Три правила Сяо Чжаня

В день вручения аттестатов выпускникам старшей школы Сяо Чжань сидел в первом ряду вместе с преподавателями. Он внимательно выслушал речь Чжочэна, который не изменил себе и сказал что-то близкое по смыслу «я вас очень люблю, но так рад, что вы заканчиваете школу и сваливаете подальше от меня, засранцы», но уже на более торжественной и витиеватой речи заместителя директора расслабился и отвлекся. После самой запоминающейся течки всей его жизни прошло два месяца, и, оглядываясь назад, Чжань не мог понять — куда и на что ушли эти 60 дней? После того, как Ван Чжочэн утащил незадачливого альфу номер два с собой, а Ибо с новой силой стал доказывать, что у его омеги должен остаться только один поклонник, они проверили на крепость и силу трения все подходящие (да и не подходящие тоже) поверхности в доме и к вечеру оба умаялись так, что отрубились, не заведя будильников. И утром их разбудил бодрящий мат директора. Ван Чжочэн как чувствовал, что им двоим не стоит доверять в вопросах дисциплины и не поленился позвонить и напомнить про решающий матч с командой школы соседней провинции. Будить поцелуями альфу оказалось чревато — Сяо Чжаня загребли все четыре конечности баскетболиста и он с великим трудом, угрожая гневом директора, вытащил из кровати и накормил завтраком надежду всей школы. Разумеется, Ван Ибо поклялся посвятить победу своей команды Сяо Чжаню и уже через три часа он удостоился лицезреть начало игры прямо по телефону. Прямую трансляцию с трибун школьного стадиона вел для него никто иной, как Сынён. Он счастливо махал рукой учителю и так душевно комментировал игру, что они вдвоем чуть не пропустили эпичную речь Ван Ибо после выигранного матча. Юный раскрасневшийся и весь мокрый от пота и вылитой на себя воды альфа, как и обещал, посвятил победу команды своему любимому. Но сделал это на весь стадион, чтобы все сидевшие на трибунах узнали об отношениях Сяо Чжаня и Ван Ибо. Даже сейчас, спустя два месяца, Сяо Чжань не смог побороть чувство стыда и закрыл лицо руками. Разумеется, он уже не думал, что альфа сбежит от него сразу после течки. Но и не подозревал, что Ибо влюбится в него без памяти, а значит — прилипнет как банный лист. Станет на переменах дежурить у кабинета рисования, приносить цветы с той самой несчастной папиной клумбы и недвусмысленно отгонять от Сяо Чжаня всех его коллег-альф. В общем, оставшиеся месяцы до каникул превратились в цирк, а Сяо Чжань — в грустного клоуна, потому что веселым был Ибо. Дошло до того, что ученик решил проверить крепость школьных парт и хотел завалить омегу прямо в его собственном кабинете, среди мольбертов и скульптур, но Сяо Чжань сказал решительное нет. Вне стен школы отказывать пылкому влюбленному альфе было значительно тяжелее. Все осложнялось тем, что родители Ибо вполне закономерно требовали, чтобы их ребенок ночевал дома и слышать не хотели ни о каком омеге. Они, хотя и были благодарны Сяо Чжаню, но лично выразить свою благодарность не спешили, чему он был только рад. А еще Ибо нужно было готовиться к гаокао — единым вступительным экзаменам. Ему хотя и давались дополнительные баллы за спортивный рейтинг, но основные экзамены тоже нужно было сдать хотя бы на хорошо. Поэтому Сяо Чжань волевым решением (скрепя сердце и скрипя зубами) решил эти два месяца посвятить только свиданиям и невинным обнимашкам. Не сказать, что Ван Ибо согласился сразу. Были и ночные попытки влезть в окно спальни, и страстные переписки в чате, переходящие в не менее волнительное видеообщение. В кино никогда не удавалось досмотреть фильм до конца, потому что его постоянно утягивали в поцелуи, а на прогулках утаскивали за ближайшее дерево. Сяо Чжань чувствовал себя неопытным канатоходцем по еле видному канату, чуть оступишься — и тебя ждет неудержимая лава неукротимой страсти молодого альфы. Отчаявшись найти в Ибо благоразумие и понимание, Сяо Чжань пошел на рискованный шаг и пообещал ему страстную ночь любви сразу после сдачи экзаменов и получения аттестата. И теперь, сидя в первом ряду, он ощущал, как его затылок прожигает пристальный взгляд любимого ученика. Сяо Чжань с трудом преодолевает сильнейший соблазн в мире обернуться и хотя бы посмотреть на Ибо, сидящего со своим классом, и совсем некстати вспоминает, как вчера вечером, вместо того, чтобы придумать проникновенную речь для нескольких своих учеников, которые выбрали художественное направление для поступления, он битый час потратил на депиляцию всего тела. Особенно стыдно было за мысли о сексуальном белье (в школу!) и особенных игрушках. Ей богу, как будто он готовился не провести вечер с юным альфой, а поразить своим видом и мастерством зрелого утонченного любовника. Как дожить до вечера и не спятить под взглядами своих коллег и учеников — тоже был вопрос. Он в очередной раз похвалил себя за то, что все-таки выпил противозачаточные после течки и теперь не сидел беременным. Залететь от собственного ученика за несколько месяцев до выпуска — это было бы слишком. Слишком для него, для Ибо и для всего маленького городишки, куда он приехал работать больше года назад. Что он бы сказал Ибо, которому остался чуть месяц до отъезда в другой город? Сяо Чжаня болезненно кольнуло где-то под ребрами. У них с Ибо остался только месяц! Он совсем забыл об этом за всеми своими глупыми и никому не нужными страхами и сомнениями! — …благодарен школе и всему учительскому коллективу, тренеру и моей команде… — донесся до него голос и Сяо Чжань, вынырнув из пучины самобичеванию, увидел, что на трибуне уже стоит Ван Ибо, в черном балахоне и смешной шапочке с кисточкой, и громко и воодушевленно вещает. — Но самый главный человек, ради которого я теперь учусь и живу — мой самый красивый и самый талантливый учитель рисования Сяо-лаоши. Ибо посмотрел на Сяо Чжаня, убедился, что тот видит и слушает его, а потом крикнул в своей обычной манере — слишком громко и слишком самоуверенно: — Сяо Чжань. Я люблю тебя! Чжань не поверил своим ушам, в зале несколько секунд стояла гробовая тишина, а потом ученики засвистели, закричали, затопали ногами и счастливый Ван Ибо с гремлинской улыбкой легко спустился со сцены, выхватил Сяо Чжаня из кресла и быстрым шагом вывел его из зала на улицу. — Ты сошел с ума! — После нескольких шагов Сяо Чжань опомнился, остановился и вырвал свою руку. — Ты хотя бы думаешь иногда, прежде чем совершать какие-то поступки. — Думаю, Чжань-гэ! Я эти два месяца только и думаю, что о тебе! Ни дня не проходило, чтобы я не представлял тебя в моих объятьях, не целовал тебя мысленно, не трахал… Чжань аж подскочил на месте и зажал младшему рот ладонью. Тот немедленно поцеловал ее, а потом еще и лизнул, сжал обеими руками и прижал к своему сердцу. — И если бы ты был внимательнее к своему диди, я бы не сорвался и не признался тебе в любви при всех. — Ах, это я еще и виноват. Сердце под ладонью Чжаня билось быстро и жарко. — Виноват, — подтвердил Ибо уже тише. — И как я могу загладить свою вину? Чжаню уже стало все равно на реакцию окружающих и он медленно провел рукой вверх до губ Ибо. Легонько погладил пальцем его нижнюю губу, слегка задевая и верхнюю. Ибо немедленно захватил губами провокационный кончик пальца, поцеловал и ответил: — Сдержи свое обещание, Сяо Чжань. В заказанном отеле они оказались в считанные минуты, благо ехать было не так далеко. На обстановку комнаты, чем-то напоминающей покои для новобрачных у них тоже не было ни времени ни желания смотреть. Одежда полетела в разные стороны, Ван Ибо сдернул покрывало и, уложив Сяо Чжаня на кровать, медленно лег прямо на него, опираясь на локти, расставленные по обе стороны от его лица. Сяо Чжань раздвинул ноги, принимая на себя такую знакомую, но уже подзабытую тяжесть. Все было не привычно и не обычно. Не было тяжелого, почти удушающего запаха его собственной течки и гона альфы. По ногам ничего не текло, и ТАМ тоже было сухо. Голова была ясной, и все виделось и чувствовалось особенно четко и пронзительно. Лежащий на нем альфа воспринимался не как машина для секса и очень большого удовольствия, а как человек. Очень красивый, юный и влюбленный. Сяо Чжань медленно провел руками по спине Ван Ибо и, дойдя до затылка, пригладил волосы. — Какой ты у меня красивый, львенок, — ласково признался он. Ибо шумно вздохнул и двинул бедрами. — Насколько красивый? — Очень сильно. А еще ты смелый, безбашенный, умный и сильный. — А еще я люблю тебя. — Ибо снова двинул бедрами, проезжаясь своим членом по паху Чжаня. — Тебя и твою омежью задницу. — Кажется, я тоже тебя люблю, — лукаво улыбнулся он в ответ. — Тебя и твой альфий член. — Ну, тогда держись! Сяо Чжаня закрутили, затормошили, затискали и заласкали в тысяче поцелуев, зализываний и покусываний. Сначала Ибо его растянул так тщательно, что Чжань не выдержал и сам насадился на сидящего Ибо, сразу взяв быстрый темп, чтобы быстрее получить удовольствие. Ибо не препятствовал, но и не помогал, удерживая его на своих бедрах. Когда тот со стоном кончил и навалился на младшего, он улыбнулся и уложил его спиной на кровать, чтобы следующие полчаса медленно и со вкусом втрахивать его в матрас, периодически целуя и меняя позу. От этой сводящей с ума сладкой пытки Чжань взвыл уже через десять минут и безрезультатно умолял его ускориться. — Я так никогда не кончу, — задыхаясь от охватившей всё его тело истомы, пожаловался он. — Зато я чувствую себя прекрасно. Обнаженный, с распухшими искусанными губами, с капельками пота на висках, тяжело дышащий и ритмично работающий бедрами Ибо был так прекрасен, что Чжань закрыл глаза. — Пожалуйста, Ибо! — Что хочет мой любимый? — Сделай уже что-нибудь, или я сейчас умру. — От наслаждения еще никто не умирал, Чжань-гэ. — Ибо резко двинул бедрами, вошел особенно глубоко и остановился совсем, давая прочувствовать Сяо Чжаню и свой размер, и его собственную максимальную заполненность. — Я чувствую, как ты сжимаешь меня своими стеночками. Ты такой тесный, Чжань-гэ. — Пожалуйста! — Чжань на пробу двинулся бедрами навстречу, но Ибо не дал ему этого сделать. — Я так остро ощущаю тебя сейчас, гэгэ. Это удивительно, заниматься любовью с тобой на ясную голову. Любить тебя, трахать тебя. Обладать тобой. Сяо Чжань сглотнул и прохрипел: — Я уже твой, Бо-ди. Давно и бесповоротно. В ответ на его слова его повернули, будто куклу, поставили на четвереньки и стали вбиваться с гораздо большей скоростью. Чжань покорно выпятил зад, уткнул голову в сложенные руки, и почти с первобытным трепетом ощутил, как его накрывает глобальный, неотвратимый и всепроникающий как лавина оргазм. Кажется, он кричал и даже плакал, кажется, Ибо кончил прямо за ним, вонзившись особенно глубоко. Кажется на взбухший узел он уже среагировать не смог, и просто отключился на несколько минут. Очнулся Сяо Чжань от того, что Ибо целовал его в висок. Они оба лежали на боку и Ибо еще был в нем внутри с распухшим узлом. — Ты меня все-таки затрахал до смерти, — пожаловался Сяо Чжань. — Нельзя быть таким молодым и умелым любовником. Я долго так не продержусь. — Ничего, Чжань-гэ. У нас вся жизнь впереди. Ты справишься. — Как ни в чем ни бывало ответил Ван Ибо, а потом снова поцеловал его и добавил. — Я уже выбрал университет. Поедешь со мной? Сердце Сяо Чжаня, только успокоившись от оглушительного оргазма, снова забилось с удвоенной силой. — Думаешь, это так просто? — Я думаю, что это очень не просто. Но вдвоем у нас все получится. А преподавать рисование мой самый талантливый гэгэ может в любой школе и даже университете. — Мне лестно, что ты такого высокого мнения о моих способностях, — фыркнул Сяо Чжань. — Почему самые серьезные разговоры у нас происходят, когда ты во мне, не подскажешь? — Потому что это — настоящее. — Твой член в моей заднице? — Нет. Наши отношения. Они настоящие. Это уже не твоя течка и не мой гон. И не наркота, и не зависимость от гормонов. Это мы — Ван Ибо и Сяо Чжань. И только мы будем и можем решать своё будущее. Мы, а не наши страхи, предрассудки, сомнения и комплексы. Сяо Чжань повернул голову и посмотрел на Ибо. Он был серьезен и сосредоточен и ждал его ответа как никогда. И Чжань не мог его обмануть. Не сейчас, когда его ученик был таким искренним, открытым и ранимым. Не сейчас, когда он ждал правды. Он закрыл глаза, выдохнул и вдохнул и открыл глаза снова. — Ты прав. Во мне слишком много сомнений и страхов. Я боюсь нашей разницы в возрасте, того, как неожиданно и быстро у нас всё закрутилось. А больше всего я боюсь, что ты бросишь меня. А я останусь с дырой в сердце и больше никогда не смогу зашить его снова. Сяо Чжань судорожно задышал, вспоминая всё то, от чего он сбежал в маленький городок на юге Китая. — Но я готов попробовать, Ибо. Готов поехать с тобой туда, куда ты скажешь. Готов попробовать жить с тобой и терпеть все твои дурацкие шуточки. — Спасибо, гэ. — Ибо облегченно вздохнул и только сейчас Чжань заметил как тот был напряжен все это время. — И не такие уж у меня дурацкие шутки. Он обхватил свою омегу поперек живота и ласково поцеловал в затылок. — Ты можешь сейчас поспать, а я посторожу твой сон. — Я люблю тебя, львёнок. — И я тебя, мой хороший. Ван Ибо снова поцеловал Сяо Чжаня и накрыл их обоих одеялом. Этот день будет самым счастливым в его жизни. День, когда его омега согласился быть с ним так долго, как сам этого захочет. Как оба они захотят. И хотя про брак и детей они еще не говорили, но Ибо был уверен, что рано или поздно они придут и к этому. Не все сразу. Любовь нужно строить медленно и осторожно, чтобы построенный фундамент выдержал прекрасное здание их совместной жизни, которое должно простоять вечность.