Виски с кофе

Было около шести вечера, когда Катерина возвращалась домой, трясясь в маленькой душной маршрутке, ругаясь всякий раз, когда та наезжала на кочку. Последние недели выпускного класса она практически не ходила на занятия, пропадая дома за ненавистными конспектами. Катя не жалела, что не шла на последний звонок, ибо была нескончаемо рада тому, что этот цирк уродов ей больше никогда не придется лицезреть каждых ебанных шесть дней в неделю. Ей было омерзительно от одной лишь мысли, что 11 лет ее жизни прошли по наклонной…дорожке в Ад. Однако, Смирнова думала, что будет ахуительно рада в мае, ведь скоро это останется позади, однако она испытывала блаженное ничего, что впринципе, тоже было неплохо. Поскорее уехать, забыться, начать новую жизнь, в конце концов, разобраться в себе. Получится ли? Девушка скучающе смотрела в окно, всеми силами стараясь игнорировать стремного паренька напротив, глазевшего на нее всю дорогу. В конце концов, она срывается и переводит решительный, недовольный взгляд от чего тот сразу же смущается, оставляя Катю удовлетворенной. Порой, ей кажется, что ее сглазили. Это бы объяснило происходящее вокруг неё дерьмо. Сглаз, не иначе. Либо она сука, презираемая жизнью. Одно из двух. Выскочив из маршрутки, Смирнова наконец пустила по лёгким свежий воздух, прогоняя транспортную вонь. Ближе к лету становится практически невозможно ездить. Как правило, марики забиты старушками, которые словно от балды катаются каждый день, причем круглосуточно. Приходится ехать стоя, наслаждаясь общественной духотой и молясь, чтобы на улице отпустило. Даже музыка не помогает отвлечься от происходящего, что печально. Несмотря на приевшиеся пейзажи местной мрачной архитектуры, Катя находила в этом нечто эстетичное, потому неторопливым шагом выбирала путь по длиннее до дома. Не беря во внимание то, что лето она ненавидела из за невыносимой жары, которая нещадно оставляла ожоги на её аристократически бледной коже, вечерами все же было не так тошно. Вообще любые вечера любого сезона были для неё привлекательны. Особенно ночи, когда не было людей. Девушка переключила «Мальчика на девятке» на «Бесприданницу», игнорируя непрочитанные сообщения. Вообще она практически не заходила в соц сети, так как не видела в этом смысла уже год. Писать ей никто не мог, не беря во внимание постоянный спам из школьной беседы по поводу последнего звонка и его подготовки, что Смирновой в конце концов пришлось отключить гребанные уведомления. Друзей, как таковых, среди местного контингента у неё не имелось. Так что, статус белой вороны был ей не понаслышке знаком, однако это давно перестало её волновать. В какой то мере, она считала себя мизантропом, хотя находились и приятные люди, не вызывающие у неё негативных эмоций, коих было очень мало, поэтому Катя не заморачивалась. Она привыкла жить сама по себе. Как кошка. Или ведьма, что живёт на окраине и плюётся в посягающих на ее личное пространство людей. Такое ощущение, будто ей уже за 50, хотя по факту должно будет исполнится только 18 через 2 месяца. Такими темпами, она не уверенна, что сохранит здравый рассудок хотя бы к 30. До которых еще, между прочим, надо дожить. Катя вздохнула, открывая калитку частного дома. Уже на пороге в груди затесалось смутное сомнение, когда она увидела лишнюю пару обуви. На секунду ей показалось, что она ебанулась, ибо то, что она видела, не могло быть реальность. Её блядские босоножки. Да вы издеваетесь?! Смирнова вскинула острый взгляд на вышедшую мать, что была самой безмятежностью. Ну точно ебанулась. — Это что? — Катя недвусмысленно намекнула на чужую обувь у своих ног, на что женщина улыбнулась. — Это… — Привет, Кать, — из её комнаты выглянула Полина, собственной, мать её, персоны, Морозова. На лицо девушки поползла нервная улыбка. — Чем обязана вашему присутствию? — в её тоне явно слышался сарказм, который Полина, как обычно проигнорировала, лишь недовольно оттянув уголок губ — Вы же готовитесь к экзаменам, я думала, Полина тебе помогает. Смирнова как то по странному усмехнулась, одарив одноклассницу лишь одним им известным красноречивым взглядом, на что та, в свою очередь, отвела глаза в сторону. — Просто не ожидала её увидеть сегодня. Ты с ночёвкой, Полин? — Ещё не решила, — не надейся. — Если все же решишь, я позвоню твоей маме. — Ей почти 18, мам. Лилия Павловна ничего не ответила, пропуская дочь вперед, что не торопилась заходить в свою комнату. Полина проводила ее раздраженным взглядом, не собираясь дожидаться одноклассницу на пороге. — Если что то будет нужно, не стесняйтесь, берите на кухне. Ты не голодна? Девушка отрицательно качнула головой, вытирая мокрые руки полотенцем. Собранные в хвост платиновые волосы распустились по спине, на затылке приятно заныло. Смирнова рассматривала свое отражение, цепляясь лисим взглядом за какие то его отдельные черты. Ей не хотелось, но в то же время хотелось идти в свою комнату, однако она не знала, что её там ждёт. Очередная сора? Спокойный диалог? Или прочая хрень…Боже. Наконец, откинув лишние мысли, Катерина зашла в комнату, где сидя на полу её ждала Морозова. Только сейчас девушка смогла разглядеть надетые на той чулки с короткой юбкой и кружевной топ с Алиэкспресса. Катя усмехнулась. Ну прям полный комплект прошмандовки*, однако ничего не сказала, облокотившись о шкаф. — Ну и зачем припёрлась? — Тебя хотела видеть. — Не пизди. Полина закатила глаза, за чем следом повторила Смирнова. Не обращая внимания на девушку, Катя распахнула шкаф, принявшись переодеваться. — Повторяю вопрос. — Хотела, чтобы ты помогла мне с правом. — А матери напиздела, что помогать пришла мне. Все как обычно. — Не хочешь, не надо. Мне по большому счёту, плевать. — Ты прождала меня, чтобы так легко уйти? Тебе заняться нечем? — С тобой бесполезно спорить, Кать. — Зачем спорить, если можно договориться, — она сказала это непринужденно, однако вспыхнувший огонёк в глазах напротив заставил Полину внутренне сжаться, - Ты же будущая адвокатесса, у таких язык должен быть подвешен. Внизу живота заныло, хотя по факту, Смирнова ещё ничего не сделала. Однако, почему девушке казалось, что та издевается? В конце концов, садизм у Катерины в крови. После всего произошедшего, вполне естественно, что Морозова реагирует так. Сама же, блять, к ней пришла. — Решила поиграть в учительницу и её ученицу, м? — наконец переодевшись в домашние шорты и топ Катя подсела к девушке, цепляя длинным острым ноготком чулок, — С чего ты вообще взяла, что я хочу тебя видеть? Полина дёргается и подскакивает с места, когда чулок, поддетый Смирновой, бьётся о ляжку, вызывая у девушки смех. — Блять, с тобой вообще можно нормально разговаривать? Морозова отскочила к окну, на безопасное, как она думала, расстояние. Однако, находиться с одноклассницей в одном помещении, все равно что быть в клетке с тигром. Какая разница, в какой угол и как сильно ты вжался, если тебя все равно сожрут? — А с тобой? — Катерина одаривает ее высокомерным взглядом, казалось лёд её глаз проникал в самое нутро, замораживая душу и сердце Полины. До чего же неприятный взгляд. Точь в точь, как у мамаши. — После твоего визита ко мне домой, я вообще сомневаюсь в твоей адекватности. — Я тоже, — Полина огрызается, на удивление, впервые соглашаясь с девушкой. Выпитый алкоголь, начинал выветриваться и Морозова понимала в какую поебень она опять, по его милости, вляпалась. В общем то, трезветь она начала ещё полчаса назад, однако уходить, не встретившись с Полиной, было неловко. Как минимум, перед Лилией Павловной. Дура, одним словом. — К твоей радости, я уже передумала. — Что передумала? — Всё! — Господи, — Катя устало закатила глаза, этот ёбанный день обещал кончиться, причём, оставив вишенку на торте. Как дитя, ей Богу, блять. Смирнова успевает подцепить девушку, уже у самого выхода, хватая ту за руку. — Скажи мне, ты мне идиотка? На кой черт пришла? Чтобы настроение мне испортить? — Уже не важно, — Полина вырывает руку, однако в следующий миг её спина встречается со стеной. Глаза Смирновой горят сталью, как в тот раз и опять причиной ее гнева выступает она. Просто неебическое везение вперемешку с глупостью, преследовавшее Морозову, когда та попадала в поле зрения Кати. — Нет, блять, важно, — девушка хищно склоняется и морщится, улавливая лёгкий, ещё не выветрившийся запах алкоголя, — Не смей заявляться в мой дом, когда тебе вновь становится скучно. Я тебе не шлюха, поняла? — Я и не…не это имела ввиду. — Надеюсь, ты поняла меня, — Катя отступает, кривя губы, словно ей противно от одного только присутствия Морозовой, — Не смею больше задерживать. Проваливай. — С радостью. В сердце что то скрипит, когда Полина делает вид перед Лилией Павловной, что все так, как и должно быть, пока та провожает ее до калитки. Глупая отмазка на очередной вопрос от женщины, на который так и хочется спросить «Тебя ебёт?», но Морозова, конечно же, сдерживается. Это же её мама. И плевать, что Смирнова её ненавидит. И её и мать И как мы докатились до такой жизни?