Вне сети

      Оба хороши. Она – пошутила глупую шутку, он – воспринял ее всерьёз. Не совсем всерьёз конечно, да и глупого в шутке было не так уж много, просто... Это было своеобразным защитным механизмом от огромного чувства стыда, разрастающегося внутри. А вообще, что такого было в ее просьбе? Дима спросил, что купить по пути в гости, вот София и ответила. Это же... обыкновенная покупка, так? Ничего сверхъестественного. Каждый это покупает. Ну, или по крайней мере должен покупать, когда есть «планы на вечер». Его мама, стоило ему перешагнуть порог шестнадцати, каждый раз, когда он с девочками гулять ходил, твердила, мол, Димочка, не пожалей несчастные триста рублей, потраться сейчас, чтобы потом сохранить кучу денег.       Вот он и послушался. В кармане легкой кофты шуршала пластиковая обертка маленькой фиолетовой коробочки с контрацептивами, а рядом – киндер сюрприз. На кассе это выглядело ужасно, будто его девушка готова была отдаться ему за шоколадное яйцо с игрушкой внутри. А на самом деле это был просто порыв... чего-то. Не хотелось выкладывать на ленту только защиту. У Дубина и так щёки огнём горели, а если бы в чеке была бы только одна вот эта позиция, он бы вообще со стыда умер, наверное. Ещё и Софие догадался фотографию, блин, отправить. А она так спокойна, словно не переживает не меньше него. – Привет, – блондин неловко улыбается, когда Воронова открывает ему дверь, и чувствует, как снова начинает краснеть. И девушка могла легко это заметить, учитывая, как светло было в ее квартире. – Я тут... Вот... К чаю купил, – он протягивает ей киндер, как будто она была не в курсе этой покупки, и получает от Сони мягкий поцелуй в губы, от которого внутри все затрепетало. Даже стеснение стало постепенно отходить на второй план. – Тебе чёрный или зелёный? – слышится с кухни, в то время как Дима, все ещё стоя в коридоре, несколько секунд посмотрел на пачку презервативов, думая, понадобятся ли они им на самом деле. Вздох. Быстрым движением перекладывает упаковку из кофты в карман джинс и разувается, присоединяясь к Софие.       Чай пьют не в тишине, мило переговаривается на какие-то отвлечённые темы. Можно подумать, никто не знает о том, что, возможно, произойдёт. Соня открывает киндер, делится половинкой шоколадного яйца с Дубиным. Чай с сахаром от этого становится ещё слаще. Блондин наклоняется над столом, подаётся вперёд, чтобы помочь девушке собрать игрушку, которая была внутри. Она предназначена для маленьких детей, а они вдвоём, два взрослых человека, корпели над ней минут семь минимум. Да и то не собрали в итоге, потому что лица оказались слишком близко, а шоколад так заманчиво остался в уголке губ Вороновой, что Дима просто не смог удержаться.       Ее поцелуи были слаще любого десерта, горячее любого чая, желаннее всего на свете. Он целует Софию так чувственно, так самозабвенно, полностью отдавшись этому процессу, что даже не заметил, как они оказались у кровати. В этот момент, когда Дубин нависал над Соней, а она так доверчиво расположилась под ним, нежно зарываясь в его волосы, он понял, как сильно любит и как сильно боится все испортить. Может, они спешат? Может, стоит повременить с этим? Но его размышления прерывает Воронова, аккуратным движением снимания с его лица очки, заставляя его тем самым близоруко прищуриться, вызвав у девушки беззлобный смешок. Блондин фыркает, смущенно отводя взгляд зелёных глаз, и утыкается носом в шею девушки, где оставляет несколько поцелуев и лёгких укусов, срывая этими действиями негромкий полустон с уст Софии. Руки ласково блуждают по стройному телу, снимая один предмет одежды за другим, осторожно, не спеша. Воронова в долгу не оставалась и также, казалось, почти без стеснения, раздевала его. Чуть притормозили они только, когда на обоих осталось лишь нижнее белье. Дима шумно сглотнул от открывшегося вида, чувствуя, как в боксёрах становится с каждой секундой все более невыносимо тесно. Он осторожно вновь склоняется над Соней, с трепетом проводит кончиками пальцев по ее щеке, тем самым убирая выпавшие пряди волос, и почти шёпотом спрашивает разрешения снять оставшиеся вещи. Девушка пару секунд раздумывает, а после кивает, чуть сжав в ладонях простыню. Дубин делает все с такой ювелирной бережностью, будто перед ним лежит крохотный драгоценный камень, способный сломаться от одного неаккуратного движения. Поэтому он не торопится, даёт ей привыкнуть к каждому его действию – у них есть все время мира, спешка ни к чему. – Очки дать, чтобы мог получше разглядеть? – смущенная, но не утратившая своего привычного характера, спросила София, видя, как пристально и с каким восхищением смотрит на неё блондин. Он, конечно, за свои двадцать один год не много женских тел видел, но ее тело казалось ему самым идеальным из всех. Дмитрий удивлённо моргает, когда слышит фразу в свой адрес, и тут же отводит взгляд в сторону, чувствуя, как краснеют щеки. Он много и быстро извиняется, но Соня заставляет его молчать одним страстным поцелуем, который выбил из лёгких весь воздух.       Руки предательски дрожат, когда Дима пытается раскрыть злосчастную, слишком громко шуршащую упаковку с презервативом. Мало того, что его пробивает дрожь от волнения, так ещё и от возбуждения, накатывающего новыми волнами каждый раз, когда Воронова якобы невзначай его касалась, предлагая помощь. И он от неё не отказывается, когда из-за тремора в ладонях резинку надеть становится проблематично. Соня же делает это так просто, почти одним движением, проведя ладонью по всей длине, вырывая у Дубина из груди сдавленный стон.       Блондин старался быть аккуратным и нежным. Остановился, когда первый раз оказался внутри, позволяя девушке привыкнуть, хотя до скрежета зубов хотелось большего. Ласково целовал ее лицо, хватая губами каждый ее вздох, когда они постепенно подобрали комфортный для обоих темп. И тогда стеснение ушло на второй план, оставляя место только чувствам и страсти. Воронова не сдерживается, не боится быть громкой, одной рукой цепляясь за плечи Димы, а второй зарываясь в светлые волосы. А ему это нравится, это заводит ещё сильнее, когда он ласкает губами аккуратную грудь и чувствует, как девушка только плотнее прижимается к нему. Сам же только гортанно постанывает, иногда тихо урчит куда-то в ее шею, сжимая изголовье кровати.       В глазах слишком внезапно темнеет, когда оргазм, такой яркий и сильный, накрывает Дубина с головой. Он не узнает свой хриплый голос, когда с губ срывается стон, на этот раз более громкий. Чувствует, как Воронова подрагивает всем телом, сжимая его изнутри, часто дыша ему на ухо. Блондин мягко отстраняется, целует Софию во влажный лоб, поглаживая ладонями румяные щёки. Быстро доходит до кухни, выбрасывая использованную защиту, делает глоток остывшего чая и возвращается к Соне. Он заворачивает ее в одеяло, как в кокон, и прижимает к себе, зарываясь носом в волосы, пахнущие зелёным яблоком. Она устало улыбается, очерчивает кончиком пальца контур губы Димы, на которых играла ответная улыбка.       Игрушку из киндера они, кстати, так и не собрали.