Обретая, теряем

В себя Вэй Усянь приходит с трудом, зрение несколько долгих минут не обретает четкость, и он в панике зовёт своего шиди. К нему действительно подходят, аккуратно поддерживают, помогая сесть. Он судорожно хватается за чужие одежды, и только когда зрение проясняется, заполошно бьющееся сердце замедляет свой ритм. – Простите, – он разжимает пальцы и извиняющимися движениями разглаживает чужие одежды. – Я запаниковал, – чуть погодя сознаётся он. – Ничего, – голос человека рядом глубокий и успокаивающий. Вэй Ин поднимает голову, и некоторое время внимательно смотрит на него. Это определённо Лань, об этом говорит белая одежда и налобная лента. И он определённо состоит в родстве с Лань Чжанем. Усянь силится вспомнить, но единственным человеком которого он пока так и не видел, оказывается глаза клана. – Вы отец Лань Чжаня? – в золотистых глазах напротив мелькает непонимание. – Вэй Ин, что с тобой? – мужчина обхватывает плечи подростка, заглядывает в глаза. Усяню неудобно, от тревоги, видимой во взгляде, от слишком близкого контакта. Он осторожно отстраняется и отодвигается дальше по кровати. Видно, что мужчина сдерживает порыв потянуться следом, и за это Усянь ему благодарен. – Могу я поговорить с Цзян Чэном? Красивое лицо суровеет, вмиг покрываясь маской безразличия, и мужчина быстро поднимается с места. Когда дверь за ним закрывается, Вэй Усянь всё ещё чувствует себя не в своей тарелке. Оглядывается вокруг и с облегчением замечает свои одежды, сложенные неподалёку. Дверь снова открывается, когда он завязывает пояс ханьфу. Парень оборачивается и замирает. Вошедший человек одет в фиолетовые одеяния ордена Юньмэн Цзян, на поясе его покачивается серебряный колокольчик, выдающий принадлежность к правящей семье, одна рука свободно покоится на рукояти меча, и Вэй Ин знает этот меч, ведь он столько раз держал его в руках. Однако всё это сознание отмечает фоном, потому что главное, на чём сосредоточен взгляд это лицо. Строгое, словно с величайшей осторожностью выбитое из камня, несомненно привлекательное(и почему он вообще отметил этот факт?), это лицо взрослого мужчины, много повидавшего на этом свете. Мужчина чуть хмурится, будто чем-то недовольный и поджимает губы, совсем как это делал Цзян Чэн, когда ему что-то не нравилось. – Что ты опять наговорил второму господину Лань, что он буквально готов был прибить меня на месте? – Цзян Чэн заговорил, лишь внимательно осмотрев стоящего мужчину, иногда его самого раздражает эта потребность опекать человека, бывшего когда-то его шисюном, поэтому он недовольно хмурится. – А-Чэн? – даже голос этого человека отличается от голоса его шиди, он более глубокий и грубый. – Тебе твои эксперименты последние мозги вышибли? – мужчина приподнял бровь и сложил руки на груди. – Ничего не понимаю, – Усянь опустился на кровать и закрыл лицо руками. Это сон. Точно. Должно быть он спит! Парень с силой ущипнул себя за руку и недовольно зашипел от боли. – Да что с тобой? – Цзян Чэн быстро пересёк комнату и, схватив мужчину за плечи, хорошенько его встряхнул. – Не знаю, – Вэй Усянь растерян. – Мне кажется, что я сплю, – он поднял руку и заворожено коснулся щеки мужчины. – Т-ты чего? – Цзян Чэн выглядел поражённым, он отпустил мужчину и шагнул назад. – Совсем крыша поехала? – Вы… ты ведь Цзян Чэн? – Нет, блять, чёрт рогатый. – Вы… ты просто выглядишь совсем взрослым, – пропустив ответ мимо ушей, произнёс Вэй Ин. – Ну нет… – Цзян Чэн развернулся. – Пусть с твоими причудами Лань Чжань сам справляется. – Лань Чжань? – зацепился Вэй Ин за знакомое имя. – О, смотри-ка! Вспомнил! – казалось ещё чуть-чуть и Цзян Чэн всплеснёт руками, но он лишь резко распахнул дверь и сделал шаг за порог. – Цзян Чэн! – Вэй Ин в панике подскочил и быстро добравшись до двери, схватил мужчину за руку, пояс, который он так и не закрепил как положено, остался лежать посреди комнаты. – Не уходи… – Ты переходишь границы, – мужчина кинул на него предупреждающий взгляд и попытался высвободить руку. – Какие границы? – Вэй Усянь нахмурился, у них с шиди никогда не было особых границ в прикосновениях. – Вэй У Сянь! – Ладно-ладно, – Усянь поднял руки в примиряющем жесте. – Не уходи, – попросил он жалобно. Наконец, Вэй Усянь понял, что кроме лица было не так в Цзян Чэне. Он был выше него. Совсем немного, и на расстоянии он сразу этого не заметил, но стоя вот так близко, ему приходилось приподнимать голову, чтобы смотреть в глаза собеседнику. – Прекращай уже эти свои игры, – Цзян Чэн устало вздохнул. – Мне домой давно пора. – А я? – А что ты? – Меня ты оставишь в Гусу? – Цзян Чэн обречённо закатил глаза. – Поедешь в Юньмэн? – уточнил он. – Ну да, – Усянь довольно закивал. – Лань Ванцзи сам скажешь. – Да почему это вообще должно его касаться? – Усянь раздражённо взмахнул руками и направился к поясу, лежащему на полу. – Потому что это твой муж! – не сдержавшись, рявкнул Цзян Чэн. – Мой что? Усянь почувствовал, как его захлёстывает паника и странная тёмная энергия, вырывающаяся будто из самого золотого ядра. Энергия разрасталась в груди, заставляя кровь шуметь в ушах, он ещё видел разом изменившееся лицо Цзян Чэна, но слова его уже не слышал. Разум накрыла темнота. *** Когда Вэй Усянь очнулся в следующий раз, он оказался наедине с мужчиной, представившимся лекарем. Именно он пояснил Вэй Ину, что судя по всему, у него произошла потеря памяти, сколько именно продлится эта потеря памяти было совсем непонятно. И на время восстановления его было решено отправить в Юньмэн, конечно же с разрешения главы Цзян и в сопровождении Лань Чжаня. Последний, к великому ужасу Вэй Усяня и правда оказался его спутником на тропе совершенствования, пусть официально они женаты и не были. Вторым шокирующим фактом оказалось то, что тело, в котором он находился, вовсе ему не принадлежало. Оно принадлежало некоему Мо Сюаньюю, являвшемуся незаконнорожденным сыном Цзинь Гуаньшаня, давно впрочем почившего. И Вэй Усянь возродился в этом теле, после трагической гибели на горе Луаньцзан. Остальное ему рассказывал Цзян Чэн, долго успокаивал бившегося в истерике парня. Как непросто было ему справиться со всеми потерями, так и Вэй Усянь сейчас с трудом переваривал вывалившуюся на него информацию. Тёмная энергия вновь затуманила сознание, и в следующий раз, очнувшись, он обнаружил длинную царапину на щеке Цзян Чэна. Пожалуй, будь воля Цзян Чэна, он бы и не рассказывал Усяню о случившемся, но приняв во внимание решимость мужчины поехать в Пристань Лотоса, он решил, что уж лучше Вэй Усянь узнает все подробности от него, чем от кого-то ещё. А ещё надеялся, что эта встряска поможет вернуть память. Чуда не случилось. *** Вэй Ин не выдержал компании Лань Чжаня уже на третий день пребывания в Пристани Лотоса. Их поселили в соседние комнаты, да и то, только потому, что Вэй Усянь настоял на том, что не будет спать в одной. Однако, почти целый день Лань Ванцзи находился рядом. С отрешённым видом читал, играл на гуцине мелодию, от которой тёмная энергия в теле Вэй Ина успокаивалась. Иногда пытался помочь, и каждый раз когда юноша отказывался, на безупречном лице мелькало выражение беззащитности. Вэй Ин чувствовал себя не в своей тарелке. После истории о совершённых им делах, он не осмеливался показываться на глаза Цзян Чэну. Кроме того, оказалось, что он… взрослый он, практиковал тёмный путь, вследствие чего, его золотое ядро не было золотым, в нём в равной степени циркулировала тёмная и светлая энергия. Вот только в отличие от светлой Ци, находящейся в теле в определённом объёме, тёмная энергия имела свойство накапливаться, переполняя ядро и вырываясь наружу неконтролируемыми выплесками. Та, будущая версия его точно знала, как управляться со всей этой энергией, но он был всего лишь семнадцатилетним подростком, пусть и очень талантливым для своего возраста. Лань Чжаню он сказал, что просто хочет побыть один. На что тот согласился с видимым усилием. Вэй Усянь ходил по Пристани Лотоса, по знакомым с детства дорожкам, сейчас неуловимо поменявшимся. Всё было таким, каким он помнил, и в то же время совершенно другим. Цзян Чэн говорил, что Юньмэн был отстроен заново после сожжения. Усянь попытался представить здесь пылающие руины, но признал, что воображение работало не настолько хорошо. В покои Цзян Чэна он пришёл по привычке. Долгое время стоял, разглядывая стену, в том месте где раньше находилась его комната. Цзян Чэн его не ждал. Никогда, с тех пор как… Комната Цзян Чэна была такой же, какой он её помнил, даже кровать стояла на том же месте. Интересно, вспоминал ли Цзян Чэн о том, как они проводили ночи в одной кровати? Шиди всегда оберегал его, даже от ночных кошмаров. – Что ты здесь делаешь? – когда дверь отворилась, Вэй Усянь невольно вздрогнул. – Это неприлично, приходить в покои главы чужого ордена. – Прости… – Вэй Усянь склонил голову, и попытался прошмыгнуть мимо Цзян Чэна. – Не веди себя так, – голос мужчины смягчился. – Это непривычно, – он придержал юношу за руку. Можем выпить чаю, я прикажу послать за Лань Ванцзи. – Нет! – Вэй Усянь вскинулся. – Не надо звать Лань Чжаня… пожалуйста. – Ладно, – Цзян Чэн прошёл в комнату и устроился за низким столом. – Чай скоро принесут, садись. – Я… – Вэй Усянь неуверенно теребил полу ханьфу. – Скажи, Цзян Чэн, как ты смог простить мне всё… всё… – Не смог, – Цзян Чэн молчал долго, дождался, пока принесут чай, и аккуратно разлил его по чашам. – Мне нужно было кого-то винить в смерти родителей, и ты всегда оказывался для этого лучшей мишенью. Ну а смерть а-цзе, ты и сам её себе не простил, и я никогда не смогу. Но разве это её вернёт? – Нет, – Вэй Усянь, рассеянно водил пальцами по чашке. – Мне до сих пор не верится, что это правда. Что человек, о котором ты говоришь это я. Я узнаю свои поступки в некоторых моментах, знаю, что так бы и поступил. И в то же время всё это будто не я. Не моя жизнь, потому что только пару недель назад мы с тобой прибыли на обучение в Гусу Лань и вот ты уже сидишь напротив такой взрослый, что мне невольно хочется обращаться к тебе на вы. И это даже не моё тело, – он нервно рассмеялся. – Даже в зеркало боюсь смотреть. – А я до сих пор не могу поверить, что это не одна из твоих извращённых шуточек. – Я бы не смог! – Ты долгое время врал мне в лицо, утверждая что ты Мо Сюаньюй. Ты нагло улыбался, многие годы, так и не сказав правды о… – О чём? – Это неважно. Правда думаешь, что мне стоит тебе доверять, когда ты говоришь что потерял память? Ты бы смог? – Не знаю, – Вэй Усянь посмотрел на своего… кто он вообще ему теперь? – Наверно мне стоит уехать. – Думаю да, – Цзян Чэн отставил свою чашку.