Сорок девять книг до тебя

⚜️⚜️⚜️

У существа в глазах — золотые искры, огоньки, хитро бликующие на длинных ресницах, пока оно, как всегда, коварно, перелистывает страницу очередной книги. Арем не желает отворачиваться, но разум в его жизни главенствует, не позволяет смотреть желанно долго. Пальцы, окованные тяжёлыми перстнями, нервно постукивают по столу, за которым они оба сидят. В библиотеке — густая тишина, под вечер двор перестаёт шуметь и суетиться, постепенно готовясь к ночи. В распахнутое окно проникает слабый аромат жасмина и яблок, так глупо несочетаемых с изящным растением. — Тебе стоит смотреть в книгу, а не на меня. — Стал бы я сидеть столько, не будь тут ты, — отзывается существо со смешком, от которого Арем поджимает губы и хмурится как будто недовольно. Книга в чужих тонких ладонях — самая простая, он читал такую ещё в детстве, на каком-то уроке, уже и не вспомнить, для чего то было. — Тебе никогда не стать образованным, если ты будешь смотреть по сторонам, пренебрегая чтением. Думаешь, то, что ты был в спячке четыреста лет, даёт тебе право незнания? Юноша напротив дует яркие, розовые губы в обиде, и опускает сверкающий взгляд на старые страницы. Арем внутренне выдыхает, ему так намного проще, когда он не смотрит напрямую, когда не хочется смахнуть пылинку с невероятного цвета волос, когда тот, кто сидит так близко и находится так далеко, не будит в нём убитое собственными руками. — Тогда сколько? — он проводит тонким пальцем по строкам, собирая несвязанные слова в то, что произнести один из них не может непростительно долго. "Чувства" "Поддержка" "Смелость" "Люблю" — Сколько? — Арем непонимающе моргает, неосознанно придвигаясь ближе и не замечая, как очередное признание рисуется невидимыми красками в воздухе, что так пропах вечерней романтикой. Свет от свечи подрагивает от сквозняка, и блик на идеальной коже существа тоже дрожит. Или то уже в глазах у наблюдающего? — Сколько, — юноша закрывает книгу, аккуратно вложив в неё тонкую ленту-закладку, — книг мне нужно прочитать, чтобы ты стал однажды со мной честным? Сколько стоит снять твою золотую скорлупу, Арем? Парень застывает в изумлении. Как та ледяная оболочка, в которой он нашёл того, кто задаёт подобные вопросы и пренебрегает этикетом настолько сильно, что прислуга искренне считает его шутом, иначе причины, по которой он ещё жив, не найти. Арем упорно твердит себе, что согласен с этой версией, ведь с самого их знакомства оно не переставало вести себя вызывающе и неуважительно. Никакого почтения статуса, никаких манер, благоговения, лицемерия. Лишь искреннее: "Почему я возвращаюсь к вратам твоего огромного дома раз за разом? Слушай, так потолки у тебя в коридорах нравятся, жуть! Дашь посмотреть?" — Пятьдесят, — выдыхает едва живой от вихря мыслей юноша, зябко кутаясь в свою длинную, спадающую на пол, мантию. Мех на её концах слабо шуршит от движений, а Он задыхается в возмущении, словно цена за честность — непосильная. — Пятьдесят?! Арем берёт себя в руки. Ему нельзя быть таким эмоциональным, это не то, что ему стоит делать в такой ситуации. Это лишь остатки его прошлого. — Знаешь ли, чтобы мы хоть когда-нибудь вели диалог на равных, тебе стоило бы для начала бы выучить имена греческих философов и прочесть хотя бы по одному трактату у каждого, кто писал о политике. Я прошу такую малость: пятьдесят книг. — Да я за всю жизнь столько не прочитал! — вместо золота теперь — отчаяние, он хлопает по столу изящной ладонью и смотрит обиженно. — В году где-то пятьдесят две недели. Разве две недели отдыха — не моя награда тебе за старания? — Моей наградой стало бы настоящее свидание с тобой! — Раз ты отказываешься... — Нет! — свечи резко вспыхивают, искрят пару мгновений и затухают, погружая библиотеку в темноту. Золотистые глаза слабо загораются, а их обладатель смущённо прокашливается из-за собственной эмоциональности. — Хорошо. Хорошо. Пятьдесят книг. У меня будет целый год, так ведь? — Именно так, — кивает Арем, не видя толком своего собеседника. Глупый спор, так легко осуществимый, если ты знаешь буквы. Но Джину четыреста двадцать пять лет, и он дракон, переживший многовато для человека. Так много, что Арем не верит в то, что он в принципе сможет прочесть хотя бы двадцать пять книг.

⚜️⚜️⚜️

Среди ежедневных дел Арем не может забыть этот полуночный разговор и дракона, решившего во что бы то ни стало, прочесть пятьдесят приличных книг. Существо засело в библиотеке так плотно, что опаздывало на завтраки, обеды и ужины, показательно появляясь потом в дверях зала с начатым чтивом. Король закатывает глаза на эти выходки и просит Джина быть пунктуальней, на что тот морщит своё красивое лицо и просит не мешать ему просвещаться.

"Неужели и вправду сможет?

" — с лёгкой забавой думает правитель, перебирая бумаги в кабинете и рассматривая собственные книжные полки, заполненные скучнейшими изданиями о стратегии, искусстве войны и тонкостях политики. Он не увлекался ни политикой, ни военным делом, даже на мечах драться учился с неохотой. В его комнате были сборники стихотворений и засушенные цветы. Он любил верховую езду и фамильную библиотеку, читал философские трактаты и никогда не вмешивался в правление. — Я почти рад, что ты больше не говоришь сто слов в минуту, — как бы между делом замечает Арем, кидая косой взгляд на дракона с книгой, севшего на другом конце стола и закинувшего ноги на скатерть. Ко всему привыкаешь, можно смириться и с тем, что Джин — кошмар для высшего света. Язык без костей, отсутствие такта и знаний об интригах. Его нельзя показывать внешнему миру, но и запереть такое существо крайне сложно. — Но читать за столом — дурной тон. — Времю — тело, а потехе — нас! — проникновенно сообщает юноша, переворачивая страничку. — Даже не буду пытаться, — Арем закрывает глаза и вздыхает. Джин всё ещё Джин. Деревенский воришка, помешанный на картофеле. — Я где-то ошибся? Почему мне никто этого не говорит никогда?! — Они бегут в страхе.

⚜️⚜️⚜️

Почему-то со сложностями в процессе читательского года сталкивается вовсе не Джин. Арем не может усидеть у себя в кабинете, зная, что за столом в библиотеке сейчас сидят и читают. Без него. Вид сосредоточенного юноши имел какой-то магический эффект. Дракон и сам по себе веял мистикой, его переливающиеся от розового сияния до лилового спокойствия локоны, светящиеся глаза, пугающая интуиция и тёплая-тёплая кожа, до которой хотелось касаться губами — всё влекло так сильно и так странно. Джин искренне удивляется новым приспособлениям, пытается выучить обновлённый за четыреста лет язык и живёт такой полной жизнью, что завидно становится. Даже во время чтения, сидя спокойно и изредка смахивая чёлку восхитительного цвета, он существовал на грани реальности, ломающий обыденность и законы, воздвигнутые многовековым правлением династии. Было ли в нём нечто смутно знакомое, напоминающее светловолосого мальчика, прятавшегося в библиотеке от реальности? Арем распахивает двери книжной обители, неизменно находя там свою главную головную боль. "Как тебя зовут? — Король делает вдох, успокаивая себя. Стоящий перед ним юноша нагло улыбается и не выглядит напуганным. На нём старая рубашка, такие перестали шить еще два столетия назад, кандалы и два стоящих рядом стражника, готовых силой прижать существо к полу. Не так давно оно обратилось на картофельных полях, воруя урожай и пугая крестьян обтянутыми кожей крыльями. — Можешь звать меня замуж, — весело отвечает парень, сверкнув глазами и сразив мгновенно. Арем не верит, что поддался так глупо и ожидаемо" Джин кусает пухлые губы в задумчивости, начиная лишь третью книгу. Его скорость оставляет желать лучшего, но тот факт, что этот громкий простолюдин так старается всего-то ради честности, подкупает. Арем закрывает двери за собой, бесшумно шагая по незнающим пыли коврам. — О чём твоя книга сегодня? — М? — юноша отрывается, даже чуть вздрагивает от неожиданности. Со скрежетом и визгом его мозг начинал привыкать к такой нагрузке, погружая в словесные миры до такой степени, что он и вправду забывал поесть, поспать и отдохнуть те две недели, что ему позволены. Арем смотрит мягко, хочется погладить Джина по плечу и приободрить, но физический контакт — табу. — Так непривычно не слышать тебя в замке. Слуги переживают, не пропал ли ты. — Разве заткнуть меня — не твоя мечта? — Почему же, я мог бы брать тебя на дипломатические переговоры или на войну. Ты заболтаешь до смерти всех моих врагов, разве не чудно? — он, конечно, шутит, но дракон хмурится так серьезно, что Арем сомневается в своём чувстве юмора (не то, чтобы оно у него было). — Такого наказания они не заслужили. А может и подарка, кто знает? — Джин едва заметно облизывает губы, и это не укрывается от цепкого взгляда Короля. — Ты бы знал, если бы дал мне шанс. — Уговор есть уговор. Я хочу увидеть как быстро ты откажешься от этой идеи. Джин распахивает глаза, прикрыв книгу. — Никогда! Если потребуется, прочту хоть сотню, моя цель того стоит. — Так что ты читаешь? — парень устало трёт переносицу. Джин пылкий и у него кровь кипит, Арем видел такое не единожды. Его не взять словами, какими бы красивыми они ни были. Но и без них нельзя, ведь слова — отражения разума, в них крупицы знаний, хранившихся в говорящем. Если говорящий знает лишь: "люблю картошку" и "о, красиво" — много ли он поймёт о сути вещей? О сути людей, в конце концов. — Какую-то трагедию. Тоска. Вот, скажи мне, разве обязательно страдать, чтобы любить? Почему людям так нравится приправлять это чувство болью? Вы что, мазохисты? — дракон ломает брови в недоумении, а Арем думает о том, как по-разному они понимают любовь. — Не тебе рассуждать о любви. Люди живут ничтожно мало по сравнению с такими как ты, и все чувства перемешиваются. У нас нет времени разделять любовь и ненависть, жизнь скоротечна, эмоции непостоянны. Наше проклятие в том, что мы живём эмоциями, а вечным это не дано понять. — Почему ты так думаешь? Если ты вечный, то сразу — пень в любви? — Если бы я жил как ты, то мог бы разобрать все свои чувства по полочкам, рассортировав их. И любил бы вдумчиво, с правом выбора и отмены. Дракон слушает с раскрытым ртом, невесело усмехаясь. — Наконец-то, я нашёл то, в чём ты плох. — И в чём же? — Арем чуть наклоняет голову. Джин в белоснежной, выглаженной рубашке похож на сказочного героя в свете солнца из окна. Серебряная цепочка на чужих ключицах вовсе не крадёт взгляд. Вовсе нет. — Ты ужасен в том, чтобы жить как человек. Предлагаю тебе расширить наш спор. Пока я читаю, ты пытаешься научиться ценить то, что ты человек. — Такая глупая затея, — правитель подходит к окну, держа руки за спиной. Просторы из башни — как на ладони. Он ведь так отлично постарался, поднимая страну после массовых недовольств. Коронация ему до сих пор в кошмарах снится, на самом деле. — С чего ты решил, что я не умею жить? — Ты делаешь это...мм...как же это слово... Джин щелкает пальцами. — Механически! — Впечатляет, — Арем кивает, — и что с того? — Иногда не мешает совершать глупости, чтобы напомнить себе о том, что ты живой человек.

⚜️⚜️⚜️

Иногда утро Короля начинается как и всегда, с раннего подъёма, умывания, молитв и завтрака. А иногда под окнами случался Джин, которому в голову вбредало всё, что угодно. Прокатиться на лошади задом наперед? Не вопрос. Решить научиться фехтовать за одни сутки? Он в первых рядах. Распеваться строго под окнами Арема? Дайте два. И в такие мгновения очарование почти рассеивалось, Король прятал чувствительный слух под подушкой, скрывался под одеялом и убеждал себя, что казнить дракона у него не выйдет. На шестой раз Арем высовывается в окно как есть, в ночной одежде, и не без злорадства выливает на вопящего приличный кувшин ледяной воды. Вопль невольного моржа становится лучшей музыкой для его ушей в тот день.

⚜️⚜️⚜️

Прочитав около трети, Джин начинает уставать. Шорох страниц снится ему по ночам, а многочисленные истории вьются вокруг головы терновым венком, не давая погрузиться в свои мысли. Он гуляет по замку, пользуясь своей вседозволенностью. Слуги косятся на странного жителя, но сказать ничего не смеют, ведь этот юноша имеет право беседовать с правителем на равных, у него свои покои, в которых он не особо любит ночевать, и целый шкаф просторных рубах, оголяющих половину груди. Стыд и срам, но торжественных приёмов во дворце не было давно. Арем не любит показное благодушие для высшего света. Слывёт черствым и холодным. У Джина от одного воспоминания о ледяной воде холодеет затылок. Люди, окружающие Арема, свято верят в его образ, а дракон, едва вступивший в новую для него эпоху, сразу почуял, что ему в лицо умело лгут. Как и почему — не знает, и узнать желает так же страстно, как желает самого короля. Арем справедливый. Сложно назвать добрым того, в чьих руках столько власти, но он старается. Издаёт разумные указы, виртуозно управляет войсками на расстоянии, слывёт отличным дипломатом, несмотря на показную холодность. И мечтательно смотрит на светлячков вечером. Джин забывает о времени, когда они сидят в саду, и Арем читает книгу, изредка отпивая чай из фарфоровой кружки. Золотой ободок касается его губ и дракону завидно, что не он делает это. Арем мягко гладит лошадей по гриве и никогда не повышает голос. Он оставляет Джина в замке, узнав, что ему некуда идти. Странное великодушие, совсем не странное для понимающего всё дракона. Страшное явление для его вида, но настолько неизбежное, что он принимает его с достоинством. Молчит, когда король проведывает его между делами, молчит, когда изредка приезжают гости, с которыми Арем любезничает, держит за полупрозрачные перчатки, целуя благоухающие духами ладошки. Драконы издавна были символом верности и вечности. Любили бесконечно сильно и единожды. Джин смотрит в пустоту, осознавая, как далеко зашло всё.

⚜️⚜️⚜️

— Ты в последнее время ещё тише. Боюсь когда-нибудь забуду, как звучит твой голос. — Тебе не стоит волноваться за меня. Просто устаю, скоро зима, — дракон поднимает голову, над которой стелится пасмурное небо. Вокруг всё отвратительно блеклое, листья из кроваво-алых становятся ржаво-коричневыми, земля засыпает, воздух холодеет. Даже лиловые локоны блекнут, устало обрамляя как всегда идеальное лицо. Арем прогуливается рядом с ним, тайно наслаждается присутствием Джина, но тот с каждым днём будто увядает. Остервенело читает, почти не приходит на завтраки, не ломает гардины, пытаясь залезть на них, не поджигает гобелены своим аллергическим чихом. Когда Арему приносят на обед блюдо с базиликом, он сначала пугается, зная, что у его сожителя кошмарная аллергия. Благодаря стараниям повара было уничтожено несколько комплектов штор, подушек и один многострадальный стул, не выдержавший такого обращения. — Драконы впадают в спячку? — Нет. — Значит, у тебя осенняя грусть? Джин опускает взгляд. Его глаза почти сливаются с осенью, такие же печальные и прекрасные своей неповторимостью. Они смотрят друг на друга молча, в воздухе витает то, что нужно, необходимо сказать. Дракон накидывает капюшон на голову. — Думаю о том, что не хочу видеть зиму, она одинокая. — Тебе одиноко? В замке полно людей, ты можешь поговорить с кем угодно, — Арем фальшиво удивляется, следуя за идущим куда-то юношей. Впервые за долгое время ни у кого из них нет книги в руках, и эта пустота несколько тревожит. Джин качает головой. — Она напоминает мне о былых временах. И о том холоде, который я чувствовал, будучи заточенным. Лёд, лёд, лёд, и никакой надежды на спасение. Вечный холод и одиночество. Похоже ли это на "осеннюю грусть"? — Похоже на то, что ты начинаешь думать как человек, — улыбается Арем, — книги идут тебе на пользу, ты так хорошо говоришь сейчас. Джин сжимает челюсть до боли. — Хорошо? — Да, ты отлично справляешься. Сколько книг ты уже прочёл? Они останавливаются у пруда, усыпанного листьями и веточками. Ещё немного, и его поверхность покроется тонким слоем льда. Дракон смотрит на неподвижную гладь, а потом быстрым шагом следует к мостику. — Двадцать три. — Почти половина, — Арем высчитывает в голове, хватит ли времени его читающему товарищу. Анализ даёт лишь примерные цифры, не самые радужные для Джина, который вдруг обезумел, скидывая с плеч мантию и оставаясь в новом, недавно подаренном жилете с вышивкой. — Мои руки никогда не бывают холодными, но такое чувство, будто я леденею заживо, — Джин хмурится и закрывает глаза, вслушивается в себя, — я хочу научить тебя жить, но как я сделаю это, сам теряя вкус к жизни? — О чём ты таком говоришь? — Арем удивляется красноречию. Всего двадцать с лишним книг, а такой прогресс? — Если опуститься на дно и оттолкнуться, можно выплыть. Может, если я замёрзну почти насовсем, то смогу оттаять? — Джин без предупреждения шагает с мостика в воду под громкий вскрик Короля. Вода ледяная, режет холодом до самых костей, пробирается колючими пальцами до самого сердца, горящего и беспокойного. Джина тянут на дно то ли его чувства, то ли одежда намокшая. Вопреки инстинктам он не двигается, медленно погружается в темноту и холод, хотя до дна ещё буквально чуть-чуть. "Идиот!" — разрывает глушающую тишину чей-то крик, а сильная рука хватает его за рукав любимой рубашки и тянет наверх, к свету и кому-то, протянувшему ладонь. Арем тяжело дышит, кашляет, Джин вместе с ним, глаза распахивает и сияет, сияет, сияет. Оттаивает, пока его тащат на берег и ругают последними словами, никогда ранее не сказанными.

⚜️⚜️⚜️

Арема трясет всего, лекарь покидает его совсем ненадолго и в перерывах между настойками и обтираниями проскальзывает в королевские покои. Лихорадит короля со вчерашнего вечера, Джину совестно и больно, что из-за него сейчас человек в кровати лежит и дышит прерывисто. Ледяная вода нестрашна драконам, холода не берут их из-за врожденного огненного элемента в сердцах. А тела людей хрупкие, осеннее озеро вполне может стать причиной для долгой болезни, а то и гибели. — Прости, прости, прости, — шепчет дракон, сжимая горящую, почти как его собственную, ладонь. Арем слаб, но находит в себе силы, чтобы открыть глаза и увидеть сломленного переживаниями Джина. Бледная рука слабо сжимает его в ответ. — Сам виноват, полез в воду. — Из-за меня полез, зачем, я ведь просто хотел проверить? — Испугался, — хрипит король, кашляя, — что ты не вынырнешь. Без раздумий за тобой пошёл. Сердце дракона бьётся неистово, пробивая грудную клетку и отдаваясь в дрожащие ладони человека. Так глупо, они оба глупые, оба бессознательно понимают. — Позволь мне помочь тебе в ответ. — Тебе не нужно возвращать мне этот долг. — Ты не вспомнишь об этом, а я никогда не напомню, — юноша чуть наклоняется к его лицу, так, что болезненный жар сталкивается с жаром магическим. Арем закрывает глаза, когда Джин целует его, выдыхает с облегчением и сжимает его руку, не отпускает. У дракона идеально мягкие губы, он пахнет костром и осенними листьями, а у Намджуна внутри водоворот из чувств и восторга. По затылку пробегают искры, камин слабо вспыхивает, но не гаснет, сломленный чужой магией. У Джина немного дрожат ладони, а поцелуй выходит нежным, отчаянным и словно прощальным. — Я не забуду, — неслышно шепчет король, открывая глаза и видя, как тепло светятся золотистые глаза. Дракон не увядает, согревает и забирает болезнь, словно всегда умел и делал это. Джин не удерживается и припадает к его губам вновь, раскрывает себя бесстрашно до тех пор, пока лекарь не возвращается.

⚜️⚜️⚜️

Взгляды становятся дольше, а совместные прогулки — молчаливее. Они не обсуждают произошедшее в спальне, но атмосфера между ними меняется. Джин меньше творит глупостей, становится внимательнее и старается сделать всё, чтобы Арем улыбнулся и согласился провести с ним время. Арем делает дела в два раза быстрее, умудряясь между бесконечными хлопотами наблюдать за тем, как дракон с возрастающей скоростью проглатывает всё новые и новые книги. В ход идёт художественная литература, учебники, переводы, стихи, однажды он даже натыкается на дорогой атлас, погрузившись и в него с головой. — Ты когда-нибудь был на море? — мечтательно спрашивает Джин, положив голову на плечо Арема, когда они вновь сидят в библиотеке, но уже на диванчике, спрятав ноги под пледом и наслаждаясь непогодой за окном. — Был. Вода и песок, ничего интересного, — Арем листает сборник о смысле жизни, но находит его почему-то лишь в лиловых оттенках. — Какой же ты зануда. Ветер в волосах, запах моря, волны, бьющиеся о песок, ракушки и свободная стихия. Хотел бы я когда-нибудь его увидеть, — Джин трётся щекой о плечо и мурлычет себе под нос. Дверь в библиотеку открыта, но в такой час неспящих безумцев кроме них нет. Арем слышит в ушах шум прибоя и чужие причитания. — Свожу тебя туда летом. — Правда? А как же работа? — дракон вопросительно смотрит, но нескрываемый восторг выдаёт его полное согласие. Король улыбается. — Подождёт.

⚜️⚜️⚜️

— Это обязательно? Как вы это носите? — юноша смотрит на себя в зеркале, не узнавая ни себя, ни своё поведение. Впервые за долгое время во дворце устраивают званый вечер с гостями, Арем даже разрешает выйти в свет с условием молчаливости. Джину не очень интересно разговаривать с высокомерными сливками общества, но на подобных мероприятиях он никогда не был и любопытства ему не занимать. Это же музыка, это разговоры, угощения и Арем, выбеленный по местной моде до состояния привидения. — Без жалоб. Если тебе хочется что-нибудь снять, то можешь остаться в жилой части замка, — парень устаёт ещё до начала праздника, на нём столько ответственности сегодня, столько лицемерных разговоров предстоит. Он и забыл, каково это: разговаривать официально, соблюдая статус, этикет и подстраиваясь под местный контингент. С Джином он ведёт себя так, как вёл бы, не будь он правителем. Просто. — Оу, нет, обещаю, ты будешь красным как помидор от злости, когда на меня положит глаз половина твоей знати, — Джин поправляет воротник и самодовольно улыбается, прекрасно умея управлять своей харизмой. — Только не переборщи, умоляю. — Конечно, тебе же нужны союзники! А если распугать врагов, то станет тоскливо... Ай, оставь свои пудреницы при себе!

⚜️⚜️⚜️

Вечер заканчивается тихо и традиционно. Гости разъезжаются, удовлетворённые уровнем королевского приёма. Арем остаётся в своей спальне один, даже свечи не зажигает, вглядываясь в собственное отражение. Бледное лицо, светлые, тонкие волосы, убранные назад. Взгляд, полный отчаяния. "Ах, знаете, я слышала такую чудную вещь, — девушка кокетливо улыбается, проводя тонким пальчиком по плечу Арема. Он вскидывает брови, несколько удивлённый такой вольностью от едва знакомой дамы. — словно бы у вас вместо тысячи фавориток — один мужчина и тот заколдованный. — Ваша склонность верить слухам не внушает мне доверия, — холодно замечает юноша, жалея, что из дипломатических соображений не может выставить иностранку вон сиюминутно. Блондинка подносит бокал к накрашенным губам, разглядывая самого выгодного холостяка года. Желанный партнёр для всех девушек и женщин на сегодняшний день. — Ничего страшного, Вы, наверное, ещё не поняли, к чему я веду, — девушка отдаёт бокал пажу, после чего снимает перчатку, вытаскивая из складок платья конверт, — интересно, а большой ли скандал будет, когда люди узнают, почему Королём стали именно Вы, а не старший сын? Арем бледнеет сильнее, чем должен. Сердце гулко бьётся в груди, пугается и чувствует опасность. — Мы можем избежать недоразумений при взаимовыгодном сотрудничестве, Ваше Величество. Арем, — ещё одна стальная улыбка. Это конец." Джин вваливается в комнату немного хмельной, весёлый и напевающий что-то про бал. — Ну и темень, ты что, спишь уже? Айда танцеваать! Или прогуляемся под луной? Я буду читать тебе стихи и не полезу в пруд! — Уходи, — юноша дышит часто-часто, сдерживаясь. Его учили держать всё на замке, никому не вручать этот ключ. Время забрать его у законного обладателя, — сейчас же выйди из моей комнаты и уходи. — Чего? — Джин почти трезвеет от удивления. — Что случилось? — Сейчас же! — громко приказывает Арем, разрывая два сердца разом. Он никогда не повышает голос всерьёз. Это было впервые. — Как угодно, — тускнеюще отвечает Джин, разворачиваясь и хлопая дверью.

⚜️⚜️⚜️

Сил объясниться у Арема просто нет. Он запирается в кабинете и не ходит в библиотеку, завтракает один, а по ночам воет в подушку, настолько его на части разрывает от чувства вины и безвыходности. Джин вновь увядает, от его настроения портятся цветы и холодеет в комнатах, слуги стараются его не трогать и спрашивают, не сто́ит ли с драконом что-то делать. Сто́ит. Арему ничего другого не остаётся. — Вот как, — равнодушно отвечает Джин, выслушав сухой приказ в свою сторону, — ссылка в северный замок. Боишься меня? Арем молчит. — Тогда бы я тебя уничтожил. — Дважды не убивают. Джин не любит зиму и не может представить себя в регионе, где самые снежные зимы и самые долгие холода. Его же на верную смерть отправляют, в одиночестве. Холоде. Книгах. — Можешь возмущаться и спорить, я не изменю решения. Так будет лучше. — Лучше, — эхом повторяет юноша, покачиваясь как на ветру, — пусть так. Я ведь глупый и ничего не понимаю в мире. — Да, ничего, — он пытается играть, старается изо всех сил. — Я правда не понимаю. Ни мир, ни то, что ты пытаешься сделать сейчас. — Ты слишком слаб в таких вещах, чтобы осознать масштаб моих проблем. Ссылка — наименьшее, что может с тобой произойти. Не показывайся на людях, обучайся, ты не будешь нуждаться ни в чём. — Ты ведь облачаешь меня в маски, которые я ношу, чтобы ты меня любил, — из когда-то золотых глаз капают совсем не золотые слёзы, — но тебе ли самому нужна моя маска или же ты так привык видеть перед собой мёртвые лица, что не даешься никому, кто не спрятан как ты? Ты хочешь, чтобы я стал как эти чучела на стенах? Что ты пытаешься сделать из меня, почему я не заслужил твоей любви по-настоящему? В какую обёртку мне ещё завернуться, чтобы ты не побрезговал её коснуться? — Я не.. — Я, я, я, я! Хоть раз это был Джин, Сокджини, простой парень, который попал в чужое время, в чужой мир и хочет лишь прожить долгую и счастливую жизнь? Хоть раз со мной говорил не тот, кем тебя заставляют быть? Хоть раз я был близок к тому, чтобы говорить с тобой настоящим? — Прекрати! Второй раз. Они оба замолкают. — Это и есть я. Как видишь, не всегда тот, кто был к тебе добр, будет великодушен вечно. Прощай, — Король показательно отворачивается, надеясь, что его трясущиеся ладони спрятаны под мантией.

⚜️⚜️⚜️

Без сердца не живут, но Джин, как существо вечное и лишённое человеческих проблем, умудряется существовать и так. Зима тянется долго, особенно там, где ты никогда не желал быть. Там, где холод пробирается под полы мантии и проводит по затылку, угрожая заморозить его вновь. Слуг в замке в разы меньше, тут пусто и так одиноко, что дракон кричит от потери в высоких залах, рыдая от боли и предательства. Джину больше не светит любовь, он не женится на прекрасной незнакомке, не почувствует бабочек в животе от случайного касания чужих пальцев. Книги становятся и исцелением, и ядом. Он читает запоем, не ест, не пьёт, переходит от одного тома к другому с такой пугающей динамикой, что слуги устают отсылать в столицу письма с сообщениями о состоянии юного господина. Пришедший однажды врач тоже ничем не смог помочь. Разбитые сердца были не по его части.

⚜️⚜️⚜️

Намджун был средним. Это звучало как приговор, как вечное проклятие, обещавшее ему посредственную жизнь. Старшие всегда первыми совершали ошибки, находя свой путь постепенно. Младшим всегда в сказках везло, приключения находили их ещё до того, как они успевали осознать свою удачу. Намджун был средним сыном. И в день, когда его старший брат сбежал за неделю до коронации, стал днём, когда он почувствовал себя и старшим, и младшим одновременно. Среди суматохи вокруг, криков о Юнги, что предал страну, перекрасил волосы и уплыл куда-то в неизвестность, связавшись с цирковым мальчишкой, Намджун помнил, как сидел в кабинете брата и плакал, размазывая слезы по лицу манжетами парадной рубашки. Старый Король нуждался в наследнике, и Юнги шёл к этому всю жизнь, учился, читал серьезную литературу, участвовал в заседаниях. Младшего готовили к авантюризму и странствиям, давая навыки, необходимые для путешественника. А его, среднего и не самого способного, всегда оставляли наедине с собой. Он не увлекался ни политикой, ни военным делом, даже на мечах драться учился с неохотой. В его комнате были сборники стихотворений и засушенные цветы. Он любил верховую езду и фамильную библиотеку, читал философские трактаты и никогда не вмешивался в правление. Но наследник требовался незамедлительно. Тогда, в зале, полном людей, в душной мантии, держа золотые артефакты и давая клятву перед богами, он перестал быть средним, даже трястись от страха перестал, чувствуя на себе ждущие чего-то грандиозного взгляды. Страна нуждалась в лидере, нуждалась в ком-то, чья твердая рука сможет направлять ее в нужное русло. Чтобы больше никогда Наследник не посмел сбежать из дворца, полюбив кого-то сильнее Родины. Арэм Второй. Имя, данное ему во время коронации, теперь звучало вечными оковами. Тюрьмой для Намджуна, чьё собственное имя было стёрто.

⚜️⚜️⚜️

Словно родовое проклятие, чувства настигали наследников с мощностью вихря, снося голову и вынуждая поступать совершенно глупо и импульсивно. Умом Арем понимал, что отослать Джина было безопаснее. Люди, получившие такую тайну себе в руки, могли вертеть им как хотели, ведь история Юнги могла стать поводом для внутренних беспорядков в стране. Это позор, предательство, очернение фамилии. А Джин стал отличным рычагом давления. Неизвестно, откуда они узнали о том, как дорог Королю этот дракон, но если за свою жизнь Арем не боялся, то за эмоционального юношу очень даже. В северном замке до него не добраться, дорога тяжёлая, сам замок почти неприступен да и нет необходимости туда ехать, когда правитель согласился на условия. Всего-то сделать одну из них первой фавориткой. Девушка вешалась на нём неприятным балластом, щебетала до тошноты много. Арем хотел убежать в библиотеку, распахнуть дверь, вдохнуть запаха книг и увидеть розово-лиловую макушку, склонившуюся над новым романом, прочтённым им ранее. Но он терпит. Стойко, по-мужски, даже когда эта бесстыдная особа ночует в его спальне. Арем покидает комнату и уходит в когда-то покои Джина. Спальня осталась нетронутой с самого отъезда дракона. Кровать с балдахином, большой туалетный столик, отсутствие штор и гобеленов, компенсируемое огромным количеством свечей. "А куда мы идём? — юноша с интересом оглядывается, стены с дорогими картинами привлекают его взгляд, но куда больше его интересует идущий спереди Господин. Юноша, едва ли старше его внешне(не считая четыреста лет в ледяном плену), заметно выше и шире в плечах, но может то мантия и удачно подобранный костюм так обманывают его зрение. — В твои покои, — Арем не оглядывается, и так слыша как дракон шлёпает босыми ступнями по мраморному полу. — У меня будет своя комната?! — Джин удивляется так искренне и громко, что аж хлопает ладонями. — Насколько же плохо ты жил раньше? — Тебе правда интересно или ты воспитан спрашивать собеседника?" — Интересно, — мысленно отвечает Намджун в настоящем, проводя ладонью по немного пыльному столу. Первое время Джин заново учился читать и писать, поэтому на столе лежала стопка черновиков, на которых он тренировался в правописании. "Меня завут Джин" Мило. "Я из рода Ким деревни Квачхон" Уже лучше. "АБВГДЕЁЖОПАРЕМ" Ожидаемо. В записях, по большей части, нет ничего интересного, но почерк Джина заставляет ностальгировать. Арем слабо улыбается своим мыслям. "Когда-нибудь я расскажу тебе всё, что таил внутри так долго" — юноша задерживает дыхание, не веря в то, что среди глупых записок нашёл что-то личное. Может ли он прочесть это сейчас? Не много ли камней на душе для одного человека? "В день, когда ты сказал, что магических существ запрещено казнить, я впервые подумал, что ты хороший. Когда ты дал мне комнату, я был уверен, что предел моих мечтаний достигнут. Я сыт, одет, здоров и не одинок. Но почему с каждым днём мне всё больше нужно тебя? Твоё внимание так мало его, но прекрасно, что голова кругом. Никогда раньше не чувствовал такого, летал вроде всю жизнь, думал, что влюблялся в людей, но ты. Ты стал той самой частью, которой мне не хватало, чтобы иметь цель. Прочесть пятьдесят книг? Как скажешь, только продолжай смотреть на меня так. Продолжай разговаривать со мной, объяснять, гулять по саду. Позволь мне остаться рядом до конца, ведь мой век дольше твоего во столько раз, сколько я не знаю в цифрах. Это всё, чего я хочу. Быть с тобой и когда-нибудь сказать, как же сильно сияют твои глаза, когда ты смотришь на меня"

⚜️⚜️⚜️

В то утро Джин просыпается от стука в дверь. Служанка приоткрывает дверь спальни, максимально тихо, ведь встаёт дракон крайне тяжело и долго. — Вам письмо, господин. — Положи на стол, прочту в обед, — бурчит Джин, зарываясь в одеяло с головой. Ему сегодня особенно плохо, мучался с головной болью почти до рассвета, под утро только смог уснуть. — Это от Его Высочества...— робко отвечает девушка, кладя свёрток на стол. Сердце пропускает удар, но... — Я же сказал. Прочту в обед, — уже тише отвечает юноша и насильно закрывает глаза. Драконы, даже самые маленькие — гордые существа.

⚜️⚜️⚜️

— Вы ведь шутите, Арем? — девушка хмурит тонкие бровки и дует губы, недоумевая, — выгоняете Меня? — Да. Вас. Мне надоело быть игрушкой, можете жаловаться своим сообщникам, но больше я такого не потерплю, — Король сжимат кулаки, сдерживая накопившееся раздражение. Письмо Джина открыло ему глаза на некоторые вещи, к которым он сам был слеп непозволительно долго. Решение хотелось принять давно, но не было стимула да и страх за дракона... А потом он понял, что беспросветный дурак. Страна уже давно не похожа на то, что он увидел, вступив на трон. Старые законы заменены новыми, запрет на магию практически уничтожен, и если люди узнают, что это благодаря второму сыну, а не тому, что сбежал из страны, влюбившись, бунт вряд ли поднимут. Слухи — да, но бунтовать, когда народ живёт свою лучшую жизнь? И Джин не слабый деревенский дурачок. Он многовековое существо, обладающее внушительной силой и интуицией. Если его захотят убить, то только ему подобные. Да и рискнёт ли кто-нибудь сделать это, зная, под чьим покровительством этот вспыльчивый дракон? Девушка краснеет от злости и показательно вытаскивает письмо отца Намджуна, в котором говорилось о Юнги и том, что он уплыл куда-то в неизвестность, связавшись с циркачом. Странная история любви, но и у Арема она не похожа на канон дворцовых интриг. — Оу-ля-ля, мадам, Вы горите! — раздаётся со стороны окна и Арем с девушкой одновременно поворачивают головы в сторону звука, только реакции у них противоположные. — Джин! — радостно вскрикивает Намджун. — Откуда, — недоброжелательница, кажется, хочет выругаться, возможно, выразить своё негативное мнение, но в буквальном смысле окрылённый Джин не даёт ей помешать моменту и щелчком пальцев поджигает листок в её руках одновременно с накрахмаленным париком. Под истошный визг дракон, наконец, спрыгивает с подоконника, завёрнутый в штору наподобие греческих философов, от которых его, порядком, тошнит. — Твоё письмо...Я прочёл его полчаса назад, специально откладывая до последнего и вообще подумывая порвать его, — говорит парень, не отходя далеко от окна. Намджун не может перестать улыбаться. На улице — конец весны, пахнет жасмином и яблоками, — но потом я понял, что мы оба просто тупые и не умеем вести себя с людьми. Объяснять ситуацию в письме? Ладно. ПРИЗНАВАТЬСЯ В ПИСЬМЕ? И СКАЗАТЬ МНЕ ТВОЁ ИМЯ СПУСТЯ ПОЛТОРА ЧЕРТОВЫХ ГОДА? — Очень тупые, — выдыхает блондин, чувствуя, как у него щиплет в носу от чувств и возвращения Джина. Он даже не хочет ругаться за то, что в коридоре воет та дамочка, а от шторы теперь будет пахнуть костром. — А ещё, знаешь что? Намджун подходит ближе, касаясь родных теплых ладоней и отбрасывая все сомнения. — Что? — Я прочитал только сорок девять, — шёпотом говорит Джин, щурясь от солнца и улыбки. Блики падают на щеки, освещая впервые заметные веснушки, — и даже так я лишу тебя статуса "целомудренного зануды"! — Будь добр, — соглашается Намджун, целуя нагого дракона, завернутого в штору.