Образцовый пионер

Днём Лёва Хлопов - образцовый пионер. Он носит белую рубашку и красный галстук. Прилежно чистит зубы, умывается и расчёсывается. Держится спокойно и уверенно, с вожатыми в лагере говорит вежливо, с ребятами доброжелательно. Проблем никому не создаёт, врагов не наживает. Готов придти на помощь. Со стороны всем кажется именно так. И все довольны. Кроме Валерки Лагунова. Валерка знает правду. Точнее, мизерную часть правды, жуткую тайну, от которой становится не по себе и хочется сбежать на край света. В этом лагере происходят поистине странные и пугающие вещи. Кажется, никто даже не замечает этого? Лагунов боится, но вида старается не показывать. Отчаянно старается днём. Ночами же страхи выползают из глубин подсознания и обволакивают липкой паутиной. Ночами происходят изменения. В палате мирным сном спят мальчишки, но Лёва Хлопов не спит. Он очень рад, что его мёртвое сердце не стучит и не заглушает ритмы сердец его товарищей. И он выходит на охоту. Каждый раз, когда Лёва, тихо поднявшись со своей кровати и подойдя к одному из спящих мальчишек, опускается на колени рядом с ним и слышит пульсирующую кровь в чужом теле, его память пронзает воспоминанием. Мимолётным воспоминанием, заставляя разум разбиваться тысячами осколков о дно угольной пропасти. И Лёва желал бы не вспоминать, но памяти не прикажешь. Он вспоминает, что оказывается один на футбольной площадке поздним вечером, когда в округе никого. Летний лагерь уже готовится ко сну, но Лёва яростно пинает мячом по воротам, злясь на своих товарищей за то, что они не слушают его советы и не хотят играть дружную командную игру. А потом воспоминание обволакивает туман, сквозь который виднеется силуэт взрослого человека. Через пелену перед глазами Лёва смотрит на свою правую руку: место укуса начинает чесаться, будто в два тонких прокола на вене влили обжигающий яд. Хлопов медленно опускается на холодную землю. Его тело немеет и лихорадочно дрожит одновременно, бросает в жар и покрывается ледяной испариной. Он знает, что с ним происходит что-то страшное, что-то иррациональное и неправильное. Он падает на истоптанную траву, корчась от боли, не в силах сопротивляться. Яд разливается по артериям, заставляя каждую клетку конвульсивно сжиматься. Дикая боль пронзает всё его тело, и Лёва не в состоянии даже закричать. Грудь сдавливает невидимыми тисками, неистово бьющееся сердце замедляет ход. Всё медленней и медленней, пять ударов, четыре, три... Лёгкие сжимает от нехватки кислорода, конечности деревенеют, голова разрывается на части. Два, один... Пелена перед глазами вспыхивает ярко-алым, а после темнеет. И когда через некоторое время Лёва открывает глаза, он видит перед собой ворота. Старые футбольные ворота, слепящие дорожные фонари, огрызки травы. Лёва поднимается на ноги и как ни в чём не бывало уходит прочь. За лагерем начинается лес, и Хлопов идёт именно туда, не зная, зачем, не помня, кто он и где. Минут через десять он останавливается. Он слышит приглушённые крики позади себя - зовут его по-имени. Значит, ищут, потеряли. И тогда он вспоминает. Вспоминает лагерь, друзей и вожатых. Своих родителей и школу. Он вспоминает всё. И того, кто сотворил с ним такое... Воспоминание длится лишь миг, и через секунду от него не остаётся и следа. Лёва всё так же в полутёмной палате. Свежий ночной ветерок теребит шторы у приоткрытого окна. Где-то далеко поёт свою грустную песню сверчок. Слышится размеренное дыхание спящих мальчишек, которые наверняка видят приятные сны. Окидывая палату взглядом, Хлопов возвращается к своему обычному делу: он осторожно вытаскивает руку товарища из-под одеяла и смыкает губы на запястье. Тёплая кровь брызгает на язык, а после начинает тонкой струйкой литься в горло, обволакивает пищевод сладостной патокой, заполняет голодный желудок. Насытившись, Лёва отстраняется и встаёт на ноги, переводя взгляд на кровать Валерки - импровизированный "домик" из простыни. Сегодня она пустует. Сегодня вновь Валерка не решился ночевать в одной палате с вампиром, сбежал сразу после отбоя и нашёл другое место, чтобы скоротать ночь. Безопасное место, где не нужно вздрагивать от каждого шороха, от каждого шага, особенно если ты знаешь, кому принадлежат эти шаги, которые останавливаются рядом с твоим мнимым убежищем, на белую ткань ложатся ладони, а голос шепчет в твоём мозгу пустить внутрь. Лёва никуда не торопится. Он уверен, что рано или поздно Лагунов допустит ошибку и сам подставит руку под укус. Потому что Валерка особенный. Валерка не такой как все. Он идёт против системы, ломает сложившиеся устои, не боясь, что в ответ ему поломают его же кости. А вот Хлопова Валерка боится, и это рушит всё его мировоззрение. Как можно спастись от того, что существовать не может? Однако это существует, и на следующее утро Валерка встречается с Лёвой взглядом. Они вместе стоят на построении, вместе едят в столовой завтрак за одним столом. Валерка старается лишний раз не смотреть на него, но везде чувствует на себе его обжигающий взгляд. То, что казалось диким с самого начала, неспешно приобретает обыденные черты. Привыкнуть? Валерка отрицательно качает головой. Ни за что. Стать одной из марионеток, сознание которой контролируется? Ни за что. Избавиться от вампира? Убить его? Нет вампира - нет страха. Все страхи пропадут словно и не было их. И всё станет как прежде. И спать можно будет спокойно и всю ночь до самого рассвета. И тогда будет... будет... Валерке становится тошно от таких мыслей. Но противный страх глушит разум, и кулаки Лагунова непроизвольно сжимаются, когда Лёва подходит к нему. - Валера, почему ты снова не ночевал у себя? - спрашивает Лёва. - Если кто-то из вожатых узнает, у тебя будут проблемы. - Как будто тебя именно это волнует, - раздражённо отвечает Валерка. - Думаешь, я не знаю, что ты делаешь ночью? Лёва молчит, смотря Лагунову прямо в глаза. - Когда ты присоединишься к нам, мы будем командой, - наконец говорит он. - Одной дружной командой. Ведь ты мой друг. Валерка стоит в растерянности, кулаки разжимаются. Но в груди разгораются гневные искры. - Друг? - усмехается он. - А ты из всех своих друзей пьёшь кровь? Лёва делает шаг вперёд, не сводя взгляда с Валерки. Тому хочется уйти в сторону, но он заставляет себя не шелохнуться. Заставляет не показывать страх. - Я так понял, ты иносказательно? - интересуется Хлопов, оказавшись опасно близко. - Я помогаю всем. Особенно своим друзьям. Можешь на меня рассчитывать, я не брошу тебя в беде. - Какая щедрость, - фыркает Валерка. - Тогда не бегай от меня, - говорит Лёва и кладёт свою руку на плечо Валерки. Лагунов вздрагивает. От едва тёплой ладони по плечу расползаются ниточки холода. Холод чувствуется сквозь футболку, проникая под кожу. Он мёртв. Мёртв... Валерка сбрасывает руку, и Лёва разочарованно глядит на него. - Нет, это ты держись от меня подальше, - выпаливает Валерка и понимает, что голос его дрожит. Лёва в последний раз смотрит на него, а затем разворачивается и уходит. Валерка остаётся один и не решается глянуть на его удаляющуюся фигуру. Липкий страх лениво отцепляется от сознания, а на его место приходит негодование и растерянность. Валерка действительно растерян: почему Лёва церемонится с ним, играя в какую-то непонятную игру? Чего он ждёт? В сознание Лагунова заползает неуверенность. И чего он набросился на Хлопова? Тот просто предложил остаться друзьями, как и прежде, когда они впервые познакомились на катере, когда делили места в палате, когда играли в футбол с мальчишками из их звена. Они всегда были друзьями, и Лёва искренне не давал другим его в обиду. А сейчас он это делает из совсем других побуждений, Валерка уверен в этом, хотя и не желает принимать. Поверить в правду трудно, особенно если правда идёт наперекор тому, во что ты всю жизнь верил. Валерка вздыхает и смотрит на безоблачное небо, которое бледнеет, готовясь встретить зарю. Впереди очередная бессонная ночь и нужно хорошенько продумать, где её провести. Главное, подальше от Лёвы. И Лёва это прекрасно знает. Знает, что и в эту ночь ему придётся созерцать пустующую кровать в палате. Знает, что Валерка ненавидит его. Ненавидит то, во что он превратился. Разве у него был выбор? Небо над лесом окрашивается кораллово-жёлтым. Дневные звуки заглушаются, уступая место вечерним шёпотам. Лёва Хлопов стоит возле жилых корпусов и наблюдает за мальчишками и девчонками, которые ходят по территории лагеря, общаются, смеются, бегают, затевают что-то увлекательное или запретное. Среди них нет того, кого бы он хотел видеть, и это в какой-то степени расстраивает его. Он не замечает звуковое оповещение окончания дня, когда дети нехотя бросают свои незаконченные дела и направляются к корпусам. Кто-то из друзей окликает Лёву. Он ещё какое-то время не отрывает взгляда от меняющихся красок. Заря покрывает небо кроваво-красным градиентом. Лёва поправляет галстук и идёт за остальными.