужасно. Прости. Младший хочет исчезнуть, провалиться сквозь землю, когда его отрывают от тепла и заставляют посмотреть в глаза. Те самые глаза, в которых видна дымка вины и всё той же бесконечной любви. Тэхён стирает слёзы, улыбаясь, и оставляет поцелуй на покрасневшем носике своего парня. — Во-первых, прости. Я действительно забывал о наших договорённостях... —...уставая после работы, где ты впахивал лишние часы ради нашего отдыха, — перебивает Гук, влюбляясь в Кима ещё больше. — Так, а ну цыц. Я действительно виноват, потому что, это то самое «во-вторых», если бы я помнил про своё обещание, то прямо сказал бы что и к чему, чтобы ты не тратил нервные клетки, умалчивая о том, что тебя беспокоит, — вздыхает мужчина, снова притягивая Чонгука в свои объятия, целуя в припухшие от постоянного покусывания губки и удостаивая особым чмоком родинку под нижней. То, что Чон часто не договаривает о своих чувствах, действительно пугает. Вот будет он страдать, а как Киму это понять? Его парню надо было в актёры идти — слишком хорошо скрывается. — Пожалуйста, Гук-и, потихоньку, но начни рассказывать о своих тревогах, ладно? Это важно, потому что так мы вместе будем с этим справляться, а не так, как происходило в этот раз: ты один переживаешь и портишь здоровье. Вредить самому себе плохо. — Ты снова это делаешь. Говоришь со мной, как с ребёнком, — бурчит младший, кусая Тэ в плечо. — Я постараюсь рассказывать о... проблемах, тревогах и так далее. — Вот и молодец. А теперь давай кушать, а то все силы выплакал. Нам ещё завтра в восемь выезжать, — на этих словах Чонгук почти вскакивает, но его останавливают руки его мужчины, который вцепился в него как клещ и теперь не отпустит никуда. — Еда, Чон Чонгук, а потом вещи. — Ну блин.