Год

Снег за окном появляется все чаще. День становится короче, ночи длиннее. Холод заставляет теплее одеваться и быстрее перемещаться. Теперь уже не походишь в легкой куртке или в одной толстовке на голое тело. Для того, чтобы выйти на улицу необходимо тепло одеваться, чтобы не заболеть. Конец последнего осеннего месяца уже многих людей заставляет скупать продукты на праздничный стол. Друзья делятся друг с другом мандаринами и идеями, как хотят провести новый год. Ноябрь — месяц подготовки к самому важному празднику зимы. Каждый год люди сами себе дают желания, которые не выполняют. Взрослые напиваются до изнеможения, подростки целуются под омелой, а дети спят в кроватках, где ещё недавно трезвые родители читали им сказку на ночь. Антон не очень любил шумиху перед новым годом, но пожирать мандарины со своими товарищами было уже традицией. Люди слишком часто готовятся заранее, а после у них пропадает все новогоднее настроение прям перед праздником. Шастун был одним из этих людей. Он всегда готовился заранее, а потом силы пропадали в самый последний момент. Юноша старается настроиться на развлечения и долгожданный отдых в последние две недели перед праздником. В выходные дни юноша работает не менее усердно, чем в другие. Суббота давно стала для него продолжением пятницы, а воскресенье — вторым понедельником. Единственное, в эти дни было больше часов для работы, ведь он не ходит в школу. С утра он немного читает из школьной программы, которую ему составил Арсений лично. Древнерусская литература, литература восемнадцатого века, литература девятнадцатого века — однажды это все перепутается в голове у мальчика, но пока оборону он держит. На улице было холодно, несмотря на то, что Шастун был одет достаточно тепло. Шапка, шарф, плотно закрывающий нос и горло — ничего не помогало спрятаться от колючего ветра. Юноша пришел на свое любимое, неизведанное людьми место, и принялся там за работу. Ему хотелось написать пару работ на свежем воздухе в начале зимы. Когда яркие листья уже почти не остаются на деревьях, покидая их, но тогда, когда легкий слой снега покрывает землю. На деревьях остаются голые ветки, которые покрыты слоем раннего снега. Зазимье, которое ещё не успело полностью покрыть почву своим белым пледом, оставляя лицезреть упавшие листья под снегом. Шастун плотно позавтракал, взял с собой пару бутербродов, которая ему приготовила мама и небольшой термос с горячим чаем. Металлический-тренога мольберт, краски, кисти, нож и пару холстов на картоне. Многослойный картон из-под упаковки, который он нагло забрал у матери. Старый складной рыбацкий табурет, который когда-то давно использовал отец, отправляясь на рыбалку. Смотря на этот стул мальчик часто вспоминал, как хорошо все было тогда. Но он давно вырос, незачем мечтать о том, чего уже нельзя вернуть. Достав все необходимое и расположив, он принялся за работу, чтобы не терять зря время. Теплые руки быстро приступили к работе, иначе можно замерзнуть и ничего не успеть. Снег покрывал большую часть земли, оставляя на себе следы Антона, который сюда шел. Кисть быстро мелькала туда-сюда, оставляя краску на холстах и меняя цвет в палитре. Он брал объектами, не принимаясь за детализацию сразу. Частая ошибка Антона — детализировать одну часть, когда нет даже четкого наброска. Свет, который прорывался средь деревьев, слепил глаз и больше уж не грел. Солнечные лучи красиво расставили игру света, которую было интересно писать. Приятная музыка на фоне не отвлекала, а кажется, наоборот, концентрировала внимания художника на работе. Рука смело выводила линии, ставила пятна и уточняла формы. Когда два холста были завершены, Антон налил себе остатки теплого чая и съел пару бутербродов. Он слышал, как музыка меняет громкость и понимал, что пришло уведомление. Лениво он достал телефон из кармана и включил экран. 14:27 Арсений Попов Привет, ты как? Шастун улыбнулся и ответил, что сидит сейчас в лесу, работает и уже порядком подмерз. Каждый раз, когда он общался с Арсом, то чувствовал себя намного счастливее, чем был до этого. 14:29 Арсений Попов Хочешь, я тебе ещё горячего чая принесу? Шастун отказывается и говорит, что он свой ещё не допил. Попов кинул в чат грустный смайлик и вышел из сети. Допив остатки чая, юноша взял в руки карандаш, сделать пару набросков. Хаотичные наброски заставляли чаще прятать руки в карман, чтобы согреть. Антон отложил в сторону свои материалы и прислонил руки к лицу, закрывая нос и дыша в ладоши теплым паром изо рта. Он убрал руки в карман и нащупал теплый телефон, который нагрелся из-за того, что он слушал музыку. Взяв телефон в руки он открыл диалог с Арсом. Антон Шастун 15:03 Арс… А твое предложение ещё в силе? Парень хотел убрать телефон в карман, но Арсений ответил раньше: «Для тебя оно всегда в силе». Шастун немного засмущался с этих слов и переслал их Диме, как настоящей лп-подружке, чтобы тот за него порадовался. Он ещё пару минут пообщался с Димой и убрал телефон в карман, чтобы не морозить руки. Пальцы от холода почти не двигались, а потому Антон был вынужден сидеть в полной тишине, слушая только шелест деревьев и наблюдая, как они качаются. Зеленые глаза уставились в одну точку, задумавшись. Близится зима, экзамены, выпускной и Шастун не знает, что с этим делать. Он все думал о своей привязанности к Арсу и не знал, что с этим делать. Он не хочет терять Попова, но и признаться боится. Ему сложно доверять кому-то, кроме себя и Димы, но сейчас их отношения наполнены заботой, любовью, искренностью. Антон не хочет этого терять из-за того, что боится. Но и сделать ничего не может — боится. Если бы здесь было сохранение, то можно было б рискнуть без потери «навыков», вернувшись на точку сохранения. Из своих мыслей его выдернули шаги, приближавшиеся к нему. Шастун скрыл свою улыбку, понимая, кто к нему идет. Сзади подкрался Арсений Сергеевич и с выдохом неожиданно положил руки на плечи своего ученика. Не заметив никакой реакции, потряс парня за плечи. — Ты че, не боишься что ли? — Огорченно спросил Попов, выходя вперед. — Тебя грех боятся, — Пошутил юноша и поднял глаза наверх, смотря на Арсения. — Ишь ты, негодик! — Да ладно, шучу, я слышал твои шаги, вот и все, — Раскрыл все карты Шаст. Учитель выдохнул в улыбке и достал термос. Антон довольно улыбнулся, доставая руки из карманов, чтобы взять в руки теплую чашку с горячим чаем. Подув и аккуратно отпив, юноша слегка простонал. Фруктовый аромат, казалось, наполнял лес, и деревья тянулись к ним, чтобы тоже его испить. У Попова термос был по емкости больше, чем с собой принес Шаст. — Термос! Точно! — Воскликнул парень и полез в рюкзак, доставая оттуда свой литровый термос и сняв с него крышку. — Держи, тоже выпей чая, холодно. — Как скажешь, — Послушно взял чашку Шастуна с рук, наливая туда чай со своего термоса. Они общались, спокойно попивая чай, и Антон показал Арсу, что успел написать за такое непродолжительное время. Попов хвалит работы и самого юношу. Трогает шапку, делая вид, что гладит волосы. — Молодец, очень классно. Ты большой молодец. Наверняка сложно сидеть и работать на таком холоде. — Слушай, не слишком ли много похвалы? — Спросил Антон, чувствуя себя неловко из-за такого количества похвалы. — Расслабься, я просто хвалю тебя, — Посоветовал Попов и юноша так и сделал. Ветер стал спокойнее, будто Арсений был горой за которой ничего не страшно. Солнце ушло в другую сторону, оставляя их без солнечных, между деревьев, лучей. Чай уже давно допит, работа почти закончена. Шастун делает последние, завершающие мазки и встает со стула. Теперь, когда работа дописана, можно собирать вещи и идти домой. Потягиваясь и зевая, он выливает воду, промывает, как может, кисти и складывает все в рюкзак. — Ты не устал стоять-то? Садись, я закончил. — Хорошо. Попов не стал говорить никаких за-против, а просто сел на маленькую табуретку, которая выглядела старо, но надежно. Мужчина поинтересовался, откуда такой стул и Шастун рассказал, что этот табурет когда-то принадлежал его отцу, он с ним ездил на рыбалку, но после их развода с матерью забыл этот стул в квартире. Даже на табурете мужчина выглядел безупречно: ровная спина, аккуратно повязанный шарф, чистая обувь и пальто. Ни в какое сравнение с Шастуном, у которого вечно разные носки, шарф кое-как завязан и обувь, дай бог, чистая. Юноша достал из рюкзака маленький, заклеенный, скетчбук и взял свой любимый механический карандаш. Он смотрел на Арсения, который разглядывал лесной мотив. Белесо-голубые глаза красиво сеяли на солнце, Антон не мог оторваться от них свой взор. Ровный нос, тонкие бледно-розовые губы, очаровательная небольшая ямочка на щеках. Черные, как ночь, волосы выгорели под яркими сентябрьскими лучами; зачесанные все время в левую сторону. Крепкие мужские руки надежно держали термос, прокручивая его в руках, как Антон свои кольца во время беспокойства. Обработанная кутикула, коротко пострижены ногти, один перстень на левой руке. В своей манере, точно граф! Он заметил, как глазки учителя переместились и теперь смотрели на него. Шастун открыл рот, но звука не издал. «М?» — спрашивал, кивая Попов. — Можно?.. — Аккуратно, шепотом спросил Антон, показывая глазами на скетчбук. Объясняя все без слов, только взглядом, жестами. — Тебе — всё, — Отвечает Арсений Сергеевич, наблюдая, как парень осторожно открывает свою квадратную книжку красного цвета и щелкает по механическому карандашу, чтобы пошел стержень. Мягкий стержень карандаша позволял сделать легкий набросок, расслабившись в процессе. Мягкость всегда привлекала Шаста, хотя он и мог перечернить, испортив работу — ему было плевать, творца всё устраивало. Четкие линии быстро выводили линию подбородка, носа и губ. Парень рассматривал Арса, пока тот смотрел вдаль, чтобы его не смущать. Длинные ресницы, плотные темные брови, легкая щетина, которую хотелось ощутить на своей коже при нежном поцелуе с утра. Ах, как же все пленило! Небрежность линий сопровождалась тряской руки юноши, который от волнения делал резкие, грубые штрихи. На табурете сидел Попов, который заставлял себя смотреть вдаль. Он старался сконцентрироваться на деревьях, бегущих облаках, зеленой траве, выглядывающий из-под снега. Тихая песня послышалась из уст Арсения, исполнение которой оставалось желать лучшего, но спетая с душой. — So messed up I want you here¹, — Пел мужчина песню из недавно вышедшего и просмотренного ими фильма «Круэлла». — In my room I want you here.² — Now I wanna be your dog³, — Подхватил припев Антон, наслаждаясь их совместным исполнением песни. Заменив тревогу музыкой, Шастун заканчивает портрет Арсения и показывает его своей модели. Юноша увидел, как глаза мужчины резко посмотрели на него, и открыл рот, показывая одними губами: «Великолепно». — Это просто… Нет слов. Офигенно! Че-де-с-но. — Держи, — Сказал Антон, начиная вырывать листок из своего альбома. — Оставь, — Накрывая руку ученика своей, сказал Попов, остановив его рвать бумагу. — Хочу, чтобы частичка меня всегда была с тобой. Кокетливо подмигивает учитель, шутя. Шастун немного засмущался, бормоча себе под нос что-то в духе: «Вы итак всегда со мной, ведь я каждый день делаю ваши конспекты». И бла-бла-бла. Парень убирает карандаш, и творческий блокнот в маленький отсек рюкзака, ставит руки в бок, смотря на сидящего мужчину. Антон заметил в руках термос и попросил налить ему ещё чашку чая. «Допить и пойти домой», — Выразил свое желание ученик и Арс согласился. Старший вспомнил про шоколадку, который взял специально для Тоши, но забыл отдать сразу. — О-о-о! — Потирая руки, словно муха, воскликнул Антон. Он забрал у Попова чашку и попросил отрыть ему шоколадку, тот выполнил просьбу. Балуясь шоколадом с чаем, он глупо смеялся, опуская лакомство в чай, а потом доставая уже подтаявшую дольку. — Так красиво… — Уступить? — Предлагает Арсений Сергеевич, но Шастун отказывается. — Тогда так садись. — В шутку сказал голубоглазый, но надеялся, что юноша позволит себе сесть на него. Антон пожал плечами, выражая безразличие и сел на колени к Попову. Дыханье спёрло у обоих, громко вдыхая, как после выныривания из воды. Шастун намеренно некультурно шумно всасывал в себя чай, заглушая звук собственного, сильно бьющего, сердца. Чай от такого «использования» стал быстро заканчиваться и тогда Антон полез в телефон. Арсений с этого бесшумно улыбался, изучая поведение своего ученика. Тот старательно делал вид, что ему все равно, хотя Арсу открывался вид на профиль Антоши, который все время бегал глазами и перебирал кольца. В переписке Шаст написал, что скоро придет и все расскажет и покажет. Прежде, чем Дима написал бы что-то определенно глупое про них, он выключил телефон. Голова черноволосого мужчины опасливо упала на плечо Антона и тот от неожиданности вздрогнул. — Эй, кто из нас больше устал? Ты или я? — Старшеклассник двинул плечо, где улегся Арс, но сгонять того не стал, аккуратно облокотившись на него, расслабляясь. Руки мужчины скрепились узлом на животе у Антона и тот побоялся, что его сердце может сейчас выскочить от таких действий. Аккуратно, неторопливо Попов двигался вперед, медленно пробираясь в «безопасную» зону Шастун, который трусил открыться ему. Но мужчина не заставлял, не торопил. «Какого ж хрена ты такой…» — Грустно подумал Шастун и накрыл руки преподавателя своими, расцепляя их. — Арс, нам идти пора. Меня Дима ждет, мы договорились встретиться. — Ты к Диме? Я думал сегодня тебя к себе затащить, эх, — Разочарованно признался мужчина. — Не, давай в следующий раз. Дима сейчас занят с репетиторами, так что с ним встречу организовать сложнее, чем с тобой. — Антон поднялся с колен своего преподавателя и похрустел пальцами, как перед разминкой. Длинные пальцы гибко наклонялись вниз и сжимались силой в замок, снимая с них усталость. — Давай во вторник может? — Как тебе удобно. Для тебя мои двери открыты даже ночью, — Припомнил одну ситуацию ему Арсений и юноша отмахнулся. Оба, не замечая того друг за другом, посмотрели по сторонам и тихо посмеялись с другого. — Я на машине. Тебя подкинуть? — Да, давай сначала ко мне, я закину вещи, а потом к Диме. — Хорошо. В квартире Димы вкусно пахло, его родители сегодня выходные и их присутствие чувствовалось в доме сразу. Зал будто стал уютней, а на кухне появилась жизнь. Комнаты его друга, конечно, не меняется, но оно и к лучшему. — Тетя Ангелина, здравствуйте! — Крикнул Шаст с коридора, пока снимал с себя верхнюю одежду. — Ты хавать буш? — Спросил Дима, встречая товарища. — А че есть поесть? — Мама готовит пирожки, минут через тридцать будут готовы. Они пошли в комнату Поза, занимая свои любимые места: кровать и ковер на полу. Шастун рассказал, как он поработал и о том, что у него есть нарисованный им набросок Арсения. Дима проявил инициативу посмотреть на художества своего друга, чему тот был нескончаемо рад. Антон очень любил рассказывать Диме о своих достижениях в рисовании. — Реально на Арсения похож, — Разглядывая рисунок, сказал Дима. Он спросил, почему лист немного порван, а Шаст поделился этой историей. И тем, что он, Шастун, сидел у него на коленях в лесу, где никого не было, кроме них двоих и то, что тот ради него приехал с шоколадкой и чаем. Романтика, ей богу! — Тох, мне стоит уже начинать волноваться за твои с Поповым отношения или ещё рано? — Дурак что ли? — Резко отреагировал Шаст, но зная, что друг ждет именно такой ответ, быстро добавил: — Рано ещё. Ребята в один тон засмеялись. Тактильный Антон скатился немного с кровати, чтобы дотронуться до Поза, а тот начал убегать от него. «Эй!» — Наглый возглас Шаста и попытка встать с кровати не увенчалась успехом, он запутался ногами в одеяле, и шлепнулся прямо на второй, любимый, по заниманию мест предмет, ковер. Позов заржал со шпалы, беспомощно валяющееся на ковре, но оборону все ещё держал — знал, встанет. Громкий непонятный то ли рык, то ли стон раздался снизу и старшеклассник перевернулся на спину. Долго бы они ещё сражались друг с другом, если бы Ангелина Позова не позвала есть! На кухне обсуждались различные вещи, которые обычно интересны взрослым или людям, которые давно не виделись. «Как мама?», «Как ты сам?», «Решил, куда поступаешь?». Отвечать на такие вопросы парень не особо любил, но мама Позова уже стала родной, а потому он спокойно принимал такой интерес за беспокойство. Они друг другу не чужие люди, поэтому с ней нормально делится «родственными» историями. То, что обычно рассказывают взрослые за столом. То, что обычно рассказывают, чтобы скоротать время. То, что обычно рассказывают, чтобы не говорить другое Мальчишки быстро поели, поблагодарили за еду и ринулись обратно в комнату — сорванцы. После еды занимаемое положение было другое: Дима на стуле, Шаст на кровати. Антон посмотрел на скетчбук, где красовался портрет Арсения, который лежал на кровати, и попросил Позова побыть моделью, чтобы он порисовал людей. У того, естественно, не было право выбора. Дима согласился — друг приступил к творчеству. — Тох, мне кажется, что от меня Окс отдаляется, — Дима посмотрел на парня, который оторвался от рисования и посмотрел на него, вопросительно кивая. — Мы как-то отдалились в последнее время. Меньше видимся, реже говорим с друг другом. Конечно, наши отношения изначально были платоническими, с надеждой на эмоциональную связь… Мы вроде привязались друг другу, но проще сказать, что мы передрузья или как там? Друзья с привилегиями? — Дим, я думаю это из-за учебы. Мы и с тобой реже видимся. Ты сейчас занят: репетиторы, дополнительные, она тоже учится. Сейчас время сложное для отношений. Вам нужно больше времени уделять учебе. — Говоришь, как типичный родитель: «Нужно уделять больше времени учебе», — Раздражительно сказал Позов. — Просто я думал… Не знаю, черт! Вы с Арсом же видитесь не реже, чем мы с тобой. У вас отлично получается общаться, несмотря на «нужно уделять времени больше учебе» — Я могу с ним заниматься, он меня обучает, одна направленность. — Пояснил Шаст. — Вы, при желании, тоже можете устраивать совместные занятия. Даже не обязательно, чтобы они были ваши, можно делать совместно математику там… — Она говорила, что не переживает за экзамен так сильно, нежели другие, — Юноша встал со стула и прилег на кровать, подвинув Шастуна. Тяжелая, забитая мыслями голова, упала на мягкую подушку, разгружая её. — Но это не значит, что она не должна готовиться, так? — Дима кивнул. — Вот. Все нормально, Дим. Правда. Не переживай так сильно. Ну, в смысле, ты имеешь права переживать и расстраиваться, если хочешь, тебе не нужно скрывать это, я тебя поддержу всегда. Просто тебе лучше было бы сконцентрироваться на других мыслях, например, учебе. Нет, много учебы тоже плохо, лучше хобби… Может тебе найти новое хобби? Как насчет… — Тох, я понял, харе, — Попросил друг заткнуться Антона и тот неловко улыбнуться, извиняясь за свой непонятный язык. Свежий воздух проникал в комнату через открытое окно. Время близиться к ужину, за окном уже темнеет. Если прислушаться, то можно услышать резвящихся детей: окно Димы выходило на детскую площадку. Дети, укутанные в теплые шапки, ботинки, куртку. Родители, следящие за детьми. Кто сидел на скамейке, кто ходил рядом, разговаривая с другими мамочками, кто смотрел из окна. В этом году зима пришла как раз. Неделя-две и дети будут кидать друг в друга клубки снега и делать снежных ангелов на снегу. Шастун в аккурат наблюдал за этой картиной. Казалось, будто он смотрит на что-то запретное. Подглядывать за людьми всегда вызывает интерес. Люди не знают, что на них смотрят, а потому ведут себя иначе. Люди без камер и чужих глаз живые, настоящие. Они весело и громко хохочут, распивая спиртные напитки по вечерам. Смешно рассказывают анекдоты, парадируют звезд. В компании близких друзей плачут, делятся болью. Люди странные существа. Их никогда не понять. Определенности в них нет. Днем весел, а ночью в печаль. Если бы люди научились говорить о своих чувствах, то жизнь пошла бы проще. К сожалению, каждый боится предательства, лжи, осуждений за спиной. Каждый. Дети самые искренние существа. Они говорят, что думают. Делают, что хотят. Им не страшно чужое осуждение и страхи. Они боятся монстров, темноты; Ночи действительно страшны. Ох, а как они невинны, пока ты их не разобьешь. Смотреть, как падают дети совсем не весело. К ним сразу подбегают родители и поднимают, после чего ругают ребенка. «Испачкал новую одежду», «Ходить что ли не умеешь?!» — Раздражает. К чему кричать? — Не понять. Шастун отвернулся от окна и подошел к рюкзаку. Валявшийся на кровати Позов почувствовал, что к его уху что-то прислонили и повернулся в эту сторону. Парламент, тонкий с кнопкой. Запах растительного сырья ударил в нос и Дима встал. Посмотрев сначала на сигарету, потом на закрытое окно и на Шастуна, встал. Он быстро надел носки и они вышли в коридор. На улице шел легкий снег, и ребята накинули капюшоны. Сейчас оба были одеты достаточно легко: домой вернуться быстро. Поглядев по сторонам и приглядываясь, где народу меньше пошли вперед, реши завернуть там за угол дома. — Курить будешь? — Спрашивает Шастун по пути и товарищ кивает. Антон недовольно поджал губы, начиная попытка заговорить о том, что в стресс курить не стоит, но Дима его попросил помолчать. — Я курю меньше твоего. Ты сколько в день выкуриваешь? — Слушай, ну… Мы с Арсом чаще видимся, а он ругает меня за это, потому перед ним я не курю. После не успеваю: я либо у него ночую, либо он меня до подъезда провожает. В итоге, я весь в делах до такой степени, что забываю покурить. Бывает, выскочу на пару минут у подъезда, когда мать дома, покурю и домой. Ночью могу, если один остаюсь. Сейчас мне одной пачки хватает на неделю. Раньше-то помнишь? Курили как… — Да, было дело, — Вспоминал Дима, заворачивая за угол. В какой-то стрессовый момент друзья начали курить до пачки в день. Конечно, потом объем сократили до двух пачек в неделю на двоих. Сейчас курить и вовсе желание преподает. На мысле себя иногда ловишь: «А может?», но быстро останавливаешь. Сигареты губят твое здоровье, кошелек, но ты все равно бежишь за ними в ларек, ведь они лечат душу. — Не думал, чтобы начать курить айкос или какие-нибудь одноразки, новомодные сейчас? — Электронные сигареты? Бож, Димон, ты че? — Выпускал он клок дыма в воздух. — Не, может я зря так на их счет говорю, стоит попробовать, вдруг присосусь и мне понравится. Кто ж знает? Пока не хочется. Я сейчас особо не курю, так что волноваться не стоит. Да и электронные не так интересны. В мое время такого не было! Кури, что дают. — Хватит говорить как старпёр, — Упрекнул его друг. — Хватит говорить, как мне говорить. — Передразнил Антон. Дальше в ход пошли маты на непонятном языке, нелепые жесты и глупые выкрутасы. Длинный набрал рыхлого снега и попытался слепить снежок, держа сигарету в зубах. Снег рассыпался, не желая собираться воедино, а потому он просто кинул маленькие горки снежинок, которые не хотели образовывать снежок. Дима в долгу не остался — кидал снег в ответ. Сложно сказать, что это были снежки. Скорее грязь, которая смешалась со снегом, палками и их весельем. Случайно, в разгаре веселья, они подушили сигарету Антону. Как это произошло непонятно: может Дима сильно рукой махнул, а может Шастун не так снежок кинул. В итоге, успокоились, докуривая сигареты в тишине. — Планы есть? — Прерывает тишину Позов. — На что? — Недоумевает Шаст. — На новый год, на что ещё? — Не знаю, ты ж не уточняешь. Может на следующую неделю, — Антон делает паузу, задумавшись и выкуривая сигарету. — Фиг знает. А что? — Да так, просто, — Дима докуривает первый и кидает окурок в снег. — Думал, куда пойти и где праздновать. Скорее всего, у Оксаны хата будет свободна. Сомневаюсь, что мы там будем одни, новый год все-таки. — Не, я могу, конечно, как-то слиться, если хочешь. Глядишь и Иру можно подговорить, — Предложил идею длинный. — Ну, или просто сказать Оксане о том, что хочешь провести новый год с ней вдвоем. — А ты? Мы ж с тобой обычно праздновали новый год вместе, как женатики, заказывали еды и нажирались в хлам. — Ну, я если что к Арсу пойду или дома посижу. Может и мне что-то перепадет в этот праздник? — Шутливо произнес Антон. — Фу, какая пошлость! Я с Оксаной вообще-то хотел обсудить высшую математику ночью, а не то, что вы с Арсом там, извращенцы! — Поддержал шутку Дима, драматично негодуя. — Ой, простите, Дмитрий Темурович! Я так нагло пошутил… Я хотел сказать, что, конечно, мы с Арсением Сергеевичем будем обсуждать классику всея Руси. Моя шутка была непростительна. Мне очень жаль. — Переигрываешь, хватит, — Ткнули Антона в бок и он наигранно расстроился. — Пошли домой, я уже замерзать начал. — Согласен. — Антон сделал последнюю затяжку, кидая окурок, потушив его подошвой. На последок он оглянулся, будто проверяя их разговор на конфиденциальность и ушел вслед за Димой. So messed up I want you herе¹ — Все смешалось, я хочу тебя прямо здесь. In my room I want you here² — В моей комнате, я хочу тебя прямо здесь. Now I wanna be your dog³ — Сейчас я хочу быть твоим псом.