Часть 1
31 мая 2021 г., 11:06
Все произошло так быстро, что Рид не успел ничего понять. Слепящие фары, вылет на встречку, занос, оглушающий грохот металла и визг ставших бесполезными тормозов… Впрочем, обо всем по порядку.
Всё началось с Коннора, будь он неладен. Работая над очередным делом, он залез в засекреченные базы данных и узнал, что один рядовой детектив и создатель андроидов — братья. И тут же растрезвонил об этом на весь участок. Слышать о сходстве Гэвину было не впервой, но раньше он просто отмахивался, мол, совпадение, только и всего. Теперь же так просто уйти от разговора было нельзя, и Рид под пристальным вниманием десятка людей признался, что информация из базы данных верная. Именно в такой формулировке: не то, что Коннор прав, а в том, что информация верная. Коннор ни в чем не прав, сломанная машина не может быть права в принципе. Разумеется, после такого всратого каминг-аута посыпались вопросы: а как же так, а почему ты не с ним, а почему ты коп, а не изобретатель, а почему ты тогда ненавидишь андроидов…
Гэвин вздохнул и сказал:
— Вот представьте, что вас с детства пичкают… например, спаржей. Каждый день эта ебучая спаржа, жареная, пареная, варёная, да какая угодно. И ваш родственник изобретает ГМО спаржу, которая в пустыне растёт и ей можно всю Африку накормить, всех голодающих, дёшево и быстро. Круто? Да. Герой? Ну ещё бы. И все магазины теперь завалены этой его спаржей. Но тебе-то глубоко срать, природная это спаржа или генно-модифицированная. Ты ее в принципе ненавидишь. Понятно?
— Нет, — раздался мягкий звонкий голос.
Рид чуть наклонился в сторону, рассматривая собравшуюся перед ним толпу.
— Это кто сказал?
— Я, — сквозь людей, протискиваясь боком, прошёл Коннор и встал рядом со столом, за которым, по привычке закинув на столешницу ноги, сидел Рид. — Ваш пример некорректен. Спаржа существовала и до генной инженерии, андроиды же — принципиально новые. Мы похожи на вас, но не такие же, и различий между нами больше, чем у двух видов спаржи.
— Знаешь что, Коннор? Иди нахуй.
В толпе раздался смешок, и Гэвин усмехнулся. Он был не одинок в своем пренебрежении к дорогим говорящим куклам.
— А вы чего уставились? — детектив посмотрел на зевак. — Давно от Фаулера не опиздюлялись?
— Да ну тебя, — фыркнул Крис.
Нехотя патрульные и детективы разошлись, но до конца дня Рид ловил на себе заинтересованные взгляды. И это бесило. Очень.
***
Гэвин всегда был в тени брата. Элайджа не был паинькой, он был странным, но его поделки уже в детстве удивляли. Родители ругали его за то, что тот шарахался по свалкам и гаражам в поисках деталей, рвал и пачкал одежду и слишком мало разговаривал, но смягчались, видя, как маленький Франкенштейн радуется какому-нибудь монстру из плат, проводов и сочленений. Гэвин же на его фоне был… ну, не то, чтобы совсем бесполезным, но ни хобби, ни увлечений у него не было, разве что игры, но тыкать на кнопки геймпада — это несерьёзно… С возрастом ситуация усугублялась. Кривые монстры становились все лучше, странность и замкнутость стали изюминкой, а Гэвин оставался все таким же — обычным, среднестатистическим. Они не конфликтовали из-за этого, они вообще поддерживали минимальный контакт и после школы разошлись окончательно, но тень гениального брата следовала за ним, как его собственная. И теперь тень стала обретать плоть. Гэвин не стал дожидаться конца рабочего дня, а ушёл, проворчав, ни к кому конкретно не обращась, что нужно съездить на место происшествия. Продравшись через вечерние пробки, он выехал на хайвей и вжал педаль газа в пол. Фонари сливались в одну слепящую белую линию, по левой стороне змеилась полоса от фар встречных машин. В салоне громко орала музыка, заглушая шум снаружи. Кто-то сигналил Гэвину, он сигналил в ответ и подрезал. Скопившаяся за день ярость лилась через край, подгоняла, заставляла увеличивать скорость, а в ушах с кровью стучало ненавистное имя. Элайджа. Сердце стучало все быстрее, музыка грохотала какофонией, руки тряслись. Тень, обретшая плоть, дышала в затылок. Теперь все будут говорить об их связи. Снова это имя, снова сравнения, и не в пользу Рида. Снова разговоры об андроидах. Снова… Машину вильнуло в сторону. Погруженный в свои мысли Гэвин не сразу понял, что летит на бетонный ограничитель, разделяющий полосы, а когда понял, было поздно. Капот с грохотом ударился о бетон, но машину инерцией несло вперёд, на встречную полосу. Гэвин вжал клаксон, предупреждая об опасности, выехал на встречную полосу, врезался в чей-то автомобиль и потерял сознание.***
Он очнулся в светлом помещении. Белые стены, пол и потолок, длинные лампы холодного дневного света — взгляду не за что было зацепиться. Не сразу Гэвин осознал, что не лежит на больничной койке, а висит в воздухе. Он покрутил головой, посмотрел вниз, и живот свело ужасом от спазма: ни рук, ни ног у него не было, лишь голова и торс, висящие в воздухе. Осмотревшись внимательнее, он заметил толстые провода, тянущиеся от стен к плечам. Открылась дверь, и в белое помещение вошёл человек. Одет он был неприметно, в синие джинсы и футболку, но на фоне стерильной пустоты он казался аляповатым и чужеродным. — Очнулся, — констатировал он, глядя на Гэвина снизу вверх. — Элайджа?.. Что за херня здесь происходит? — Я уж думал, ты забыл мое имя. Он зашёл за спину Гэвина, и тот услышал тихий гул работающих приборов. Стойка, на которой он был закреплён, опустилась, и братья теперь могли общаться на одном уровне. — Тебе повезло, — спокойно продолжал Элайджа, не обращая внимания на шоковое состояние Рида, — повреждены только конечности. Самые важные платы, — он нежно коснулся его небритой щеки, — целы. — Этого не может быть. Я не андроид. — Да? Тогда почему ты не в больнице? — гений обвел взглядом помещение, задержавшись на проводах, опутывающих искалеченное тело. — Почему ты здесь? — Это… это не по-настоящему! Я в коме, да? Я сейчас в коме! — Гэвин нервно расхохотался, и натянутые провода застряслись. — Это всё мне снится! Элайджа выкатил откуда-то сзади стул на колёсиках и сел напротив брата. Гэвин подозревал, что за его спиной свалено много всего интересного, не вписывающегося в стерильную белизну, но не мог повернуть голову. — Ты так в этом уверен? — спросил Элайджа. Теперь он снова смотрел снизу вверх, но Гэвину от этого было только хуже: усиливало чувство беспомощности. — В смысле? Я человек. Я рос, я помню, как я рос, как был ребёнком. И был, между прочим, с тобой! — Воспоминания можно подделать. Да, дорого и сложно, но можно. Смонтировать видео и загрузить прямо в мозг. Мозг, разумеется, условный, у андроидов его нет. — Да? А ничего, что у меня кровь идёт, когда я режусь? — А когда ты в последний раз резался? Гэвин задумался. — У тебя опасная работа. Но разве ты вообще ранился? — Я такую херню не запоминаю, — уязвленно ответил Гэвин. Ни одного ранения он так и не вспомнил. — Ни ранений, ни больничных. Несмотря на хронический недосып, работаешь лучше многих. Прекрасная физическая форма, несмотря на то, что ешь ты, прямо скажем… — Я ем! — перебил Гэвин. — Вообще-то я ем, так что я точно человек. — Модели YK тоже едят. И поверь, так же нечаянно ломают, бьют и пачкают, как настоящие дети. По-твоему, для андроида нормально ломать? Гэвин бессильно дернулся. Все это было сном, нелепым, страшным сном, в котором он стал абсолютно беспомощным. Он — и андроид? Нелепость. Нельзя полностью сымитировать человека, не получится. — Херня, — сказал он. — Неужели? — Элайджа усмехнулся и встал. — Ладно, перейдём, наконец, к делу. Тебя нужно починить. Он прикоснулся к Гэвину, и мир погрузился в темноту.***
Гэвин открыл глаза. Белый потолок с длинными лампами холодного дневного света, белые стены. Он покрутил головой и увидел закрытое белой римской шторой окно, затем медленно сел. Больница. Обычная больничная палата, к руке тянулась трубочка от капельницы. Гэвин рассмотрел свои ладони — широкие, крупные, в мелких царапинках, с шершавой кожей, откинул одеяло и ощупал ноги. Живые, теплые, настоящие. Гэвин счастливо рассмеялся, закрыв лицо руками. — Это всё наркоз, — тихо прошептал он, — сраный наркоз. Он откинулся на подушку, включил телевизор и залип в глупое шоу. Он жив, и это главное. Больничная сорочка скрывала четыре тонких шрама, опоясывающих плечи и бедра.
